Мама

Мама стояла в дверях, легкая, тонкая, почти прозрачная, не изменившаяся ни на йоту с тех пор, как Артем видел ее в последний раз; она улыбнулась ему, не разжимая губ, из которых по-прежнему доносился тихий незамысловатый мотив, и веснушки на ее щеках на секунду будто бы стали чуть заметнее. Артем неосознанно дотронулся до собственной щеки, веснушки на которой были едва ли ярче, провел руку дальше, приглаживая влажные волосы. Значит, должен быть и...