Глава 6. Интерлюдия III: В болезни и здравии

Каиби стояла на холме, откуда открывался вид на море. Любуясь волнами, она вдруг заметила, что на ней мерцающее белое платье с золотыми вставками и вуаль на лице. Ее волосы были искусно уложены, а макияж безупречен. «Какое милое платье… И все же, почему я его надела? И что это за образ?» — Давненько не виделись, Гокусай. Она быстро обернулась и увидела высокого парня с грязными светлыми волосами, засунувшего руки в карманы и смотревшего прямо на нее. Она не находила слов. — Какине… после октябрьских событий ты полностью исчез. Потом я услышала, что ты вернулся, но ты так и не связался со мной! — разразилась она бурным потоком слов. Ей многое хотелось ему сказать. После «Королевской битвы» отношения Каиби с Какине испортились, как в психологическом, так и в физическом смысле. И все же она хотела увидеть его снова. Хотя она не была до конца уверена, что хотела этим выразить. — Пожалуйста, Гокусай. Моя Темная Материя — это не то, что можно уничтожить подобным образом. Ты уже должна была это знать. — Какине высокомерно ухмыльнулся, когда из-за его спины выросли шесть крыльев серафима, и он медленно поднялся в воздух. — А теперь, Гокусай, давай исполним твое истинное желание. Сделай выбор! — Хм? Но что… — Помоги мне получить контроль над этим городом… нет, над всем миром… и когда я стану сильнейшей, ты станешь моей королевой и разделишь эту власть со мной. Все будут подчиняться тебе, и ты обретешь абсолютную власть, о которой так мечтала. Твои мечты наконец-то осуществятся! — НЕ СЛУШАЙТЕ ЕГО! Каиби обернулась и увидела Тому… или, по крайней мере, она подумала, что это он, потому что этот Тома был покрыт чем-то, напоминающим чешую, а на голове у него были маленькие рожки. — Я случайно выпила что-то из того, что приготовила Рикури нее-сан, или что-то в этом роде? — Каиби-сан, хотя я и не могу предложить тебе всю власть в мире, я обещаю, что со мной ты будешь в безопасности. Я могу дать тебе нормальную жизнь и счастье! Не поддавайся искушению этого ангела! — А разве не должно быть наоборот… — теперь Каиби была в невероятном замешательстве. — Ты самонадеянный дьявол! Ты понятия не имеешь о реальном потенциале этой девушки! — ангелоподобный Какине обвиняюще указал пальцем на Камидзе. — Я готов учиться столько, сколько потребуется. По крайней мере, я не рассматриваю ее как инструмент, — возразил дьявол Камидзе. — Она никогда не будет по-настоящему счастлива с таким простаком, как ты, с которым ее потенциал не будет реализован. — Ребята… — Каиби попыталась заговорить, но битва между небом и землей, в центре которой была она, еще не закончилась. — Я не откажусь от ее сестер. Не пытайся убедить себя, что они тебе действительно небезразличны. — Как только мы с Гокусай придем к власти, Амазонке и Никуми тоже нечего будет бояться. — Ты даже неправильно произнес их имена! И ты еще называешь себя знатоком этого дела! — Прекратите… — Каиби заговорила громче. — Кроме того. — Какине развел руками в очередной высокомерной позе. — эта девушка обладает неземной красотой, которая пропадет даром с таким невзрачным человеком, как ты. — Думаешь, я этого не знаю? К твоему сведению, я видел это во всей красе! И это было потрясающе! — Камидзе обнажил странно заостренные зубы, глядя на ангельского парня. — Тсс, играешь в тяжелую артиллерию, да? Держу пари, ты даже не знаешь, какая она на самом деле. — Я слушаю ее более искренне, чем ты когда-либо. — Я ни за что не приму тебя. — Мне не нужно твое одобрение. На самом деле, все зависит от Каиби-сан. — Выбирай, Гокусай! — Выбирай, Каиби-сан! Каиби покраснела и дрожала в своем платье, которое, и было довольно глупо, что ей потребовалось так много времени, чтобы понять это, было свадебным. — Я… я… Их лица становились все ближе и ближе… их руки протянулись друг к другу… когда небо и земля сражались за руку моря… — Я СКАЗАЛА, ПРЕКРАТИТЕ УЖЕ! — закричала Каиби, протягивая руку, чтобы оттолкнуть все это. И тут она проснулась Тяжело дыша, с растрепанными волосами и дико сверкающими розовато-фиолетовыми глазами, она медленно приходила в себя после своего странного сна. «Что, черт возьми, это было?.. Мне никогда не снились такие сны… особенно о двух парнях, дерущихся за… за м… за… м-м… что я сделаю, когда увижу этого парня в следующий раз…» — Эмм… Каиби-сан… Она медленно осознала, где находится и что делает. И это осознание привело ее в шок. Она лежала в постели, а Камидзе Тома стоял над ней с чем-то на подносе, вероятно, с чаем или горячим супом. Но суть была не в этом. Проснувшись, она неосознанно повторила последнее действие из своего сна: протянула руку в «отталкивающем» движении. Но в реальном мире та же самая рука приземлилась на что-то. Она приземлилась на Камидзе Тому. Ниже его торса… но выше ног и бедер… прямо на нем… Глаза Каиби расширились, когда Тома удивленно опустил взгляд и заговорил несколько беззаботным тоном. — Знаешь, это клише, которое случается со многими парнями, когда они трогают бюст девушки после пробуждения, но оказаться хоть раз на другом конце провода на самом деле довольно освежающе. — ГИАААААААААА?! (Минуту спустя) Хотя в этом не было ничего плохого, Камидзе убежал, спасаясь от подушек, которыми в него швыряли, оставив чай с медом и лепестками роз на столике в спальне. Не то чтобы подушка могла что-то сделать. В конце концов, у Каиби осталось меньше половины ее обычных сил. Почему так было? Девушка (обычно одетая в платье) теперь была переодета в пижаму, и она почти согнулась пополам от сильного приступа кашля. Несмотря на неловкость ситуации, ее лицо неестественно покраснело, а глаза недобро сверкали. Это верно. Гокусай Каиби слегла с сильной простудой. И это касалось не только ее, но и обеих ее сестер. (В гостиной) — Братик… Рику нее-тян, умирает! Она позеленела! Мне так жаль, братик. Мне *всхлип* так жаль, что твоя глупая младшая сестренка *всхлип* хороша только в стрельбе! Братик, принеси мне моего малыша, я совершу убийство из милосердия. Так грустно, что сестренка умирает, так и не найдя парня! — Амазора… это наше комнатное растение. — Бесстрастно произнес Тома, наблюдая, как девушка обнимает цветочный горшок. — …возвращайся в постель, у тебя явно сильный жар. Кроме того, я же сказал, сегодня никакой стрельбы! — Но братик! Ты такой злой! — Девушка, пошатываясь, поднялась на ноги и ткнула в него пальцем. — Нет, значит, нет! Болезнь явно нарушила твою координацию движений. Если бы ты начала стрелять в этого монстра в твоем нынешнем состоянии, ты бы застрелила не только себя, но и всех нас. — Я… не стала бы… — Тогда почему ты показываешь на холодильник, а не на меня. Удрученная Амазора, наконец, забралась обратно на футон. — Ты не могла бы вести себя потише? И еще, Амазора-тян, это не по-женски — просто сказать, что у твоей сестры никогда раньше не было парня. — Сказала Рикури, лежа на диване с холодным полотенцем на голове. Затем она слабо улыбнулась. — И почему ты ухмыляешься, услышав эту информацию, мальчик? Если бы я не была больна, я бы дала тебе пощечину за то, что ты смеялся над моим несчастьем. — Я-я не смеюсь! Я… эмм… просто удивлен, что у такой, как ты, раньше не было парня. — О, ты растопил мое сердце своим комплиментом! Я была на множестве свиданий, но мой настоящий рыцарь на белом коне несколько запаздывает. Для сестер приготовили два матраса и кушетку. Если кто-то хотела поспать в одиночестве, ее проводили в спальню сестер, как это было в случае с Каиби. По-видимому, в школе, где училась Амазора, была вспышка гриппа, и она принесла ее к ним домой. Каиби стала второй жертвой, и хотя Рикури долго мужественно держалась на ногах, даже она не устояла. Так продолжалось почти 2 дня. — Мальчик, ты уверен, что с тобой все будет в порядке? — Прошептала Рикури Томе. На Томе была хирургическая маска, и он что-то готовил на кухне. — Я не знаю. Но моя неудача уже столкнула меня с таким количеством болезней, что я почти уверен, что у меня выработался достойный иммунитет. Поскольку ¾ членов их семьи были нетрудоспособны, Тома делал все, что мог, самостоятельно. Во-первых, он взял отгул в школе, объяснив это тем, что сам заболел. Это, конечно, было ложью, и Камидзе почувствовал, как боль усиливается, когда он подумал о своем посещении школы. Хотя Каиби довольно грубо заверила его, что они справятся сами, Тома не хотел этого слышать. Он обеспечивал дом всеми необходимыми медикаментами. Затем он заботился о нуждах и желаниях сестры. Это была нелегкая задача, поскольку каждая из сестер Гокусай по-разному переносила болезнь и по-разному относилась к ней. Амазора даже не скрывала, что ей нравится, когда ее балуют в ее ослабленном состоянии. Из всех сестер у нее были наиболее заметные симптомы, и, видя не слишком заметное беспокойство Каиби и Рикури, Тома изо всех сил старался, чтобы девочка чувствовала себя лучше. Он готовил для нее горячее какао и читал сказки, чтобы она могла уснуть. Это могло занять довольно много времени. Амазора была такой же упрямой, как и ее старшие сестры, поэтому вела себя храбро, но болезнь лишила ее обычной энергии. Тома и не подозревал, как сильно он скучал по нему, когда оно исчезло. Поэтому, помня об этом, он успокоил разгоряченный разум девочки, держа ее маленькую ручку, пока она засыпала. С Каиби все было по-другому. Как объяснила Рикури, средняя сестра относилась к тому типу людей, которые ненавидели болеть просто потому, что это показывало их слабость. Вот почему она проводила большую часть времени в разлуке и отказывалась принимать лекарства (которые Тома тайком подсыпал ей в пищу), потому что верила, что ее собственный организм может справиться с болезнью сам. Хотя Тома одобрял такое отношение, девушка все еще была довольно слаба, и он регулярно ее осматривал. Он решил уважить ее желание и не заходил в спальню. Однако, поскольку Каиби обычно бодрствовала, если не считать периодов бредового сна, он просто разговаривал с ней. Он думал, что, по крайней мере, общение с Каиби в такой форме может принести ей утешение. И хотя гордячка никогда бы не призналась в этом вслух, это было правдой. Однако у старшей сестры была своя концепция: «Я почти уверена, что видела, как Каиби пыталась увеличить эмоциональную дистанцию между ними, чтобы держать этого мальчика подальше от своей комнаты. На самом деле она боится заразить его. Если бы не его странная сила, это бы сработало. Она такая милая, когда так волнуется!» Рикури была в некотором роде смесью этих двух качеств. Хотя, конечно, у нее не было проблем с тем, чтобы «показать свою слабость», как это делала Каиби, поскольку она просто отдыхала на диване, но было ясно, что ее мучило чувство вины. Очевидно, она чувствовала необходимость заботиться о своих младших сестринках, и это был сильный сестринский инстинкт. Тома, будучи единственным ребенком в семье, мало что знал о таких связях, но в одном он был уверен: несмотря на саркастические комментарии Каиби, Рикури была очень надежной в определенных ситуациях. Даже сейчас, когда она лежала с температурой, она пыталась встать и помочь Томе. Единственной проблемой было то, что ее сознание большую часть времени пребывало в том же бредовом состоянии, что и у Каиби. — Камидзе-сан… ты переутомишься. — Рикури снова попыталась встать на ноги. — Если бы я только могла быть полезна сейчас… — Мне стало бы хуже, если бы у тебя поднялась температура. Ты не в состоянии делать что-либо, кроме отдыха. Через час или два ты посетишь доктора с лягушачьим лицом, чтобы узнать его мнение. Помимо того, что Тома пытался все сделать сам, он также попросил об одолжении Небесного Хирурга, чтобы тот помог вылечить сестер. Но у него не было времени осмотреть их всех сразу, поэтому через некоторое время они отправятся в путь по отдельности. Тома нежно взял сексуальную молодую женщину за плечи и заставил ее вернуться в исходное положение. — Правда, сейчас… — тихо вздохнула Рикури. — Я здесь самая старшая, но сейчас я чувствую себя такой бесполезной… — Это неправда, Рикури-сан! — Тома решительно опроверг удрученное заявление Рикури. — Ты очень помогла. Если бы не твои советы о том, как каждый из вас обычно переносит болезни и что вам всем нужно, я бы поступил неправильно. Твои знания, несомненно, помогли вам в выздоровлении. Без тебя я бы не справился. Рикури открыла рот, но ей пришлось несколько раз кашлянуть в платок, прежде чем издать тихий смешок. — Сладкий, как мед, мальчик. Ты пытаешься очаровать меня, используя мое ослабленное состояние?.. — Что? Это было не мое… — (Потому что это работает~) — Не шепчи что-то с такой ухмылкой на лице. Дай-ка я проверю твою голову… ты такая горячая штучка! — Тьфу-тьфу! Если ты будешь так говорить, я могу наделать глупостей, понимаешь… — Рикури закрыла глаза, а Тома в шоке моргнул. — Ты действительно только что так сказала? Кроме того, ты ведь понимаешь, что я имел в виду твою лихорадку, верно? — Братик — извращенец. — Пробормотала Амазора со своего футона. — Приставать к больному человеку отвратительно. — Каиби, которая внезапно появилась у входа в коридор, ведущий к спальням, сделала это замечание, будучи полностью завернутой в одеяло. Это было сделано для того, чтобы другие не заметили, как она дрожит, что, к удивлению, не удалось. — ПОЧЕМУ ЭТОТ КАМИДЗЕ ВДРУГ СТАЛ ВОСПРИНИМАТЬСЯ ЗДЕСЬ КАК САМОЕ БОЛЬШОЕ ЗЛО?! (1 час спустя) Камидзе вышел, чтобы отвести Амазору к врачу. Каиби и Рикури остались дома. Если не считать случайных разговоров о пустяках, усталость одолела их обоих, и вскоре Каиби оказалась в другом сне. Только на этот раз это не было сюрреалистической новизной. Это был тот, кого она знала очень хорошо. Возможно, из-за своего лихорадочного ума, она видела только проблески. Ну, не то чтобы ей нужна была полная картина. В конце концов, это была ее память. Маленькая девочка в розовом платье стояла в холле красивого особняка. Только в одном коридоре было больше картин, статуй и золотых украшений, чем в некоторых музеях. Девочка казалась милой, избалованной юной леди. Но выражение ее лица было совсем не счастливым, оно исказилось от отчаяния. — Куда вы ведете Рикури нее-сан?! — закричала она, цепляясь за более высокую фигуру рядом с ней. Женщина медленно обернулась, ее лицо было скрыто в тени, отбрасываемой одной из статуй. Она казалась такой царственной и утонченной, что походила на ожившую статую. Но, как и у статуи из холодного мрамора, ее взгляд был таким же леденящим. — Как старшая дочь. — Она говорила с четкой интонацией. Ее тон был бы очаровательным, если бы не был таким холодным. Он был похож на прекрасный, но ядовитый цветок. — У нее есть определенные обязательства в отношении будущего этой семьи. Как и у тебя, должно быть, тоже. Девочка сжала свои маленькие кулачки и закрыла глаза. По ее щекам потекли маленькие капельки. — Не забирайте ее… она не хочет… Если бы папа был здесь… — Но его нет! И ты знаешь почему. Этот глупый человек… он… — ее поза и тон не изменились, но голос величественной женщины дрогнул всего на секунду, прежде чем она заговорила более спокойно. — Не говори об этом, дитя мое. — Мама… пожалуйста… — Я что, запнулась?! Если в тебе есть хоть капля крови Гокусай, ты поймешь свое место, Каиби. Это для твоего же блага! Пронзительный крик маленького ребенка эхом разнесся по коридорам особняка. Женщина вздохнула. — Теперь ты видишь, что ты заставила нас сделать. Мы разбудили Амазору. У меня больше нет на тебя времени. Маленькая Гокусай Каиби прикусила губу и закричала. — Тебе не все равно? Почему ты изменилась, мама?! Высокая женщина на мгновение замедлила шаг, но все же продолжила идти. — За все есть своя цена, дочь моя. Если ты хочешь быть кем-то, ты должна научиться уважать правила этого мира. Каиби, у тебя есть роль, которую ты должна играть, и глупо пренебрегать ею. Если ты думаешь иначе, можешь просто убраться с глаз моих долой. А потом сон изменился, и Каиби вернулась в свое подростковое тело, окруженная тьмой, а тысячи рук и шепотов из темноты начали тянуться к ней… — Нет… почему она… Они коснулись ее волос… кожи… глаз… всего ее тела… — Я не такая… не такая, как она… Голоса и шепот продолжались, даже когда она закрыла уши. — Я сильнее… Я не такая, как она! Каиби проснулась вся в холодном поту и увидела, что уставшая Рикури с беспокойством наблюдает за ней. — Каиби-тян, тебе приснился плохой сон? Он был о… них? — Не о чем говорить, — Каиби повернулась на другой край футона. — Моя дорогая сестра, если ты будешь отрицать это, это съест тебя заживо. Тебе не кажется, что нам нужно… поговорить с ней? Каиби почувствовала тошноту при этой мысли. — Поговорить?! ПОГОВОРИТЬ?! После всего, что случилось? Не могу поверить, что это говоришь ты, Рикури нее-сан! — Думаешь, я не испугалась? Я никого не защищаю в той ситуации, которая была много лет назад. — Рикури нахмурила брови и тоже слегка задрожала. — Эта ситуация отразилась и на мне. Я была тогда очень растеряна. Но я знала маму дольше, чем ты. Было время, когда мы были счастливой семьей. У меня тоже остались плохие воспоминания, но… важно разобраться с этим должным образом. Каиби промолчала, а затем медленно повернулась обратно. — Я не хочу иметь с ней ничего общего. Достаточно того, что я вижу ее в себе. — Каиби-тян, у матери и отца были… разные обстоятельства… и все это так запуталось, что… — Я уже все это знаю. Я просто… не хочу перекладывать это на Амазору. Она была слишком мала, чтобы по-настоящему понять, но… Их разговор был прерван появлением Томы и Амазоры и их голосами из коридора. — По-видимому, это довольно тяжелый грипп, но я уверен, что лекарство, которое назначил док, сотворит с ней чудеса. — Тома торжествующе воскликнул, а Амазора была рядом с ним. — Каиби-сан, ты следующая! — Эй, ты идиот… ты уверен, что с тобой все в порядке? У Тома были темные круги под глазами, а волосы растрепались больше обычного. — Я в порядке, все в порядке… Я не смогу по-настоящему успокоиться, пока ты не вылечишься. Но тут в дверь позвонили. После того, как Камидзе увидел изображение с камеры наблюдения у двери, он ахнул от удивления. Это было плохо, но он мог использовать это в своих интересах и спасти сестер от болезни. Он не говорил этого, но ему действительно нужна была минутка отдыха после двух дней бдительности. И тот, кто ждал на другой стороне, был для Камидзе как лучик спасения. «Я не знаю, почему это происходит, и я уверен, что в будущем это будет мучить меня, но сейчас я так рад ее видеть!» — Здравствуйте, Камидзе-сан, я только что была в Академгороде… и, оказавшись совершенно случайно поблизости, я решила проверить, как ты… Бедная Ицува была немедленно заключена в крепкие объятия Камидзе, который воскликнул от радости: — Да! Ты — все, что мне сейчас нужно! Бедная девушка посмотрела на его улыбающееся лицо, находившееся в нескольких сантиметрах от ее собственного, и медленно, словно горящий фейерверк, восхитительно покраснела, ее губы задрожали, а голова слегка покачнулась. — К-Камидзе-сан, ч-ч-что ты г-г-говоришь… — маг была на грани обморока. — Хм… кто это, черт возьми, такая? — Появление Каиби мгновенно отрезвило Ицуву. — К-Камидзе-сан… хороший вопрос… кто эта девушка? «Как мне выпутаться из этого?» (Спустя 10 минут отчаянных объяснений) — О, так ты ухаживаешь за ними, потому что они больны?! Какое облегчение! — Сказала Ицува с улыбкой на лице. Она казалась была просто веселой и нежной, как обычно, если бы не тот факт, что она уже несколько минут играла со своим Фриульским копьем руками, и у Томы возникло странное чувство, что копье может стать для него близким и личностным, в зависимости от объяснения. По-видимому, даже Ицува могла быть раздражена. «Ого, до меня дошли слухи от Татемии, но я действительно не хочу злить эту девушку!» Он сказал это, но… «Я не мог заставить себя рассказать ей всю правду. Я сказал ей только, что живу здесь, чтобы заботиться о них, но на самом деле я просто постоянно нахожусь рядом с ними, по крайней мере, пока. Ну, в какой-то момент правда выйдет наружу… Я… я уверен, что к тому времени у меня будет какой-нибудь план.» В этот момент ему открылось кое-что еще. Он молча жестом подозвал Ицуву подойти поближе. — Ничего, что ты держишь свое копье на виду? Здесь это не совсем нормально. — Все в порядке. Я заколдовала его, чтобы он выглядел как предмет их повседневного обихода. Что ж, это объясняло отсутствие серьезного замешательства, которое неизбежно возникло бы у сестры. За исключением Амазоры, которая явно пыталась сдержать смех. Может, она видела в Ицуве что-то вроде косплеера? — Кстати, чем занимается Канзаки-сан? — Жрица? Она хотела прийти, но сейчас она нужна как глава Амакуса, чтобы отчитаться перед архиепископом. (В другом месте…) Канзаки вздохнула, сидя на конференции, проходившей в средневековом коридоре. Хотя внешне она выполняла приказы, не поднимая шума, и, похоже, придерживалась самурайских манер поведения. «Уггггх! Я хотела навестить его. Будь проклята эта встреча!» В душе она была гораздо менее довольна. (…И обратно) Несмотря на то, что Ицува была представлена как подруга Томы за пределами Академгорода, с которой они познакомились в рамках программы образовательного обмена, все равно было очевидно, что сестры, особенно Каиби, не совсем понимали, что делать с этой связью. — В любом случае, мне нужно сделать домашнее задание. — Тома нарушил молчание. — А пока мы можем приготовить что-нибудь поесть… Амазора, пора принимать лекарство! — Я не хочу! — Что ж, что, если я смешаю его с сахарным сиропом? — Предложила Ицува. — Я думаю, при необходимости это лекарство можно сделать сладким. И действительно, через несколько минут лекарство стало сладким без каких-либо проблем. — Теперь все вкусно! Я люблю тебя, Ицу-онее-чан! — Амазора сияла от счастья, получая желанную порцию сладкого лакомства. «Ицу-онее-чан?! Это было быстро!» одновременно подумали Тома, Каиби и Рикури. — Я… Ничего особенного… — ответила девушка, хотя было ясно, что комментарий девочки согрел ее сердце. — В любом случае! — Тома хлопнул в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Уже почти пришло время готовить Каиби-сан к визиту. Ицува, мне неприятно просить тебя об этом так скоро после приезда, но не могла бы ты отвезти Каиби в больницу на короткий осмотр? Она знает, в какую больницу… На самом деле, ты навещала меня там раньше, так что вы оба знаете дорогу. Ицува просияла, поворачиваясь и убирая свое копье, чтобы показать ему поднятый большой палец. — Предоставь это мне! Каиби-сан, не так ли? Давай отведем тебя к врачу и узнаем друг друга получше! — П-подожди секунду… — попыталась возразить Каиби, но была ошеломлена радостным желанием Ицувы помочь Томе. Вскоре после этого они оба ушли. Через некоторое время в квартире воцарилась относительно нормальная обстановка. Амазора отправилась в спальню сестры, чтобы немного отдохнуть. Тем временем Рикури… — Ой, я опять пролила чай? Я такая неуклюжая… Старшая сестра попыталась заварить чай, но из-за дрожащих рук расплескала большую часть содержимого, прежде чем справилась с задачей. — Рикури-сан, пожалуйста, приляг. Я приготовлю тебе хорошего чая. — Тома быстро поспешил на кухню. Помогая ей добраться до дивана, он не заметил легкой ухмылки на ее лице. Это верно. Хотя Рикури, несомненно, была больна, не следует забывать, что в этой красивой молодой женщине сочетались сладкий романтизм и озорное очарование. «Если у меня так сильно трясутся руки, тебе придется помочь мне выпить это, мальчик~» Рикури пыталась загладить свою вину перед Камидзе Томой за заботу о них и искренне хотела помочь. Ноооооо… кто сказал, что она не может принести какую-то пользу? Это шокировало бы любого, кто это услышал, но, по правде говоря, у Гокусай Рикури не было особо глубокой романтической истории. Конечно, все были очарованы, но либо их пугала ее внешность, либо узы были слишком хрупкими/сосредоточенными на физической стороне дела. Вот почему возникла двойственность Гокусай Рикури, химика-манипулятора с темной стороны, сражающегося с летающими дронами, и молодой женщины, ищущей романтической любви. Она жаждала увидеть эти глубокие связи и испытать их по-своему. С небольшими физическими шагами между ними. Тома подошел, и она ждала с закрытыми глазами. — Подождите минутку, Рикури-сан… Я помогу тебе выпить это прямо сейчас… «Сейчас… чего ты ждешь? Просто сделай это…» — Скажи «а-а-а». Она подчинилась с торжеством в сердце. Хлоп! Ее глаза открылись сразу же после ощущения синтетики на губах. Она протянула руку, чтобы найти… — Детская бутылочка? — Да, мне повезло, что она нашлась в наборе аксессуаров для квартиры. Даже интересно, почему она оказалась здесь… м-может быть, я не хочу знать. Теперь, если ты прижмешь бутылку губами и возьмешь ее руками, тебе не придется беспокоиться о том, что она прольется… Р-Рикури-сан?.. Уткнувшись лбом в ладонь, Рикури разразилась смехом. Хотя они быстро перешли в кашель, она все еще сохраняла веселую улыбку на лице, когда смотрела на Тому. — Ничего страшного… просто ты никогда не перестаешь меня забавлять, Камидзе Тома. Хотя темная сторона не оставила бы их так быстро, даже если бы они этого захотели, Рикури не могла вспомнить время, когда она смеялась так часто и свободно. То же самое было и с Амазорой, и даже с Каиби, хотя она и не хотела этого признавать. Это была мелочь. Но для тех, кто был запятнан тьмой, эти маленькие моменты могли стать единственным счастьем, которое они могли получить за долгое время. И Рикури была так рада, что ее семья может испытать это сейчас. Ее размышления были прерваны, когда она снова задрожала. Даже несмотря на то, что на ней была пижама, холод распространялся по всему телу. Она не могла не показать этого. Она не была уверена, но, похоже, у нее стучали зубы. Рикури ожидала, что Тома, который тоже заметил, как она дрожит, укутает ее одеялом. Но он снова удивил ее. Она почувствовала, как он обнял ее спереди и обнял за спину. — Ха?! — Я… я прошу прощения, но у твоих сестер есть два одеяла, а два других оказались в стиральной машине после того, как Амазору вырвало на них… но я слышал, что ты можешь повысить температуру вот так… температура у тебя спала, но если ты дрожишь, я подумал… Лицо Рикури слегка покраснело от бессвязной болтовни парня. Поясню: она была из тех девушек, которые дразнят и флиртуют сколько душе угодно, но приходят в замешательство, когда кому-то удается опровергнуть ее ожидания. — Я… я не настолько опытен, но я помассирую тебе спину, чтобы повысить температуру, хорошо? И вот Тома начал поглаживать Рикури по спине, а пара все еще обнималась. Вскоре девушка почувствовала, как тепло разливается по ее телу. Это было похоже на лучший онсен. Не говоря уже о том, что массаж спины Томы тоже делал свое дело. Хотя она и прикусила губу, из ее рта вырвалось несколько звуков, почти рядом с ухом Томы. «Черт возьми, она так близко. Но это просто для того, чтобы помочь ей… они давят на меня… Сосредоточься! Сосредоточься на массаже!» Тома тоже разгорячился, хотя и по несколько иной причине. Тем не менее, тепло, которое окружало их обоих и вызывало дрожь, постепенно утихало. В моменты раздумий между волнами удовольствия от массажа спины и рук, Рикури смотрела на глубоко взволнованного, но сосредоточенного Тому. «Я не настолько рассеянная. Я прекрасно понимаю, что я в твоем вкусе. Но…» Она снова обняла Тому, что на мгновение поразило его. »…тот факт, что ты отодвигаешь свои желания на задний план, чтобы обеспечить мне комфорт и здоровье, в ситуации, когда многие поддались бы своей похоти, а вместо этого заставил меня чувствовать себя хорошо от твоего тепла и присутствия… это чертовски привлекательное качество… Довольно возбуждающее, без каламбура… О, да, это то самое место…» Через некоторое время Тома прекратил массаж. — Это должно сработать. Теперь у меня такое чувство, что я забыл о чем-то важном… Он был на своем уровне. Если бы он продолжал, то, вероятно, перегрелся бы. Он положил Рикури на диван, но девушка схватила его и слегка дернула вниз. — Ложись… Давай, не стесняйся… — сонно пробормотал Рикури. — Но… — Я не возражаю. Давай, отдохни со мной. Спасатель не очень хорош, если сам становится жертвой. Мы же не хотим, чтобы ты падал от усталости. В обычной ситуации Тома, вероятно, сказал бы, что спать рядом с больным человеком тоже рискованно. Но, по правде говоря, он устал, и его клонило в сон. Не успев опомниться, он лег на их широкий диван рядом с ней. Тепло Рикури, прикосновение ее кожи и сладкий запах опьяняли. Тома понятия не имел, что Рикури испытывала такие же ощущения. Девушка с улыбкой обняла его. — Позволь мне отплатить тебе тем же. «Может, мы и родом из разных уголков Академгорода… но я действительно хочу познакомиться с ним поближе… узнать его менталитет и силу… и тогда награда за физическую близость будет намного слаще…» Не успев опомниться, они оба заснули, прижавшись друг к другу. (Некоторое время спустя…) Раздался звонок в дверь. Тома приоткрыл один глаз и вернулся к реальности, когда заметил, что Рикури спит почти лицом к нему. Густо покраснев, он высвободился из объятий великолепной девушки, заслужив ее неодобрительное бормотание. Он подошел к двери, включил дверную камеру. И мгновенно побледнел. — Эй, Камидзе. Ты здесь? — крикнул женский голос. — Фукиесе… — прошептал Камидзе в ужасе. Это было то, о чем он забыл. Поскольку он выдумал историю о том, что заболел, класс послал кого-нибудь, чтобы доставить записки вместо него. Он назвал им их новый адрес, и, хотя с их стороны было приятно доставлять записки, обязательно ли было, чтобы это была Железная стена смертельных ударов? Если бы она узнала об их нынешнем положении… «Отправить Цучимикадо или Аогами было бы катастрофой по разным причинам. О, может быть, Химегами было бы неплохо…» Однако такова была его реальность. Амазора все еще спала, и, вероятно, с ее стороны не было никакой опасности. А это означало, что беспокоиться ему нужно было только о ней… Проигнорировав очередной стук в дверь, Тома практически бросился к Рикури, лежащей на диване. — Рикури-сан, Рикури-сан! Пожалуйста, проснись! — он пытался разбудить ее, но безуспешно. В отличие от Амазоры и Каиби, она спала довольно крепко. Так что единственным выходом было… Тома поднял девушку, и она практически свернулась калачиком в его руках, все еще спящая. — КАМИДЗЕ! ТЫ ПРИДУРОК! У меня есть кое-что для тебя, так что открой, иначе я войду! «Войдешь? Каиби и Ицува закрыли их не до конца?!» Осматривая окрестности, он не смог найти места, где старшая Гокусай могла бы остаться незамеченной. Кроме… — Пожалуйста, потерпи немного, Рикури-сан. Я извинюсь позже. И с этими словами он попытался запереть Рикури в шкафу. У него не получилось, по крайней мере, 4 раза: то голова со светлыми локонами покачивалась, то торс, то стройные ножки девушки вываливались наружу. И как раз в тот момент, когда ему это наконец удалось… Двери распахнулись, и в комнату вошла его грудастая одноклассница. Фукиесе скрестила руки на груди, глядя на Камидзе, который в данный момент загораживал двери шкафа. — Ты что, не слышал, как я стучала? — Я-я только что проснулся… И я хотел открыть, но не смог… — Почему ты так наклоняешься? — девушка нахмурила брови, заметив, что Камидзе навалился всем телом на дверцу шкафа. — Т-ты знаешь… Когда я собирался открыться тебе, меня охватила слабость, и мне пришлось отдохнуть… Фукиесе некоторое время наблюдал за ним, прежде чем подойти и вручить ему несколько листов бумаги и маленький блокнот. — Сделай копию и не забудь о домашних заданиях. Это важная подготовка к нашим экзаменам. — Верно… — Ты немного вспотел, понимаешь? — Да? Хех, ты же знаешь, что такое лихорадка… На самом деле у потливости была совершенно другая причина. И причиной была девушка, запертая в шкафу позади Томы. — Ну… — Фукиесэ заговорила через мгновение. — Выздоравливай скорее и сделай небольшой перерыв. Важно восстановиться. Несмотря на то, что в классе явно стало спокойнее, без тебя класс кажется пустым. И эти два идиота тоже могут сойти с ума без тебя. Я-я просто хотела сказать… эмм… Я проверю, не стало ли тебе лучше. Тома улыбнулся ей. На самом деле он не был болен, но ему было приятно осознавать, что его друзья заботятся о нем. Но как только Фукиесе повернулась, чтобы уйти, шкаф слегка задрожал. — Что это было? — Я только что ударилась ногой о шкаф… д-да… — Камидзе… Ты же не притворяешься больным, чтобы сорваться с места и безответственно ввязаться во что-нибудь глупое, не так ли? — девушка снова подошла к нему, пронзая его взглядом. Камидзе вспотел еще сильнее. — О чем ты говоришь, Фукиесе?.. к-конечно, нет… — Значит, если я открою шкаф у тебя за спиной, я не обнаружу ничего подозрительного? Она потянулась вперед… Но тут на ее телефон пришло новое сообщение. Фукиесэ остановилась как вкопанная и пробежала глазами сообщение. Она вздохнула, глядя на Тому. — Похоже, Айса говорит, что я опаздываю на встречу с Комоэ-сенсеем. Похоже, мне пора идти. Но я не спускаю с тебя глаз! Так что береги себя. И с этими словами она ушла. Когда двери закрылись, он вздохнул с облегчением. «В безопасности… тебя здесь нет, Химегами, но я мог бы расцеловать тебя прямо сейчас за то, что ты спасла меня от этих железных кулаков!» В другой части Академгорода черноволосая девушка мико без всякой видимой причины покраснела. Камидзе ухмыльнулся, как сумасшедший, и шагнул вперед, победоносно ударив кулаком по воздуху. — Да! Причина его радости была, конечно, понятна. Но не забыл ли он о чем-то? Или, скорее, о ком-то? Дверцы шкафа скрипнули. И с величием падающей звезды Гокусай Рикури упала задом на Камидзе Тому, придавив его своим телом. Когда Ицува и Каиби вернулись через 10 минут, их встретило, безусловно, странное зрелище. — Оуиии… — Рикури зевнула, протирая глаза. — Что я здесь делаю… Ара, я чувствую себя странно… К-Камидзе-сан? Да. Ицува покраснела, а Каиби медленно потянулась к своему пистолету с резиновыми снарядами, когда они увидели, как Камидзе Тома распластался на полу, а его голова была размозжена об пол задницей Рикури. (После несколько сеансов искусственного дыхания и последующей съемки) — Я… я же сказал, что сожалею… — Пробормотал Тома, когда Ицува прижала компресс к его голове. — Это была глупая идея. — Еще бы. — Каиби раздраженно фыркнула. — Что ты делал с Рикури нее-сан, пока меня не было? — В этом не было ничего плохого! Я просто согрел ее, потому что она дрожала! — О-о, ты довольно смелый, Камидзе-сан… — Пробормотала Ицува безучастным тоном. — Вы оба, перестаньте смотреть на меня так, словно я человеческий эквивалент мусора. Это не то, что вы думаете! — Он использовал свое тело, чтобы согреть меня. Это был очень приятный опыт… — сладко добавила Рикури. — К-Каиби-сан, не тянись больше за пистолетом! М-Массаж! Это был массаж! А ты, прекрати говорить вещи с двойным смыслом! — И как это связано с тем, что Рикури-сан выпала из шкафа, а ты оказался у нее под задницей? — Да, мальчик~. Мне тоже любопытно. Подумать только, что у тебя были такие фантазии… — СТОП! Я тоже пострадал, так что давайте будем в расчете. — Это правда, Каиби-сан. Камидзе-сан действительно пострадал из-за… эмм… — У Рику нее-тян слишком большая задница. — Амазора, которая недавно присоединилась к ним, нанесла сокрушительный удар. Это заставило обычно сдержанную пышногрудую девушку покраснеть и заикнуться, когда она попыталась рассмотреть себя получше. — М-моя задница не такая уж и огромная…правда? Не обращая на нее внимания, Каиби вздохнула и обратилась к Томе. — Я голодна. Ты можешь что-нибудь придумать? — С удовольствием. — Тома сделает все, чтобы отвлечь внимание от того факта, что он чуть не получил эпитафию:

ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ КАМИДЗЕ ТОМА

РАЗДАВЛЕННЫЙ НАСМЕРТЬ ЗАДНИЦЕЙ ГОКУСАЙ РИКУРИ

ЕГО ВОЗНЕНАВИДИТ ВСЕ МУЖСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ

НА ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ

Хотя для некоторых это был бы лучший путь на улицу. Тома мог бы даже посочувствовать… Нет, он не мог позволить себе снова отвлечься. — Чем я могу тебе помочь? — Предложила Ицува, и Тома улыбнулся ей. — Я буду более чем счастлив. (15 минут спустя) Каиби молча наблюдала из своего кресла, как их квартира наполняется жизнью и энергией. Рикури набралась сил и начала модифицировать своих летающих дронов, полностью погрузившись в работу. Однако внимание Каиби было приковано к паре на кухне, Томе и Ицуве. Амазора тоже была там, пыталась помочь готовить, делая упор на старания. Но двое поваров, похоже, не возражали. Каиби вернулась к их поездке в больницу. Атмосфера была довольно неловкой, но Ицува изо всех сил старалась поддерживать светскую беседу. У Каиби, с другой стороны, была идея получше, чем пустая болтовня. А именно, разгадать настоящую связь между старшей девушкой и Камидзе Томой. Для этого она использовала свою обычно безупречную силу Измерителя Сердца, чтобы добиться самых странных результатов. Она не могла разговорить девушку, как бы сильно ни сокращала дистанцию между ними. Когда Ицува дошла до уровня любовницы, она заняла оборонительную позицию и перестала давить на нее дальше. То, что она услышала, было какой-то интересной историей об их встрече на каком-то поле боя, но она была настолько расплывчатой, что она ничего не смогла из нее извлечь. Помимо таких слабостей, как дистанцированность, неосознанность и некоторая форма иммунитета к ее силе, Измеритель Сердца плохо действовало на человека с какой-то формой экстремального идеала. Камидзе Тома, который предлагал безусловное спасение и мог ударить кого угодно, независимо от того, кем он был, или Акселератор, который мог сойти с ума независимо от эмоциональной дистанции, были примерами таких людей. «Эта девушка… либо ее преданность Камидзе настолько сильна, что она не сломается, несмотря ни на что… либо у нее глубокое чувство, что она должна сохранить их связь особенной… возможно, и то, и другое». Каиби не могла не восхититься этим в Ицуве, хотя поначалу и не хотела. Она наблюдала, как девушка и парень на кухне двигаются совершенно синхронно, готовя вместе. Время от времени они что-то обсуждали и возвращались к своим занятиям. То, как они двигают телом, как они работают в команде (даже если это происходит только на кухне), то, как Ицува улыбается, когда смотрит на Тому, и каким расслабленным тот кажется рядом с ней… Эти двое выглядели как счастливая супружеская пара. И если бы не тупость Томы и застенчивость Ицувы, они бы, наверное, уже встречались. Каиби наблюдала за Ицувой, и когда она увидела его, у нее снова защемило сердце. Она испытывала это всякий раз, когда смотрела на них обоих вместе. Это была ревность? Ревность из-за того, что Ицува была здесь? Нет, на самом деле все было не так. Чему она по-настоящему завидовала, так это самой связи. Камидзе и Ицува, казалось, светились, наполняя комнату теплом и семейной атмосферой. Сама Ицува была подобна мягкому теплу свечи. Она заботилась, улыбалась, смеялась, была милой, компетентной и явно привыкла жить для других и с ними. Каиби была полной противоположностью. Она была профессионалом, расчетливой, при необходимости соблазнительной, была скрытной и работала наемным убийцей. Помимо своих сестер, она была волком-одиночкой. Со временем она столкнулась с проблемой, с которой сталкиваются многие телепаты. Поскольку она могла регулировать эмоциональную дистанцию, со временем грань между подлинным и фальшивым начала стираться. Присутствие здесь Ицувы, которая могла просто наслаждаться этой искренностью и улыбкой от всего сердца, наполнило Каиби гневом и горечью, хотя она знала, что девушка ни в чем не виновата. Прошлый опыт Каиби, ее нынешняя жизнь и характерные черты ее силы сделали ее такой, какой она была сейчас. Она часто наслаждалась этой жизнью. Только иногда… ей было любопытно, как выглядит другая сторона. В чем-то они были похожи. Каиби чувствовала, что Ицува тоже могла бороться, если бы ее подтолкнули к краю пропасти. Инстинкт темной сиделки подсказывал ей, что в некоторых областях она была настоящим профессионалом, который был хорош в своем деле. Но если Ицува была подобна теплому огню, то Каиби — леденящему душу льду. Красивая и внушающая благоговейный трепет, но изолированная и одинокая. Несущая смерть и разрушение, но на самом деле ее легко сломать или растопить. Но даже несмотря на все это разочарование, она не могла заставить себя возненавидеть девушку. Не из-за того, как Ицува вела себя как личность. А потому, что Каиби должна была признать, что она восхищалась связью, которая была у застенчивой девушки с Томой. Поэтому вместо того, чтобы ненавидеть, она наблюдала и пыталась учиться. Вероятно, это было лучшее, что она могла сделать. Она училась на своих ошибках и становилась сильнее. Именно благодаря этому методу она стала сильнее, чем когда-либо, и смогла защитить своих сестер. Она посмотрела на Амазору. Ицува в это время объяснял ей, как приготовить печенье из муки и яиц. И это было не единственное, что она хотела. Она также показала ей, как обжаривать продукты на сковороде, правильно готовить мисо-суп, нарезать овощи и разделать рыбу. Это было довольно неблагодарно, Каиби знала об этом не понаслышке. Содержимое сковороды выплеснулось на пол, овощи были нарезаны неровно, суп почти выпарился, а рыба выглядела так, словно по ней прошлись бензопилой. Но Ицува обладала удивительным терпением, а в ее глазах светилась непреклонная нежность. Это было почти ослепительно. Это был тот же тип сострадания, который излучал Камидзе. Очевидно, Ицува жила в какой-то общине, и именно поэтому она хорошо заботилась о других в болезни и здравии. Мысли Каиби блуждали все дальше и дальше, и она даже не заметила, что Рикури некоторое время наблюдала за ней. «Моя младшая сестренка на самом деле ревнует, и это так мило!» БУМ! Неподготовленное тесто взорвалось (каким-то образом), и пол разлетелся во все стороны. — Пфф! — Ицува сдула немного пудры со своего лица. От взрыва микропорошков ее растрепанная короткая стрижка встала дыбом, обнажив лоб. — Эмм… прости, братик, Ицу онее-тян. — Амазора со стыдом опустила глаза. Однако Тома с ободряющей улыбкой погладил девушку по голове. — Ты отлично справилась, Амазора. Никто не бывает великолепен в свой первый день. Хотя, может быть, на сегодня хватит. Ицува хихикнула, глядя на свое отражение в микроволновке. — Ух ты, Амазора, ты меня здорово преобразила, но… О нет, мы все испортили, не так ли? — Да, Ицу-онее-тян теперь похожа на снежного монстра? Ицува невольно хихикнула, из-за чего случайно вдохнула окружавшую их белизну. Она закашлялась со слезами на глазах. Она замолчала, слегка наморщив нос. — Простите, я, кажется, собираюсь чихнуть… а-чу! Не сумев закончить мысль, Ицува закрыла глаза и тихонько чихнула, вежливо отворачиваясь. — Ицува… — Э… извините… Еще одна пауза, перешедшая в еще одно тихое чихание. Еще через несколько секунд и после третьего чихания Ицуве удалось избавиться от мучной пыли в носу. — Я-я сожалею. — Не волнуйся, благослови тебя. — Спасибо, Камидзе-сан. — Подожди… Тома достал из шкафчика чистое полотенце, намочил его и приблизился к Ицуве. Несмотря на то, что ее лицо было совершенно белым, юная Амакуса мгновенно покраснела. — Ч-что ты делаешь, К-Камидзе-сан? Я только пойду умоюсь и… — Нет, позволь мне сделать это здесь. Если ты уйдешь, по всей квартире останутся следы муки. Закрой глаза. Покрасневшая девушка закрыла глаза, пока Тома осторожно умывал ее лицо, стараясь очистить его полностью. Каиби фыркнула и еще сильнее прикусила губу. — Тогда позволь мне сделать то же самое для тебя… — Нет, позволь мне это сделать. — Каиби вошла в кухню. — У тебя все еще руки в муке. Ицува на мгновение заколебалась, но затем уступила. Затем Каиби начала умывать лицо Томы. Раньше она злилась на себя за это… ну, за то, что разозлилась. И теперь, даже если она не могла в этом признаться, чувство триумфа переполняло ее. Однако… это было довольно недолго… Потому что после того, как они прибрались и поели… — Хм. — Каиби посмотрела на Тому и Ицуву, которые заснули рядом друг с другом. Несмотря на то, что они оставались в вертикальном положении, их головы и руки опирались друг на друга, так как они оба ровно дышали во сне, что было вызвано бессонницей в течение двух ночей и сменой часовых поясов. Эти двое действительно хорошо смотрелись вместе. У Каиби хватило порядочности признать это. Но в глубине души она знала, почему разозлилась. Это потому, что Ицува прямо сейчас напомнила ей о том моменте, который они с Камидзе пережили незадолго до ее болезни. Она проснулась рядом с Камидзе, с распущенными волосами, обнимая его. И хотя после этого она немного протрезвела от своих ночных мыслей и подумала, что то, что она сделала, было немного глупо с ее стороны, на несколько секунд она почувствовала необъяснимый прилив мирного блаженства. Глупо было считать, что этот момент принадлежит только ей. На самом деле, почему это вообще имело значение? Она ничего не сказала, но ушла, сжав кулаки и слегка покачиваясь. Жар почти прошел, но она все еще была слаба. — К черту болезнь. — выплюнула она, исчезая в коридоре. — Интересно, думает ли кто-нибудь еще о том же. (Тем временем в Соединенном Королевстве) «Ха… Хекших! Черт возьми, как же здесь холодно! Тошнит ужасно! Громкий чих и сердитый комментарий исходили от зрелой светловолосой женщины в красном платье, когда она шла через внутренний двор, ведущий к Букингемскому дворцу. Карисса, вторая принцесса Соединенного Королевства, была кем угодно. Вундеркинд в военном деле, кратковременный диктатор, устроивший переворот, известный как Британский Хэллоуин, несгибаемая патриотка и острая на язык воительница с острым чувством юмора. Однако чего в ней не было, так это терпения и грациозности во время болезни. Она терпеть не могла простуды. И так получилось, что она подхватила ее во время выполнения задания. И, заметьте, это было не потому, что она хотела, чтобы кто-то о ней заботился. Она могла справиться со всем сама. Да… Ей больше не нужно было оставаться в тюрьме, но она жила в уединенном уголке дворца, находилась под постоянным наблюдением, ее полная свобода была ограничена, и она должна была отчитываться о своей работе (некоторые разведывательные миссии и общественные работы) перед матерью и сестрой. Что, как бы это ни приводило ее в бешенство, она собиралась сделать прямо сейчас, когда вошла внутрь, прошла по коридорам и направилась в главный зал для аудиенций. Почему ее это раздражало? Из-за того, что она была обязана выполнять работу по дому и общественные работы? Вроде как, но она этого заслуживала. Из-за условий ее жизни или холода? На самом деле это сильно выводило ее из себя, но она могла это вынести. Нет, главная проблема заключалась в следующем… — Римея, ты не поверишь! Этот мальчик снова это сделал… — донесся до нее голос матери. — Хм, хм, интересно. Это могло повлиять… — Да, но меня это не волнует! Он настоящий бунтарь! Ты можешь себе представить, что он… — Ну, я полагаю, что он мог бы… Обрывки разговоров ее старшей сестры, принцессы Римеи, и матери, королевы-регентши Элизард, подтвердили Кариссе, что тема для сплетен была одной из самых обычных. А именно, Камидзе Тома. Этот парень устроил настоящий переполох во время своего визита в Великобританию. Сама Карисса была прекрасно осведомлена об этом факте. Камидзе Тома был одним из столпов оппозиции ее перевороту. Ее щека все еще ощущала фантомную боль от его удара в сочетании с силой Уильяма Оруэлла. Никто никогда не причинял ей такой сильной боли. Она все продумала и тщательно спланировала, но этот парень остановил ее. И хотя она могла признать, что зашла слишком далеко, мысли о нем заставляли ее кровь закипать. Не то чтобы она часто думала о нем. Да. Может быть, немного. Немного. Но его провозгласили героем Британского Хэллоуина до такой степени, что ее собственной матери пришла в голову возмутительная идея нарядить ее или Римею в платья горничных, чтобы они прислуживали ему. После того, как ситуация немного успокоилась, королева решила, что Тома может стать рыцарем, если он когда-нибудь решит принять титул. Однако, несмотря на эти планы, Камидзе, как выдающаяся фигура в мире магии, владелец Разрушителя Иллюзий, имеющий связи с Несессариуса и Амакуса, среди прочих, оставался темой различных разговоров между членами королевской семьи. Конкретные темы варьировались. Некоторые разговоры были о чисто тактических вещах и приблизительных представлениях о том, что Тома мог бы сделать в будущем (это часто исходило от Римеи), о каких-то дурацких и неудачных действиях, в которых Тома участвовал в прошлом или совершал прямо сейчас (это часто исходило от Элизарда), или просто о добросердечном восхищении его действиями (чему способствовали автор: Виллиан). Но самым ужасным было другое… — О, ты здесь. Я полагаю, для отчета… — с довольным видом произнесла Элизард. — мы только что говорили о Камидзе Томе. Знаешь, о ком-то, кто отправил тебя в полет от экстаза. — Можно также сказать, что ее сердце воспарило от переполнявшей ее любви. Эти чувства были подобны удару в лицо. — Губы Римеи чуть заметно скривились в ухмылке. …так называемые «шутки Тома и Кариссы». Карисса знала о них. Ее мать знала о них. Ее сестры знали о них. Все горничные и дворецкие знали о них. Очевидно, все знали об этих чертовых шутках! Они состояли из различных упоминаний о ее битве с Камидзе во время финальной части Британского Хэллоуина, в частности, о завершающем ударе, и должны были включать в себя несколько ужасных каламбуров. По какой-то причине все молча обсуждали их за ее спиной. Карисса была взбешена этим. Конечно, она согласилась на свое наказание, но это было похоже на нарушение прав человека. — Очень смешно. Позже я убью тебя за это. — Пожалуйста, оставь ее в покое. Она больна и нуждается в уходе. — Всегда услужливая Виллиан принесла поднос с чаем. Но даже она пыталась сдержать смех, что придавало ее лицу комичное выражение. — Я написала свой отчет. Если у вас больше ничего нет, я ухожу. — Проворчала Карисса, взяла чашку чая, поднесла ее к губам и повернулась к двери. — Вообще-то, Карисса. — Элизард начала тем же жизнерадостным тоном, что и раньше. — Как долго мне еще ждать внуков? Камидзе Тома, по общему мнению, здоровый молодой человек. Я уверена, что ты родила бы здорового и сильного принца или принцессу… Карисса поперхнулась и дважды пролила весь чай на ковер. Одна из горничных быстро бросилась убирать. — Простите, что за чертовщина? Что это за дерьмо? Как мы с ним вообще можем быть связаны? Я не хочу иметь с ним ничего общего. — Я делаю вывод, что ты не совсем искренна. — Римеа вздохнула, поправляя монокль. — Я почти уверена, что ты упоминала, что хотела бы увидеть его снова. — О да, я хочу! — Карисса зарычала, топнув ногой. — Я хочу стереть эту улыбку с его лица. Когда я увижу его снова, я сделаю это… Я сделаю… — Для меня это звучит так, как будто ты просто запуталась в своих отношениях. Ты думаешь «зачем ему понадобилось разговаривать с бывшим врагом?» или что-то в этом роде. Карисса замолчала. «Черт возьми, она действительно права!» Поначалу она действительно хотела никогда больше не видеть Камидзе Тому. Но спустя некоторое время и размышления, она не могла не прокручивать в голове их битву. И каждый раз что-то приводило ее в восторг. Она не могла сосредоточиться. Она не могла заснуть, не видя этой глупой ухмылки. Она ненавидела это. Она ненавидела это. Она ненавидела это! Но она не могла остановиться. Она не могла перестать думать о Камидзе Томе. Она не знала почему. Он был простым человеком, она была принцессой. Она была воином, сражавшимся за свою страну, он был героем, сражавшимся за безусловное спасение. Их статус, происхождение, характер, возраст — казалось, все разделяло его. Но… Она не хотела, чтобы он на самом деле исчез из ее жизни. — Ну… — Римея поднялась, перебирая в руках какие-то бумаги. — В последнем письме Камидзе упомянул, что он действительно хочет узнать, все ли у тебя в порядке. Карисса прикусила губу. «Ты только посмотри на него, он начинает беспокоиться. Я не какая-то слабая маленькая принцесса, я Карисса из… подожди…» — Подожди… письмо? — Да. Я и Камидзе такие же… как это называют простолюдины… друзья по переписке? — Римеа посмотрела на бумаги в своих руках. — На самом деле, это некоторые из писем. Карисса отключилась от реальности. — Письма? В смысле, их было больше одного? — Да. Мама предложила мне начать еще 2 месяца назад, — спокойно ответила черноволосая принцесса. — Написано между ним и тобой? Тобой? — Да. Я нахожу его наблюдения интересными… Они освежают, просты и порой увлекательны. И это удивительно приятно… поэтому я стараюсь писать ему, когда могу. — Римеа слегка улыбнулась. — Твои навыки общения равносильны награде за участие! — Знаешь, я твоя будущая королева. У тебя хватает смелости так со мной разговаривать. У меня нет четкого представления о дружбе из-за осторожных принципов, поэтому мои отношения с Камидзе Томой все еще не определены. — Что это, моя милая Риса? — Элизард приподняла бровь.- Ты случайно не ревнуешь, что у Римеи есть то, на что ты надеялась? ~ — Т-Ты хочешь! Меня это не волнует! — возмутилась принцесса-воительница. Виллиан нежно коснулась руки сестры. — Сестренка, я знаю, ты гордая и сильная. Но я думаю, тебе нужно увидеться с ним или написать ему. Это помогло бы тебе прийти к завершению, которого ты желаешь. Ну, знаешь, избавиться от своего «я». Я буду поддерживать тебя до конца! Меня не волнует, что ты, вероятно, неправильно понимаешь свои чувства и превращаешь их в гнев. — Я не… Я не… — было удивительно, что Карисса не вспыхнула в тот момент. — Негодяй… гррр… Послушайте, никто никогда так не бросал мне вызов. Он просто стоял там и выдерживал все это. Никто никогда так со мной не поступал! Он унизил меня! Поэтому, когда я увижу его, я сделаю все, что в моих силах, чтобы заставить его преклонить колено. Затем я унижу его так же сильно. А потом… — Сестра, ты… тяжело дышишь? Карисса моргнула. Она не заметила, что ее дыхание слегка участилось. Ее лицо слегка покраснело. Что, черт возьми, там произошло? После минутного молчания Римея взяла перо и записала, одновременно читая вслух: — Дорогой Камидзе Тома, это принцесса Римея. Карисса отрицала свои чувства и отклонила предложение поддерживать контакт… Карисса слегка вздрогнула. — Кроме того, после вашей битвы у моей сестры развился… Она сжала кулак… — …странный фетиш… — ЛАДНО, хорошо! Я напишу ему, не теряй голову. И не вздумай отправить ему это! — Знаешь… — Элизард слегка ухмыльнулась, потянувшись к сумке у своих ног. — Камидзе действительно прислал тебе кое-что. Возможно, он немного напуган твоим характером, но ему все равно не все равно. Он прислал сохраненный подарок. Это был букет цветов с запиской, написанной от руки: «С наилучшими пожеланиями из Академгорода принцессе Кариссе. К.Т.». Растения сохранились довольно хорошо. Там были маленькие белые цветочки с пятью длинными лепестками. — Я думаю, ему немного помогла с этим девушка. Но, думаю, он был единственным, кто подумал об этом, и это очень мило с его стороны. — К тому же, это довольно удачное совпадение. Это цветы растения, известного как карисса крупнокарповая, или натальная слива. Хотя, зная этого мальчика, он не задумывался об этом так сильно, но это довольно романтично — послать девушке… или женщине цветок, в честь которого ее назвали. — Тупица… — Пробормотала Карисса, но, по правде говоря, даже она была в шоке. В прошлом все мужчины убегали из поля зрения, когда она была рядом. Она пугала их и, конечно же, никогда раньше не получала подарков. Так что для нее это была действительно чужая территория. — Но, поскольку ты принцесса-воительница, а не цветочница, я просто прикажу его выбросить… Разгневанная вторая принцесса забрала букет. — Я напишу ему. И я не доверю тебе эти цветы. Я сама с ними разберусь! — Великолепно! Раз уж мы заговорили об отправке посылок, мы с Римеей подумали о том, как сделать тебя более доступной. — Элизард улыбнулась своим дочерям, показывая несколько старых фотографий. На фотографии были изображены 3 девочки, одна из которых читала книгу, другая плакала из-за ушибленного колена, а младшая пыталась позвать на помощь. Затем была запечатлена юная Карисса, плачущая над птицей со сломанным крылом. Маленькая Карисса в ванне. Карисса в одежде для детского сада. Их было много. — Вау, это правда, что ты была скорее плаксой, чем злодеем, если посмотреть на это в перспективе. — Прокомментировала Римеа. Щеки второй принцессы пылали, она стиснула зубы, а глаза горели красным. — Где, черт возьми, Куртана?! Если кто-нибудь из них увидит дневной свет, я обязательно устрою конец света. И если ты пошлешь что-нибудь ему, я найду это, даже если это будет последнее, что я сделаю! В ту ночь Карисса бродила по замку, как будто она была повелителем демонов, призванным на землю. Позже она, наконец, решила взять перо и изложить свои мысли на бумаге, чтобы передать их одному парню. Потому что, несмотря на все свое доминирование и стремление к собственному превосходству, Карисса не могла забыть об одной вещи. Камидзе Тома спас ей жизнь от Фиаммы, когда она оказалась брошенной и одинокой после своей потери. Это было понятно, и она была готова к этому, но он все равно пришел к ней. Даже в закаленном сердце воина Карисса чувствовала благодарность. Потому что, благодаря Камидзе Томе, она могла выбирать, что ей делать дальше. Выбор остаться прежней или измениться — это одно, а возможность сделать такой выбор вообще — совсем другое. Она восхищалась его упорством, храбростью и прямолинейной философией, которая была столь же пленительной, сколь и наивной. Ей хотелось заставить его поклониться. Но она не могла сдержать волнения, неподобающего принцессе и военачальнику, когда думала о нем. Цветы кариссы несколько дней пролежали на ее ночном столике, а затем были убраны в безопасное место, подальше от любопытных глаз. Когда простуда проходила, Карисса тайком вдыхала их аромат. Это был довольно приятный запах, и, хотя она никогда бы не призналась в этом вслух, он ей чертовски нравился. С того дня цветы кариссы и этот сладкий запах были связаны со странным чувством, которое она испытывала, думая о Камидзе Томе. Излишне говорить, что цветы так и не были выброшены, поскольку принцесса придумывала, как бы еще раз встретиться с неудачным парнем. (В Японии) Тома тихонько напевал, зачем моет посуду. Он недавно вернулся к Рикури, и, похоже, все сестры были на верном пути к выздоровлению. Ицуве пришлось уйти всего несколько минут назад, но они пообещали поддерживать связь друг с другом. Амазора, Каиби и Рикури смотрели какой-то фильм, и он заканчивал мыть последнюю тарелку, когда в дверь позвонили. — О, может, Ицува что-то забыла? — радостно подумал он, направляясь открыть дверь. Но то, что ждало его по ту сторону, определенно не было Ицувой. Высокая фигура, едва протиснувшаяся в дверь, посмотрела на него с презрением. — Камидзе Тома! Тома захлопнул дверь. — Кто это? Твой друг? — Спросила Рикури с дивана. — Я бы не подумал, что он говорит в таком тоне. Это… Дверь распахнулась, и в комнату вошла фигура в черной рясе и с рыжими волосами. Тома вздохнул. — Знакомьтесь, это Стейл Магнус. Он священник из Англии, и, по-видимому, ему что-то от меня нужно. — О, да. О чем, черт возьми, ты думал, оставляя Индекс… — начал Стейл, но остановился, заметив в гостиной трех сестер. Он медленно перевел взгляд на Тому. — Кто это… — Эй, эй, великан братишка! — Амазора подпрыгнула, подняв руку в воздух. — Почему ты такой высокий? Почему у тебя татуировка в виде штрих-кода? Ты действительно священник? Ты… — Сюрпризы на этом не заканчиваются. — Тома пробормотал себе под нос. — Он примерно одного возраста с Каиби-сан. — ЧТО?! — Амазора. — Рикури попыталась сохранить хорошие манеры в этой ситуации, хотя тот факт, что рядом был кто-то почти на полметра выше ее, но почти на 4 года моложе, явно шокировал ее. — Тебе не следует задавать все эти вопросы, это невежливо. Что, если этот штрих-код кодирует его тайник с додзины или что-то в этом роде? Стейл рывком поднял Тому и фактически взял его под мышку. — На улицу. СЕЙЧАС ЖЕ! В таком положении Тома не мог не подчиниться. — Кем он себя возомнил?.. — попыталась вмешаться Каиби. Ей не понравилось, что этот парень просто ввалился сюда из ниоткуда. Однако Рикури остановила ее. — Иногда парням приходится поступать по-своему. Давайте пока выйдем на балкон и посмотрим, как все будет развиваться~ Также… «Она действительно хотела защитить его прямо сейчас. Каиби-тян, ты такая милая!» (На уровне земли, перед зданием) Стейл был не в лучшем настроении. Хотя, честно говоря, он редко бывал в приподнятом настроении. — Канзаки сказала мне, что ты оставил Индекс на ее попечение. Хотя это лучше, чем полностью отказаться от нее, почему ты отказался от своих обязанностей ее опекуна? — Я не бросил ее, — запротестовал Тома. — Я просто передал ее кому-то другому на время. — Для тебя это далось довольно легко. — На самом деле это не так. Послушай, я бы не стал этого делать, если бы не некоторые непредвиденные обстоятельства, которые заставили меня дождаться ремонта моего общежития. Ты хочешь, чтобы Индекс жила в руинах? Это заставило Стейла замолчать на мгновение, прежде чем он покачал головой. — Но что же это такое, что я вижу? Ты должен работать со слезами и потом, стекающими по ее лицу, чтобы создать для нее новое место. А пока ты здесь с тремя женщинами, которые могут удовлетворить твои желания. — Я что, похож на строителя, ты, глупый огненный маг?! Я намерен устроить хорошее общежитие для Отинус и Индекс. Но на это нужно время. Что касается Гокусаев… Он остановился. Он действительно не знал, как прилично объяснить их ситуацию в данном случае. К сожалению, пауза была слишком долгой, и Стейл кивнул с выражением разочарования на лице. — Так вот в чем дело. Неужели Индекс действительно недостаточно? — О каком «вот» мы говорим? И почему у меня такое чувство, что ты будешь злиться на каждый мой ответ?! Стейл сунул руку под мантию, и Тома быстро выставил правую руку перед собой. — Стейл, это бессмысленно. Я могу нейтрализовать твой рунический огонь, а призыв Иннокентия потребует слишком многого… что за черт?! Стейл вытащил не свою обычную руническую карту. Это было… — Это что… миниатюрный огнемет? — Тома задохнулся. — Я хорошо осведомлен о возможностях твоей правой руки. Поэтому я подготовился. Ты не можешь уничтожить природный огонь, не так ли? Между тем, я прекрасно могу им управлять. Тома сделал небольшой шаг назад. — Стайл, давай… ты маг… Я знаю вас всех, это не в твоем стиле… — Как бы это сказать по-научному? Импровизируй, приспосабливайся, преодолевай? А теперь расплачивайся за свои грехи! Поток огня вырвался на свободу, и то, что последовало за этим, было сценой из старой как мир комедии «Погоня», в которой Камидзе убегает от огнемета, удерживаемого разъяренным Стейлом. Тем временем три сестры наблюдали за происходящим, не веря своим глазам. — Неужели все парни такие? Братик-великан выглядит так, будто ему нравится поджигать здания. — Пробормотала Амазора. — Я… правда, не знаю, сестренка. — Рикури была так же ошеломлена. — Однако я все еще думаю, что это просто ссора между друзьями… каким бы странным это ни казалось. — Что ж, у этого придурка действительно есть интересные друзья. — Прокомментировала Каиби, наблюдая за этим зрелищем. Затем краем глаза она заметила что-то еще. — Разве это не… (Между тем) Тома знал, что Стейл на самом деле не хотел его убивать. Но поскольку Стейл не возражал против того, чтобы пытать его раньше, Тома знал, что он вполне может стать хорошо прожаренным Камидзе Томой. Однако, как раз в тот момент, когда Стейл хотел выпустить еще один поток огня. — Извини, молодой человек, но он важный человек, близкий моему сердцу. Я бы хотела, чтобы ты оставил его в покое. Стейл на мгновение остановился. Но, возможно, из-за того, что голос девушки звучал молодо, вежливо и безобидно, он не обратил на это внимания. Но прежде чем началась следующая атака, Стейл и вся территория вокруг него были заморожены. Температура упала, по мере того как лед начал покрывать стены. Тома практически не пострадал, однако одна из его ног тоже примерзла к земле. За спиной Стейла стояла очень раздраженная девушка с нарядом мико. — Честно говоря, я не хочу быть той, кто следит за внешностью, но «новое поколение» просто откровенно грубое. — возмутилась она, прежде чем лучезарно улыбнуться Томе. — Х-Хасако т-тян? — Как ты себя чувствуешь, Камидзе-сан? — Замерзшим? — О, да, верно. Я пыталась вывести тебя из зоны действия, но, похоже, ты все же немного пострадал. Раздался булькающий звук, и лед вокруг Стейла растаял, когда он рухнул в бассейн с горячей водой. Ему удалось встать, но пережитое явно потрясло его до глубины души, в буквальном смысле и эмоционально. — О? — Хасако приподняла бровь. — Ни один обычный человек не сможет убежать от моего льда. У тебя, должно быть, настоящий талант к тепловой способности. Она протянула Стейлу руку. — Меня зовут Канкюгами Хасако, некоторые называют меня Изначальным Ребенком. Меня воспитывали в хороших манерах, поэтому я стараюсь не держать зла. Но если ты продолжишь подвергать опасности Камидзе Тому… Ее улыбка погасла. Камидзе услышал треск, когда лед исчез. — Мы все еще можем бороться. Я даже могу дать тебе экологическое преимущество. Тебе это понадобится. Тома в очередной раз вспомнил, что боевой облик Хасако полностью отличался от ее обычной милой и любопытной натуры. Асфальт замерцал от жара, а в трещинах появились маленькие струйки магмы. Стейл посмотрел на девушку. Внезапно она, казалось, стала доминировать над всей территорией. «Что это за огромное давление силы? Я не чувствую ману, так что она, должно быть, эспер. Однако у церкви есть информация об эсперах высокого уровня, и никто не сравнится с ней по внешности и силе. Этот парень обрел еще одного могущественного союзника?» — Нет, все в порядке. — Стейл вздохнул, опуская оружие. — Я просто хотел, чтобы этот идиот кое-что понял. Думаю, он все понял. Вулканическое сияние исчезло, когда Хасако улыбнулась Стейлу и пробежала мимо него, чтобы обнять Тому. — Семпай, я уже давно задавался этим вопросом. — Пробормотал Камидзе, зарывшись лицом в волосы первого эспера. — Как получилось, что на тебя не влияет твоя сила окружающей среды? Ты не сгораешь в окружении магмы и не замерзаешь в окружении льда. — Хмм? Я думаю, что мое AIM поле защищает меня. Я слышала, что в этом поколении есть… вы называете их 5-м уровнем… которая может управлять электричеством. Причина, по которой я невосприимчива к своему окружению, та же, по которой эта эспер не поражена своим собственным электричеством. Каиби, которая вышла на улицу минуту или две назад, посмотрела на Камидзе и первого эспера. — Ого, я уже видела это, но она ведет себя по отношению к нему как чрезмерно заботливый семпай. Если бы она не была такой могущественной, это было бы на самом деле милое зрелище. В конце концов, Кайби была свидетельницей того, что произойдет, если Тома умрет на глазах у Изначального Ребенка. Поэтому она надеялась, что он останется жив хотя бы ради блага города. (Несколько часов спустя) — Я знал, что в последнее время произошло слишком много хороших событий… — Пробормотал Тома под одеялом. В конце концов, он подхватил обычную простуду. К завтрашнему дню, вероятно, с ним все будет в порядке, но он все еще недоумевал, почему заболел. Лед Хасако? Болезнь сестер? Что ж, от этого никуда не деться. С помощью хитрости с его стороны и использования Измерителя Сердца со стороны Каиби им удалось заставить Стейла уйти, не вызвав у него подозрений. Но… — Почему Хасако тоже лежит под моим одеялом? — закричал он, когда симпатичная девушка, выглядевшая старше, чем она сама, с костюмом эстетики мико, прижалась к нему под простынями. Один телефонный звонок Кумокаве-сэмпай изменил все. — О, я не сказала тебе, мальчик~? Она будет спать в твоей квартире. По ее просьбе, половину ночей в неделю она будет проводить с тобой, а половину — со мной. — Меня вообще не проинформировали! И это звучит так, будто пара делится опекой! — Это так… значит, ты так о нас думал… — Да… нет… семпай, я не могу просто… — Удачи~ Она повесила трубку. И теперь он стоит перед тремя сестрами… в платьях горничных? — Ты… мы пожертвовали своим достоинством, чтобы компенсировать то, что были обузой во время нашей болезни. — Каиби задрожала от ярости. — И ты играешь вместе в постели с Хасако-тян. Очевидно, сестры уже чувствовали себя намного лучше. — Я думаю, мне нравится этот наряд. Каиби-сан купила его для нас. — Рикури закружилась по комнате. Платье горничной открывало ее красивые ноги и стройную фигуру. — Хотя, должна признаться… Мне трудно дышать… размер немного маловат… Она, конечно же, имела в виду свою большую грудь, которую удерживали добротные, но невероятно тугие пуговицы. — Братик, я приготовила тебе кашу. Ицу-онее-тян научила меня, что это лучшее средство от тошноты… — Амазора показала что-то похожее на обычное блюдо. — Я думаю, тебя нужно наказать… — Каиби прицелилась из своего резинового пистолета. И затем… все произошло в поистине ужасающей последовательности. — Ах!.. Амазора споткнулась о ковер. Чаша взлетела в воздух. Это отвлекло Каиби, и она выстрелила из своего муляжа оружия. Услышав это, Рикури ахнула. Это внезапное изменение объема воздуха в ее легких стало последней каплей, которая заставила отважную пуговицу лететь с невероятной скоростью, а ее грудь подпрыгивать вверх и вниз. Глаза Томы расширились. — Невезуха… Он получил удар резиновой болванкой в живот, затем по лицу, и, в довершение всего, горячая каша полетела ему на голову. Вопль боли сотряс весь жилой комплекс. И снова, это была просто повседневная жизнь Камидзе Томы.