Часть 5

Когда Гермиона разрыдалась в их гостиной и рассказала, что произошло между ней и Молли, Невилл и Луна испугались, что она сошла с ума. Они знали Миссис Уизли не первый год, и поверить в такое было просто невозможно. А потом она показала воспоминания. И сомнений не осталось. — Я надеялась, что он вспомнит, — произнесла Мия в объятиях Луны, которая пыталась хоть как-то успокоить подругу. Да, прошли чертовы семь лет, но она как никто знает, что время не лечит. — Но после свадьбы, — девушка зажмурилась, пытаясь остановить слезы, и сильнее сжала кулаки так, что ногти проткнули кожу и теплая кровь начала капать на ковер. — Джинн была ни в чем не виновата. Я не хотела, чтобы и она была несчастна, и мне просто хотелось провалиться под землю. — Я скоро вернусь, — вскакивая с дивана, крикнул девушкам Невилл. Он не мог оставить все как есть. Не мог видеть, как его друзья страдают. Гермиона, Гарри и Джин были несчастливы из-за игры почтенной миссис Молли. Можно было бы пойти в аврорат и написать заявление, приложить воспоминания, но он решил действовать иначе. Пусть семья решит, что с ней делать. Недолго думая, он пошел к Джорджу, ведь из всех Уизли только ему было известно, что Гермиона вернулась в Англию, ну и с ним были налажены теплые дружеские отношения. К счастью, Невиллу удалось осуществить задуманное. Джордж поверил, хоть и не сразу. Но воспоминания Гермионы были слишком красноречивы. — Знаешь, я сейчас понял, что вовсе не знаю свою мать, но, — тут близнец осушил стакан огденского, — я не хочу узнавать. Гарри и Джинн доставили Миссис Уизли в аврорат, и оформили все как требует законодательство, после чего разместили ее в камере, где она и будет ожидать суда и молча ушли, не обращая внимание на ее крики и проклятия. В кабинете заместителя аврората Гарри сел за свое рабочее место, а Джинн на диван, расположенный вдоль стены. Они просто молча сидели, не знаю, что делать дальше. Было понятно, что их брак будет признан недействительным, но сейчас это волновало их меньше всего. Нужно было сделать так, чтобы пресса ничего не узнала, да и в целом, чтобы расследование прошло как можно более тайно. Не хотелось выносить сор из избы, да и излишнее внимание к их персонам было не к чему. Гарри шумно вздохнул и скинул со стола все, что на нем был. Сам стол устоял только благодаря наложенным на нем чарам. Джинни вжалась в диван. Ей еще не доводилось видеть мужа в таком состоянии. — Ненавижу, — прокричал он и опустил голову на стол. Джинн не могла просто сидеть и смотреть на это. Да, последнее время они не были близки, но все же и чужими назвать их было нельзя спустя столько лет и всего того, через что они вместе прошли. Она тихо подошла к нему и приобняла его, а в памяти всплыло старое воспоминание, когда она также обнимала его у подножия астрономической башни возле тела профессора Дамблдора. — Что мне делать, Джинни, — спросил он. Слова были едва различимы из-за тикающих где-то возле стола часов, но все же она их услышала. — Поговори с Гермионой, — не задумываясь ответила Джинн. Это было то, что всегда необходимо Поттеру. А в сложившейся ситуации этим двоим жизненно необходимо поговорить. Они и так потеряли слишком много лет. Гарри развернулся к ней лицом и посмотрел в глаза — Наш брак не был идеальным, но спасибо тебе. — И тебе спасибо. Как никак, моя детская мечта сбылась, и я все-таки вышла за тебя замуж, — сказала Джин Они улыбнулись друг другу, и рассмеялись, а после крепко обняли друг друга на прощанье, ставя точку в браке которого не должно было быть. Поттер вышел из кабинет в и направился к площадке для аппарации, а Джинни камином отправилась в еще пока что их дом. Возвращаться в Нору не было никакого желания, да и идти к кому-то тоже. Сейчас больше всего на свете ей хотелось принять ванну и смыть с себя весь прошедший день и желательно весь этот кошмар. Гарри не знал, где остановилась Гермиона, поэтому решил вначале направиться к Джорджу. Возможно, ему это было известно. Поэтому первым делом он трансгрессировал в Нору. Он точно знал, что близнец именно там. И не ошибся. Два младших сына Уизли сидели на крыльце и курили. Это привычка появилась у многих волшебников после войны, как некий способ успокоиться. Он сел рядом и тоже закурил, хотя ему, человеку, выросшему среди маглов, это было вовсе не свойственно. Но, все в жизни рано или поздно случается. — Я и Джин, мы — начал было Поттер, но Рон мотнул головой — Мы знаем, — сказал он, и положил руку на плече другу. — Спасибо. — Ему это был действительно очень важно. — Она у Невилла и Луны, — сказал Джордж. Шутник и балагур, он всегда тонко чувствовал людей. Наверное поэтому, его бизнес так удачно продвигается. Сейчас перед собой он видел мужчину, которому требовался покой и тепло. Он уже давно не видел его улыбку и не слышал смех, а если и слышал, то тот был приглушенным, искусственным. Мешки под глазами никогда не сходили с его лица, да и на семейных застольях он был тих и всегда сидел чуть отстраненно. А некоторое время назад он видел женщину, улыбающуюся и смеющуюся, но при этом в ее глазах то и дело появлялись проблески усталости и тоски. Он видел, как она замирала на мгновение, когда ее взгляд падал на фотографии, где были запечатлены Гарри или Рон. Но, приглядевшись, можно было заметить, что ее глаза останавливались напротив изображения черноволосого парня с неизменными круглыми очками. Что-то ему подсказывало, что эти двое нуждаются в обществе друг друга, хотя бы как друзья. Он помнил их общение в Хогвартсе, и это было чем-то удивительным. — Стоит ли? — спросил Гарри то ли себя, то ли друзей. Он понимал, что должен все объяснить Гермионе, но в то же время прошло семь лет и у каждого из них своя жизнь. Да и вообще — Ты сам трансгрессируешь к Невиллу или тебе помочь? — ухмылясь спросил Джордж, а Рон вопросительно посмотрел на друга. Честно признаться, ему и самому безумно хотелось увидеть подругу, но он решил, что для этого будет еще масса времени. Пусть вначале эти двое поговорят. Все трое рассмеялись. Смех летел по окрестностям Оттери-Сент-Кэчпоул. Кто-то услышит в них печаль, для кого-то он слышаться радостным. Третьи так вообще поворчат, что кто-то мешает спать. Но, этим троим было все равно. Смех в данную секунду был жизненно необходим для каждого.