новые следы.

Пенни тихо ступала по коридору своего нового дома, пытаясь скрыть боль, что разливалась по всему телу, словно волны. Она молча прошла мимо зеркала в прихожей, не осмелившись взглянуть на своё отражение. Знала, что синяки на её лице, как и на теле, будут напоминанием о том, как быстро что-то могло измениться. Но самое сильное было внутри. Она не могла избавиться от этого чувства — что ей пришлось пройти через многое ради того, чтобы оставаться на поверхности, оставаться сильной, но внутри всё рушилось. И она не могла рассказать никому. В этот момент она почувствовала, как её сердце тяжело отозвалось в груди, как будто его сжимал невидимый кулак. Все случившееся после того, как её вызвал Кло, оказалось гораздо хуже, чем она могла себе представить. Кло. Он был тем, кто не был милостив. Тот, кто не знал жалости, и тот, кто был готов растоптать любую душу, если это нужно было для достижения его целей. Он не звонил заранее. Просто приказал. Она пришла, ожидая стандартную встречу. Но встреча с ним была всегда таким же адом, даже если не ожидать ничего особенно ужасного. Она не знала, что он не даст ей даже минуты для того, чтобы объясниться. — Пенни, ты с ума сошла?! Ты думаешь, я тебя возьму на руку и буду баловать?! Ты теперь не та, кто был раньше, — его голос был хриплым от ярости. — Ты играешь со мной? С моими планами? Она не успела ничего сказать, как Кло в очередной раз вскочил и приблизился к ней. Он так близко, что она чувствовала его дыхание на своём лице. Он был властным, безжалостным, и её жалость к себе на этот момент не была частью его картины. — Ты мне не должна учить меня, как управлять. Ты же моё имущество, Пенни, — почти прошипел он, его слова были холодными, острыми, как ножи. Её руки дрожали, но она сдерживалась. Она знала, что она не может сдаваться. Но каждый его взгляд, каждый его крик брал из неё последнюю искорку силы. Всё закончилось быстро. Кло не был склонен к долгим разговорам. Его жесты были резкими, и вскоре он развернулся, не оставив ей возможности даже отдышаться. Когда она покинула его офис, её сердце было полным гнева и боли, и она поняла, что то, что она почувствовала в этот момент, было не просто унижением. Это была та самая точка, когда её душа была раздавлена под грузом обязательств, принятых ради выживания. В её глазах стояли слёзы, но она не дала им упасть. «Я не слабая», — думала она, но каждый шаг давался ей с трудом. В дверь её квартиры никто не открыл, пока она не вошла сама. В комнате было темно, и этот мрак казался ей на этот момент всё более родным, чем свет. Она поставила сумку на пол и пошла в ванную, не в силах смотреть на себя в зеркале. Но когда взгляд её остановился на её отражении, она едва не остановила дыхание. Синяки были не только на её теле. Она видела, как один из них красноречиво выделялся на её щеке, под глазом. Он был ярким, как следы от кулака, и выглядел ужасно. Но это не то, что её больше всего беспокоило. Она чувствовала внутри эту пустоту, которая могла бы поглотить её целиком. Она опустила голову, её плечи согнулись от тяжести. — Так вот, какого это, — сказала она себе, и эти слова прозвучали в пустой ванной как выдох. — Так вот, какого быть тем, кто уже потерян. Не в плане тела, а в плане всего остального. Пенни устало села на пол, обхватив колени руками. Что-то внутри неё сломалось. Как будто все эти года борьбы, все эти моменты страха и боли не стоили ничего, когда приходишь к этому. Когда приходишь к тому, что твоя жизнь на самом деле никогда не принадлежала тебе. Она не думала, что будет болеть так сильно, не думала, что Кло будет делать с ней такие вещи. Не думала, что она будет оставаться в этом. Затем она встала, всё ещё держась за своё лицо. Все её попытки быть сильной исчезли, и она почувствовала себя абсолютно одинокой. Она почувствовала, как слёзы медленно прокатились по её щеке. Но она не сдерживалась. В конце концов, всё это должно было выйти.

***

Пенни сидела в ванной, зажмурив глаза, пытаясь не думать о том, как больно ей внутри. Руки сжали край раковины, её дыхание было быстрым и неглубоким, а мир казался затуманенным, как если бы она была под водой. Все мысли её сводились к тому, что ей было бы легче просто исчезнуть из этого мира, стать невидимой. Кажется, всё потеряло смысл. Даже тот синяк, который теперь украшал её лицо, был не таким страшным, как внутренний разлад. Но в тот момент, когда она наклонилась к раковине, пытаясь собраться с силами, она вдруг почувствовала, как дверь в ванную осторожно приоткрылась. От звука, даже тихого, Пенни вздрогнула и резко повернула голову. Но, к её удивлению, в дверях стоял Талон. Его лицо было напряжённым, как всегда, но в его глазах было нечто другое — что-то, что заставило её сердце замереть на мгновение. — Пенни… — его голос был мягким, почти беспомощным. Он шагнул в ванную, закрывая за собой дверь. — Ты… ты в порядке? Она не ответила. Просто сидела там, не в силах найти слов. Талон подошел к ней, но не стал касаться. Вместо этого он присел рядом, прислонившись к раковине, но не пытаясь навязать свою близость. — Кло снова? — спросил он, не ожидая ответа, но всё равно продолжая наблюдать за ней. Пенни только кивнула. Её взгляд упал на пол, и она заметила, как его отражение в воде искривилось. Она зажмурила глаза, пытаясь подавить волну горечи, которая снова заполнила её грудь. — Я не могу этого вынести, Талон, — прошептала она, голос её был слабым, почти незаметным. — Он разрушает меня. Талон не ответил. Просто продолжал сидеть рядом, не требуя, чтобы она говорила больше. Она чувствовала, как его присутствие всё-таки немного согревает её. Он был рядом, а этого ей уже было достаточно. Но тогда он нарушил тишину, неожиданно положив руку на её плечо. Его прикосновение было не принуждённым, скорее заботливым. Пенни встряхнулась, словно не ожидая, что он так близко, и посмотрела на него. — Ты сильная, Пенни, — сказал он тихо. — Ты переживала столько всего, и ты всё равно здесь. Ты не сломлена. Пенни подняла взгляд. На его лице не было жестокости или насмешки, только искренняя забота. Она ощутила, как сердце её отозвалось на эти слова, но в то же время боль внутри становилась ещё острее. Он говорил так, будто она действительно могла быть сильной, но сама она уже не верила в это. — Почему ты вообще здесь? Ты не должен быть рядом со мной, Талон, — её голос дрожал, но она продолжала. — Ты всегда был в стороне от всего этого. Почему ты решил вмешаться? Талон тихо вздохнул и наконец коснулся её руки, слегка сжимая её пальцы. — Потому что я не могу смотреть, как ты уничтожаешь себя. Я не могу уйти, Пенни. Ты же знаешь, что я не такой, как все. — Он замолчал, взгляд его стал мягким, но серьёзным. — Я не могу оставить тебя, несмотря на всё, что происходит. Я буду рядом, сколько бы ты меня не отталкивала. Пенни молчала. Она не могла понять, почему эти слова так резали её сердце, но всё-таки ощущала некую теплоту, которая излучалась от Талона. Она знала, что с ним было немного легче. Но всё-таки она не могла избавиться от чувства одиночества, которое охватывало её, как оковы. — Ты всегда был рядом, Талон… Но… — она замолчала, покачав головой, её глаза стали влажными от слёз. — Но это не помогает. Талон встал и осторожно обнял её. Пенни почувствовала его руку на своей спине, его тело близко, его тепло, которое было так сильно противоречиво её холодному внутреннему миру. Она сжала его, но затем так же быстро отпустила. — Не говори, что ты не хочешь. Я знаю, ты не хочешь, чтобы всё закончилось так. Не говори, что не хочешь продолжать. Ты стоишь этого, Пенни, — прошептал он в её волосы. Пенни почувствовала, как её сердце вновь сжалось. Но в глубине души она знала, что он прав. Она просто не знала, как быть сильной, не зная, где вообще искать силы. — Почему ты не бросишь меня? — едва слышно спросила она. — Ты можешь, Талон. Ты можешь… Он снова вздохнул, но уже не отпустил её. Его пальцы скользнули по её волосам, и он ответил с почти невидимой улыбкой на губах. — Потому что я тебя не брошу, Пенни. Это не так просто. Талон стоял с ней, не пытаясь заставить её идти куда-то или делать что-то. Он просто был рядом.