Обратный отсчет

Чашка в руках Томми была горячей. Достаточно, чтобы обжечь неподготовленную жертву или, по крайней мере, заставить ее отпрянуть от неожиданности. Но Томми не был неподготовленным. Никогда не мог смириться с постоянным притуплением чувств, вызванным его способностями. Прошло много времени с тех пор, как на него действовало что-то столь слабое, как ожог. В то утро обжигающий жар подействовал на его ладони не более чем приятным гудением. Когда содержимое его чашки коснулось его языка, отсутствие вкуса ударило по его вкусовым рецепторам, причиняя боль, которая была сильнее физической, горечь чёрного кофе, желанный напиток. Томми нужен был дополнительный стимул, чтобы подготовиться к тому, что принесёт ему этот день. В больнице было тихо в предрассветные часы. Птицы щебетали вместе с восходящим солнцем, а часы отсчитывали нечестивую правду. Уилбур спал на кушетке, точно там же, где рухнул прошлой ночью. Томми старался не разбудить его, проходя мимо. Коридоры всегда были пусты, независимо от времени суток. К счастью, пациентов никогда не было так много, чтобы заполнить их. Тишина идеально окутывала каждый его шаг. Где-то в извилистом лабиринте Фил и Техно крепко спали в своих комнатах. Томми тоже предложили койку, но он ею не воспользовался. Обстоятельства и обстановка сыграли важную роль в том, что он бодрствовал в самые тёмные часы вечера. Слишком много ночей он провёл в этих самых стенах, страдая от боли по той или иной причине. Он боялся, что, если закроет глаза здесь, будучи в полном здравии, это станет для него проклятием. Ханны и Бумера нигде не было видно, хотя он заходил всё дальше в глубь их дома. Томми решил, что они, скорее всего, не спят их профессии требовали, чтобы они рано вставали. Обычно их можно было увидеть снующими туда-сюда в поисках инструментов или лекарств в саду. Но сейчас их тоже не было на его пути. Томми в носках легко ступал по деревянным полам верхних коридоров. Они скрипели под его ногами, и это был единственный признак того, что он приближался к ничем не примечательной двери. На ней висел предупреждающий знак, запрещающий входить без подготовки и сообщающий, что он находится в нужном месте. Не выспавшись и выпив всего одну чашку горького кофе, Томми чувствовал, что готов как никогда. Он достал из кармана ключ от дома и отпер дверь. Он приоткрыл её ровно настолько, чтобы услышать скрип петель, и тут же послышалось громкое шарканье. Томми замер, зная, кто это, ещё до того, как заглянул внутрь. Он не удивился, обнаружив, что пациент очнулся. Ожидать чего-то меньшего было бы необоснованной надеждой. Томми осторожно позвал. — Успокойся, Ранбу. Это всего лишь я. Шарканье прекратилось через секунду. Томми позволил двери медленно, со скрипом, открыться до конца. Сквозь тусклый свет, проникающий сквозь матовое стекло и тяжёлые шторы, он разглядел фигуру, ожидающую внутри. Высокую, напряжённую и слегка дрожащую. Ранбу был ему знаком, но в самом смутном смысле. Логически Томми знал его. Томми мог смотреть на него и узнавать человека, с которым дружил последние пару лет. Но на более глубоком уровне в комнате его ждал незнакомец. Незнакомец с широко раскрытыми глазами, смертельной тайной и слишком большим количеством ранений, чтобы сосчитать их. Он вошёл в палату, запер дверь изнутри и положил ключ в карман. Последнее, что им было нужно, это герой на свободе в больнице для злодеев. — Привет, — сказал Томми. Он смотрел, как Ранбу открывает рот, и в глубине души молился, чтобы из него вырвался голос, которого он не знал. — Томми? Его молитвы остались без ответа. Если раньше у него и были какие-то сомнения, то теперь они исчезли. Без сомнения, это был Ранбу, которого он знал. Ранбу, которого он любил. И это был тот самый Ранбу, который всего несколько часов назад пытался его убить. — Да, — ответил он. Томми медленно, чтобы не напугать его, сел на ближайший стул. Ранбу не сдвинулся со своего места на кровати, прижавшись к стене, как будто в любой момент на него могло что-то наброситься. — Да, это я, здоровяк. — Нет, не может быть, — выплюнул Ранбу в ответ. Это был почти крик, но царапанье в горле помешало ему произнести что-то по-настоящему угрожающее. — Э-это уловка… Это должно быть уловкой. Томми поджал губы, но сохранял терпение. Он понятия не имел, через что прошёл этот парень. Он определённо изменился, определённо повзрослел, определённо стал другим. Под глазами у него были мешки, а синяки отбрасывали густые тени на кожу. — Это не шутка. Это я, приятель. Ранбу пристально посмотрел на него, явно не доверяя этим словам. Томми не знал, как доказать, что он говорит искренне. Честно говоря, он не был уверен, что хочет это делать. В глубине души он думал, что ему станет плохо, если Ранбу попытается вести себя комфортно рядом с ним. — Но, — начал Ранбу, запинаясь. Он посмотрел на себя и указал на больничную робу. — Последнее, что… Я помню… Он замолчал, и в его глазах вспыхнул другой страх. Его рот плотно сжался, хотя за мгновение до этого он был открыт от шока. Томми довольно быстро понял почему. Было почти мило, что Ранбу всё ещё считал, что такие вещи, как личность, имеют значение. — Я знаю, — вздохнул он. — Последнее, что ты помнишь, это то, что ты был одет как Блинк. Напряжение в воздухе сгустилось до удушающего уровня. Ранбу застыл, у него перехватило дыхание. В комнате воцарилась гробовая тишина. Томми не осмеливался нарушить её. — Ты, — выдавил из себя Ранбу. — Ты знаешь? В этих двух словах был заключён миллион вопросов. Томми просто кивнул. Не было смысла приукрашивать. Он отпил кофе, чувствуя, как обжигает горло. — О, — только и смог сказать другой мальчик. — Я-я понимаю. На них опустилась тишина. Томми смотрел на своего старого друга сквозь пар, поднимавшийся от его чашки. Шепот, который он создавал, помог ему собраться с мыслями. Этот разговор они должны были провести. — Томми, я не… — начал Ранбу, запинаясь. — Я не хотел, чтобы ты… узнал об этом вот так. — Я знаю, — выдохнул Томми. — Я знаю, что это… не было твоим выбором. И я знаю, что тебе от этого нехорошо. Тишина грозила поглотить их. Она нависала над их разговором, оглушительная и очевидная. Ранбу выглядел неловко, но Томми чувствовал себя только хуже. Хуже из-за себя, из-за ситуации. Хуже, потому что Ранбу ещё не до конца всё понял. — Я последний человек, которому следовало бы знать такой секрет, — признался Томми, и правда ударила его под дых. Перед его глазами промелькнули образы звон разбитых стаканов и сорванная маска, обнажающая неестественную улыбку. — Мне так жаль. — Почему? Почему ты сожалеешь? — "Потому что мы враги", — хотел сказать Томми. — "Потому что ты никогда бы добровольно не выдал себя Хайпериону". Ранбу нахмурился, слегка наклонившись вперёд. Сокращение расстояния ощущалось как верёвка на шее Томми, как будто слишком близкое расстояние могло выдать всё, о чём он думал. И всё же это должно было произойти. Если не сейчас, то никогда. Если не сейчас, то пропасть между ними может стать слишком большой. Если не сейчас, то их дружба никогда не восстановится. — Ранбу, — начал Томми. Он проглотил комок в горле. — Что ты помнишь последним? Точно? Ранбу замолчал, прикусив губу и нахмурив брови. — Сражаться… и проигрывал Мехе и Хайпериону. И боль. Я помню так много боли. Открытые раны, сверкающие ножи, оскаленные улыбки, сломанные кости, окровавленные костяшки пальцев Томми тоже помнил боль. Он содрогнулся, по спине пробежала дрожь отвращения. Ничто в нём не хотело этого делать. Только не сегодня. — Ранбу, — сказал Томми. — Ранбу, это не ты рассказал мне свой секрет. Что ещё произошло во время боя? Что ещё произошло, что могло привести к тому, что я узнал, кто ты такой? Ранбу сделал паузу, пристально глядя на Томми в напряженной задумчивости. Треск рвущейся маски, звон стаканов, эхом отдающиеся в уголках его души. Глаза Ранбу расширились. Он сопоставил факты. — Я знаю, что это бессмысленно, но это правда, — продолжил Томми. — Если ты мне не веришь, у меня есть доказательства. Смотрите. Томми потянулся к цепочке на шее и снял светло-голубой ключ. Он взывал к нему, напевая манящие мелодии, которые слышал только его разум. Он умолял его положиться на него, использовать его всегда, но Томми заставил себя не обращать внимания на его песню. Его волновало только то, что он увидел на лице друга, и то, как оно сменилось замешательством. Томми склонил голову, одновременно испытывая стыд и ярость. Так не должно было случиться. Так не должно было случиться вообще. Просто ему не везёт, да? У всех остальных в его жизни была тайная личность. Почему Ранбу не мог быть его заклятым врагом? Почему он не мог оказаться в ситуации, когда у него не было другого выбора, кроме как раскрыть свою собственную личность? — Я знаю, что это странно и неправильно, и ты, наверное, не совсем понимаешь, но это правда и… — Томми? — Томми посмотрел на Рэнбу. Тот вздрогнул. — Это невозможно, да? Ты говоришь не то, что я думаю… да? Томми втянул в себя воздух, и этого было достаточно в качестве ответа. Ранбу был слишком умен для своего же блага. В его глазах теперь читалась несомненная боль, которая быстро перерастала в новую, более уродливую эмоцию. — Понятно, — процедил Ранбу сквозь стиснутые зубы, и вокруг него воздвиглись стены, каких Томми никогда раньше не видел, словно что-то пробудилось внутри него. В его голосе не было ни капли доброты, когда он пробормотал: — Ты действительно всегда на шаг впереди меня. Не так ли, Хайперион? Ему не нужно было ничего говорить. Отторжение хлынуло в вены Томми, как ядовитый поток. Он не ожидал такой реакции. Томми не понимал, почему это стало для него неожиданностью, почему он мог надеяться на что-то другое. Может быть, дело было в спокойном лице Таббо за несколько часов до этого, когда он узнал то же самое и всё равно решил любить его. Может быть, дело было в чувствах Томми к Ранбу он узнал, что тот был Блинк, но всё равно решил любить его. Как бы сильно он ни ненавидел этого парня, как бы ни старался забыть их сложную историю. Он предположил, что эти комбинации заставили его поверить, что его друг сочтет его достойным любви. Независимо от того, был он злодеем или нет. Особенно от Ранбу, который был милым и чутким, который звонил ему по пятьдесят восемь раз в день, пока он восстанавливался после ранения. Особенно от его лучшего друга, которого он убил бы, чтобы защитить. Томми думал, что Ранбу был одним из немногих людей в мире, которых не волновала его тайная личность. Он не мог поверить, что был неправ. Томми посмотрел на избитую, покрытую синяками фигуру своего друга и увидел кого-то совершенно неузнаваемого. На краю его поля зрения заблестели слёзы, и он встал, вернув Ключ Памяти на место на своём ожерелье. — К твоему сведению, — огрызнулся Томми. — Мне тоже было нелегко узнать, что мой лучший друг работает на чёртово геройское агентство, ясно? Это была слишком честная мысль, слишком уязвимое прозрение. Он видел, как Ранбу переваривает эти слова, и его внутренности скрутило от того, как мало они, казалось, на него подействовали. — Я знаю свои мотивы и принципы, — возразил Ранбу. — Но ты? Ты работаешь на Корпорацию. Ты в десять раз хуже любого продажного героя. Ты по-настоящему злой. Томми ощетинился, чувствуя, как болит его сердце. Это действительно происходило. Ранбу действительно сражался с ним. После всего, что он сделал, чтобы обеспечить герою место в лучшей больнице города. После того, как он спас его от безумца, контролирующего разум. После того, как он беспокоился о нём и был искренен. После многих лет преданности и дружбы. — Ты знаешь ничего о моей морали, герой, — прошептал Томми, и в этот момент его голос был больше похож на голос Хайпе риона, чем когда-либо прежде. — Ты ничего не знаешь о моей жизни, моих целях, моих проблемах. Ты не представляешь, что я сделал для тебя только сегодня. Ранбу усмехнулся. — Серьезно? Я не знаю, что ты сделал для меня? Думаю, то, что ты избил меня до полусмерти, было довольно очевидно. — Ты чертовски прав, я избил тебя до полусмерти, сука. Я бил тебя, пока ты не перестала двигаться, и наслаждался каждой секундой этого, — крикнул Томми, поморщившись от того, как его слова отразились от стен. Он сделал шаг назад, потом ещё один и достал ключ из кармана. — Но я сделал это, чтобы защитить нашего лучшего друга. Я сделал это, чтобы помешать тебе убить Таббо. — Ранбу замер, его плечи напряглись, а подбородок приподнялся. — Я не знаю, что этот ублюдочный контролер разума позволил тебе вспомнить, но ты должен знать хотя бы это. Ты чуть не убил Таббо, и я - единственная причина, по которой он все еще жив. Томми отпер дверь и переступил порог. Прежде чем дверь захлопнулась за ним, он оглянулся через плечо. Другой мальчик смотрел на него острым и настороженным взглядом. В его глазах промелькнуло что-то более глубокое, что-то граничащее со смущением. Томми не стал задерживаться, чтобы проанализировать это. — Наслаждайся своим грёбаным лечением. Мы оба знаем, что это лучше, чем то, что ты получишь от этих проклятых героев. Он захлопнул дверь и ушёл, едва поморщившись, когда из-за резкого движения горячий кофе пролился ему на руку. Даже если бы он почувствовал боль, она не шла бы ни в какое сравнение с дырой в его груди. Ключ Памяти звякнул на цепочке, и он понял, что не забудет об этом в ближайшее время.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Томми? Что ты здесь делаешь так рано? Паффи едва успела договорить, как мальчик бросился к ней в объятия и зарыдал, уткнувшись в ткань её рубашки. Бумер не разобрал большую часть слов, но сумел уловить ключевые фразы, такие как «глупый герой» и «неблагодарный ублюдок». — Томми, притормози, — попросила женщина, водя кругами по его спине. Они с доктором обменялись смущенными взглядами. Ни один из них не был уверен, почему он не спит и почему оказался именно здесь. Бумер не был уверен, что хочет это выяснять. Было чрезвычайно раннее утро, и он продолжал бежать очень мало спал. Томми громко застонал и слегка отстранился от Паффи. Со своего места у раковины Бумер заметил, что глаза мальчика покраснели. Если бы не внезапное появление мальчика и его сердитое бормотание, Бумер решил бы, что Томми всё ещё плачет из-за своих двух друзей. Но Бумер чувствовал, что на этот раз всё было не так. Не совсем так. — Р— Блинк ведёт себя как стерва. Он даже не притворяется, что мы друзья, — сказал Томми в тишине палаты. Паффи поджала губы, явно не ожидая, что прозвучит это имя. Доктор поморщился. Из уважения к её ненависти к героям и контролеру разума Бумер не рассказал ей о текущей чрезвычайной ситуации в больнице. — Блинк? Как у того мальчика-героя, которого ты избивал последние несколько месяцев? — нерешительно спросила она. Томми поморщился, и взрослые поняли, что сказали что-то не то. — Что, э-э… Что ты имеешь в виду? — Он просто.. — Томми вздохнул, но оборвал себя. Он осторожно взглянул на Бумера. Доктор понял сообщение. Он закончил устанавливать капельницу на место и удалился. — Я скоро пришлю Ханну с завтраком, Паффи, — сказал он ей на прощание, и она благодарно кивнула. Бумер изо всех сил старался не подслушивать оживлённый разговор Томми, пока шёл по коридорам, но это было непросто. Судя по тому, что он случайно услышал, младший злодей только что вышел из комнаты Блинка, и их разговор прошёл не очень хорошо. Бумеру не стоит беспокоиться об отношениях между героем и злодеем, не стоит переживать из-за того, что Томми хотел поднять тревогу в два часа ночи, чтобы спасти жизни каких-то случайных детей. Ему также не стоит совать нос в их драму, не стоит удивляться, почему Томми назвал Блинка неблагодарным, плохим другом или глупым ублюдком. Это было не его дело, но ему было немного любопытно. И что ж… в том, что врач решил проведать одного из своих пациентов, не было ничего подозрительного, не так ли? Чёрт, если бы он прямо сейчас пошёл и забрал Ханну из палаты Мехи, они могли бы заодно и проверить, не нужно ли им что-нибудь. Одним махом излечили любопытство и недуги. Он пошёл немного быстрее, с новой целью в глазах, и считал двери, пока не добрался до места назначения. Бумер слышал, как внутри кто-то ходит, и остановился, чтобы натянуть маску на нижнюю часть лица. Остальная часть его костюма уже была на нём на случай, если им придётся быстро скрываться. Ханна, скорее всего, была одета так же, как её псевдоним Иден, пока она ухаживала за Мехой, согласно протоколу. Войдя, он постучал по деревянной двери, чтобы формально предупредить, и переступил порог. Меха сидел на краю кровати, а Иден перевязывала ему лодыжки. Бедняга выглядел полубессознательным, вероятно, ему только что дали одно из новых обезболивающих Иден. Было странно видеть Меху без маски. Бумер чувствовал себя немного виноватым из-за этого, особенно учитывая, насколько священными были личности в их индустрии, но они ничего не могли сделать. Костюмы и его, и Блинка пришлось практически срезать из-за огромного количества крови на них. Этого было не избежать. Доктору просто нужно было напоминать себе, что не стоит реагировать каждый раз, когда он видит, насколько молоды их новые гости. Было бы невежливо вызывать у них жалость к себе, учитывая их уже имеющиеся раны. Лучше не привлекать к этому внимания. Бумер уже должен был привыкнуть к тому, что подростки бросаются в омут преступлений и героизма. Он много раз видел это видел, как детей превращали в идеальных солдат в агентстве, и отчаявшихся подростков, которые искали хоть какое-то подобие контроля над своей жизнью в злодеяниях. И все же он по-прежнему испытывал разочарование каждый раз, когда узнавал об этом. Это была та проклятая доброта, которая отказывалась покидать его со времен общения с героями, тогда, когда он верил, что они действительно хорошие. Пустые вены, лишённые крови, одинокие и холодные, молящие о пощаде, которой не будет. Бумер вздрогнул, заставляя себя не думать об агентстве слишком долго. Иден приподняла бровь под своей маской из листьев. Как всегда, она читала его как книгу. Он собрался с духом и откашлялся: — Привет. Доброе утро. — Доброе утро, — тихо ответил Меха. Он говорил тихо, едва слышно. Нервничает, Бумер понял. Они уже встречались прошлой ночью, но парень все время находился в неустойчивом состоянии сознания. Бумер сомневался, что парень узнал бы его с первого взгляда, а это означало, что Иден, вероятно, уже познакомила их обоих. Если предположить, что это действительно так, то у него были основания для опасений. Два самых известных в городе предателя, работавших на агентство, отвечали за его здоровье. Это определённо могло стать потрясением для такого добропорядочного человека, как он. Тогда Бумер был бы кстати. Не было смысла пугать его, хотя его ситуация была чуть более пугающей, чем у большинства. — Как ты себя чувствуешь сегодня? Иден вернулась к своей работе, цветы распускались по её приказу, когда ей нужно было больше мази. Она определённо не поприветствовала Бумера. Глаза Мехи метались между ним и ею, явно очарованные их способностями. Бумер не мог его винить сила Иден была намного полезнее его собственной. Особенно в их нынешней ситуации. — Э-э, — начал пациент. Он посмотрел на капельницу, стоявшую рядом с ним. Жидкость в ней немного опустилась, нужно было подлить, но Бумер сделает это через секунду. — Странно. Доктор одобрительно хмыкнул, хотя ответ ему не очень понравился. В последнее время его силы работали интенсивнее, чем обычно. Обычно процесс был более гибким, но безрассудное решение Томми использовать неразбавленную кровь привело к непредвиденным последствиям. Словно прочитав его мысли, Меха спросил. — Это ты дал ему, э-э, это, да? Бумер моргнул, услышав вопрос, не ожидая, что маленький мститель заговорит. — Ты имеешь в виду пузырёк? Эту штуку? Да, это было моё. По правде говоря, он чувствовал себя немного неловко. Ему не следовало так легкомысленно раздавать частички своей силы. Но Томми был самым подверженным несчастным случаям ребёнком в мире. Они видели его чаще, чем кого-либо другого. По общему признанию, Бумер… беспокоился о нём. Томми слишком часто оказывался на волосок от смерти, и, если верить последним новостям Фила, город становился всё опаснее для таких людей, как они. Итак, во время их последнего визита он сунул пузырёк в карман Томми. Сказал ему, чтобы он использовал его с умом и не больше нескольких капель за раз. На самом деле, он должен был ожидать, что что-то пойдёт не так. Иден целый час ворчала на него из-за его ошибки, когда они впервые увидели раны Мехи прошлой ночью. — Что это было, — начал Меха, прерываясь и задумавшись на минуту. — Что это… сделало со мной? Иден сказала, что я должен спросить тебя. Прошлой ночью я мог поклясться, что умираю. Но теперь… теперь я чувствую себя… по-другому. Иден сделала паузу, и Бумер втянул в себя воздух. Она собиралась убить его, если он напугает её пациента, но ему действительно нужно было ответить. Чёрт, чувак. Он хотел, чтобы это было быстрое дело, чтобы они могли пойти и посмотреть, что случилось с Блинком. Теперь он застрял, устраняя последствия. Очень неудобно. — Ну, во-первых, я хотел бы оговориться, что я сказал Хайпериону, чтобы он был осторожен с этим, — предупредил Бумер. Иден усмехнулась, и он бросил на неё сердитый взгляд. — В любом случае, э-э… Профессиональный диагноз гласит, что это тебя вылечило. Может быть, даже слишком хорошо. Его взгляд невольно опустился на руки Иден, которыми она в тот момент прижимала лепестки цветка к совершенно чистой коже. И всё же, несмотря на это, когда она изменила хват, мальчик вздрогнул, как будто ему было больно. — Технически, сейчас здоров, — сказал Бумер. — Что? — Меха посмотрел на него как на сумасшедшего, что было справедливо. В конце концов, на нём всё ещё было несколько заметных царапин и тому подобного. Большая рана на животе тоже никуда не делась, но Бумер практически чувствовал, как его сила пульсирует в другом конце комнаты. — Как я могу быть в порядке? Когда действие лекарства заканчивается, становится больно! Бумер вздрогнул. — Да, э-э, в этом-то и дело с неразбавленной исцеляющей магией. Она решает серьёзные проблемы, но боль от таких резких изменений в твоём теле может быть почти такой же сильной. — Но, — запнулся Меха, указывая на капельницу. — Это не больно. Это скорее онемение. — Вода замедляет процесс, делает его более естественным, так что вы можете постепенно привыкать, — ответил Бумер. — В неразбавленном виде и в таком большом количестве всё, что сломалось, просто срастается. Повышается вероятность образования рубцов и продолжительной боли». Рука Мехи опустилась на живот. — Продолжительная боль? — Он имеет в виду, — вмешалась Иден, заговорив впервые с тех пор, как вошел доктор. — Что даже у его способностей бывают свои недостатки. Вот почему я здесь. Мы собираемся привести тебя в порядок, а затем убедиться, что никогда больше не дадим Хайпериону доступа к нашим нестабильным магическим способностям. Верно, Скакун? Бумер вздохнул, избегая ее убийственного взгляда. — Да, верно. — Хорошо, — фыркнула Иден. — Раз мы все понимаем, то можем приступать к работе. Иден встала и подошла к раковине. Там её ждало несколько листьев. Бумер наблюдал, как она измельчила их и высыпала то, что осталось, в чашку с водой. Она передала её Мехе, велев выпить, и мальчик без колебаний сделал это. — Это моё особое обезболивающее. Должно снять напряжение в твоих мышцах на какое-то время, потому что мы не можем рассчитывать на то, что Скакун обычно обезболивает, — объяснила Иден. Меха уставился на неё так, будто она только что вручила ему лекарство от всех известных болезней. Бумер предположил, что такой безрассудный парень, как он, мог так подумать. — Спасибо, — прошептал линчиватель. — Правда, это очень мило. Бумер дал им немного времени и начал устанавливать капельницу. Он уколол палец и посмотрел, как алая капелька растворяется в воде. Иден, стоявшая позади него, любезно приняла благодарность. — Не за что. Это наша работа. — И всё же, — настаивал Меха. — Спасибо вам. Я жив благодаря вам, ребята. Я действительно, действительно не хотел умирать. Бумер заменил капельницу, и Иден благоговейно замолчала. Ни один из них не знал, что ответить. Лучше было промолчать, чем испортить настроение. Меха, похоже, не возражал, лекарство Иден начало действовать, и он почувствовал усталость. Они обменялись улыбками, провели последние проверки и оставили Меху отдыхать. Как только дверь закрылась, Бумер жадно вдохнул воздух в коридоре, словно задыхался в комнате. Ханна стянула маску и резко ударила его локтем под рёбра. — Ты отстой, — сказала она. Он закатил глаза. — Я извинялся уже миллион раз. Это даже не моя вина, что ребёнок не слушал. — Ты бы видел рентгеновские снимки Мехи. Его кости выглядят так, будто их склеили суперклеем, — прошипел его спутник. Бумер пошёл по коридору в том направлении, куда изначально собирался. Ханна не стала его останавливать и пошла за ним. — Всё в порядке, братан! Мы всё исправим, — простонал Бумер. — Наши силы затвердят это грязное дерьмо, и он быстро восстановится и снова будет ломать кости, как обычный человек. Расслабься. Ханна приняла его ответ, в основном потому, что он был прямым повторением их предыдущего спора. Она была права, что всё ещё злилась, но им нечего было сказать друг другу. — Что в расписании на остаток дня? — Ну, — начал Бумер, и в его голосе прозвучала нотка, которую, как он знал, она распознает. Её интерес тут же возрос, а разочарование сменилось любопытством. Он рассказал ей о том, что видел, пока ухаживал за Паффи, и упомянул о том, что случайно услышал, когда уходил. — Значит, дальше мы пойдём к Блинку, — предположила она, и он кивнул. Ханна, всегда угадывавшая ход его мыслей, пошла чуть быстрее. — И это будет полностью профессиональная проверка, а не выяснение отношений. — Верно, именно так, — заверил Бумер. — Из всех злодеев в этом городе мы больше всего ненавидим драматизм. — Это известный факт о нас, да, — закончила Ханна. Она кивнула, и они завернули за последний угол, ведущий в палату Блинка. Почти сразу же они услышали приглушённое бормотание. Они замедлили шаг, стараясь не показывать, что взволнованы из-за чего-то, что может оказаться неприятным. — У меня с собой есть несколько дополнительных лепестков на случай, если нам понадобится дать ему успокоительное. — Это может быть полезно, — сказал Бумер. — Но прибереги их. Возможно, он не позволит нам лечить его, когда увидит нас. Это была их первая возможность увидеть, как парень приходит в себя и двигается после прибытия. В то время как Меха то приходил в себя, то терял сознание из-за исцеления Бумера, Блинк был полностью без сознания. Томми здорово его отделал. Настолько сильно, что на костяшках непобедимого парня начали появляться синяки. Они остановились, чтобы поправить маски, а затем оба врача постучали. Внутри послышались шаги, бормотание стихло, а затем раздалось тихое: — А? Хэй? Бумер протиснулся вперёд, готовясь к удару или к тому, что его чем-нибудь швырнут. Лучше бы его ударили, чем Иден. К счастью, ничего подобного не произошло. Вместо этого он увидел картину, противоположную жестокой. Доктор увидел долговязого мальчика, свернувшегося калачиком в дальнем углу кровати, с широко раскрытыми глазами и растрёпанными волосами, как будто их дёргали. Он быстро заметил дорожки слёз, бегущие по его щекам. Что было странно. Из того, что Бумер подслушал из разглагольствований Томми, Блинк описывали как гораздо более стервозную. Этот парень просто выглядел напуганным. Они с Иден обменялись растерянными взглядами. — Ч-что?… Что происходит? Их внимание вернулось к герою. Бумер сделал ещё один шаг вперёд, решив ответить раньше, чем это сделает Иден: —Мы твои врачи. Мы здесь, чтобы осмотреть тебя, убедиться, что ты не умираешь. При упоминании о смерти Блинк сильно вздрогнул. Бумер видел, что его руки дрожат, несмотря на то, что он пытался их спрятать. Иден незаметно положила руку на плечо Бумера, безмолвно предупреждая его быть осторожным. Нестабильному пациенту нельзя доверять. Они не должны приближаться к нему, пока не убедятся, что это безопасно. — Вы? — Блинк нахмурился, внимательно наблюдая за ними. — Вы мои врачи? Где я? Это больница? Поэтому он упомянул лечение? Последовала короткая пауза. Иден и Бумер обменялись взглядами, которые примерно означали: Черт возьми, Томми ни хрена не сказал этому парню. — Да, — нерешительно ответила Иден. — Мы твои врачи. Меня зовут Иден, а это… Блинк вздрогнул от неожиданности, резко оборвав женщину. Бумер увидел, как на его лице промелькнуло узнавание. Оба врача выпрямились, в равной степени понимая, что это значит для них. — Он знает, кто мы такие, — сказал Бумер. Это было невозможно, чтобы он этого не знал. Они имели дело с героем, пусть и молодым. Агентство считало их предателями, и всех героев учили, что Прыгуна и Иден нужно брать в плен, если не убивать на месте. По этой причине они старались не попадаться на глаза общественности. Это означало, что встреча с ними на их родной базе, в полном обмундировании, была событием, которое случается раз в жизни. С этого момента их день, несомненно, становился всё хуже. — Если она… Иден, то ты… — прошептал Блинк дрожащим голосом, — Скакун — К вашим услугам, — проворчал Бумер. — К сожалению. Блинк не заметил раздражения в голосе доктора. Иден бросила на него косой взгляд, вероятно, пытаясь безмолвно напомнить ему, чтобы он не показывал своих чувств. Он не собирался прислушиваться. — Эта больница… ваша? — Нет, — ответил Бумер. — Это не так. Мы подобрали его с помощью вертолёта и украли ради забавы на прошлой неделе. Блинк вероятно, слишком потрясённый, чтобы понять сарказм, в замешательстве склонил голову набок. — Да, это наша, — вздохнула Иден. Бумер видел, что она слегка раздражена общим направлением этого визита, поскольку это означало, что они не узнают никаких ценных сплетен, пока не пройдёт первый шок от осознания их личностей. Он подсознательно согласился, что не стало неожиданностью. Будучи лучшими друзьями, они во многом сходились во мнениях. Сплетни были их страстью. Разговоры с героями были не. Никогда не были. — Ну что, малыш, — вздохнул доктор. Бумер шагнул в комнату, и Блинк отпрянул. — Эй, остынь, приятель. Никто не собирается причинять тебе вред. Нам нужно измерить твои показатели и убедиться, что с тобой всё в порядке. — Э-э, — запнулся Блинк. — Тебе… обязательно? — Да, конечно, — прямо подтвердил Бумер. — Так нужно. Если бы это был другой пациент, Иден могла бы толкнуть его локтем за откровенную грубость. Но в данном случае она отнеслась к этому довольно равнодушно. Возможно, она даже не заметила этого эпизода. — Понятно, — пробормотал Блинк. Его плечи поникли, а в глазах появился загнанный блеск, словно он видел что-то, чего не видели остальные. Он тихо добавил: — Поскорее. Я не хочу быть тебе обязанным. Странная реакция, подумал Бумер. Предатели они или нет, но Иден и Скакун не проявляли враждебности по отношению к юному герою и не требовали выкупа. И всё же он выглядел побеждённым, как будто в тот момент его приговорили к смерти. Бумер чувствовал себя скорее палачом, чем врачом. — Не нужно драматизировать. Мы ничего от тебя не хотим, — сказал он. Доктор подошёл ближе, пытаясь взглянуть на показатели жизнедеятельности, не вызывая у парня сильного стресса. — Твой друг сказал нам, что ты не представляешь угрозы, поэтому мы будем обращаться с тобой как с человеком, не представляющим угрозы. Знаешь, просто базовые процедуры в больнице. Ничего особенного. Его слова никак не успокоили героя. Блинк опустил голову и сжал руки, словно боялся потерять себя. Он выглядел маленьким, постоянно съёживаясь под тяжестью их внимания. Если бы они оставили его в таком состоянии, он мог бы полностью исчезнуть угаснуть без должного лечения, без должного ухода. И было так грустно видеть это в ком-то столь юном, у кого впереди вся жизнь. В конце концов, он ведь был всего лишь ребёнком, не так ли? Испуганным, потрясённым и сильно избитым, но всё же ребёнком. Бумеру стало интересно, сталкивался ли этот парень когда-нибудь раньше с милосердием, не требующим платы. Он знал, что герои вряд ли были способны на такое. Все шло рука об руку. Никто не был избавлен от их жестокости. Это было бы разочарованием, но неудивительно, если бы так было и здесь. Они были хуже для большего количества невинных душ. В наступившей тишине после того, как Блинк в последний раз вмешался в разговор, Бумер с трудом проглотил комок, подступивший к горлу. Он почувствовал непреодолимое желание извиниться ему редко приходилось это делать по роду его деятельности. Доктор определённо был немного груб с ребёнком, мог бы вести себя и помягче, но желание извиниться было редким ощущением. Он не был уверен, что сможет выразить сочувствие герою. Независимо от причины или обстоятельств. К счастью, ему не пришлось этого делать. Вместо него заговорила Иден, которая всегда лучше справлялась с трудными ситуациями. Бумер оставил это ей. — Всё будет хорошо, — сказала Иден мягким тоном, которым не обладал Бумер. Она была опытна и немного фальшивила, но этого было достаточно, чтобы складка между бровями Блинк слегка разгладилась. — Успокойся. Это будет обычный осмотр. Ничего страшного. В то время как Бумер подумал, что её слова очень похожи на его собственные, и поэтому не поверил, что они сработают, у Блинк, очевидно, было другое мнение. Доктор с благоговением наблюдал, как он слегка поднял взгляд, чтобы встретиться глазами с Иден. Бумер мог бы предположить, что она владеет заклинанием очарования, если бы не знал её лучше. — Ты действительно не хочешь причинить мне боль? Обещаешь? Обещание было слабой вещью, едва ощутимой и, конечно, бессмысленной для по-настоящему злых людей. Его можно было легко нарушить, легко сфабриковать, легко отбросить. Но всё же Блинк произнёс его с тихой надеждой, как будто этот устный договор полностью защитил бы его от образов, которые он нарисовал в своей голове. Врачи позволили ему так думать. — Обещаю, — ответила Иден. — Если только ты не попытаешься причинить нам вред. — Я тоже обещаю. Блинк смотрел на них обоих со сложным выражением, явно растерянная. Бумер узнал этот взгляд человека, которому лгали раньше, и отметил тревожное раздумье, которое появлялось во время принятия трудных решений, подобных этому. — Прекрасно. Иден резко выдохнула, она испытала огромное облегчение, но старалась этого не показывать. Бумер слегка кивнул ей в знак признательности за усердную работу и приблизился, чтобы приступить к своим обязанностям. Блинк не отстранился, когда добрался до аппарата жизнеобеспечения и проверил его общее состояние. Бумер осмотрел его со своими медицинскими инструментами, проверил пульс, дыхание и зрение. В конце концов он диагностировал довольно сильное сотрясение мозга, но, к счастью, после того, как оно заживет, ничего слишком постоянного не останется. У Блинка была стабильно высокая частота сердечных сокращений, а кровяное давление зашкаливало, хотя всё это, скорее всего, было связано с недавними стрессовыми факторами. Позже они проведут более тщательные обследования и сделают рентген. В целом Бумер был впечатлён тем, как хорошо он себя чувствует. Конечно, ему очень больно, у него несколько переломов и сотрясение мозга, но всё равно лучше, чем было бы, если бы он не лечился. Если лечение Мехи было поспешным и непрофессиональным, то лечение Блинка было ярким примером того, что дар Бумера работает так, как и должен. Ночь под капельницей, и ему стало достаточно комфортно, чтобы двигаться. Это было успешным по всем стандартам. Доктор похлопал бы себя по плечу, если бы не его ужасная ошибка в суждениях, допущенная при осмотре последнего пациента. — Тебе уже лучше, — сообщил ему Бумер, снимая стетоскоп с шеи и откладывая его в сторону. — Мой дар ускорит заживление переломов и других серьёзных травм, а Иден позаботится о твоём самочувствии. Пожалуйста, немедленно сообщай нам о любых новых болях. Пока он осматривал героя, Иден что-то готовила у раковины. Когда она подошла к нему с бутылкой воды, наполненной светло-розовой жидкостью, он понял, для чего она. А вот Блинк не понял. Он настороженно посмотрел на протянутую ему бутылку. — Это не яд, — быстро сказала Иден мальчику, прочитав его мысли. — Успокаивающее средство. Оно поможет с проблемами со зрением, головными болями и прочим, что вызывает сотрясение мозга. Сотрясение мозга у Блинка, должно быть, было очень сильным, потому что он выслушал, как Иден перечисляет побочные эффекты, и сразу же забрал у неё бутылку. Бумеру пришлось прямо сказать ему, чтобы он не выпивал всё за один раз. — Прости, — извинился Блинк, опуская наполовину пустую бутылку. — У меня просто… голова болит. Иден подалась вперед, нахмурившись. — Громко? — Да, я всё время слышу, как… — Блинк замолчал, словно не зная, что сказать. Он прикусил губу, и Бумер забеспокоился, что он может сменить тему. Если что-то ещё было не так, им нужно было это выяснить, иначе они могли пропустить что-то серьёзное. — Э-э… Я не… — Всё в порядке, — услышал Бумер свой голос. Он звучал мягче, чем раньше, более понимающе. Как будто кто-то, кого может послушать хрупкий пациент. Бумер понимал, что Ханна потом будет дразнить его за то, что он стал таким мягким. — Просто опиши нам это как можно лучше. Мы постараемся помочь. — Просто… ну, — Блик замялся. Он теребил пальцы. — С тех пор, как я освободился от, э-э, контроля над разумом, я слышу голоса. — Голоса? — Эхом повторили Иден и Бумер. Они обеспокоенно посмотрели друг на друга. — Нет, эм, не не совсем голоса. — Блинк уставился на бутылку в своих руках. — Скорее… Я все еще слышу остатки чужого сознания. Я знаю, что я свободен, и я знаю, что наша связь разорвана, но моя голова не полностью принадлежит мне, понимаешь? Наверное, я еще не привык иметь свои собственные мысли. Остатки контроллера разума, подумал Бумер. Это не к добру. — А раньше… я сорвался, хотя не хотел этого, — признался Блинк. Теперь его руки дрожали, как будто воспоминание причиняло ему боль. — Я знал, что говорю я, но это был не я? Просто казалось, что я должен был сказать именно это, а не то, что я на самом деле думал. Бумер поморщился. Такой злой парень, как этот, поселившийся в подсознании ребёнка, мог привести только к плохим последствиям, независимо от того, был ли он там на самом деле или нет. Доктор мельком подумал, не связано ли упомянутое «нападение» с покраснением глаз Блинка и опустошённостью, которую он заметил в Томми несколько минут назад. — Э-э-э... — Но я правда не хочу больше об этом говорить. Наверное, это пройдёт само собой, — быстро добавил Блинк, перебив Иден, прежде чем та успела начать. Она закрыла рот, но нахмуренные брови говорили о том, что она хотела многое сказать. — Мы закончили. — Мы… можем, — нерешительно сказала Иден. Ни один из врачей в тот момент не был сильно заинтригован сплетнями, в основном их беспокоило психическое состояние пациентки. Им нужно было сообщить об этом остальным. Лучше сделать это как можно скорее. Томми, возможно, знает больше. В конце концов, он был другом Блинка. Надеюсь, это не изменилось.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Мне всё равно. Я не хочу с ним разговаривать. Таббо разинул рот от услышанной новости. — Ты серьёзно? Было около полудня, и Таббо счастливо наслаждался солнечным светом, струящимся через непрозрачные окна рядом с его койкой. Его краткий отдых был прерван ворвавшимся Томми, за которым последовали еще трое. Таббо узнал в них Фила, Техно и Уилбура - семью Томми. Где-то в глубине сознания, несмотря на, вероятно, необратимые повреждения мозга, он вспомнил и их псевдонимы. Таббо оказался в окружении самых страшных злодеев города в гражданской одежде. Если бы кто-то сказал ему неделю назад, что он окажется в таком положении, он бы рассмеялся ему в лицо. Прошлая ночь привела к глобальным переменам. Возможно, по волшебству за это время его враги превратились из непобедимых столпов силы в четырёх пререкающихся идиотов, стоящих в комнате полумёртвого линчевателя и ожидающих его мнения по текущему вопросу. Когда они вошли, Уилбур заговорил первым, практически умоляя. — Таббо, не мог бы ты пожалуйста сказать Томми, что ему нужно поговорить о своих проблемах... — Заткнись, — шикнул на него Томми. — Я же сказал тебе. Я этого не сделаю. Таббо меня не переубедит. — Томми, приятель, — вмешался Фил. — Они хотели узнать твоё мнение по этому вопросу. Ты не хочешь помочь своему другу? Они перебрасывались бессмысленными комментариями взад и вперед в течение пары минут, никто, казалось, не стремился дать Таббо контекст, пока мальчик, о котором шла речь, не поднял руку, чтобы остановить их. Четыре пары глаз уставились прямо на него, и он сделал все возможное, чтобы не сгорбиться под их тяжестью. Лекарства, текущие по его венам, хорошо успокаивали нервы. Он заставил их притормозить и объяснить, что Техно с радостью и сделал. Или… так счастливо, как только мог . Розововолосый мужчина был тревожно монотонен. У чувака было лицо отдохнувшего злодея или что-то в этом роде. — Иден и Скакун только что сказали нам, что у твоего друга — Блинка, или Ранбу, или как там его зовут — появились странные побочные эффекты от контроля над разумом, — сказал ему Техно. При упоминании друга Таббо выпрямился. Он не заметил, как Томми проворчал себе под нос. — С ним все в порядке? — Не знаю, может быть, — пожал плечами Техно. — В любом случае, они с Томми подрались раньше, вероятно, из-за этих побочных эффектов, и теперь этот парень хандрит. — Я не хандрю, — сплюнул Томми, скрестив руки на груди. — Я почти уверен, что ваши проблемы решатся, если ты снова с ним поговоришь, — раздражённо вздохнул Фил. Это вернуло их в настоящее. Томми фыркнул и покачал головой. — Мне всё равно. Я не хочу с ним разговаривать. Таббо, как уже упоминалось, был потрясён новостью, которую ему только что сообщили. — Ты серьёзно? Его спокойное утро было испорчено, и Таббо ничего не мог сделать, чтобы его разум не зацикливался на тревоге. Ранбу оказался во власти такого ужасного человека, и они были так рады освободить его. Неужели он всё ещё в ловушке у этого парня? Сможет ли он когда-нибудь по-настоящему освободиться? Что они могли сделать, чтобы помочь ему? Его дыхание участилось, а ладони стали влажными. — Таббо, — позвал Томми, и мальчик неуверенно оглянулся. — Успокойся. Я вижу, что ты нервничаешь. Врачи сказали, что с ним, скорее всего, всё в порядке. — Наверное, — процедил Таббо сквозь стиснутые зубы. — Это не придаёт мне уверенности. — Его отношение, его самая большая проблема, — пробормотал Томми едва слышно. Таббо нахмурился, немного смущённый. Этот комментарий, исходящий от его лучшего друга, показался ему не совсем уместным. — Почему вы не ладите? Из-за чего вы поссорились? Блондин поморщился. Таббо не понравилось выражение искреннего беспокойства на лице друга. Он так и не получил ответа на свой вопрос. Вместо этого Фил шагнул вперёд и положил руку на плечо Томми. — Он и нам не скажет. — И это своего рода проблема, — вмешался Уилбур. — Иден и Скакун считают, что Блинк может отвечать на вопросы за того, кого он знает лучше, чем за них. — Они не могут диагностировать проблему, пока не получат всю информацию, — заключил Фил. — Но Томми отказывается говорить с Блинком и отказывается рассказывать нам, почему они поссорились. Мы думали, что он может рассказать тебе. Томми не разговаривал с Крафтами? Но он обожал их. Что же такого случилось, что он захотел сохранить эти подробности при себе, даже в присутствии своей суррогатной семьи? Почему он отдалился от них? Что на самом деле произошло этим утром? — Томми, — сказал Таббо тише, чем ожидал. Томми смягчился, услышав голос друга. Медленно, неохотно он подошёл и плюхнулся в кресло рядом с койкой Таббо. — Ты в порядке? Брюнет протянул руку, которую Томми взял и слегка пожал. Блондин прошептал так тихо, что услышали только они двое: — Я в порядке, Табс. Он просто сказал кое-что, что… задело меня. — Ранбу? Неужели всё настолько плохо, что ты даже не хочешь поговорить с ним и выяснить, что случилось? — так же тихо ответил он. Томми прикусил нижнюю губу, словно обдумывая свой ответ. Тот факт, что это не было прямым «да» или «нет», почти ещё больше обеспокоил Таббо. За все месяцы, что он их знал, он ни разу не слышал, чтобы они ссорились. Он мог представить, какими словами они обменялись при первой встрече после того, как Ранбу очнулся, но это не помогало определить тему спора. Это могло быть что угодно. Самой очевидной проблемой, очевидно, была их личность. Блинк и Хайперион были известными соперниками, если не врагами. Первый очень тщательно скрывал свою гражданскую личность, так что раскрытие её перед врагом было бы вполне объяснимым. Тем не менее Таббо не ожидал, что это станет причиной разрыва дружбы. По крайней мере, между ними двумя. Может быть, он был наивен, раз так думал. Таббо всегда был странным, когда дело касалось Томми. Они были лучшими друзьями. Томми мало что мог сделать, чтобы разрушить их дружбу. Он думал, что между Ранбу и Томми было что-то похожее. Чёрт, Ранбу упомянул этого парня, когда перечислял причины, по которым он снова стал линчевателем. Защита Томми была почти на первом месте в его списке, точно так же, как и у Таббо. Отказаться от этого за один разговор казалось нехарактерным для него. Но это случилось. Это случилось, и теперь Томми не хотел разговаривать с Ранбу, даже если это означало, что он поможет врачам диагностировать проблему. Как они могли это исправить? Таббо поджал губы. — Ты бы согласился поговорить с ним, если бы я пошёл с вами? Томми оживился, и хмурое выражение исчезло с его лица. Уилбур, Фил и Техно, которые неторопливо беседовали на заднем плане, заметили перемену в его поведении и переключили своё внимание на него. Томми уставился на Таббо, ища в его глазах что-то, чего Таббо не понимал до конца. Может быть, он искал опору или честность. Учитывая, что Таббо никогда не отказывал своему другу в этом, он надеялся, что в тот день это будет легко. — Это не самая плохая идея, — начал Томми после долгой паузы. Фил заметно расслабился и опустил плечи. Таббо улыбнулся Томми и снова сжал его руку. — В любом случае, если он увидит двух знакомых, это может помочь. Томми оглянулся на три фигуры в дверном проёме. — Всё в порядке? Таббо может пойти со мной в комнату Ранбу? — Я имею в виду, — сказал Уилбур. — Это красная тревога… Мы не должны этого делать. — В качестве альтернативы, — вмешался Техно. В его глазах светилось что-то загадочное. — Мы могли бы считать, что правила существуют для того, чтобы их можно было нарушать, без последствий. — Техно, — предупредил Фил, и в его голосе послышались отцовские нотки. — Не поощряй анархию в больнице. Иден прямо за углом. Иди спроси у неё разрешения. — Мы могли бы завязать ему глаза!– — Иди. Техно опустил голову и медленно ушел, чтобы найти Иден. Пока они ждали, Таббо изучал Томми. Под его глазами залегли мешки, а между бровями образовалась почти постоянная складка. Что бы его ни беспокоило, это всё ещё отражалось в покрасневших радужках и в том, что он слишком сильно прикусывал нижнюю губу. Таббо слишком хорошо знал привычки своего лучшего друга, чтобы не заметить тревогу, написанную на его лице. Было больно это видеть, но они исправят ситуацию. Они во всём разберутся. Конечно, его ссора с Ранбу была просто недопониманием с обеих сторон, и при небольшом посредничестве они придут к компромиссу. В то время Таббо не осознавал, насколько много ему придётся посредничать. Иден дала им разрешение при условии, что его не оставят без присмотра и не подпустят к выходам, и они отправились в комнату Ранбу. Впервые с момента своего недавнего прибытия Таббо разрешили немного прогуляться по территории. Эта возможность немного воодушевляла, даже несмотря на обстоятельства. Одной рукой он держался за каталку, а другой, за руку Томми, так что ему не нужно было беспокоиться о том, что он заблудится. И это оказалось большим облегчением, чем он мог себе представить. Он не был уверен, как должна выглядеть больница единственного злодея, но то, что он увидел, войдя в череду бесконечных коридоров, было совсем не тем, чего он ожидал. Это место было огромным. Больше, чем любая частная больница, которую он когда-либо видел. Они прошли мимо нескольких комнат, полных дорогого медицинского оборудования и экзотических растений, которых Таббо никогда прежде не видел. От лабиринта залов у него закружилась голова, а мышцы заныли. Между его комнатой и комнатой Ранбу было несколько минут, и он был потрясен, обнаружив, что из-за сломанных ребер ему пришлось сделать передышку по дороге туда. Что за гребаный кошмарный коридор? Таббо вдруг захотелось узнать, сколько платят врачам-злодеям, потому что это звучало довольно привлекательно. Должно быть, это была чертова тонна, верно? Единственное место, где кто-то мог найти здание таких размеров, это либо складской район, либо чертовски богатый пригород, расположенный на самой окраине города. Если бы ему пришлось гадать, он бы предположил, что они сейчас находятся в последнем. В складском районе не так много солнца, слишком много небоскрёбов, возвышающихся над ними из центра города. Хотя недвижимость там была невообразимо дорогой и неоправданно экстравагантной, было своего рода гениально, что у них там был свой операционный директор. Ни одном герою не пришло бы в голову искать больницу для злодеев по соседству, где жили одни из крупнейших доноров агентства. И, черт возьми, если они могли себе это позволить, почему бы и нет? Это то, что он сделал бы, будь он плохим парнем. Таббо должен был признать, что он был впечатлен. В конце концов они подошли к двери Ранбу, после того, как он сильно преувеличил свою усталость, и настроение тут же испортилось. Томми молчал всю дорогу, но, казалось, перестал дышать при мысли о том, чтобы войти внутрь. Таббо наблюдал, как он смотрит на дверь, сжимая ключ от комнаты так, словно она лично его оскорбила. Его руки слегка дрожали. Нервничает. Таббо оглядел собравшуюся команду. Четыре пары глаз следили за Томми. Их было на три человека больше, чем нужно. Его другу не нравилось, когда вокруг было много свидетелей, когда он через что-то проходил. И в этот раз, скорее всего, было так же. Линчиватель незаметно привлёк их внимание и попытался увести их. Уилбур и Техно не совсем поняли его жесты, но Фил понял. Он понимающе кивнул и молча повёл двух сыновей обратно по коридору. Таббо смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом, заворожённый видом двух призрачных крыльев, выросших из воздуха позади Фила и окутавших двух молодых людей. Как только они ушли, он сосредоточился. — Давай, босс, — настаивал Таббо. — Пора это сделать. Больше никого не будет, только мы и он. Мы справимся с этим. Томми одарил его благодарной улыбкой, но через мгновение она сменилась выражением страха на его лице. Дверь осторожно отперли, и они повернули ручку. Томми не продвинулся дальше этой точки, колеблясь между полуоткрытым и полузакрытым состоянием гораздо дольше, чем обычно. Это было ожидаемо, это не могло быть так просто. Чтобы снять напряжение, Таббо глубоко вздохнул и первым вошёл внутрь. Он вошёл в комнату, почти такую же, как его собственная. Занавески были задернуты, создавая завесу тишины и темноты в стерильной атмосфере. В свете, проникавшем через дверь, он смог разглядеть знакомую фигуру на кровати. Покрытый бинтами и синяками, выглядевший вечно растерянным, это был Ранбу. Глаза его друга расширились от удивления при виде него. Он прошептал, словно боялся, что если заговорит слишком громко, то исчезнет. — Таббо? Таббо чуть не расплакался от облегчения, которое пронизывало его насквозь. Услышать, как Ранбу снова произносит его имя, было как глоток воды в засуху. Казалось, что прошли месяцы с тех пор, как они в последний раз могли поговорить без контролёров разума и просто как друзья. Он и не осознавал, как сильно его сердце скучало по Ранбу, до этой самой минуты. Он мог бы упасть в обморок от счастья. На мгновение Таббо показалось, что всё будет хорошо. Был мир, было спокойствие, были они. Затем Ранбу поднял взгляд поверх плеч Таббо и увидел Томми. Как по часам, Таббо наблюдал, как мягкость покидает лицо его друга. Его рот сжался в тонкую линию, а эмоции скрылись за непроницаемой стеной. Томми втянул в себя воздух, и Таббо побледнел. Это было намного хуже, чем он ожидал. Эта аура, это ничтожество, которое теперь исходило от Ранбу… Это напомнило Таббо о контролере разума. Если бы он не был там прошлой ночью, если бы он не видел Ранбу всего несколько секунд назад, он бы подумал, что этот ублюдок никуда не уходил. — Привет, Хайперион. Таббо открыл рот от удивления. Слова застряли у него в горле. Хайперион? Почему он назвал Томми именем его злодея? Было ли это тем, что встало между ними? Злодейская личность Томми? Сердце Таббо сжалось в груди, потому что это не имело смысла. Связь Ранбу с Томми должна была быть сильнее, чем его ненависть к Хайпериону. Почти наверняка. Он знал Томми намного дольше, чем был врагом Хайпериона. Логично, что сочетание этих двух факторов могло привести к некоторому отдалению в дружбе, к некоторому пространству для примирения, но не к полному разрыву, как сейчас наблюдал Таббо. Он оглянулся на Томми, и у него кровь застыла в жилах от явного предательства, написанного на его лице. Это было неподходящее место для них обоих. Всё было неправильно. — Томми, — мягко сказал он, но его тон не имел значения. Другой парень всё равно вздрогнул. — Прости, чувак. Не мог бы ты подождать за дверью всего секунду? Думаю, мне нужно… сначала разобраться в этой ситуации наедине. Томми безучастно смотрел на него и молчал так долго, что Таббо забеспокоился, не услышал ли он его. Затем Томми вздохнул и ответил: — Я не могу этого сделать, Табс. Иден сказала, что я должен постоянно быть рядом. Если они узнают, что я оставил тебя одного, у нас обоих будут проблемы. В его словах слышалось отчаяние, которое Таббо едва уловил. Он не хотел здесь находиться, и все это понимали. Таббо ничего не мог с этим поделать. Он нерешительно прошёл дальше в комнату. Ранбу никак не отреагировал на то, что он пододвинул стул и сел. Томми остался у двери, скрестив руки на груди и отведя взгляд. Напряжение в воздухе было таким сильным, что могло скопить в лёгких и задушить его, если бы он сделал слишком глубокий вдох. — Привет, здоровяк, — начал Таббо, откашливаясь. — Я просто зашёл проведать тебя. — Я в порядке, — механически ответил Ранбу. Таббо старался не показывать, что ему не по себе, пока его друг осматривал его. Морщина между его бровями разгладилась. — Ты выглядишь лучше. Это хорошо. — Да, — согласился Таббо, сжимая и разжимая кулаки. — Да, здесь ко мне очень хорошо относятся. Лучшие врачи, которых я когда-либо встречал. Его заинтересовало то, как вздрогнул Ранбу. С трудом выдавив из себя слова, он сказал: — Да, они бесподобны. Я чувствую себя намного лучше уже после нескольких часов лечения. Я слышал слухи об их мастерстве, но увидеть это своими глазами… Он резко вдохнул, а через минуту выдохнул, потрясённый. — Они - живые легенды. Таббо оживился, услышав слова Ранбу. Он никогда раньше не слышал, чтобы этот человек так тепло отзывался о злодеях. Он увидел в этом возможность плавно перейти к насущному вопросу. — Да, — начал мститель. — Нас здесь окружает много известных людей, да? Ранбу напрягся, мельком взглянув на Томми. — Наверное. Таббо постарался не расстраиваться из-за неуверенности в его голосе. — Было очень круто, что Корпорация нас спасла. Они ведь и к нам хорошо относятся, правда? На этот раз Ранбу не спешил с ответом. Таббо заметил, как что-то изменилось в выражении его лица, что-то горячее и гневное. Он бы испугался этого нового взгляда, но заметил в глазах друга смятение. — Ранбу, — прошептал он так тихо, что Томми не услышал его. — Что происходит? Что… Что с тобой случилось? — Тебе не о чем беспокоиться. — Бровь Ранбу дернулась, и его руки вцепились в одеяла вокруг него. Тихо, подражая тону Таббо, он ответил: — Я не знаю. Эти чувства… этот гнев… он не мой. У Таббо кровь застыла в жилах. — Что? Не его? — Не… не говори мне, что он… — Таббо не мог даже произнести это, не мог облечь это в слова. Он был так потрясён, что не контролировал громкость, и их уединение было нарушено. — Он не…? Верно? — Нет, — поспешил успокоить его Ранбу. — Нет, он ушёл. Я сам по себе, но я просто… Его взгляд снова устремился на Томми, и он, казалось, замолчал. Таббо заметил его явное, заметное раздражение по отношению к другому мальчику. Но чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что это было поверхностное раздражение. Оно не затрагивало его по-настоящему. — Я до сих пор как бы чувствую его мысли в своей голове, понимаешь? Эмоции, которые так долго меня контролировали… они всё ещё как бы… там. Таббо уставился на Ранбу, слегка дрожа от замешательства и беспокойства, охвативших его душу. — Что это… значит? Какое отношение это имеет к… к этой ситуации? — Большую часть времени я могу определить, какие эмоции принадлежат мне, а какие нет. Как и в случае с тобой, я знаю, что лёгкое раздражение не принадлежит мне, потому что я никогда бы не почувствовал ничего подобного ни по отношению к Мехе, ни по отношению к Таббо, — ответил его друг. — Но с… Хайперионом… Томми оглянулся, услышав своё имя в их разговоре, и их взгляды встретились. Температура вокруг них упала на двадцать градусов. Ранбу явно пришлось собрать все силы, чтобы закончить фразу. — Ярость настолько невероятно сильна, что я не могу думать ни о чём другом. — Ха, — усмехнулся Томми, и на его лице появилась невесёлая улыбка. — Так вот что ты на самом деле обо мне думаешь? Просто злишься? — Нет, — сказал Ранбу, но это прозвучало как ложь, сказанная сквозь стиснутые зубы. — Очевидно, что нет. Я беспокоюсь о тебе, Томми. И, ладно, да… в последний раз, когда я проверял, я не особо любил Хайпериона, но… это никогда не распространялось на твою настоящую личность. И всё же я просто… Он глубоко вздохнул и покачал головой. — Я никогда в жизни не чувствовал такого гнева. Ни по какой причине. Я даже не могу с ним справиться. — Томми стиснул зубы и прищурился, словно не верил ему. Ранбу оставался непреклонным, яростно глядя на него. — Контролёр разума ненавидит тебя. Все твои версии. — Что это значит? — услышал Таббо свой голос, звучавший тише, чем ему хотелось бы. — Что Ранбу имеет в виду, когда говорит, что контролёр разума ненавидит все твои версии? Ему не понравилось, что Томми избегает его взгляда. Вместо этого Таббо посмотрел на Ранбу в поисках ответа. На мгновение его друг выглядел серьёзным и немного напуганным, прежде чем гнев снова исказил его черты. — Это значит, что контролёр разума знает, кто он такой, — сказал Ранбу. Таббо прикрыл рот рукой. Томми никак не отреагировал, словно давно смирился с этим. — Он знает, кто такой Хайперион, Томми, и ненавидит тебя за это. — Да, ну... он должен ненавидеть меня. — Томми переместился, выпрямляясь во весь рост и возвращая ужасный сердитый взгляд, направленный в его сторону. Таббо застрял между двумя силами природы, у него перехватило горло от явного давления. — Он сука. Жаль слышать, что он портит тебе эмоции, здоровяк. Хотя извинение означало, что они на верном пути, Таббо больше беспокоило то, что Томми демонстративно не обратился к их последней проблеме. Он встал со стула и двумя большими шагами пересек комнату. — Томми. — Томми не посмотрел на своего друга. Он просто продолжал смотреть на Ранбу, хотя раньше так старался его игнорировать. — Томми, что, чёрт возьми, это значит? У Таббо больше не было терпения на его замкнутость. Проблема была очевидной, и не было такого грёбаного мира, в котором они втроём продолжали бы притворяться, что её не существует. У них и так хватало дерьма, когда они не скрывали друг от друга информацию. Таббо потянулся вверх и схватил Томми за ухо, резко притянув его к себе на уровень глаз. Другой мальчик захныкал и попытался вырваться, но хватка была крепкой. — Томми, откуда контролёру разума знать тебя? — Я не знаю! Я не знаю, ясно? — Томми оттолкнул его руку, и Таббо неохотно отпустил его. Его друг судорожно вздохнул и посмотрел куда-то вдаль. Он задумчиво наклонил голову, словно вспоминая то, что было неизвестно остальным. — Думаю, он просто… сложил два и два… Я точно никогда не говорил ему напрямую. В какой-то момент своей жизни Таббо считал себя экспертом во всём, что касалось Томми. Он мог посмотреть на мальчика и точно знать, что происходит у него в голове. Те дни прошли, развеялись, как дым, и он узнавал о своём друге всё больше и больше того, чего никогда не знал. Когда они так повзрослели? — Возможно, — начал Томми, сглотнув. — Это началось примерно в то время, когда Туз похитил меня. Я на девяносто девять процентов уверен, что он пытался воздействовать на мой разум, и у меня была негативная реакция. Если бы я был на их месте, это точно подсказало бы мне, что я ненормальный. Таббо наблюдал, как что-то осенило его друга, и его глаза медленно расширились. — Хотя… он действительно странно отреагировал, когда я однажды спас тебя, Таббо, — медленно произнёс Томми. — Когда ты случайно назвал меня по имени, а я был одет как Хайперион? Таббо нахмурился, пытаясь мысленно вернуться в тот вечер. Он помнил, что сделал это, помнил, что по незнанию принял комментарий злодея за комментарий своего друга, но не мог вспомнить, как на это отреагировал управляемый разумом Блинк. — "Интересно. Еще одно сходство между Томми и Хайперионом." Ухмылка, едва заметная в накале битвы. — Вот чёрт, — прошептал Таббо. — Это моя вина. Контролирующий разум знал, кто такой Хайперион на самом деле, и всё из-за него. Томми сказал, что, возможно, со временем он смог бы это выяснить, но Таббо значительно ускорил процесс. О чём, чёрт возьми, он думал, когда открыто заявлял всему миру о сходстве своего лучшего друга с суперзлодеем? — Нет, Табс, — вздохнул Томми. — Я был очевиднее всех. Не то чтобы я ходил и защищал каждого линчевателя, патрулирующего ту часть города. Любой придурок с половиной мозга мог бы догадаться. Он скрестил руки на груди, всё ещё явно что-то обдумывая. Между его бровями появилась складка. — Это нарушает наши планы на Бал Единства, — проворчал Томми. Невольный гнев Ранбу сменился замешательством. — Бал Единства? Какое отношение это имеет к тебе? — Что такое Бал Единства? — Таббо нахмурился, переводя взгляд с одного на другого. Несмотря на сложившуюся ситуацию, он втайне был рад, что им удалось обменяться парой фраз, не проклиная друг друга. — Это благотворительное мероприятие, которое агентство ежегодно проводит, — быстро ответил Ранбу. — Они приглашают городскую элиту и не пускают папарацци. — Почему тебя беспокоит событие в агентстве супергероев? — спросил Таббо у Томми. Блондин откашлялся и неловко поправил ткань своей рубашки. — Меня пригласили. — Приглашен, — одновременно воскликнули Ранбу и Таббо. — Да, — вздохнул Томми. — Сначала мы думали, что они пытаются устроить пиар-акцию, чтобы создать впечатление, будто Крафты простили агентство за похищение меня, но теперь я думаю, что это не вся история. — О нет, — прошептал Таббо. Ранбу обменялся с ним слегка испуганным взглядом. — Тебя пригласили куда-то, где есть контролёр разума, куда не могут попасть камеры и где ты будешь в окружении героев? И ты действительно собираешься туда пойти? — Может быть, — ответил Томми. — Ты не можешь, — рявкнул Ранбу. Он сорвал с себя одеяло и встал, не обращая внимания на то, что стойка для капельницы чуть не опрокинулась от резкого движения. Таббо поспешил поправить её, чтобы дорогое медицинское оборудование не упало, пока Ранбу глупо делал три шага к Томми. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь, — проворчал Томми. Он тоже подошёл ближе, так что они с Ранбу оказались на расстоянии вытянутой руки. — Разве тебе не следует оставаться в постели? Я сильно тебя потрепал, герой. — Я хочу быть на твоём уровне, когда буду говорить тебе, какой ты тупой, — парировал Ранбу. Таббо внутренне сжался, разочарованный тем, что драка возобновилась. — Ты издеваешься надо мной. Ты ведь ни за что не собираешься уходить, верно? Я в жизни не видел более очевидной ловушки. Таббо оживился. — Подожди, да! Ранбу прав! Это, наверное, худшая идея, когда-либо, братан. — На самом деле это не вариант, братан, — прошипел Томми. — Они угрожали мне в приглашении. Если я не пойду, всё может стать ещё хуже. К тому же это решение группы. Я говорил с остальными и… — Что? — усмехнулся Ранбу. — Ты хочешь сказать, что твоя маленькая семейка злодеев собирается не согласиться с тем, что это ужасный план? — Очевидно, что это плохая идея, придурок, — Томми вскинул руки. — Но я либо уйду, либо агентство выследит меня и убьёт в другой раз. — Это не единственные варианты, — настаивал Таббо. — Конечно, нет. — Да, Табс, — съязвил Томми. — Что-то вроде того. — Разве второй вариант не лучше? — Ранбу скрестил руки на груди и пристально посмотрел на меня. — Агентство может убить тебя, только если найдёт. Томми усмехнулся. — Значит, ты предпочитаешь, чтобы я просто скрывался до конца своих дней? — Ну… Нет, — запнулся Ранбу. — Но, может быть, если бы тебя кто-то защищал…? — Крафты не могут быть рядом со мной каждую секунду каждого дня, — заметил Томми. — Я имею в виду,… Я мог бы помочь. Таббо и Томми замолчали, и последний скептически приподнял бровь. — Серьезно, — невесело рассмеялся Томми. — Ты можешь защитить меня? Парня, с ног до головы покрытого травмами, которые я нанес? Парня, который последние несколько часов ведет себя так, будто хочет меня ударить? — Да, и с каждой минутой мысль ударить тебя звучит всё лучше, — проворчал Рвнбу. — Не думаю, что это так, герой. — От ухмылки Томми у Таббо по спине побежали мурашки. На долю секунды он увидел в комнате злодея в красном капюшоне, а не своего лучшего друга. Он увидел, как готовится сцена, а шоу срывается самым опасным человеком, который когда-либо дебютировал. Ранбу, к его чести, не отступил. Таббо задумался, привык ли высокий парень к этой пугающей ауре, которая теперь висела над Томми. — К тому, что я тебя ударю, точно. — Тогда ладно, крутой парень. — Томми хрустнул костяшками пальцев. — Сразись со мной. — Что? — снова в унисон спросили Ранбу и Таббо. — Раз уж ты, кажется, думаешь, что сможешь защищать меня при любых обстоятельствах до конца моих дней, — повторил Томми. — Докажи это. Выйди на улицу и сразись со мной. Ранбу колебался, как это сделал бы любой здравомыслящий человек. — Это твой шанс. Та частичка контролёра разума, которая осталась в тебе, хочет моей смерти. Разве ты не хочешь выпустить свой гнев? Разве ты не хочешь сдаться? — Томми, — предупредил Таббо. Томми не сдавался. Он шагнул ближе, пока между ними не осталось меньше фута. Ранбу, несмотря на то, что был выше всех присутствующих, казался маленьким по сравнению с угрозой Томми. — Если ты выиграешь, — прошептал Томми так громко, чтобы услышали остальные двое. Улыбка на его лице была леденящей. — Я не пойду на Бал Единства, и ты сам разберёшься с последствиями. Если выиграю я, то пойду на этот дурацкий бал и испорчу всё, что эти придурки задумали. Договорились? Он протянул руку, взглядом призывая Ранбу взять её, согласиться на его условия. Таббо хотел вмешаться, хотел заявить, что этого достаточно, и развести их… но не мог пошевелиться. Он застыл, уставившись на протянутую руку, словно это было единственное, что имело значение. Ранбу стоял как вкопанный, разинув рот и нахмурив брови. Он едва мог стоять на ногах. Он точно не мог сражаться, и все это знали. Особенно Томми. Однако предложение оставалось в силе. Оно требовало ответа. — Томми… Я не пытаюсь сказать, что один вариант лучше другого, когда они оба ужасны, — заикаясь, тяжело дыша, пробормотал Ранбу. — Но… Ты не можешь встретиться с ним лицом к лицу. Ты можешь победить всех остальных в агентстве, но не его. — Хм, — хмыкнул Томми. — Ты думаешь, что я слабый. Я побеждал тебя снова и снова, а ты считаешь меня слабым. — Он не слабый, — возразил Ранбу, но это была проигранная битва. — Он просто… безжалостный, и ты не знаешь, что он задумал. Я делил с этим парнем голову бог знает сколько времени, и я никогда в жизни не испытывал такой сильной жажды крови. Этот парень играет по другим правилам, чем все мы. Губы Томми сжались в тонкую линию. — А я разве нет? Разве я каждый день не нарушаю правила о том, что возможно? — Конечно, Томми. Я не это имел в виду, — сказал Ранбу, и в его голосе слышалось отчаяние. — Если ты пойдёшь на Бал Единства, твоя жизнь окажется в опасности. — Если я пойду на бал Единства, он тоже пойдёт. Ранбу отшатнулся, как будто его ударили. Таббо замолчал, не уверенный, что правильно расслышал Томми. Ранбу медленно заговорил тихим и слабым голосом. — Ты собираешься убить его? Впервые за несколько минут Томми остановился. Его рука опустилась, а безумный взгляд сменился чем-то более серьёзным. — Я ещё не решил, — был ответ. Томми откинулся назад, засунув большие пальцы в карманы и покачиваясь на каблуках. — Это не важно. Таббо посмотрел на Томми, скептически оценив его внезапную агрессивность. Ранбу, похоже, тоже это заметил. Они украдкой переглянулись. Оба были напуганы, сбиты с толку и раздражены. Ни один из них не сталкивался с таким изменением в поведении своего лучшего друга, личность Хайпериона проявилась, но лицо Томми вызывало у них неприязнь. Было странно наблюдать, как барьер, который они воздвигли между ними, активно разрушался прямо у них на глазах. Независимо от того, приняли они это или нет, одна вещь была предельно ясна среди всех этих странностей: прежнего Томми, которого они знали, больше не было. Томми, который приходил на работу весь в синяках от хулиганов, и Томми, который переставлял всю мебель в квартире, лишь бы не звонить дяде по какой-либо причине. Томми, который ненавидел несправедливых учителей, стервозных клиентов и неожиданные контрольные по математике. Томми, чьи самые большие проблемы были не в его власти. Он умер, полностью и безоговорочно уступив место тому, кто мог создавать проблемы, достаточно масштабные, чтобы охватить весь город. Они бесчисленное количество раз видели его в действии. У Ранбу было несколько физических напоминаний о каждой стычке, в которую они вступали. Таббо наблюдал за его безжалостной борьбой, когда, по его мнению, Блинк пытался убить Меху прошлой ночью. И всё же именно их драгоценный гражданский друг, внезапно ставший злодеем, убедил их. Если и существовала версия их друга, которая могла справиться с убийственным психопатом, то это была она. — Я вижу, что вы оба слишком много думаете, — вмешался Томми с недовольным выражением лица. — Прекратите. — Прости, — ошеломлённо сказал Таббо. Он не был уверен, что действительно извиняется. — Да, — прошептал Ранбу. — Извини. Томми перевёл взгляд с одного на другого и вздохнул. — Я тоже сожалею. Я не должен был тебя пугать. Я никогда не собирался драться с тобой, большой Р. Мне просто… нужно было, чтобы ты понял — Я тебе верю, — сказал Ранбу. Вся враждебность, которая была в нём ранее, почти полностью исчезла. — Я беспокоюсь о тебе. Вот и всё. Ты один из моих лучших друзей. Я не хочу, чтобы тебе было больно. — Я работал над тем, чтобы стать сильнее к этому событию, — признался Томми. — Я тренировался со своими способностями и действительно думаю, что у меня есть шанс, ребята. Вы не переубедите меня, но если вы искренне обеспокоены моим планом, то помогите сделать его лучше. Ранбу и Таббо в последний раз переглянулись и смягчились. — Прекрасно, — сказал Таббо. — Чем мы можем помочь? С каждой секундой, которую они осмеливались тратить на сомнения, утекали драгоценные минуты. Часы не останавливались ни для кого, и скоро наступит день бала. Они не могли больше медлить. Теперь, когда все, кого он любил, были в сборе, Томми пора было приниматься за работу.