Часть 2

      Твоя нервная улыбка была до смешного неуместной и как будто бы пришла с легким запозданием. Вещи были закинуты в стирку, а ты, впитывая холод кафельного пола и жмурясь от чересчур яркого света в ванной, с излишним энтузиазмом смотрела на входящий звонок на экране телефона. Ощущение было схоже с радостью ребенка, которому купили долгожданную игрушку. На уровень выше, естественно: игрушка была тобой желанна неприличное количество времени, и ты кричала об этом, готовая упасть на пол и стучать по нему кулаками в истерике, повсюду. И теперь, когда она уже была у тебя в руках, поверить в это было тяжело. Голова твоя кружилась едва ли не сильнее, чем стиральная машинка с окровавленным одеянием внутри. А телефон все трезвонил, насилуя твои уши слишком расслабляющей для этой специфичной ситуации мелодией. Диезы, бемоли, до-ре-ми-фа-соли и перескакивающее с ноты на ноту пианино только больше щекотали что-то внутри тебя.       «Алло.» — заведеннее, чем тебе хотелось бы.       Может, впервые на твоей памяти речь не шла о сохранении контроля. Ты уже им владеешь. Кто-то уже почувствовал на тебе — ни больше не меньше — весь твой контроль, и это ни капли тебя не огорчало. Теперь тебе не надо держать себя в руках, размышляя над очередной главой. Теперь слово редакции не встанет тебе поперек. Теперь не обязательно кормить весь сервер обещаниями порадовать их долгожданной сенсацией в #KILLER_SHIT и никогда их не выполнять. Теперь угрозы Ронина из «странно-романтичных-но-пугающих» плавно мигрируют в «странно-романтичные-и-пугающие-но-в-хорошем-смысле». На ватных ногах ты несешь телефон подальше от шума стиральной машинки и, наконец, ставишь его на устойчивую поверхность. Тремор в пальцах уже давно тебя выдал. Избежать лишнего внимания копов и масс медиа почему-то казалось тебе более осуществимой задачей, чем избежать язвительных вопросов и подколов Ронина — ты уже была готова услышать каждый его доеб, уверенная, что ему было, что сказать. Ты видела, как расширяются его зрачки при взгляде на твою улыбку. Оскал, упивающийся каждой секундой содеянного. Видела, как его ухмылка становится все более и более устрашающей, когда он замечает смесь животного страха за свою жизнь и гордости в твоих глазах. Вот оно — первое убийство. Ни с чем не сравнимо. «Вижу, ты счастлива.» — Ох, как мало, оказывается, нужно, чтобы заставить тебя вздрогнуть. Знакомый голос, который тебе был так необходим последние пару дней, сейчас тебе хотелось сравнить с ударом молнией. Смертельно, зато как электризует. Вот он — источник всего самого парадоксально приятного, возбуждающего и нелегального в твоей новой жизни. Завораживающий процесс контроля хаоса внутри тебя кем-то, кто этот хаос начал, кто был виновником его пробуждения, и кто не хотел быть один в своем хаосе.       «Это сердце для тебя.»       «То, которое на фотографии.»       О, ты была уверена, что он в курсе. Надежда, что сейчас он смакует полученную фотографию так же, как ты когда-то смертельные угрозы через экран компьютера, грела твою извращенную душеньку.       «Поверь мне, милая, я догадался.» — Усмешка держала тонкий баланс между снисходительной и успокаивающей. «Но не говори мне, что ты думала, что этого хватит.» Ты подняла одну бровь, вглядываясь в его чуть более игривое, чем обычно, лицо. В твоих глазах промелькнула секундная заинтересованность, моментальная надежда на новый вызов. Пытаясь найти себе место, ты сгорала от нетерпения, перебирая предметы на столе, накручивая волосы на палец и издеваясь над попавшей под руку салфеткой. Пару часов назад, между прочим, это могли бы быть чужие внутренности. Ронин, в ответ на твой горящий взгляд, только сильнее строил из себя невинного, развалившись на стуле.       «Похоже, грехопадение совсем свело тебя с ума, дорогая.»       «Радость в Господе, не слышала?»       Ронин содрогается от смешка. Религиозные метафоры и оскорбляющие шутки, как ты по ним соскучилась. Твой пронзительный взгляд наконец смягчается, возвращая тебе человеческий вид. Но он, как всегда, раздражающе прав: твои мысли разбегаются, — или наоборот, сбегаются? — дразня твой чувствительный рассудок и вращая твои моральные компасы направо и налево.       «Сердце просто замечательное. Спал и видел, как ты кровожадно его вырываешь. Проворачиваешь свои элегантные пальцы по часовой стрелке, насилуя грудную клетку невинной жертвы, прижимая аорту и упираясь костяшками в ребра. Или все было не так? Я хочу знать подробности.» — Тебя слегка передернуло. В хорошем смысле. Руки покрылись мурашками, а мозг будто слегка помассировали тоненькими иглами — Ронин, ни стыда, ни совести, поддерживал твое подвешенное состояние. Вытягивал последние соки и катал на эмоциональных качелях через экран монитора и динамики компьютера. Розоватые щеки забавно гармонировали с наигранным удивлением на его лице, пока ты сидела, борясь с желанием выключить камеру и дать эмоциям расползтись по твоему лицу.       «И, если ты хочешь, милая, я все-таки могу оставить тебя в покое… Наслаждайся обществом серийных убийств без зазрений совести, звучит как мечта, согласна?» — Не сводя с тебя глаз, он явно на что-то намекал. Тебе хотелось свернуть ему шею за очередные неуместные загадки и шифры. Вырвать из глотки слова, ответы, признания и что-то большее, возможно. Но в этот раз ты сдержишься. Как минимум из-за того, что строить теории было необязательно: ты понимала, о чем он. Ты безоговорочно знала, что не остановишься на одной жертве. На одном сердце, на одной аорте. Ты не могла. Конечно ты не могла, после всего, что ты сделала? Столько искалеченных инсталляций еще можно создать, столько идей воплотить в реальность. Если бы только ты знала раньше, что так можно. «Оставить тебя в покое» от Ронина звучало хуже ночного кошмара. Все это с самого начала было ради него. Чувство твоей благодарности ему за то, что он открыл для тебя этот мир по новому, было для тебя настолько ценным, настолько важным. Ты выражала эту благодарность так, как умеешь. И одного кровавого сердечка было оскорбительно недостаточно. И он знал, что ты чувствуешь. Знал, но изводил тебя, дразнил и так и норовил, гад, всунуть свою аорту тебе между пальцев, зная, что ты ничего не сделаешь.       «Нет, я не хочу.»       «Я—» — То, насколько неожиданно романтично и интимно звучала вещь, которую ты собираешься произнести, заставило тебя запнуться. Это хуже, чем признание в любви. Лучше. Кружило голову и будоражило сознание похлеще любого алкоголя и любого «я люблю тебя».       «Помоги мне стать серийной убийцей.»       «Убей со мной, Ронин.»       Его реакция последовала с секундной задержкой: ты чувствовала, как он радуется услышанному, злорадствуя и, в то же время, смотря на тебя с этой странной нежностью.       «Ага. Все, что пожелаешь.»       Настала твоя очередь смущаться. Ответить ты не успела — Ронин, очевидно, лучше сохранял самообладание.       «Жду тебя в Пургатории завтрашней ночью. Не задерживайся, а то все жертвы разбегутся.»       Ты кивнула, предвкушающая и хищная улыбка на твоем лице. Звонок сбросился, когда ты ну уж слишком нежно и бережно нажала на левую кнопку мыши. Сегодняшний, уже прошедший, день, был насыщенным. И завтрашний обещает быть еще хуже, в самом лучшем смысле этого слова. Все, что ты могла сделать — пластом упасть на кровать и выспаться, чтобы в скором времени с новыми силами резать людей в компании твоего романтичного серийного бойфренда.