Красный рассвет над Багдадом

15:38 8 сентября 2029 года Бункер Халеда аль-Асада, 32 км от Багдада, Исламская Республика Ирак Воздух в бункере был густым, пропитанным запахом затхлости, пота и скрытого страха. Низкие потолки давили на плечи, а мерцающий свет единственной тусклой лампы, подвешенной над массивным столом-картой, отбрасывал зловещие тени на лица собравшихся. Полгода новой американской кампании сотрясали Ирак. США, невзирая на поддержку иракских сил со стороны китайского и иранского КСАТ, неумолимо продвигались вперёд. Большая часть Багдада уже находилась под их контролем. В городе шептались, что Халед аль-Асад давно сбежал — кто в Иран, кто в Сирию, кто вообще неизвестно куда. Сегодняшнее заседание в штабе иракских войск и их союзников проходило в гробовой тишине. Только шорох карт и редкие покашливания нарушали это тягостное молчание. Молодой Виктор Захаев склонился над картой, водя пальцем по красным и синим отметкам. Сын лидера ультранационалистов Имрана Захаева, он был направлен сюда отцом — "посмотреть, как горит чужой дом, чтобы потом строить свой". Его присутствие должно было внушать надежду союзникам, но пока лишь подчёркивало неизбежность поражения. — По данным от наших "российских друзей", — начал Виктор. Голос его, несмотря на молодость, звучал уверенно — сказалась выучка. — Американцы перебросили на иракский фронт всю ту международную коалицию, что предназначалась для поддержки Украины. Тридцать семь тысяч солдат — лучшие подразделения США и их союзников. Центр Багдада полностью под их контролем. Ещё неделя — и они начнут зачистку окраин. По залу прокатился глухой стон. Предводители "Сил народной мобилизации" и иракской "Хезболлы" обменялись полными отчаяния взглядами. Для них это звучало как приговор. Владимир Макаров стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к бетонной стене бункера. Его глаза — один зелёный, другой голубой — с холодным любопытством следили за реакцией собравшихся. На губах играла едва заметная странная улыбка. Словно всё происходящее было не трагедией, а шахматной партией, где он уже просчитал все ходы. Джон Стеффорд, американский торговец оружием, бесшумно подошёл к Макарову. Лицо его, изрезанное тонкими морщинами, выражало циничную отстранённость, взгляд был цепким и хищным. — Ты выглядишь так, будто только что выиграл джекпот, — тихо сказал Стеффорд, кивая на убитых горем иракцев. — А они, похоже, собираются проигрывать войну. В чём подвох? Макаров чуть повернул голову, встречаясь с ним взглядом. Улыбка стала шире. — Подвох? — переспросил он так же тихо. — Подвох в том, Джон, что они уже проиграли. Просто ещё не знают об этом. — А ты знаешь? — Я знаю, что будет дальше. — Макаров выдержал паузу. — И тебе советую быть рядом, когда начнётся. Стеффорд прищурился, но ничего не сказал. Он слишком хорошо знал этого человека, чтобы задавать лишние вопросы. Если Макаров говорит, что будет — значит, будет. Макаров отлепился от стены, подошёл к столу. Иракцы подняли на него глаза — в них теплилась слабая надежда. Этот русский всегда находил выход. Всегда. — Господа, — сказал Макаров спокойно, почти равнодушно. — Война идёт по плану. Не по вашему — по моему. Прошу минуту терпения. Он развернулся и жестом подозвал Стеффорда в угол бункера, подальше от чужих ушей. — Теперь о деле, — сказал Макаров, переходя на деловой тон. — Ты последнее время неплохо поднялся. Говорят, даже до Пентагона добрался. Контракты, люди, доступ к закрытым разработкам. Стеффорд усмехнулся: — Информация — тот же товар, Володя. Просто упаковка дороже. — Вот и отлично. Мне нужна твоя упаковка. — Макаров говорил ровно, без нажима, но каждый звук ложился как гиря на весы. — Все разработки, которые американцы планируют использовать против КСАТ. Системы наведения, коды, частоты, уязвимости. Всё, что знаешь. Стеффорд не дрогнул. Он лишь чуть склонил голову, оценивая предложение. — А что получу я? — Войну, — просто ответил Макаров. — Настоящую. Не эту мышиную возню с картелями и прокси. Такую войну, что твои заводы будут работать в три смены, а счета расти быстрее, чем инфляция. Десантис до конца срока досидит — и уйдёт. А ты к тому моменту будешь не просто торговцем, а человеком, без которого не обходится ни одна военная кампания в мире. Стеффорд молчал несколько секунд. В бункере было тихо, только где-то далеко капала вода. — Ты просишь меня сдать свою страну, — наконец сказал он. — Я прошу тебя инвестировать в будущее, — поправил Макаров. — Страны приходят и уходят. Бизнес остаётся. Ты сам мне говорил: «Оружие — единственная валюта, которая не обесценивается». Так вот, я предлагаю тебе печатный станок. Стеффорд криво усмехнулся, покачал головой. Потом протянул руку. — Считай, что печатный станок уже работает. Через неделю получишь первый пакет. Макаров пожал руку. Коротко, сухо, без лишних эмоций. — Я знал, что мы договоримся. Он отпустил руку Стеффорда и подозвал Виктора Захаева, который всё это время стоял у карты, делая вид, что изучает позиции. — Пойдём, — бросил Макаров. — Здесь нам больше нечего делать. Они вышли из бункера, оставив иракцев гадать, что значила эта странная улыбка русского. Снаружи их встретил закат. Пыльная равнина простиралась до горизонта, где на западе смутно угадывались очертания Багдада — города-призрака, чьи огни зажигались в сумерках, словно предсмертные фонари на могиле. Макаров достал спутниковый телефон. Набрал номер. Виктор стоял рядом, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Он не знал, что произойдёт, но по лицу Макарова понимал — сейчас случится что-то, что изменит всё. — Все готово? — спросил Макаров в трубку. Голос его был тих, но в нём звенела сталь. — Выполняй. И мир перестал быть прежним. Горизонт взорвался светом. Не просто светом — белизной, которая была ярче солнца, ярче всего, что Виктор видел в жизни. Она пронзила глаза, заставила инстинктивно вскинуть руку, зажмуриться. Сквозь сомкнутые веки всё равно пробивалось это адское сияние. А потом пришла тишина. На одну страшную секунду — полная, абсолютная тишина. Даже ветер стих. И в этой тишине вертолёты над Багдадом начали падать. Сотни машин — тяжёлые «Чинуки», штурмовые «Апачи», разведчики — сыпались с неба, как подбитые птицы. Их электроника была выжжена невидимой волной, двигатели отказывали, пилоты теряли управление за долю секунды до того, как врезаться в землю или в здания. Некоторые взрывались в воздухе, разлетаясь на куски металла и пластика. Звук пришёл потом. Оглушительный, всесокрушающий рёв, от которого заложило уши, а земля под ногами пошла ходуном. Ударная волна прокатилась по равнине, швырнув Виктора и Макарова на пыльную землю. Горячий ветер обжёг лица, принёс запах — горелой плоти, расплавленного металла, смерти. Виктор поднял голову и увидел то, что будет сниться ему в кошмарах до конца жизни. Багдада больше не было. Там, где только что стоял миллионный город, поднимался гриб. Огромный, чёрно-оранжевый, он рос в небо, заслоняя закат. В его основании полыхало зарево — адский костёр, в котором сгорали тридцать семь тысяч американских солдат, тысячи иракских боевиков, мирные жители, история, цивилизация. Виктор повернулся к Макарову. Тот стоял на коленях — ударная волна сбила и его — и смотрел на гриб. Лицо его было освещено этим страшным светом. И на нём не было ничего. Ни ужаса, ни радости, ни торжества. Только спокойное, холодное удовлетворение человека, который только что поставил мат в многоходовой комбинации. — Что... что это? — выдавил Виктор. Голос не слушался, дрожал. — Это — наш билет домой, — ответил Макаров. Поднялся, отряхнул пыль с формы. — Вставай. У нас мало времени. — Но там же... там же люди... И некоторые наши... — Там была армия, которая собиралась войти в Россию, — оборвал его Макаров. — Теперь её нет. Американцы будут в ярости. Они начнут войну. Но начнут её здесь, в Ираке, против КСАТ. А мы... мы возвращаемся в Россию. Нас там ждут. Он уже шёл обратно к бункеру, не оглядываясь на пылающий горизонт. — Отдай приказ об эвакуации. Все наши люди сворачиваются и уходят. Через сутки здесь будет ад, и нам в этом аду делать нечего. Виктор стоял, не в силах оторвать взгляд от гриба. — Это только начало, — донёсся до него голос Макарова. — Третья мировая началась, Виктор. И мы только что выиграли в ней первый раунд. * * * [CNN – Срочные новости] Экстренное включение! Неопознанный ядерный взрыв в Багдаде! Поступает информация о полнейшем уничтожении столицы Ирака и беспрецедентных потерях среди коалиционных сил! [BBC News – Главный выпуск] Кадры с места событий шокируют! Гигантский грибовидный столб дыма над Багдадом! Представители Пентагона подтверждают потерю связи с 37-тысячным контингентом в районе Багдада. Если данные подтвердятся, это станет самой крупной единовременной потерей в истории армии США! [RT – Специальный репортаж] Трагедия в Ираке: по предварительным данным, ответственность за ядерный удар могут нести радикальные элементы внутри Сил народной мобилизации, получившие доступ к оружию массового поражения. Мир на пороге катастрофы! [Al Jazeera – Последние новости] Арабский мир в шоке! Очевидцы сообщают об апокалиптической картине в Багдаде. Миллионы беженцев уже движутся к границам. Международное сообщество требует немедленного расследования и привлечения виновных к ответу! [Fox News – BREAKING] Президент Десантис выступает с чрезвычайным обращением к нации! Ожидается жесткий ответ на беспрецедентный акт терроризма! [Запись выступления Президента Десантиса – Белый дом] "Сегодня, 8 сентября 2029 года, мир стал свидетелем акта чудовищного варварства. Ядерная атака на Багдад – это не просто нападение на коалиционные силы, это нападение на весь цивилизованный мир! Мы знаем, кто стоит за этим. Наши разведданные указывают на прямую причастность Исламской Республики Ирак и ее покровителей из КСАТа, которые, по всей видимости, снабдили Ирак этим смертоносным оружием. В ответ на это неописуемое преступление, от лица Соединенных Штатов Америки и всего блока НАТО, я официально объявляю… войну. Войну Ираку и всем государствам, входящим в блок агрессоров КСАТа. Мы вступили в новую эру. Эру глобального противостояния. И мы не отступим, пока каждый виновный не будет привлечен к ответственности!" На заднем плане, на одном из экранов, мелькали кадры: европейские города, объявляющие высший уровень террористической угрозы; азиатские рынки, погружающиеся в хаос; мобилизация войск по всему миру. Звуки сирен нарастали. Впервые за десятки лет мир почувствовал холодное дыхание приближающейся Третьей мировой войны, которая начиналась не с залпов пушек, а с обжигающей вспышки и грохота разрушенной цивилизации. Рубикон был пройден. Где-то на пыльной дороге, в тридцати двух километрах от того, что раньше было Багдадом, два человека садились в военный джип. Один — русский с разноцветными глазами. Второй — молодой, ещё не успевший привыкнуть к запаху смерти. Джип тронулся и уехал в ночь, оставляя за спиной горящий горизонт и мир, который только что перестал быть прежним.