Блэр.

***

На базе, в этом чуждом и враждебном мире, Блэр ощущала тяжесть, словно неподъемный груз, давивший на её плечи. С трудом разлепив глаза, она всем сердцем мечтала провалиться сквозь эту реальность и вернуться в прежний мир, где она была собой. Она знала, что это невозможно, что это всего лишь призрачная надежда, но её душа кровоточила от воспоминаний, острых и диких, как когти хищного зверя. В её памяти, словно обрывки старой кинопленки, проносились мгновения прошлой жизни, где она была Блэр Лойс Эндрю, а не просто безымянным солдатом разведки. Тяжелый вздох вырвался из её груди, а в сознании бушевала буря — отчаянный крик, разрывающий изнутри, требующий возвращения назад, к своей жизни, к своей пусть и серой, пусть и непредсказуемой, но такой родной жизни. Она тосковала по работе с бумагами, по волшебному миру лабораторного стекла, где каждый видел свою маленькую вселенную. Она жаждала искать, творить, дополнять, вкладывать частицу себя в труды других, быть той, кто откроет что-то новое, что принесёт пользу человечеству. Она мечтала почувствовать себя особенной, найти своё призвание, заслужить признание, помочь другим. Конечно, она боялась получить пулю от правительства, погибнуть внезапно и нелепо, но даже этот страх не мог заглушить тоску по настоящей себе… Ханджи в первые дни не проявляла к Блэр особого внимания, поглощённая тренировками и охотой на титанов. Майор разрывалась между долгом перед подчинёнными и научным любопытством. Лишь на несколько часов задержавшись на базе, Зоэ спешила в Трост. Иногда она оставляла Блэр под присмотром Петры, а иногда даже доверяла её Моблиту, хотя тот всегда с тревогой отпускал майора к титанам, предчувствуя беду. Леви, в свою очередь, был раздражён и напряжён из-за этой девушки, «отрыжки титана», которую, казалось, невозможно убить. Монстр, дремлющий внутри неё, словно оберегал её, не давая умереть. Аккерман это чувствовал. Проходя мимо комнаты Блэр, капитан хмурился и ускорял шаг, словно избегая встречи с ней. Так продолжалось некоторое время. Лишь после обнаружения самолёта он стал понемногу привыкать к её присутствию, и не из-за чая, а просто потому, что она стала частью его мира. Но его раздражало, когда девушка уходила в себя, погружаясь в свои мысли и воспоминания. Это происходило и во время тренировок, и в обычных разговорах. Леви иногда ставил себя на её место. Иногда, перед сном в своём кабинете, он представлял, что умер в своём мире и попал в другой, возможно, ещё более ужасный. Но фантазия его была скудна, он не мог представить себе ничего, кроме того мира, в котором жил. И тогда он закрывал глаза и пытался представить, что бы он делал на её месте. Блэр рассказывала о своих сородичах, Баклана, стихийных существах. Леви пытался представить себе двухметрового полупрозрачного монстра, сотканного из воды, и ломал голову над тем, как убить того, кого невозможно убить. Раздражение нарастало, но стоило ему увидеть, как девушка снова погружается в свои мысли, как он немного успокаивался. В столовой он не раз замечал, как она застывала с ковшом в руках. В этот день она дежурила на кухне, стараясь разнообразить их скудный рацион. — Блэр, эй, на землю! — раздражённо пробурчал Оруо, пытаясь докричаться до неё, стоящей у огромной кастрюли спиной к ним. — Капитан, — истошно проговорил разведчик, взглянув на Леви, — мы так голодными останемся. Оруо закатил глаза, заметив, что Леви невозмутимо осматривает дежурных по кухне, и подозвал Тима, который в это время мыл посуду. — Что? Опять? — Тим, оставив посуду, взволнованно направился к задумавшейся Блэр. Положив руку ей на плечо, он легонько встряхнул её. Девушка резко вздохнула и обернулась к Тиму, не понимая, что произошло. — Перестань витать в облаках, — с улыбкой произнёс мужчина, повернувшись к ожидающим солдатам. Эндрю проследила за его взглядом и увидела, как Оруо и капитан ждут, когда она наложит им еду. — Извините, — прошептала девушка, зачерпнув похлёбку ковшом и быстро наложив её в тарелки, которые тут же поставила на поднос. Блэр поспешила к стойке. — Прошу прощения, — произнесла она немного растерянно, заметив, как Оруо нахмурился, тяжело вздохнул, но затем расслабился. Заметив, как он взял поднос, девушка поинтересовалась: — Как самочувствие после прививки? Оруо, сжав жестяной поднос, был готов поскорее уйти от стойки, но остановился. — Всё в порядке, небольшая слабость, но это пройдёт до экспедиции, — произнёс Бозард, слегка улыбнувшись. — У Петры иногда кружится голова, — добавил он, задумавшись. — Спасибо, ты предупреждала о возможных побочных эффектах, — вспомнил Оруо, кивнув девушке, и последовал за капитаном. Эндрю, приподняв уголки губ в слабой улыбке, проводила их взглядом, а затем поспешила помочь Тиму и другим дежурным. Петра, сидевшая за столом, заметила, как Леви присел рядом с ней и продолжила есть. Рал обратила внимание, что у Оруо снова разболелась рука. — Ты точно сможешь держать рукоять во время экспедиции? — спросила она, выслушав возражения мужчины. — Не глупи, если ты ещё не оправился после прививки, оставайся на базе, верно, капитан? — спросила Петра, повернувшись к Леви, который спокойно ел. — Командор не позволит никому отсиживаться на базе, — спокойно ответил Эрд, рассматривая густую похлёбку. — Странный привкус, — нахмурившись, он поднял голову и посмотрел в сторону кухни. — А она точно не обижается на нас за то, что мы считали её монстром? Она иногда кажется такой отстранённой от всего мира, — заметил Эрд, увидев, как Эрен ссутулился от воспоминаний и нервно сжал пылающее ухо. — Кстати, после её точного отчёта о жизни, — мужчина осёкся. — Мне снилось что-то о космосе, хотя я даже не представляю, что это, — тихо смеясь, он услышал, как Гюнтер пробормотал что-то вроде «вот бы снова этот торт поесть». Леви, внимавший беседе своих подчинённых, попытался представить, что такое космос, как он выглядит, ведь они видели лишь звёзды и луну, но не планеты, которые их окружают. Нахмурившись, Аккерман решил перед сном взглянуть на звёзды. День подошёл к концу. Уставшая Блэр поспешила к Бо, чтобы вновь почувствовать его объятия, найти утешение в его тепле. Спешно снимая с себя форму, девушка увидела, как мужчина лежит на кровати, погружённый в свои мысли. Сняв сапоги и аккуратно поставив их у выхода, Эндрю продолжала раздеваться, подходя к кровати и всматриваясь в лицо Бо. Прищурившись, она увидела, как он перевёл взгляд на неё. — Тим сказал, ты сегодня опять задумалась, и это при том, что ты редко позволяешь себе такое, — промолвил солдат, и в его голосе слышалась тихая тревога, а в глазах — нежная забота. Он тяжело вздохнул, но уголки губ тронула слабая, ободряющая улыбка. — Может, поговорим? Иногда, когда делишься болью, она становится немного легче. — Мне не станет легче, — отрезала Блэр, всё ещё кутаясь в расстёгнутую рубашку, словно пытаясь защититься от холода. Она опустилась на край кровати, и усталый вздох сорвался с её губ. — Это как проклятие попаданки… Читала о таком в книгах, но никогда не думала, что сама окажусь в этой ловушке. Да ещё и в чужом теле, с чужими воспоминаниями, чужими чувствами, терзающими душу. Хорошо хоть, к телу привыкла, а вот здесь, — она коснулась головы кончиками пальцев, слегка постукивая, — здесь бушует настоящий хаос: примирение, отторжение, принятие и бесконечные эмоциональные качели, бросающие из жара в холод. Она взглянула на Бо, и в её глазах плескалась такая тоска, такая неизбывная боль, что сердце солдата сжалось. Эндрю выдавила из себя подобие улыбки, но в ней сквозило лишь отчаяние. — Никому, слышишь, никому не пожелаю этого. Когда твою жизнь отнимают, а взамен дают «второй» шанс, это страшнее прежней жизни во сто крат. И мне ещё повезло, я довольно легко это перенесла, хотя и не скажу, что быстро привыкла. Но ностальгия… Этот яд прошлого, что засел в моей памяти, травит меня с каждым днём, с каждой минутой. Хочу хоть на мгновение оказаться там, где этого нет… — Блэр махнула рукой в пустоту, и в её взгляде мелькнула слабая надежда, тут же угасшая. Она попыталась улыбнуться Бо, но получилось лишь жалко. — Я привыкну, я справлюсь с этим новым адом, но прошлое останется со мной навсегда, словно тень, преследующая меня по пятам. — Я даже не представляю, какая буря у тебя внутри, — прошептал Бо, нежно коснувшись её спины. Его рука скользнула по ткани рубашки, и он медленно поднялся с кровати, чувствуя себя беспомощным перед её горем. — Может, просто посидим рядом? — предложил он, заметив, как Блэр нервно вздрогнула и резко повернулась к нему. Картер, чувствуя неловкость и понимая, что слова бессильны, прислонился спиной к стене, наблюдая за ней с тревогой. Он увидел, как девушка приподнялась и встала коленом на край кровати, словно собираясь бежать. — Не обязательно же нам заниматься сексом каждый раз, когда мы рядом, — тихо произнёс он, пытаясь разрядить обстановку. — Можно ведь просто узнать друг друга получше… — Солдат смутился, поймав её холодный, отстранённый взгляд. Он сглотнул ком, подступивший к горлу. — Блэр, секс не поможет тебе забыться или унять тот шторм, что бушует в твоей голове, — проговорил он, осторожно касаясь её плеча. Внезапно Бо обхватил её, заключив в удушающие объятия, и повалил на кровать вместе с собой. — Говори, — прошептал он ей на ухо. — Говори, что хочешь, что поможет тебе. — Солдат убрал руку с шеи девушки и почувствовал, как она легла на его плечо. — Говори, лучше сейчас, даже самые ужасные фрагменты твоей жизни, стыдные и так далее. Можешь рассказать про Шарлотту, в конце концов, у вас теперь одна судьба. Картер поправил волосы на голове Блэр, позволив чёлке остаться за ушами. Он ждал, что она заговорит. Почувствовав, как Блэр легла ему на грудь, приподняв подбородок и облокотившись на него, он ждал. Ждал долго, надеясь, что она откроется, как в тот раз после дня рождения Гюнтера. Встретившись с её взглядом, он позволил её ногам просунуться под подушку, согревая их. Свернувшись практически клубочком, Блэр улыбнулась ему. Это была измученная, дежурная улыбка, которая была при их первом знакомстве. — Ты ведь устал… — Говори, Блэр, — взглянув на потолок, мужчина сомкнул и разомкнул губы, — я, в принципе, помню маленькую Петру, так как тётка жила рядом с ней. Оруо как бы старше её, то ли на год, то ли на три, — внезапно начав рассказ, Бо посмотрел на лицо Эндрю. Приоткрытые губы, покрасневший кончик носа и приоткрытые глаза. Рука легла на живот солдата, заставив его не так часто дышать, — ну, мне кажется, он влюблён в неё… — На сколько лет? Мне кажется, ему сорок, а Петре двадцать шесть, — усмехнувшись от слов Бо, Блэр заметила, как он слабо улыбнулся. — Он надоедлив, привередлив, но да, тоже думаю, что он неровно дышит к Рал… — Задумавшись, Эндрю начала тихо смеяться, представив их вместе. — Но если бы он не был таким хвастуном, как ты, то, возможно, Петра уже обратила на него внимание, но есть одно «но»… — затаив дыхание, увидев, как глаза Бо раскрылись шире, девушка прошептала: — Кажется, она неровно дышит к капитану. Как можно так восхвалять человека? Конечно, у нас тоже был синдром популяризации и поклонения идолу, но он же человек в конце концов, как и все мы. Не сверхсолдат, что ничего не чувствует. Защитив бесстрастное лицо Леви, Эндрю приподнялась с груди Картера. — А ты как считаешь, Леви — человек или всё же бездушный солдат? — поинтересовалась о капитане девушка, увидев, как Бо нахмурил брови. — Не ревнуй, он мне не интересен. Ну, только его эмоциональная затупленность местами, он был бы интересен нашим психотерапевтам и психологам, но я опять драматизирую. Он же всё же живой, а значит, всё переживает в себе, и инфаркт ему обеспечен. Кстати, ты, дорогой мой, хоть высказываешься, когда что-то наболело? — уставившись на лицо мужчины, Блэр приподнялась, нависнув перед ним. — Говори… — Я же мужчина, а не девчонка, чтобы плакать, — смущённо пробормотал Картер, ощущая её дыхание на своём лице. — Но прежде всего ты человек. И каждый выживший мальчик становится взрослым мужчиной. Так что этот стереотип о том, что мужчина должен быть бесчувственным, не работает. Все болезни от нервов, а нервы восстанавливаются только через десятки лет, — с умным видом изрекла девушка, привставая и потягиваясь. — Ты сейчас намекнула, что мужчины могут проявлять слабость? — шёпотом спросил Бо, наблюдая, как напрягся её оголённый живот. — Да. Ты же человек, а не мужчина, в первую очередь, Бо. Поёжившись, словно от укола, Блэр снова легла на руку Картера, ожидая его ответа. Вглядываясь в профиль солдата, она прикрыла глаза, и в ту же секунду ей показалось, что рядом с ней лежит Карл. Сердце болезненно сжалось, дыхание спёрлось, а глаза начали слезиться. Шмыгнув носом, Блэр увидела, как Бо повернулся к ней. Она попыталась улыбнуться ему более естественно, а не притворно, но всё выходило из ряда вон плохо. Эмоции сорвали зловещую маску, которую она так старательно носила во время общения с разведчиками. Стараясь как можно скорее надеть на себя маску «дружелюбной и беззаботной», Блэр почувствовала на своей щеке прохладные пальцы мужчины. Уткнувшись в его плечо, она изо всех сил пыталась взять себя в руки, сильно зажмурившись и чувствуя, как колючий ком застрял в горле. Часто дыша, она старалась не разреветься, когда Картер обнял её крепко и трепетно. Мужчина почувствовал, как её тело задрожало, и замер, прислушиваясь, когда же эта маска, которую она так старательно на себя надевала, слетит к чертям рядом с ним. Бо боялся, что из тела девушки вырвется чудовище и в мгновение ока убьёт его, но он продолжал греть её в своих объятиях. Он просто принял роль того, кто будет терпеть эти колющие, пугающие острые шипы, пронизывающие всю её душу и тело. Бо не выбирал себе роль спасителя, он просто хотел помочь ей, отвлечь её. Он прекрасно понимал, что он всегда останется где-то на втором месте после мужа Блэр. Да, Бо понимал, что Карла он не заменит, как и любой другой мужчина. Да и не старался. Он просто человек, хвастливый простачок, подсматривающий за голыми дамами, рассматривающими себя в зеркале. Он просто человек, решивший прийти на помощь. Не герой, не рыцарь, а просто мужчина с приземлёнными ценностями и мыслями. Который прекрасно знает, что в любой момент может не вернуться с экспедиции, что в любой момент его сердце остановится в замкнутых зубах титана. Через год, если он выживет, и его сила возрастёт, он сможет вступить в отряд Леви, но пока что он просто рядовой солдат, воюющий на передовой. Просто живёт и отправляет деньги отцу. Просто человек, который также хочет окунуться в любовь, защиту и принятие истинного я другим человеком. Он просто Бо Картер, ни герой и ни рыцарь, мужчина, который хочет любить и быть любимым, и отбросить это хвастовство, данное ему с подросткового возраста. Прикрыв глаза, Бо крепче сжал Блэр в объятиях. Надежда на развитие в отношениях между ними теплилась. Он хотел остепениться, остановиться, получить новое звание для мужчины: «муж, отец, дед»… Он хотел иногда быть не просто солдатом, а человеком, который живёт обычную жизнь. Блэр прижалась к нему сильнее, словно пытаясь убежать, спрятаться от самой себя. Зажмурив глаза, она мечтала, чтобы это послевкусие ностальгического прошлого, что разрезало и истязало душу, перестало, умолкло, исчезло хоть на секунду. Ей казалось, что она столь впечатлительна к восприятию и любви к прошлому, но как же она ошибалась… Сердце ныло, словно желая в одно мгновение остановиться и больше никогда не биться. Уши заложило, и мозг, словно коварный предатель, рисовал перед мысленным взором картины из прошлого. Бо услышал, как девушка громко шмыгнула носом, и, взглянув на неё, мужчина ласково погладил её по голове. Он ничем не мог ей помочь. Ничем, пока Блэр сама не поможет себе. Это была сложная борьба, в которой человек не может победить в одиночку. Бо понимал, что должен быть рядом с ней, но не вмешиваться в её внутреннюю, кровоточащую битву между далёким прошлым, которое невозможно вернуть, и жестокой реальностью в новом мире. Она должна победить себя. Перестать идти по пути ностальгии и выбрать трудный, мало кому приятный путь к реальности. В этом мире нет места жалости. И как бы ни было жаль себя, нужно выбрать настоящее – жуткое, болезненное настоящее, которое уничтожит Блэр, но возродит в ней новую личность.