Глава 13

Несмотря на различия магического потенциала человека, к примитивной магии способности есть у всех. А это значит, такие чары, как бытовые – согревающие руны, передвижение легких предметов или же починка одежды, доступны даже антикам. Рунология, Тайна магического символа, издание первое – Надо же, она пришла без сопровождения. Риммон стоит, облокотившись о стену, лениво засунув руки в карманы. Он одет в свободную черную рубашку и такие же свободные черные штаны. Слева от него на большом камне лежит черный плащ. И как ему не холодно? – Помнится, ты говорил, что задания индивидуальны, – я выдерживаю его взгляд. Мне не привыкать к предрассудкам людей, учитывая мое положение в Навеме. И я не могу дать ему повод сомневаться в моей силе. – Так и есть, – его уголки губ едва трогает хищная улыбка. Вероятно, он ждал меня здесь уже приличное время – я замечаю красные кончики его ушей и носа, что говорит о том, что он замерз. Но конечно, он об этом не скажет. – Ты изменилась. Я прохожу глубже в пещеру. Огонь от факела – единственный источник света, в котором я разглядываю очертания его стройной фигуры. – Неужели ты помнишь меня? – я недоверчиво щурю глаза. Мы виделись пару раз до Аннуи, на общих собраниях в Весте. Наши с Гесс родители организовывали встречи, на которых распределяли обязанности. Конечно, Аарон Фершт был приглашен, как и Риммон, его брат. Мы едва обмолвились тогда парой слов. – Тебя трудно было не узнать, хоть вначале я и усомнился. Дочь рекса и моноса. Кажется, у тебя еще есть младшая сестра? Интонация вопросительная, но это утверждение. По его прищуру я понимаю, что мы здесь не просто так. Одни. В Мортеме. Зря я не сказала Ракель, когда решила на вторую ночь все же отправиться навстречу своему заданию. Благодаря карте, я избежала встречи с антиками, охраной и ужасами Сомния и Мортема. Карте, которую он дал. Либо мне просто повезло, либо все сразу. – Это вроде не секрет, – я скрещиваю руки на груди. Мой голос выдает меня, становится настороженным. – Что тебе нужно? Он поднимает руки, словно сдается: – Лишь хочу научить тебя тому, чему в свое время научили меня. – И чему же? – мне нет причин ему не доверять, но и причин ему верить я не нахожу. – Защищаться, Векс. Ты хорошо знаешь руны, но что-то мне подсказывает, до вчерашнего утра ты никогда раньше их не использовала. Я ежусь от прозвища, но он прав. Возможно, мне нужна помощь. Смотрю на него какое-то время, после чего сдаюсь и киваю. – Отлично. То, что ты не сопротивляешься, облегчит наше сотрудничество, –  он подается вперед и подходит вплотную ко мне. – Для начала, думаю, будет здорово, если ты снимешь этот плащ. – Здесь чертовски холодно. Мои пальцы уже нормально не двигаются. Как я, по-твоему, должна учиться? – В реальных условиях, – отрезает он. – Тебе далеко не всегда будет так комфортно, как в академии. Вероятно, тебе будет холодно, или ты попадешь под дождь, или палящее солнце будет слепить и грозить солнечным ударом. Жизнь и война немного сложнее. Он аккуратно протягивает руки, выгибая бровь в немом вопросе. Я не двигаюсь, наблюдая за его пальцами, расстегивающими мой плащ и мягко стаскивающими с меня ткань, отделяющую от сквозняка. Мне становится еще холоднее. Мурашки покрывают все мое тело, и я благодарна хотя бы тому, что не стучу зубами. Пока что. Он кладет мой плащ рядом со своим. – Хорошо. Теперь вытяни руки вперед. – Ты можешь просто назвать руну. Я знаю, как они делаются, – укол обиды едва касается моей кожи, но я не хочу ему показывать свою слабость. Он вздыхает, демонстрируя движение своими руками и устало смотря на меня: – Дорогая Векс, у меня и в мыслях нет унижать тебя, только объяснить, что ты можешь добиться гораздо больше, прибегая к меньшим усилиям. Он делает движение пальцами, и с виду будто ничего не меняется, однако его щеки розовеют. – Это поможет тебе согреться, – он улыбается, смотря на меня. Некоторое время я смотрю в его бесцветные серые глаза. Будто кто-то забыл добавить красок. Я снова подмечаю его особенность, за что тут же себя одергиваю. – Что за руна? – нет смысла притворяться, что я знаю все. Однако мне странно, что согреться я не в состоянии. Никогда раньше я не интересовалась подобным. Стоит заметить, что раньше я не оказывалась в таком климате. Мне всегда было достаточно тепло. Риммон улыбается, явно радуясь своему положению, и медленней показывает движение: – Это – не полноценная руна. Таким движением ты лишь призываешь к собственным внутренним силам, а точнее к тому, чему тебя наградили на Аннуи. Он вертит пальцами, пока я пытаюсь запомнить. – Внутреннее намерение здесь – самое главное. Ты должна четко сформулировать, что тебе нужно. Согреться, подпитаться бодростью или отсеять ненужные мысли. Контроль – без него ничего не выйдет. Попробуй сама. Я хмурюсь, слушая лекцию о четкости намерения в магии, и вытягиваю руки вперед. Сосредоточившись на чувстве холода, я мысленно представляю, как мои руки, ноги, туловище накрывает волна тепла, словно большим мягким одеялом. Я воображаю, что вокруг меня разрастается купол, защищающий от ветра. Представляю, что тепло уже есть внутри меня: оно бежит вместе с кровью по моим венам, я ловлю его частички на коже. Затем я повторяю движение пальцами. Секунду ничего не происходит. А потом я отчетливо ощущаю, как мне становится теплее. Мои замерзшие пальцы больше не колет, ноги не немеют, щекам жарко. Я победно улыбаюсь своему успеху и вспоминаю, что совсем рядом со мной стоит Риммон. Улыбка сходит с моего лица. – Это было просто, – я снова скрещиваю руки в защитном жесте. Он хмыкает. – Я и не сомневался, что у тебя получится. С такими врожденными данными не могло быть иначе. Его улыбка скользит по моему телу, и мне становится неловко. – Что-то еще? – я стараюсь прервать неловкое молчание, наполняющее пещеру. – Да, – Риммон прочищает горло, и в его глазах тут же появляется серьезность. – О нападениях. Ты уже знаешь, что их стало больше. Вынужден признаться, занятия, не единственное, зачем я тебя позвал. Я в вопросе выгибаю бровь, не понимая, к чему он клонит. – Мой наставник, – он обходит меня и присаживается на корточки возле наших плащей, – был со мной все время моего обучения, три месяца здесь, в Тельерре, и три месяца в Оранди. В Оранди он меня поддерживал письменно. Я все еще не понимаю, но решаю подойти ближе. – И что? – А то, что вероятно, меня рядом не будет. Наш кровет скоро начнут созывать на защиту Навема. А вместе с ним и отбирать новых учеников. Все внутри меня замирает. Воанергес. Ее тоже могут отправить на учение, особенно если узнают, насколько выдающейся магией она обладает с рождения. – Почему ты меня предупреждаешь об этом? – я хмурюсь, наблюдая, как он вытаскивает из кармана своего плаща что-то вроде медальона. Солнце и луна. Это знак нашей семьи. Откуда он у него? Я отшатываюсь. – Не бойся, я тебе не враг. Арик мне передал эту вещь, вероятно, знал, что ты будешь сомневаться во мне. И он был прав, не так ли, Векс? – исковерканное прозвище начинает меня злить, но я проглатываю эту эмоцию. – Ты не ответил на вопрос, – я сжимаю губы. Все внутри меня переворачивается. Арик доверил ему секрет моей семьи? Мой секрет. Секрет моей сестры. – Потому что я не хочу, чтобы вы с сестрой остались без помощи. – Мы с сестрой? – мне становится плохо. Я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. – Возможно, ее заберут из дома раньше, чем вы рассчитывали. – Он говорит это ровно, с каплей сочувствия, и мне хочется закричать. Это не может быть правдой. Если ее заберут, то сразу отправят в Тельерру. Если о ней узнают… – Как ты узнал? – я впиваюсь ногтями в ладони, все еще не веря. Может, это какая-то ошибка. Нет, это точно должно быть ошибкой. – Арик лишь хотел защитить вас. Он знал, что все идет к преждевременному призыву. Так получилось, что я задолжал ему услугу. Вот, расплачиваюсь, – он невесело смеется, а мои глаза округляются. – Арик сам рассказал тебе? – мой гнев грозит выйти за пределы. На моих пальцах уже искрится магия, но я предпочитаю этого не замечать. – Только не надо заводиться. – Я в жизни не поверю, что Арик мог так просто выболтать все какому-то… – я пытаюсь подобрать слова, но Риммон перебивает меня. – Можешь считать меня кем угодно. Но сейчас я – ваш единственный способ продержаться. – Что ты знаешь? – Все. От ее попыток сжечь Арика, до мелкого хулиганства с рунами. Она проявила магию во сколько? В пять лет? Весьма впечатляюще. – Она не годится для Тельерры, – отрезаю я. – А для войны годится? Потому что все к этому и идет. Он запускает руку в волосы, все еще держа украшение, и я замечаю перемену в его практически всегда насмехающихся глазах. Перемену, которая мне не нравится. Мне хотелось бы, чтобы все это было шуткой. Просто игрой разума, розыгрышем. – Послушай, я сам не в восторге, что мне придется помогать вам обеим, и мне тоже не хочется верить, что совсем скоро я узнаю, что происходит по ту сторону Тельерры. Но люди с каждым днем все больше говорят о вторжениях. Я слышал кто-то даже говорит об анхелитах. Дельфи больше не одни, их поддерживают существа Сомния. – И поэтому ты решил, что это хорошая идея – встретиться здесь, в сердце их обитания? – я повышаю голос, и он эхом отражается от стен, проносясь по всей пещере. – Здесь безопасно, – он обводит взглядом пространство. – Мой наставник сделал так, что дорога сюда, та, которую я показал на карте, так же, как и это место, защищены. Они доступны только тем, кто знает, как сюда пройти. Разве ты не почувствовала спокойствие и защищенность, не свойственные ситуации, пока шла сюда? Вот, что это было. Не везение, лишь магия. Внезапно вспоминая его слова, я вскидываю подбородок: – Что за услуга? – Полегче. Не думаешь же ты, что я раскрою завесы тайн только из-за того, что вынужден помогать тебе, – он хитро улыбается. – Думаю, это было бы честно, учитывая то, что ты хранишь наш секрет. Я все еще не могу в это поверить. – Думаю, это на мое усмотрение. Я не просил, чтобы меня в это посвящали. Однако, требовались подробности, учитывая необычность ситуации. Он накидывает свой плащ, отряхивая его от каменной крошки. – В любом случае, уже слишком поздно, ты должна выспаться перед завтрашним днем. Кажется, у тебя будет первое занятие по боевому искусству с Прегер. Я бы не стал обманываться ее внешностью. Она достойный учитель и боец, – он явно говорит о миниатюрной блондинке, стоящей на помосте в день построения и переговаривающейся с Саварой. – Ты… – я замираю, хватая его за предплечье, – ты ведь не собираешься никому рассказывать? Я смотрю на него с надеждой, с которой дети смотрят на взрослых, прося у них что-то самое дорогое. И так, вероятно, и есть. – Только если это сделает мою задачу проще. Я пока не решил. Я сильнее впиваюсь в его руку. – Ты не посмеешь, – сквозь зубы шиплю я. – Векс, дорогая, давай посмотрим на эту ситуацию немного иначе. Рано или поздно о твоей сестре все равно узнают. Вопрос лишь в том, насколько она будет готова, когда настоящая война, уже дышащая нам всем в затылок, начнется. Для нее же лучше, если она будет более подготовлена, чем есть сейчас. – Но она не воин! Она не солдат, Риммон! – мой чуть ли не умоляющий тон срывается на всхлип, и я ненавижу это. – Лоредена, – он спокойно убирает мою руку, сжимая ее в своих теплых ладонях. – Ты сама знаешь, что я прав. Горечь предательства спускается по моему горлу, и глаза начинает щипать. – Она же еще не готова, – я сжимаю его руку и умоляюще смотрю в его бесцветные ледяные глаза в надежде найти там хотя бы отблеск понимания. – Она никогда не будет, – он отпускает мою руку, и та свисает вдоль тела, будто у тряпичной куклы. – Можешь злиться на меня, но я делаю вам одолжение своим решением. – Ты ведь сказал, что еще не решил, – мой голос превращается в шепот. – Теперь я решил. Наблюдая за тем, как ты ее защищаешь от неизбежного. Вам обеим так будет лучше. Он обходит меня, двигаясь на выход из пещеры, оставляя меня одну с бурей внутри себя. В мыслях лишь одно слово. Предатель. Как я могла так ошибиться в Арике? Это было единственное, что он должен был сберечь. Ее. Он должен был сберечь ее. А теперь Воанергес вынуждена будет раньше начать обучение, чтобы позже участвовать в настоящих сражениях. Я сажусь на каменный пол, обхватив свои ноги. Холодно. Но не физически. Мне становится безумно страшно за сестру. Страшно за то, что может случиться с нами, может случиться с ней. И все из-за того, что Арик не смог удержать свой рот на замке, что он даже не посоветовался со мной, принял все решения за меня. И сейчас Риммон делает то же самое. Решает за меня, решает за нас. Я тихо плачу от отчаяния. Пещера уносит мои всхлипы, как и мою безысходность. Я должна принять новые переменные и действовать, исходя из них. Я должна быть сильной ради нее. Но я никогда не буду готова ее потерять. Я не выпущу ее из хватки. Я не отдам ее душу Тельхинию, богу войны. Он ни за что не получит ее, только через мой труп. Я вытираю остатки слабости со своих щек, беру плащ и направляюсь обратно в академию с твердым намерением больше никогда не бояться. Если все они хотят посмотреть, на что способны дочери моноса и рекса, они увидят.