Глава 19

Военное положение вводится указом рекса и незамедлительно передается на утверждение на территории Хада, Свагата и Весты. Пункт 93 настоящего постановления «О долге и службе» На улице собирается ливень. Я вижу как площадь, на которую мы идем, окутывает купол магии, созданный для того, чтобы защитить нас от капель. Хмыкаю на этот жест доброй воли, и тут мои глаза находят его. Гильад одет во все красное, как и всегда, но сегодня особенно серьезен. Не то чтобы до этого он много шутил, но я не замечаю даже тени хорошего настроения у него на лице. Его брови сведены, сам он собран и держит руки впереди себя, обхватывая одну кисть другой. Я вижу вздувшиеся вены, уходящие под рукава алой накидки, и машинально облизываю сухие губы. На мгновение он бросает на меня взгляд, и мне кажется, что стало слишком душно. Наверное, это из-за приближающегося дождя. Стоящая с ним рядом Гавриэла отвлекает его разговором о чем-то, и я быстро отворачиваюсь, ища наш рет. – Эй, сюда! – кричит Озрик, активно размахивая руками. – Теперь можно идти? – Ракель лукаво улыбается, и я немного пихаю ее в бок. Мы двигаемся в сторону нашего рета. – Ну что, есть какие-то предположения? – Марк смотрит на пьедестал, где собрались уже все, кроме Фудемана. – А это разве не очевидно? – Цезония говорит без особой радости, и о щит разбиваются первые крупные капли ливня. – Они предусмотрительны, – Ярса смотрит на купол, и Ракель кивает. Неделю назад я не думала ни о какой войне, а уж чтобы участвовать в ней… Вопрос Ракель не отпускает меня до сих пор. Действительно, что я могу сделать? Что я рассчитываю найти в башне архивариусов, если даже точно не помню свой сон? Мои мысли прерываются, когда по небольшой лестнице начинает подниматься Йосэф Фудеман. С прямой спиной и взглядом, устремленном вперед, он проходит мимо всех трех преподавателей и встает на середину пьедестала. Дождь усиливается, образуя дополнительный шум. Я замечаю руку Гильада, вычерчивающую руну. Он посылает ее вверх, и звук от падения капель становится лишь немного уловимым. – Тельерцы и новоприбывшие реликты, – голос Фудемана низкий и строгий. – Сегодня я собрал вас здесь, как вы могли догадываться, по случаю, не терпящему отлагательства. Он смотрит на нас. Прежде, чем продолжить, останавливается на мне. Я не отвожу взгляд. Есть только одни глаза, чей взгляд я все еще не могу иногда выдержать, и речь точно не про Фудемана. Он продолжает: – К сожалению для всех, война коснулась нашего времени. Дельфи было организовано нападение на северо-западе Свагата. Строения, возведенные на песках Сикко, и те, что были на окраине Дельты – разрушены. Тихий вздох прокатывается по толпе. Окраина Дельты – это достаточно близко. – До меня дошли сведения, что дельфи действовали вместе с одним анхелитом. Авадхани. Они были еще и с морским драконом? У меня расширяются глаза, как и у многих реликтов. Анхелита видели в последний раз очень давно. Фудеман ждет, когда шепот стихнет. – По сей день мы оттягивали объявление войны насколько возможно. Но жертвы, которые мы понесли из-за своей недальновидности… их нам никогда не искупить. Поэтому указ, являющийся для нас новым, должен незамедлительно прийти в действие. Рекс отменил церемонию Аннуи, проводившуюся раз в год. Отныне, в военное время, она будет осуществляться раз в месяц. У меня холодеют пальцы, но я уверена, что не из-за низкой температуры воздуха. Все внутри меня переворачивается. – К тому же, – продолжает Фудеман, – мы вынуждены собрать как можно больше сил. И поэтому возраст реликта, выбранного Макх и Вейхалой, снижен до семнадцати лет. Все, что я съела на обед, встает у меня поперек горла. Ропот толпы прокатывается глухим звуком по площади. Я успеваю заметить свечение руны сверху от пальцев Риммона, и в следующий момент купол резонирует громким звуком. Толпа стихает. – Мне стоит уведомить вас еще об одном. С сегодняшнего дня все, не прошедшие Макх и Вейхалу, вместо Мессис отправляются в пехотные войска Арбы. Подразделение в городе Сан снова будет работать в полную силу, как и стены лабораторий. Доношу до вашего сведения, что посещение нашей лаборатории без соответствующего приказа грозит обвинением в шпионаже и саботаже полученных сведений. Отныне это место для вас является запретным. Фудеман строго смотрит вперед, когда я чувствую давящую боль невидимых тисков. Дождь становится только сильнее. Но звук его приглушен. То же самое чувствую я: ливень внутри со смертельной тишиной. Думала, что хуже, чем отправка в Тельерру, для Гесс уже ничего быть не может. Оказывается, это – лучший вариант. Но Макх и Вейхала должны ее выбрать. Обязаны. – Первый призыв состоится в начале лета. На него должны будут явиться все девятнадцатилетние. Второй призыв – в середине лета. Я не могу в это поверить. Всего два месяца. – Далее – третий призыв в конце лета. На него явятся все семнадцатилетние. Это затронет Воанергес. – Тоже самое с призывом на фронт. Будьте готовы, выпускники второго года, что вас заберут уже через месяц. Первый год – в середине лета. Реликты, еще не бывавшие в Оранди, отправятся в Арбу тоже в середине лета. И оттуда, спустя месяц, в конце августа, либо вернутся в Тельерру и отправятся на фронт, либо самые способные останутся в Оранди, где смогут стать врачевателями или стратегами. Очень щедро, спасибо. – Вас заменят реликты, которые сейчас в Оранди. К ним такие же условия. Я переглядываюсь с Озриком. Даже он перестал пытаться отшучиваться. Мои глаза находят Хендрика. Тот стоит ровно, выгнув спину и пряча руки в карманы штанов. В его взгляде сложно что-то прочитать, кроме смирения. – Часть реликтов из Мессис, а также выпускников, уже проинформирована и отправлена в Арбу. Они забрали всех в пехоту. Ну конечно. – Я жду от вас полной отдачи. Я сглатываю, зная, что он скажет дальше. – Помните, правление рекса священно. Слово моноса – аксиома. Сила тельера всемогуща ровно настолько, чтобы защитить обоих. Ваши силы нужны Навему сейчас, как никогда. Фудеман заканчивает свою речь. – Вольно. Он уходит с пьедестала. За ним следуют преподаватели. Я успеваю поймать взгляд Гильада. Встревоженный. Не было и момента, чтобы мы остались наедине, но я будто знаю, что он чувствует. Купол начинает медленно рассеиваться, и мне на тело падают капли, словно тяжелые зернышки. Не поддаваясь эмоциям, я заставляю зрение сфокусироваться на своем рете. – Нам всем, кажется, нужно кое-что обсудить, – Ракель смотрит на Цезонию, та пожимает плечами. – Где будем это делать? – Марк переводит взгляд на меня. – Знаю одно место, – я вспоминаю про пещеру. – Отлично, тогда сбор здесь же через пятнадцать минут? Мы все соглашаемся. – Вы идите, я уже готова, – я машу им, а сама поворачиваюсь к академии. – Точно? – Ракель с сомнением смотрит на меня. – Да, точно, иди. Я тебя здесь подожду, зайду только в помещение. Ливень на улице не думал стихать, и сейчас, не защищенная от него, я могу быстро промокнуть и продрогнуть. Поэтому я спешу спрятаться. Реликты и тельерцы расходятся, когда в толпе я слышу свое имя. – Лоредена. Я оборачиваюсь на знакомый голос. – Хендрик… Он заключает меня в объятия, и я словно оказываюсь снова дома. Где обе наши сестры в безопасности. Где нет мертвого анхелита, страха войны. – Ничего не поделать, – тихо произношу я . Мне хочется закричать, разорвать бумажки, на которых написаны новые приказы. Хочется сделать хоть что-то. Вместо этого я стою здесь, в объятиях Хендрика и цепляюсь за последнее, что у меня еще осталось. Он расцепляет объятия, и из меня будто выкачали силу. – Есть новости от Оливии? До этого мы обменивались информацией с Хендриком, но никогда больше не говорили об Оливии. До этой минуты. – Я не знаю. Она не отвечает на письма. Полагаю, занята сбором единомышленников в Мессис. По крайней мере, я на это надеюсь. Оливия обожала быть в центре внимания. Возможно, сейчас она как раз возглавляет один из лучших ретов. Или как их называют в Мессис, уден. Ярса нам рассказывал про распределение: все удены образуют кводен, равносильно нашему кворету. Однако у них немного сложнее, есть поддены, то есть отдельные отряды, поскольку людей в Мессис гораздо больше. – Надеюсь, у нее все будет хорошо. Я выдавливаю из себя что-то наподобие улыбки и, кажется, Хендрик понимает меня, ведь делает то же самое. – Береги себя, – он трогает мое плечо и исчезает среди толпы. – Ты тоже, – мои слова уносятся ему в спину, когда я облокачиваюсь о стену и смотрю перед собой. До общего сбора у меня есть еще немного времени подумать об услышанном. Толпа расходится кто куда. Кто-то разделяется по группам, кто-то уходит один. Небо вовсю заволокло тучами, и тяжелый стук капель начинал расслаблять. Я поворачиваю голову в сторону учебных классов и замечаю дальше по коридору знакомую фигуру. Все мое тело тут же откликается на его глаза. Они так схожи с глазами целари – светлые и яркие. Они похожи на практически белое небо, на отблеск солнечного луча, на луну. И если всматриваться в них достаточно долго, то начинает казаться, что ты видишь в них себя. Он стоит у двери в кабинет по рунам, рядом с ним активно жестикулирует Гавриэла. Гильад кивает в ответ, но словно не сильно заинтересован в разговоре. Все это время его глаза смотрят прямо на меня. Я не могу перестать смотреть. Пусть это слишком очевидно, но мне думается, что никому сейчас до этого нет дела. Стоп. Меня ведь в первую очередь должно волновать совсем иное. Мои мысли рассеиваются так же быстро, как Гильад прощается с Габриэлой, спешно сжав ее плечо. Она не торопится уходить и оборачивается. Видя меня, она сжимает свои пухлые губы. Во всем ее выражении лица читается странная эмоция. Она что, ревнует меня к нему? По крайней мере это чувство мне хорошо знакомо, и я бы точно его не спутала ни с чем другим. Еще секунду она сверлит меня взглядом, затем разворачивается уходит. Гильад тем временем все ближе. Еще немного, и я не смогу оттолкнуться от стены и исчезнуть из виду. К тому же то, что он буквально впился в меня взглядом, отбрасывает всякие сомнения, что идет он именно ко мне, и испаряться сейчас было бы крайне неловко. Ничуть не лучше того, что я делаю: стою, боясь дышать, и смотрю на него в ответ. – Лоредена, – мое имя из его уст звучит  иначе. Это не «Векс», выплюнутое Риммоном, к которому, однако, я уже успела привыкнуть. Это что-то интимнее, личнее. – Да, – я тут же ругаю свой голос за слабость и прочищаю горло. – Профессор Таер. – Я же просил, просто Гильад. Святой Авадхани. – Гильад, – говорить это так естественно, словно я произносила его имя уже тысячу раз, хотя сегодня – первый. – Так лучше, – он слегка улыбается. – Твое владение рунами становится все лучше. – Спасибо, – я чуть наклоняю голову. – Это в том числе заслуга Риммона, моего вестигия. – Полагаю, не мало в этом и твоих базовых знаний. Руны были твоим любимым предметом, я прав? – Я много читала о них и о магии, это действительно была самая интересная часть обучения для меня. Мы делаем… что? Разговариваем о занятиях? Я немного теряюсь. – Думаю, тебе будет интересно и это. Гильад достает из кармана небольшую книжку и протягивает ее мне. Она больше похожа на чей-то дневник, испещренная закладками и изрядно потрепанная. – Это твоя? – Я чувствую шершавую текстуру книги в своих руках. – Моя. Но я отдаю тебе ее насовсем. Ты – одна из немногих, кто понимает руны не как обычные символы, ты можешь видеть больше. Я заметил это еще в первый день. – В первый день я пыталась не умереть. – Это я тоже помню, – он переводит взгляд куда-то поверх моего плеча. – Что ж, оставляю тебя с твоим ретом. Надеюсь, ты найдешь эту книгу полезной. Он кивает, и я повторяю его движение, немного улыбаясь. Все напряжение, которое я себе надумала, исчезает. Я все равно чувствую от него сильную энергию. Но она словно мне знакома. Вместе с этим я ощущаю четкие границы между нами.Стараюсь поглубже запихнуть эти мысли до лучших времен и поворачиваюсь к рету. – Что это? – Ракель подходит ближе, оглядывая книгу в моих руках. – Что-то о рунах.Гильад дал почитать. – Занятно, – она поправляет свой рюкзак и смотрит на всех нас. – Ну что, идем? – Нам нужен щит, льет как из ведра, – Озрик недовольно смотрит на небо. – Давайте я, – Ярса вскидывает руки, и сверху от нас появляется невидимая защита. Мы не спеша двигаемся в сторону пещеры.