Глава 10. Интерлюдия V: друзья, хаос, любовь и другие связанные с этим явления

— Меня зовут Камидзе Тома, мне 16 лет. Несмотря на то, что некоторые считают меня героем, я всегда мечтал о тихой и безмятежной жизни. Я даже снял квартиру, чтобы спокойно провести время, пока мой дом восстанавливается. Так почему… Тома ударился головой о кухонный стол. — …почему здесь такая толпа?! Такое чувство, что я вернулся на круги своя! Неужели моя удача действительно так сильно ненавидит меня?! Изначально в этой квартире во время трапезы было 4 человека. Теперь их число увеличилось до 8. Хасако жила здесь половину времени, Майдоно стала их соседом, но тот факт, что Нефтида и Ньянг-Ньянг приходили сюда обедать, не имел никакого объяснения. — ПРЕКРАТИТЕ ХАЛЯВНИЧАТЬ! Нет, некоторые из вас здесь даже не живут! — О, не суетись. Чем больше, тем веселее. Ммм, ты потрясающе готовишь! — Нефтида закрыла глаза от восторга. — Еще одно блюдо! — Ньянг-Ньянг ухмыльнулась, протягивая руку с тарелкой. — Еще один, черт возьми! Ты съела столько, что хватило бы на троих! Тома мог только подозревать, что Боги Магии сделали что-то, чтобы другие девочки не задавали вопросов об их присутствии. Возможно, они даже не заметили их. Тома вздохнул и столкнулся с Рикури, которая направлялась на кухню с тарелками. Металлическая миска упала на пол. И когда они оба добрались до него, их руки случайно обхватили друг друга. — О, ты уже ищешь моего утешения, мальчик? ~ — поддразнила Рикури. — Сейчас раннее утро… — Я мог бы с таким же успехом… — Пробормотал Тома, что привело старшую девушку в замешательство, как всегда, когда дразнили ее. Кайби, наблюдавшая за происходящим издалека, вздохнула, глубоко задумавшись. «Камидзе приходится нелегко. Видимо, ему нужно наверстать пропущенные уроки, к тому же он готовит для нас. Обычно меня это не слишком волнует, но… честно говоря, это как-то не по себе. Я планирую сегодня куда-нибудь пойти, но, может быть, мы сможем чем-нибудь заняться… нет, нет, нет, я не буду менять свои планы из-за него… но…» Майдоно тоже волновалась, хотя и не пыталась скрыть этого, как некая цундере, у которой отлегло от сердца. — Хм, парень выглядит так, будто вот-вот упадет замертво. Я думала, что помогаю достаточно, но, видимо, у него еще много дел, помимо того, чтобы готовить нам… Майдоно использовала свои способности, чтобы ориентироваться в параде блюд, которые плыли по воздуху к соответствующим людям. Ее руки были такими, что она могла принести что-нибудь из кухни, не вставая со стула. Но, очевидно, этого было недостаточно, чтобы снять усталость Камидзе. Хасако ничего не говорила, но время от времени бросала обеспокоенные взгляды в сторону кухни и так отвлеклась, что то и дело прихлебывала из воздушного стаканчика, в котором когда-то был ее молочный коктейль. Нефтида и Ньянг-Ньянг, которые, по правде говоря, не успели познакомиться с кухней Тома во всей ее красе, были слишком заняты приготовлением пищи, чтобы заметить что-либо странное. Однако, той, кому, наконец, удалось решить проблему, была не кто иная, как Амазора. — Братик… что-то не так? Ты выглядишь таким усталым! Да, если кто-то и не побоялся прямо признаться в своем беспокойстве, так это маленькая девочка, которая смотрела на Тому вопрошающими глазами. Тома улыбнулся и погладил ее по голове. — Не беспокойся обо мне. Я в полном порядке… Сейчас, я вернусь через минуту… — и с этими словами он, пошатываясь, направился в ванную. Тишина, нарушаемая только звуками восхищенной Ньянг-Ньянг, уплетающей пельмени в китайском стиле, которые Тома приготовил специально для нее, была оглушительно неловкой. Наконец, Майдоно обхватила голову руками и пробормотала: — Ладно, я больше не могу этого выносить! Я думаю, мы все можем согласиться с тем, что Камидзе выглядит чертовски напряженным? Сегодня Майдоно продемонстрировала свои натуральные темно-каштановые волосы. С тех пор, как она показала «левитацию», она чередовала парик и естественный образ (хотя она держала причину в секрете, она пыталась определить, какой из двух стилей больше нравится Томе). — Он выглядит таким потрясающим! Очевидно, ему нужно готовиться к экзаменам, составлять расписание занятий, ему постоянно не везет, и то, что мы все здесь, просто ошеломляет его. Остальные девушки медленно кивнули. Однако не все из них согласились с этим без эмоций с их стороны. — Насколько я знаю, у него были нахлебницы до того, как он и мы переехали сюда жить, и они не были особенно полезны. Повторять это для него просто подло. И обычно у меня нет проблем со злостью. — Сказала Кайби, делая глоток чая из своей чашки. Майдоно бросила на нее сердитый взгляд. — Откуда ты знаешь подробности его жизни, мисс платье? Кайби не переставала изящно потягивать чай, однако ее щеки, видневшиеся над чашкой, слегка покраснели. Она вздохнула и поставила чашку на стол. — Это не твое дело. — Держу пари, что проживание в одном доме с кем-то подобным, должно быть, сильно утомило его. Я имею в виду, ты из тех, кто набрасывается на несовершенства и ошибки, верно? — Майдоно ухмыльнулась Кайби. — Я ничего не сделала… многого… в этом роде! Кроме того, мы были совершенно счастливы только с моими сестрами и Камидзе. Мы не чертов отель! Мы ценим твою помощь и то, что ты являешься наставницей Амазоры, но ты можешь идти. У тебя есть своя квартира. — Извини, но я не заметила никаких признаков того, что он не согласен с моим присутствием здесь! — Может быть, потому, что он мягкосердечный идиот, который не может отделаться от какой-то прилипчивой дурочки, которая даже не может разобраться в своих истинных мотивах. — Я полагаю, ты говоришь о себе?! — Прости?! Послушай, мы были здесь первыми, так что перестань утомлять Камидзе! — О, так, значит, это моя вина?! — И что, если это так?! Обе девушки поднялись со своих мест, не отрывая взгляда друг от друга. Майдоно стиснула зубы. Ее раздражение было очевидным, так как все тарелки и столовые приборы начали дрожать и медленно приближаться к ней. — Знаешь, я пыталась быть разумным, потому что считаю себя слугой Камидзе во тьме. Но ты действительно начинаешь выводить меня из себя! Может быть, мне раздавить тебя чем-нибудь, чтобы ты остыла! Или, может быть, ты хочешь, чтобы тебя сбросили с большой высоты? — Ты можешь попробовать. — Глаза Кайби зловеще сверкнули. — Но, как и ты, я довела свою силу до совершенства. Наша эмоциональная дистанция сократится прежде, чем ты успеешь чем-нибудь в меня швырнуть или даже схватить, если уж на то пошло. Удачи в попытке убить своего возлюбленного или партнера. Если только ты не социопат, в этом случае Камидзе было бы лучше без тебя. И ты не можешь просто схватить меня своей силой и выбросить в окно, верно? — Будь ты проклята! Мне не нужно контролировать твое тело, чтобы… — Эмм, девочки, я не думаю, что нам следует… — Хасако попыталась вмешаться, но была встречена огнем с обеих сторон. — НЕ ВМЕШИВАЙСЯ В ЭТО! Это всегда тихие люди. Ты тоже пытаешься заставить его делать то, что хочешь, думая, что мы этого не заметим?! — Простите?! — слезы гнева выступили на глазах Хасако. — Я не такая… Я бы никогда не смогла! Амазора, сбитая с толку теперь уже трехсторонней перепалкой, вышла из комнаты. Тем временем Рикури вздохнула, глубоко вдохнула через нос и… — ВСЕ, УСПОКОЙТЕСЬ. ПРЯМО. СЕЙЧАС ЖЕ! Она стукнула кулаком по столу. Когда Майдоно и Кайби попытались указать друг на друга пальцами, старшая девушка подняла свой. — Мне все равно. Если ты не прекратишь, клянусь, я добавлю тебе в выпивку, и ты не выйдешь из туалета всю следующую неделю. Это сыграло свою роль в сочетании с тем фактом, что Кайби была самой старшей (на вид) участницей группы, не считая Хасако, которой было более 70 лет, и тысячелетних Богов Магии. — Я не сомневаюсь, что вы могли бы убить друг друга, но это не улучшило бы ситуацию. Кроме того, если бы вы двое начали драться. — Она указала на двух эсперов почти пятого уровня. — Часть города может быть разрушена. И это оптимистичная оценка. Майдоно и Хасако опустили головы, хотя время от времени все еще бросали друг на друга сердитые взгляды. Рикури сложила руки вместе и посмотрела на всех девушек. Тем временем Нефтид и Ньянг-Ньянг закончили трапезу и теперь отдыхали с довольными лицами. — Я думаю, мы все можем согласиться с тем, что, несмотря на эту бессмысленную перепалку, мы просто беспокоимся за Камидзе. Он многое сделал и, будем честны, спас всех нас от определенных проблем. Кайби почувствовала острый укол в сердце. «Но только не я…» Она была в долгу перед ним за спасение ее сестер, но он не вмешивался в дело Кайби. Беспокоило ли это ее? Она держалась на расстоянии из-за своих собственных желаний, так почему же мысль о том, что Камидзе не сможет провести с ней такой момент, начала беспокоить ее сейчас?! Насколько это было глупо? — Я тоже заметила, что он выглядит уставшим. И хорошо… Я думаю, мы все чувствуем себя виноватыми из-за этого. Это может быть связано с нами, а может и не быть, но сейчас мы — его окружение. Чувство вины за то, что мы ничего не предприняли, это нормально, но мы не можем позволить этому закончиться. Должно же быть что-то, что мы можем сделать. — Хм… Пока они обдумывали ситуацию, в дискуссию вступил чей-то голос. Это была Бог Магии Нефтида, которая в данный момент лежала на диване. — Что, если мы приготовим для него какие-нибудь подарки? — воскликнула она, обращаясь к остальным женщинам. Рикури моргнула, как будто что-то почувствовала, но когда она посмотрела в сторону дивана, там ничего не было. — Что, если мы приготовим ему какие-нибудь подарки? — спросила она с некоторой тревогой в голосе, поскольку эта мысль возникла у нее в голове так внезапно, что ей показалось, будто кто-то подсказал ей эту идею. Остальные девушки начали возбужденно перешептываться. — Это звучит как классная идея. — Одобрила Майдоно. — Но что нам следует сделать? И в какой форме? — Подарок для Камидзе-сана? — Хасако тоже заинтересовалась новой идеей. — Но что это должно быть? Кайби заговорила последней, и сделала это с некоторой долей сдержанности. — Подарок? Я… мы должны сделать это вместе? Или… Она знала, какой ответ даст, как только начнет спрашивать. Но все же решила посоветоваться с остальными. Кайби хотела выбросить эту мысль из головы. Она знала, что это глупо и, возможно, крайне эгоистично. Но когда она представила, как Камидзе получает подарок, ей захотелось, чтобы он сосредоточился на ней и только на ней. Она покачала головой. «Почему мое сердце так сильно бьется? Я… взволнована этим? Взволнована? Я?» Отличительной чертой Гокусая Кайби были хладнокровие и собранный шарм. Однако Камидзе Тома в очередной раз продемонстрировал ей, что обладает непревзойденной способностью манипулировать ее эмоциями, даже находясь в другой комнате. Рикури восприняла реакцию своей младшей сестры как непонимание того, что делать дальше. — Я думаю, у всех нас есть важные вопросы, и мы должны обсудить их, чтобы решить, что делать дальше. Вот почему я объявляю, что мы проведем… девичник! Кайби уставилась на свою взволнованную сестру. — Хм? Хасако была так же ошеломлена. — Девичник… прогулка? Что это? Майдоно повернулась к ней с выражением шока на лице. — Что?! Ты никогда не встречалась со своими подругами?! Это круто! Мы можем выпить и пойти куда-нибудь повеселиться, а тем временем мы придумаем, как понравиться Камидзе, чтобы он не подслушивал. — В мое время у меня было не так много друзей. — Тихо пробормотала Хасако. — И большую часть времени на мне ставили эксперименты или приходилось отбиваться от людей, которые называли меня ненормальной… — Верно… п-прости… но, что ж, все когда-нибудь бывает в первый раз… — неловко произнесла Майдоно, потирая руки, чтобы избавиться от ужасного чувства дискомфорта. Сестры Тома и Гокусаи решили, посоветовавшись с Хасако, рассказать ей о том, что происходит с Изначальным Образцом. Майдоно приняла объяснение, но, честно говоря, все еще испытывала трудности с его полным пониманием. Это казалось необычным даже для Академгорода. Рикури захлопала в ладоши. — Что ж, дамы, не будем терять времени. О, и не говорите нашей милой Амазоре-тян. По крайней мере, пока. — Верно, она бы раскрыла секрет раньше, чем мы успели бы что-либо предпринять. — Кайби посмотрела на Рикури и прошептала. — И еще… этот день близок, верно? Улыбка Рикури слегка померкла. — Да, она ничего не помнит, но, возможно, все еще чувствует себя не в своей тарелке. Некоторые воспоминания остаются, даже если мы не можем их выразить. Так что, возможно, будет лучше, если мы оставим ее с ним… Кажется, он действительно оказывает на нее большое влияние. Кайби снова почувствовала покалывание. И снова она заставила себя не обращать на это внимания. (15 минут спустя) Когда Тома вышел из ванной после умывания, он обнаружил пустую гостиную. Ну, почти пустую. Амазора свернулась калачиком на диване. — Братик… — пробормотала она, и Тома понял, что она спит. — Амазора… почему ты спишь, уже утро… — попытался заговорить он. Еще… — Она очень устала. Не буди ее. Тома вздрогнула, услышав голос Ньянг-Ньянг прямо рядом с собой. Богиня хихикнула, проводя своими фиолетово-бледными пальцами по его спине, наслаждаясь наметившейся тенденцией пугать Тому. — Ньянг-Ньянг? Ты все еще здесь?! — О, не говори это таким тоном. Я знаю, тебе нравится, когда рядом такая веселая девушка, как я. — Замени веселое на проблемное, и я соглашусь. Она показала ему язык, но без видимого злого умысла. — Ты согласен с тем, что я нравлюсь тебе, или с тем, что я вызываю проблемы? — С Амазорой что-то не так? — Тома прервал ее поддразнивания. Ньянг-Ньянг посмотрела на маленькую девочку и вздохнула. — Она обеспокоена, это все, что я знаю. Я наблюдала за ней некоторое время, и мне показалось, что она носит в себе что-то такое, от чего ей не по себе. Она погладила Амазору по голове и тихо запела на языке, который, как мог предположить Тома, был китайским диалектом: jiù yì jiù xiàng yi shàn chuāng tuī kaī le jiù zài nán hé shàng shuí căi guò kū zhī qīng xiăng yíng huŏ huì zhe huà píng xiāng Что он каким-то образом понимал, как и в случае с Нефтидой: Старые воспоминания подобны окнам Если их оттолкнуть, их трудно закрыть снова Кто перешагнул через сухие ветки, издал тихий звук И нарисовал искрой светлячка расписную завесу из благовоний. — Возможно, это что-то из ее прошлого, — продолжила богиня. — Эти девочки — беглянки, верно? Малышка хорошо себя чувствует, но в последнее время она плохо спит. Действительно, Тома заметил, что даже сейчас лицо Амазоры подергивается, а дыхание становится более прерывистым, чем должно быть во время спокойного сна. — Ей снятся кошмары? Так что я могу сделать? Ньянг-Ньянг ухмыльнулась. — Тебе вообще нужно спрашивать? Подойди и утешь ее. Просто приляг с ней. — А? — Ты тупой, поэтому я скажу тебе по буквам: ты важен для этой маленькой девочки. Я не знаю, насколько, и оставлю это на твое усмотрение, но твое присутствие действует на нее успокаивающе. Она обеспокоена чем-то ужасным из своего раннего прошлого, и ее сестры могут сделать очень многое. Она нуждается в тебе. — Я… Если ты так говоришь… — сказал Тома, медленно укладываясь рядом с Амазорой. Не прошло и минуты, как слова Ньянг-Ньянга оказались правдой. Амазора крепко обняла его, и ее лицо успокоилось. Тома тоже улыбнулся, медленно поглаживая кудряшки Амазоры, чтобы успокоить ее. Он должен был признать, что младшая Гокусай, по общему признанию, была милой, и его сердце согревало то, что это качество проявлялось в полной мере, когда она могла спокойно спать. Можно было почти забыть, что ее хобби было стрелять из гатлинга. — У меня никогда не было младших братьев и сестер, поэтому сначала я не знал, что делать… но то, что я могу сделать ее счастливой, делает меня по-настоящему счастливым. — Наконец Тома сказал. Затем он моргнул и повернулся к Ньянг-Ньянгу. — Эй, в прошлый раз ты сказала мне, что Амазора похожа на тебя. Можешь рассказать мне что-нибудь об этом? Ньянг-Ньянг пожала плечами, ее длинные рукава слегка развевались. — Она решительна, в ее сердце горит огонь, у нее есть чувство юмора, желание преодолевать препятствия. Я была такой же, когда была в ее возрасте, тысячи лет назад… или, может быть, больше? Честно говоря, эта маленькая нарушительница спокойствия вызвала у меня симпатию. Если бы она не была эспером, было бы здорово, если бы Богом Магии был кто-то вроде нее. Кроме того… она в возрасте моей младшей сестры… Она замолчала и посмотрела на Тому. — Я знаю, что Нефтида рассказала тебе о своей истории. Я не люблю отставать, поэтому тоже кое-что расскажу. Я родилась недалеко от острова Хайнань, на территории между нынешними Китаем и Вьетнамом. Моя семья была небогатой, но мы как-то справлялись сами. Мой отец был чиновником в маленьком городке, а мама ткала и красила одежду, чтобы заработать на жизнь. У меня также была младшая сестра, которая была гордостью нашей деревни. Видишь эти украшения в стиле Инь-Янь на моих косичках? Одно из них раньше принадлежало ей. — Как ее звали? — Лианхуа. Это означает «Цветок лотоса». Уверяю тебя, ее все обожали, эта девушка была образцовой дочерью того времени. Она была сгустком энергии и всегда старалась всем помочь, хотя чаще всего у нее что-то не ладилось. Между тем, я была… скорее бунтаркой, особенно в то время. Я всегда старалась попасть в оружейную палату, кататься на лошадях и делать вещи, которые девушкам делать не следует. Я также научилась читать и обрела фотографическую память, что тоже было не очень полезно для девушки. Однажды местный лорд из соседнего городка заметил меня, когда я купалась в реке. Наблюдая за мной, он решил сделать меня своей невестой. Он был тираном, и ему нравилось мучить людей ради собственной выгоды, и он мечтал о невесте из простых деревенских жителей, чтобы она не могла противостоять ему. Конечно, никто не был в восторге. Но мои родители не могли противостоять ему. Никто не мог. Тома скептически посмотрел на нее. — Он что, был лоликоном? В этот момент он обнаружил, что не любит ходить ногами, так как конец фиолетовой конечности ударил его по лицу. — Тогда я выглядела по-другому. — Ньянг-Ньянг была в ярости. — Я еще не достигла брачного возраста. Но господу было все равно. Он потребовал, чтобы я пошла с ним, иначе деревня пострадает от последствий. Отъезд означал бы, что я никогда больше не увижу свою семью, а у моей сестры было разбито сердце. Мы разработали план, чтобы как-то потянуть время. Только немного позже я узнала, что она пыталась выдать себя за меня. Она была лишь немного моложе меня и при достаточной подготовке могла одурачить любого, кто нас не знал. Она была убеждена, что только я, как более сильный, могу противостоять господу и найти какой-нибудь выход, который не разлучит нашу семью. Я сбежала ночью, пообещав спасти их всех. Я искала убежища в старом храме Дао. Монахи помогли мне, но запретили доступ к своим священным свиткам, посчитав это слишком опасным. Но это меня не остановило, я украла их и снова сбежала. После недели бегства, путешествий и практики мне удалось более или менее запомнить их. Я понятия не имела, что они магические. Оглядываясь назад, я понимаю, что это была просто удача. — Но почему? Зачем ты это делала? — Дао считался могущественной магической силой в нашей деревне. Поскольку у меня не было возможности противостоять военной мощи лорда-тирана, я решила, что обращение к сверхъестественному — мой единственный выбор. Я всего лишь хотела найти способ заставить его потерять к нам интерес, чтобы мы могли вернуться к прежней жизни. Я нашла то, что искала, даже за такой короткий промежуток времени. Но все равно было слишком поздно. Она сжала кулаки. — Когда я вернулась, мой родной город горел. Улицы были усеяны трупами. И посреди всего этого я увидела свою сестру, которая звала на помощь, когда этот монстр и его люди уводили ее. Она задержалась на некоторое время дольше, чем я могла ожидать. Но он, вероятно, понял это, когда она принимала душ. Он видел мое тело раньше, может быть, он смог бы заметить разницу. Он был в ярости из-за этого обмана, и весь город пострадал из-за этого. Именно из-за этого я стала причиной гибели моего народа. Я побежала за своей сестрой, которую уводили. Вероятно, ему было уже все равно, и он хотел просто уничтожить меня за то, что я унизила его интеллект, забрав Лианхуа. Но потом… это случилось. Пока она боролась, ей удалось упасть рядом с наездником. И лошадь, испуганная внезапным шумом, ударила ее ногой в голову. Я еще не знала, но это был смертельный удар. Подбежав к ней, я попыталась провести ритуал исцеления, описанный в свитках, чтобы передать ей свою ци, мою жизненную энергию, в надежде, что это спасет ей жизнь. Это начало действовать. Но затем все было прервано. Когда я направила энергию в ее тело, один из мужчин, возможно, в ужасе от вида мистической силы, пронзил меня копьем. Благодаря этому произошло невообразимое. Тома даже не заметил, что затаил дыхание. — Алистер, вероятно, говорил тебе, что в магии даже самые незначительные предметы могут стать символами силы. Когда Лианхуа умерла, а я продолжала отдавать ей свою жизненную силу, она носила мою одежду и выдавала себя за меня, поскольку до последнего момента хранила тайну. Наши жизни закончились, я отдала ей всю свою душу, а она забрала мою личность, что испортило исцеление и превратило его во что-то другое: освобождение трупа, Шицзе. Моя сестра умерла, но я продолжала жить, поскольку моя «жизнь» символически закончилась с ее смертью, в результате чего моя энергия ци объединилась с ритуалом для проявления новой формы силы. Текущая через меня магия изменила мое тело, придав мне мой нынешний облик, и превратила меня в несовершенного Сианя, нежить. — Мне… так жаль. — Не стоит. Это моя вина, что я была полной дурой, которая ничего не знала об этом мире. После того, как я проснулась, я попыталась привести всех в чувство, я вложила в это все свои силы. Но они не смогли проснуться. А что касается монстров, из-за которых все это произошло… они все быстро пали перед моей новой мощью. — Я убила их… Я убила их всех. — В тот день, похоронив свою сестру, ушла только я. Опустошенная, я отбросила все. Я перестала стареть. Хотя позже я узнала, что отказ от своей человечности, своего сердца и людей, которых я любила, соответствовал условиям, необходимым для превращения меня в Бога Магии. Им всегда приходится жертвовать частью своей человечности, чтобы достичь силы. У меня была силы, но я была совершенно одна в этом мире. В течение нескольких столетий я пыталась найти смысл жизни. Я обучалась даосской магии, пробиралась в армию, переодевшись мужчиной, и продумала тысячи сражений. Я научилась владеть оружием и создала своего Пао-Пея. Сама того не осознавая, я достигла божественности благодаря природным навыкам и таланту. И, наконец, спустя почти 4 столетия после того, как я стала Сианя, я встретила Нефтиду, когда отправилась на запад в поисках чего-нибудь, что могло бы развеять мою скуку. Я жаждала битвы, но она полностью уничтожила меня. Она никогда не смеялась надо мной, ха, она плакала, когда я рассказывала ей свою историю. Она научила меня, как стать Богом Магии, и пообещала пройти этот путь вместе со мной. Но это история для другого раза. — Это… это так печально и жестоко. — Да, действительно. Но знаешь что? Я так старалась изменить мир, чтобы душа Лианхуа обрела покой. Возможно, я не смогу искупить свою вину, но я подумала: «Если я проживу дольше, может быть, из этого выйдет что-то хорошее». Тома улыбнулся, внезапно почувствовав усталость. — Ньанг-Ньанг-сан… Я думаю, ты действительно хороший человек. Девушка с фиолетовой кожей моргнула. — Хм? Я говорила тебе, что совершала ужасные ошибки и из-за своей глупой веры в какую-то несуществующую человечность в этом парне убивала всех вокруг себя. — Даже если это было так… ты очень старалась помочь. Ты сбежала, но хотела помочь им. Ты хотела пожертвовать всем, чтобы помочь другим, даже отбросить свою человечность. Если бы не тот факт, что она зашла слишком далеко, ты бы отдала свою жизнь в обмен на жизнь своей сестры, верно? Ты хороший человек. И я придерживаюсь этого. Ньянг-Ньянг усмехнулась и вздохнула. — Ну разве ты не очаровашка? Я, знаешь ли, бессмертная нежить. Мое сердце не должно биться. Я тоже забыла границы добра и зла… но, в отличие от Нефтиды, я не появилась из-за какого-то магического явления. Я была простой, хоть и красивой и талантливой девушкой. И разговор с тобой… Последнее, что запомнил Тома перед тем, как заснуть, была дерзкая улыбка даосского божества. — …заставляет меня вспомнить, каково это — чувствовать себя по-настоящему. Камидзе Тома… Я бы хотела, чтобы мы встретились раньше. Такие люди встречаются не каждое тысячелетие. Тома заснул, крепко обнимая Амазору. Возможно, это было из-за истории Ньянг-Ньянга, но с этого момента он по-новому оценил Амазору Гокусай. Даже сейчас он обнимал ее, словно защищая, что заставляло девушку краснеть и хихикать во сне. Ее ночной кошмар теперь стал просто воспоминанием. Ньянг-Ньянг наблюдала за ними с некоторым ностальгическим выражением на лице, прежде чем подняться и с озорной улыбкой соединить пальцы. — Ну что ж, не только девочкам может быть весело. С этим нужно что-то делать… (1 час спустя) Тома проснулся от стука в дверь. Медленно поднявшись, он направился посмотреть, из-за чего поднялся переполох. И его ждал большой сюрприз. — Хм? Хамазура?! Действительно, парень с растрепанными светлыми волосами и в коричневой толстовке с капюшоном неловко стоял у входа. — Босс, я должен был бы привыкнуть к подобным вещам, работая в ITEM, но, ого, в этом месте есть стиль. — Это не совсем то, за что я заплатил за это место… — Тома покачал головой. — Нет, подожди минутку, что ты делаешь?.. — Подожди. — Хамазура поднял руку и обернулся. — Ты в порядке?! Пару секунд ответа не было. Но затем из тени лестницы возник силуэт. — Ня… все хорошо, все хорошо… Я просто сделала тактическую остановку… На ней был наряд, который подошел бы идолу видеоигр. У нее также были длинные светлые волосы и кристально-голубые глаза. Камидзе узнал ее, поскольку был вовлечен в события жизни этой девушки не один, а дважды. — Фремия-тян! Фремия Сейвелун указала пальцем на Хамазуру. — Ня-ха-ха! Ты это видел?! Я могу подняться по лестнице на 9 этажей за несколько минут, без проблем! — Да, и ты на грани срыва. У тебя дрожат ноги, и ты тяжело дышишь, как сумасшедшая. Я же говорил, тебе не нужно доказывать свою выносливость. Хамазура вздохнул, подхватывая младшую девочку на руки. — Честно говоря, этот ребенок. Скажи, что она не может что-то сделать, и она попытается доказать, что ты неправ. Она такая дерзкая, как будто я увидела ее сестру во плоти… О, а это кто? Амазора, сонно потирая глаза, появилась рядом с Томой. — Гы-гы?! Злоумышленники! Братик пытается заменить меня?! Здесь нужен мой малыш… — Глупая! Не начинай об этом сейчас, иначе вся квартира будет похожа на швейцарский сыр. В следующий момент два парня сидели на диване, а две маленькие девочки смотрели друг на друга, сидя на ковре в гостиной. — Босс, ты работаешь няней? — Вроде того. А ты? — Я пожалел Фремию. Мугино… она не в лучшем настроении, потому что случайно столкнулась с тобой. Она бродит по нашей квартире, как разъяренный ураган электронных лучей. Кинухата потащила Такицубо куда-то, вероятно, за покупками, поэтому я взял на себя смелость эвакуировать нас из опасной зоны. Босс, она приходит в ярость и краснеет, когда мы упоминаем об этом инциденте. Что… ты сделал? Тома неловко усмехнулся. — Пока я… вроде как… поцеловал ее… случайно… Хамазура непонимающе уставился на него. — Что ты сделал?! Это… как смертный приговор! Я имею в виду, мы же говорим о Мугино! Между тем, казалось, что за короткий промежуток времени Фремия и Амазора сблизились так, как это возможно только для свободных духом девушек их возраста. Сейчас они что-то обсуждали, и никто бы не предположил, что всего минуту назад они были совершенно незнакомы. Дискуссия была очень сумбурной, но Тома клялся, что слышал слова «тренировочный бюстгальтер» и «жук». Вскоре разговор перешел в дискуссию о лучшей фигуре старшего брата. — Хамазура намного лучше! Он может управлять самыми разными машинами! — Братик в 100 раз лучше! Он бьет людей по лицу, и это супер круто! — Хамазура в миллион раз лучше! У него есть девушка! — Братик в бесконечность раз лучше! У него может быть очень много подружек. — Это становится нереальным, — прокомментировал Тома. — Да, эти двое определенно станут лучшими друзьями, в этом нет сомнений. — Хамазура также добавил свой сбивчивый комментарий. Затем он посмотрел на Амазору, прищурившись. — Ты сказал, что ее оставил с тобой друг? Может, я все это выдумываю… но она так похожа на ту блондинку в платье… Это случайно не она… Камидзе и Амазора застыли. Фремия поворачивалась из стороны в сторону, не понимая внезапного напряжения, повисшего в воздухе. «Если он знает Кайби-сан, нам нужно блефовать. Было бы лучше спокойно объяснить ситуацию, но раскрывать ее таким образом было бы очень неловко. Амазора, веди себя естественно!» Амазора подмигнула ему. «У меня плохое предчувствие…» — Я Амазора Гоку… Гок… Гокай! Я совершенно обычная девушка, которая ходит в школу, получает нормальные оценки и определенно не стреляет в людей из замечательного, супер крутого гатлинга. Нет, это совсем не про меня! Ах-ха-ха-ха! «Да, мы мертвы. Она совсем не умеет блефовать!» Хамазура посмотрел на широко улыбающегося Амазаору. Он открыл рот… Прозвенел звонок, и Тома поблагодарил судьбу за все, что у него было. Затем ему кое-что пришло в голову. — Хамазура… почему ты здесь, собственно? Хамазура переключил свое внимание на него, заставив Амазору вздохнуть с облегчением. — Ой? Я был приглашен. Тобой, босс. Я взял с собой Фремию, надеюсь, это не проблема. — Я тоже хотела тебя увидеть, друг Хамазуры, герой с колючими волосами! — Фремия высоко подпрыгнула на коленях у Томы. — На самом деле, я не поблагодарила тебя в прошлый раз, когда ты пытался помочь мне с Жуком-саном. — Меня зовут Тома, и мне было приятно помочь тебе, Фремия-тян. Но что это было за приглашение… Выражение лица Амазоры, когда она увидела действия своей новой подруги, было так поразительно похоже на выражение отвращения на лице Кайби, что Тома не удивился бы, если бы это была генетическая копия. Он надеялся, что Хамазура не придерется к еще одному сходству. Кайби, несомненно, была проблемной девушкой. Почему он вообще покрывал ее? Ну, наверное, потому что ему было не все равно. И потому что он хотел разобраться в ее обстоятельствах самостоятельно. Раздался очень громкий стук в дверь. После того, как Фремия спустилась вниз, Тома снова подошел к двери. — Какое приглашение? Я ничего не присылал… — КАМИДЗЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ! ВОТ И ВСЕ, ЧТО НУЖНО ДЛЯ ВЕЧЕРИНКИ! От особенно сильного удара двери слетели с петель прямо на Тому. Новый гость вошел в квартиру, почесывая затылок в невинном шоке. — Хм? Казалось, мое волнение взяло надо мной верх! — Согита Гунха громко смеялся, пока не заметил Камидзе, дергающегося под дверью. — ой… почему Камидзе под дверью?! — Ня! Дядя с колючими волосами! — Братик! — Босс! (Позже…) Когда Тома пришел в себя, он лежал на полу, а рядом с ним плакали две маленькие девочки. — Братик был таким хорошим братиком… — Он действительно казался классным. — Фремия осыпала его чем-то, похожим на измельченную бумагу. — Не волнуйся, братик. Я воспользуюсь твоими вещами, чтобы раздобыть денег на оружие и устриц. Я уверена, ты будешь счастлив… — ЧЕРТА С ДВА Я БУДУ РАД! — Закричал Тома, открывая глаза и замечая, что девушки поместили его в круг, образованный из нескольких ароматических свечей. — Я не умер, так что прекратите совершать какие-то странные ритуалы. Когда он встал, то понял еще две вещи. Во-первых, дверь была заперта, а он лежал на полу у входа в гостиную. Во-вторых, в комнате было гораздо больше людей. За исключением Амазоры и Фремии, все они были парнями. Кроме Гунхи, перед ним сидели два очень знакомых подростка, один со светлыми волосами и в гавайской рубашке, другой с голубыми волосами, одетый в светлую рубашку под школьной формой. — Цучи… микадо? Аогами?! — Привет, Ками-ян, — поприветствовал его сосед по общежитию. — Что у тебя с таким лицом? Я знаю, что это отличается от обычного соотношения женщин и мужчин, но не изображай такого удивления, ния~ — КАМИДЗЕ, ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ! — В данный момент Аогами нюхал подушку, которую достал бог знает откуда. — Я чувствую запах девушки на этих простынях. Не хочешь объяснить, почему?! — Эмм… то есть… что… Мысли Томы пришли в смятение, когда он заметил рядом с Гунхой еще одного человека. — Из всех людей… Тор? Ты тоже? — Привет, Камидзе-тян. — длинноволосый воин-маг подмигнул ему. — Давно не виделись. Тома медленно посмотрел налево, где заметил Хамазуру, который, казалось, испытал облегчение от того, что Тома проснулся, и Аикаву Энку, который выглядел крайне неуместно, учитывая, что он никогда не встречал никого из людей в комнате, кроме Камидзе и Амазоры. Тома схватился за голову, широко раскрыв глаза от открывшегося перед ним зрелища. — Эй… эй-эй-эй! — Да, мы ждем кого-то еще? — Спросил Цучимикадо Хамазуру. — Эмм, я думаю, в разделе получателей были еще какие-то люди… — Подождите, подождите, подождите! Тайм-аут! — Наконец-то сорвался Тома. — Не то чтобы мне не нравилось тебя видеть, но что здесь происходит? Почему в моей квартире куча парней? Все посмотрели друг на друга, внезапно став еще более растерянными, чем Тома. — Это было в приглашении, Камидзе. — Гунха махнул рукой в воздухе. — Да, ты отправил это каждому из нас. — Хамазура отдал свой телефон Томе. — Ты хорошо себя чувствуешь? Тома взглянул на сообщение, высветившееся на экране телефона:

КАМИДЗЕ ТОМА ПРИГЛАШАЕТ ТЕБЯ НА ВЕЧЕРИНКУ УЛЬТРА-ПАРНЕЙ

ВЕСЕЛЬЕ, СУМАСШЕСТВИЕ И НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТО ПРОПУСТИТЬ, ПРИХОДИ ВО ИМЯ СТАРЫХ ВРЕМЕН

«Я… Но это не я отправил это! И если не я, то кто?» — подумал Тома про себя. (Между тем…) Ньянг-Ньянг громко смеялась, прогуливаясь по праздничной аллее, на которой располагались некоторые развлекательные заведения Академгорода. Она сверкнула еще одной озорной улыбкой. — Хо, значит ли это, что Камидзе осознал мой замечательный подарок? Наслаждайся этим, мальчик. Это за счет заведения. Когда Тома оказалась в необычной ситуации, ее пункт назначения был прямо перед ней. А именно, это был караоке-клуб. Там было оживленно, несмотря на приближающийся полдень. Она вошла в него и прошла через стойку регистрации, и никто ее не остановил. Немного подумав, она вошла в дверь, ведущую в караоке-кабину. Она называлась «кабинка», но на самом деле это была обычная звукоизолированная комната с диванами и мини-баром. В данный момент там находилась группа знакомых женщин, которых искала Ньянг-Ньянг. Нефтида сидела в углу комнаты, лениво развалившись на стуле. Очевидно, она следила за девочками, но при этом старалась, чтобы они ее не заметили. — Как дела? — Спросила Ньянг-Ньянг. — Что ж, я думаю, теперь мы подходим к самому интересному, — прокомментировала ее подруга. Всего в нескольких метрах от нее Гокусай Кайби стиснула зубы. Нельзя сказать, что она не бывала в подобных местах раньше. Некоторые из ее клиентов встречались с ней в таких клубах. Не то чтобы она особенно нервничала, находясь с девочками. Хотя, да, общение с таким количеством женщин было немного непривычно для нее, не было ничего такого, с чем она не могла бы справиться благодаря своему мастерству адаптации и природным навыкам манипулирования. Это было бы нормально. Это было бы терпимо. То, что происходило в ее душе, не было ни тем, ни другим. «Гххх… почему я чувствую себя виноватой из-за того, что покидаю Камидзе? Почему я чувствую, что хочу остаться там? Это потому, что я хотела остаться с ним? С тех пор, как Гокусай Кайби позволяет себе колебаться между своими желаниями? Я просто… расстроена тем, что он проигнорировал меня. Но почему я так себя чувствую? Это его глупое выражение лица не выходит у меня из головы. Я не чувствую себя обделенной и хочу проводить с ним время! Я просто беспокоюсь об Амазоре. Кто знает, что взбредет в голову этим двоим…» Кайби осознала, но сочла унизительным высказать это даже мысленно, тот факт, что она даже не ревновала его к Амазоре. Она просто хотела побыть наедине с Томой. И все же, несмотря на ее эмоциональную зрелость, ее бедное сердце цундере, которое она могла контролировать по отношению ко всем, кроме Томы, могло выдержать не так уж много. Тем временем Рикури снова взяла инициативу в свои руки, пока четыре девушки и две незамеченных Богини устраивались поудобнее. — Итак, я хочу, чтобы вы все подумали о приятном подарке для Камидзе-сана. Вложите в это всю душу! А пока, просто чтобы немного вдохновить вас… давайте сыграем старое доброе караоке! Я слышала, что в этом заведении есть много малоизвестных, но интересных песен. — А?! Мы поем? — закричало оставшееся трио. Нефтида и Ньянг-Ньянг с интересом подняли головы. — Да! А теперь я решу, в каком порядке это следует делать! — Рикури взяла палочки и раздала их девочкам. Исходя из длины палочек, порядок был таким: Хасако, Майдоно, Кайби и Рикури. — Продолжай! — Рикури подбодрила первого эспера, которая медленно шагнула вперед, к экрану и компьютеру для выбора музыки. — Пусть музыка вдохновляет тебя! После некоторого времени борьбы с технологией и предварительного прослушивания глаза Хасако загорелись. Одна песня, казалось, была создана специально для нее! Выбрав ее и шагнув вперед, она смущенно сглотнула. Она никогда не пела перед людьми. Она не была уверена, что у нее получится. Но, с другой стороны, у нее была и другая причина для этого, не так ли? Она подумала о Камидзе Томе. Как они встретились, как он спас ее и дал ей цель в жизни, когда она потерялась в этом чужом мире. О том, как сильно она хотела поблагодарить всех, кто был причастен к этому событию… Камидзе, Кумокаву, Мицуари, даже трех белокурых сестер… — Кайби-сан, начинай, пожалуйста. Изначальный Образец сделала глубокий вдох и, после нескольких мгновений музыки, начала петь, пока ее мысли текли дальше. Она подумала о своем желании исследовать этот новый мир. Чтобы отплатить Камидзе Томе за то, что он дал ей шанс окунуться в это новое царство возможностей. Какой защищенной и благодарной она чувствовала себя, когда была с ним. Он верил в нее, когда она была в самом низу, когда она отказалась от шанса, что кто-то сможет увидеть в ней женщину, а не уродку, какой ее представляли газеты того времени. Поэтому она хотела заставить его ценить ту жизнь, которой они оба жили. Точно так же, как он делал это для нее, она хотела, чтобы он не чувствовал себя одиноким перед лицом проблем этого мира. По мере того, как Хасако пела, ее голос становился все сильнее и яснее. Это было правильно. Она хотела быть воплощением воображения Камидзе Томы. Если бы он когда-нибудь мечтал о мире во всем мире, она могла бы использовать свою силу, чтобы встать на его сторону и сделать его идеальным для всех. Она действительно хотела посвятить свое сердце тому, чтобы помочь ему достичь этого мира. Когда песня закончилась, ее встретили такими бурными аплодисментами, что она покраснела. — Хасако-тян, у тебя такой красивый и успокаивающий голос! Это было потрясающе! Итак, у тебя есть какие-нибудь идеи? — Спросила Рикури. — Что ж, возможно, у меня есть на примете первый шаг… Пока она объясняла свой план, Майдоно ударила кулаком по воздуху. — Я думаю, это тебе очень идет! Дерзай! — Я тоже считаю, что это великолепная идея создать что-то замечательное. — Рикури ободряюще улыбнулась Хасако. — Сейчас мы идем на Майдоно-тян, но сначала давайте сделаем небольшой перерыв… Тем временем Кайби изо всех сил старалась улыбаться, поскольку ей действительно нравилось выступление Хасако, но, по правде говоря, то странное чувство в груди вернулось снова. Это ее очень смутило. Она покачала головой и встала. Эта игра в «без правил» продолжалась достаточно долго, и теперь ей пришлось… — О, ты правда уходишь? Мы собирались съесть торт-мороженое. Дрожь пробежала по безупречной коже Гокусай Кайби. Она медленно обернулась. — Что ж, раз я уже здесь… Я не возражаю, я думаю… Предоставьте старшей сестре использовать пристрастие младшей к сладкому. (Между тем) — Черт бы тебя побрал! Что именно ты делаешь, когда Индекс где-то далеко и ждет?! — Стейл… Я бы объяснил, если бы ты прекратил пытаться вытрясти из меня душу. Всего несколько мгновений назад разъяренный маг огня ворвался в дверь квартиры и теперь хватал Тому за одежду. — Эй, эй, ты не можешь оставить все как есть и наслаждаться жизнью? — Цучимикадо похлопал Стейла по спине. — Индекс в целости и сохранности с ни-чин, а в общежитии Ками-ян все еще ведутся ремонтные работы. Тома кивнул в ответ. Он понял, что назначенное время его пребывания в квартире не бесконечно, но сейчас… ему было немного не по себе от этого. Конечно, он хотел снова увидеть Индекс, но в то же время… в то же время… Стейл что-то проворчал себе под нос и отпустил Тому. — Отлично. Но что, черт возьми, это за цирковая компания?! — КАМИДЗЕ! Почему ты раньше не говорил мне, что у тебя такие замечательные друзья? — Гунха взволнованно стукнул Тора кулаком, одновременно исполняя замысловатый танец. «Боже мой! Это нехорошо. Город… нет, мир не готов к тому, чтобы эти двое были вместе!» — У нас много общего. — Добавил Тор, облизывая губы. — Если у нас будет немного свободного пространства, все станет просто великолепно. О, и Камидзе-тян. Мы были немного взволнованы, испытывая нашу силу, и… — МОЯ СТЕНА! Почему в кухонной стене дыра?! — Воскликнул Тома. — Не волнуйся, братик. — Амазора попыталась утешить его. — Кай они-тян сказала, что было бы неплохо, чтобы на кухне было больше света… Тома посмотрел на двух девушек в их группе, и их новая спутница привела его в еще больший ужас. — О нет… Аогами Пирс, одно из самых извращенных созданий, когда-либо живших на земле, был в восторге. — Лоли, идол видеоигр и имоуто, но и многие, многие другие тоже?! У вас, девочки, такой свежий, неограниченный потенциал… — О чем он говорит? Что такое «муравьиный глаз»? — Громко спросила Фремия, благослови господь ее невинную душу. — Нет, нет, нет, маленькая мисси! Видите ли, это произносится как «курица»… Удар Томы пришелся по голове Аогами, отправив его на пол. — Ты не напугаешь их до смерти, дегенерат! — Закричал Тома. Хамазура оценил масштаб хаоса, который возник из-за стольких парней в одной комнате. На самом деле, хотя он и привык к тому, что вокруг Тоумы было много девушек, он не подозревал, что знает многих парней, кроме себя и, возможно, Акселератора. Но эти парни казались чем-то другим… Наконец, Цучимикадо решил вмешаться, за что Тома был бесконечно благодарен, поскольку нервозность Энки и раздражение Стейла могли закончиться тем, что они оба использовали бы свои способности, что, в свою очередь, привело бы к впечатляющему взрыву, который убил бы их всех. — Все! Давайте немного расслабимся и проведем этот день с пользой, Ния~. Давайте прогуляемся по городу и повеселимся. — светловолосый шпион ухмыльнулся, указывая на дверь. — Но я должен позаботиться об Амазоре. — Тома запротестовал. Однако… — Братик! Я хочу повеселиться с ними. Пойдем, или я расскажу Кай они-тян, что ты запер меня здесь одну! — Н-Но я делаю это для твоего же блага… невезуха… И вот, в мгновение ока, они оказались в маленьком Land Rover 4×4. Тома понятия не имел, откуда у Цучимикадо такой автомобиль. Честно говоря, и у него, и у Хамазуры вполне могло быть что-то подобное за плечами, благодаря их связям с темной стороной. Они чувствовали себя более или менее комфортно в очень большом автомобиле. Но главный вопрос заключался в следующем… — Почему мы все носим солнцезащитные очки? — Ками-ян, я проигнорирую этот вопрос и твою неосведомленность об удивительности и эпичности солнцезащитных очков. — Н-ну, думаю, я понимаю. К чему ты клонишь… Гунха и Тор ухмылялись и выглядели так естественно в солнечных очках, что, казалось, родились в них. У Амазоры и Фремии были надменные лица, а очки делали их похожими на дочерей какой-нибудь мафиозной семьи (каковыми они в какой-то степени и были). Однако Стейл и Энка, похоже, адаптировали этот образ не с таким рвением. Метановый эспер начал более или менее знакомиться с разнообразной группой и сейчас казался более растерянным, чем когда-либо. Он откликнулся на призыв Тома, не зная, что рядом с ними будут другие. Однако он остался, когда Тома объяснил ему, что это был его первый шаг к тому, чтобы обрести друзей и стать ближе к тому, чтобы обрести любящую девушку (хотя сам Тома не был до конца уверен, как именно это будет происходить). Но все же… — Я отказываюсь! У меня есть гордость как у человека. — нахмурившийся священник сдернул очки. — Кроме того, я больше не хочу оставаться с ними. Я ухожу! — Конечно, — медленно произнес Цучимикадо. — Если это то, как могучий Стейл Магнус справляется с трудностями, когда просто выходит на улицу, то все могут называть тебя дубинкой в заднице. Стейл стиснул зубы. — Не думаю, что твоя чертова болтовня… — О, и что скажет Индекс-тян? Она будет ужасно волноваться, если ты переутомишься… ты же не хочешь, чтобы она волновалась, верно? Кроме того, держу пари, ты смог бы произвести на нее впечатление, надев эти очки… Дьявол это сделал. Стейл без дальнейших возражений надел темные очки. «Цучимикадо… Ты действительно хитрый, как змея…» — О, и раз уж мы об этом заговорили… — Цучимикадо вытащил телефон и что-то нажал на нем. Через несколько мгновений на экране появилось бледное лицо с красными глазами. — Знаешь, это должен быть номер экстренной помощи! Черт возьми… — Добро пожаловать в нашу веселую компанию, Акселератор. Разве тебе не любопытно? Я знаю, ты в курсе наших планов, потому что ты полностью унаследовал привычки этого старого придурка подслушивать. — Тц… — Давай, давай! Только не говори мне, что у тебя есть более интересные занятия в этой твоей чудесной замкнутой жизни~ — Заткнись! Ты даже не представляешь… Я в кафе, и все взрослые заключенные расползаются, как стая червей! Я понимаю, что мусор знает свое место, но это унизительно для всех! Я буду наблюдать, хорошо! Хамазура занял место за рулем. — Итак, куда мы направляемся? Тома сглотнул при виде того, как Цучимикадо указал дорогу перед ними. — Вперед, чтобы все прошло как по маслу. (Между тем) — Майдоно! Майдоно! Майдоно! — Рикури разогревала атмосферу, когда обладательница телекинеза взяла микрофон. Майдоно была гораздо более уверена в своих способностях, чем Хасако, и решила выбрать песню с более юмористическим подходом. — Я не знаю, как это выразить… но… — Кайби не смогла сдержать улыбки, несмотря на свое меланхоличное настроение. Майдоно была настоящей рэпершей. Она не только пела в идеальном ритме, но и танцевала. Если бы у нее был другой наряд, она бы точно вписалась в какой-нибудь музыкальный клип. — Ух ты, только посмотрите, как она танцует. — Рикури улыбнулась энтузиазму, который излучала танцующая девушка. — Не говоря уже о том, что мне нравится твое чувство юмора, когда ты выбрала именно эту песню… она называется «Levitating». В соответствии с названием песни, Майдоно действительно парила. Всего в метре от земли, но ее ноги не касались земли, так как Майдоно наслаждалась жизнью. Ей было весело. Гораздо веселее, чем она хотела признать. Когда она вспоминала свою жизнь, то понимала, что это было довольно утомительно. Сначала она перепробовала все, чтобы достичь своей силы, и в результате у нее отняли способность пользоваться палочками для еды. Она перешла на темную сторону, чтобы избежать социального остракизма, но в итоге пристрастилась к этому. Но Камидзе Тома это не волновало. Не из-за ее проблем с палочками для еды, не из-за ее жажды мести. Он просто хотел, чтобы она встала на путь саморазрушения. Он хотел, чтобы она была счастлива. И он был совершенно прав в этом! Шаг за шагом она училась переживать все заново. И ей было так весело! На это потребуется время, и некоторые из ее проблем, вероятно, не решатся из-за нескольких улыбок, но это был отличный первый шаг. Не говоря уже о том, что ее сердце бешено колотилось от одной мысли о том, что она сможет разделить это счастье с самим Камидзе. Он придал ей сил, не отверг, но и не был слишком мягок с ней. Он вдохновил ее на покорение новых высот, как в переносном, так и в буквальном смысле. Благодаря ему она осуществила то, что казалось ей сюрреалистической фантазией. Долгое время она думала, почему она смогла превысить эти пределы. И теперь у нее появилась идея. Если Камидзе был счастлив, когда видел других, включая себя, в хорошем настроении, то она хотела быть счастливой. Но для этого она хотела убедиться, что он тоже счастлив. Беспроигрышный вариант! Тем временем, раздражение Гокусаи Кайби достигло такой степени, что, если бы не ее достоинство, ей захотелось биться головой о стол. Она встала и вышла из комнаты. Рикури нахмурила брови и хлопнула в ладоши. — Хорошо, давайте сделаем небольшой перерыв. Майдоно-сан, пожалуйста, подумай о своих идеях на сегодняшний день! Кайби была уже на полпути по коридору, когда Рикури положила руку ей на плечо. — Кайби… Ясно как божий день, что тебя что-то беспокоит. Пожалуйста, скажи мне. — Ничего страшного… отпусти меня! — Это явно не пустяк. Я знаю тебя, я твоя старшая сестра. Ты всегда была ответственной женщиной, которая считала, что должна все делать одна. Но ты не обязана! Пожалуйста, поделись этим со мной. — В этом нет необходимости. Я скоро вернусь, так что отпусти меня сейчас. — В твоей жизни наступает определенный период, когда ты теряешься. В твоем возрасте это особенно актуально, и в нашей ситуации… у нас был не самый лучший опыт общения с парнями, и… — Если ты намекаешь на то, о чем я думаю, то немедленно прекрати. Это не имеет никакого отношения к Камидзе! — Я ничего не говорила конкретно о Камидзе… дело не только в твоем влечении или отталкивании. Я думаю, ты волнуешься, переживаешь из-за того, что теряешь почву под ногами, отказываясь от себя, и боишься, что он узнает о твоей… работе, которая в прошлом была не совсем приемлемой для общества. — ТЫ ОШИБАЕШЬСЯ! ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ! С чего бы мне беспокоиться о Камидзе настолько, чтобы думать о том, как бы он… из-за этих работ… извини, мне нужно в туалет… Не сказав больше ни слова, Кайби убежала, с усилием высвободившись из рук Рикури. Рикури вздохнула, глядя в спину своей младшей сестры. — Она потеряна, — прошептала она себе под нос. — То, что произошло много лет назад… ей все еще больно от этого, и она не может привязаться к этому. Она построила себе идеальный замок из гламурной внешности и красивой одежды, чтобы скрыть свое истинное сердце. Даже ее сила — это ее собственный защитный механизм. Моя дорогая Кай-тян, такая сильная, но в то же время такая хрупкая. Она не может отрицать, что начинает испытывать чувства, которые не может контролировать, и это пугает ее. Но я верю, что если кто-то и может разрушить эту нарисованную тюрьму и исцелить сердце моей сестры, так это он. Вернувшись к Майдоно и Хасако, девушки завели светскую беседу. — Я должна сказать тебе, что у тебя потрясающий голос. Такой успокаивающий и в то же время такой сильный. — Майдоно сделала комплимент девушке Мико. — Н-нет, это ничто по сравнению с твоими танцевальными способностями. Ты была великолепна! — Хасако не скупилась на похвалы в свой адрес. Последовало молчание. Слегка смутившись, Хасако откусила кусочек одного из пирожных. — Да, семпай… Тебе ведь очень нравится Камидзе, не так ли? — Хиии?! Хасако издала странный звук и подавилась тортом. Ее руки немного повисли в воздухе, когда она попыталась достать десерт и вдохнуть свежий воздух. Наконец, Майдоно сильно шлепнула ее по спине, в результате чего кусочек торта выскользнул изо рта девушки, повис в телекинетическом захвате и полетел в мусорное ведро. — П-почему ты… — Ты ведь это делаешь, не так ли? — Да, я… да, я так и делаю! Майдоно вздохнула. Теперь она поднимала различные предметы и подбрасывала их в воздух ради забавы, как будто хотела отвлечься. — Знаешь, он мне тоже очень нравится. И я тут подумала… На самом деле я мало что о тебе знаю. Я слышала, что ты обладаешь непревзойденной силой, которая заставила бы дрожать от страха даже людей пятого уровня. Хасако слегка покраснела и попыталась спрятать лицо. — М-может, это и так… — Вот я и подумала: почему бы нам двоим не найти подходящую пару? — Подходящую пару? — Столкновение сил. Я хочу увидеть твою решимость и сердце. А что может быть лучше для этого, чем битва двух могущественных влюбленных девушек? Конечно, мы бы переехали в какое-нибудь безопасное место. Хасако сложила указательные пальцы вместе, демонстрируя застенчивость. — Я могу придумать несколько других способов… К тому же, любовь — это слишком… — Нет, я видела, как ты на него смотришь. Так что скажи это решительно. Держи голову высоко, держись гордо. Он очень популярен, ты не привлечешь его внимания, если будешь прятаться. Я, например, могу сказать, что я по уши влюбилась в этого парня. За то короткое время, что мы знаем друг друга, он был таким чертовски вдохновляющим! Итак, у тебя есть свои причины, у меня — свои. Но, если мы расскажем об этом, ситуация может стать действительно неловкой… Так что… — Я понимаю. — Хасако говорила без запинки. — Хм? — Я вижу твою искренность и хочу поблагодарить тебя за то, что ты разделяешь мои чувства. Итак, я, Канкюгами Хасако, обещаю сразиться с тобой в честном бою, когда-нибудь в будущем. Хотя… У меня есть одно условие… — Да? В чем дело? — Спросила Майдоно у Изначального Образца0. — Несмотря ни на что, мы можем остаться друзьями? Майдоно улыбнулась и снова хлопнула Хасако по спине. — Ты такая милая, когда ведешь себя вежливо. Прекрасно, у меня нет проблем с тем, чтобы быть и друзьями, и соперницами. Хасако снова изобразила улыбку, но затем слегка нахмурилась. — Майдоно-сан… могу я тебя кое о чем спросить? — Конечно, давай. — Ты кажешься такой уверенной в своих чувствах… тогда почему ты не решаешься признаться в них? — А? Ну… — Улыбка Майдоно внезапно исчезла. — Это потому что… мы еще не так давно знаем друг друга… и-и… — На самом деле дело не в этом. Ты беспокоишься, что он в конечном итоге отвергнет тебя из-за твоих проблем с палочками для еды, верно? — Гххх… — похоже, девушка с короткой стрижкой получила критический удар. Хасако предположила, что это и было подтверждением. Она не совсем понимала, в чем дело, поскольку познакомилась с Майдоно совсем недавно, но понимала, как больно, когда у нее отнимают что-то важное в повседневной жизни. Она оглядела комнату и сосредоточилась на еде на столе. — А ты не можешь просто… подносить еду ко рту, используя свои способности? — Это не одно и то же… Хасако задумалась. И подумала. И подумала еще больше. Наконец, до нее кое-что дошло. — Возможно, я говорю только за себя… — поделилась она своей идеей. — Но разве это не прекрасная возможность или оправдание попросить его покормить тебя? Это мечта многих девушек, ставшая реальностью. Майдоно открыла рот, а затем застыла. На ее лице отразился абсолютный шок, когда она поднялась с дивана. — Ооооооооооооооооооооооооооооооооооо… Она схватилась за голову, на ее щеках появился румянец. — …ОООООООООООООООООО?! Рикури, которая только что вернулась в комнату, сделала шаг назад при виде Майдоно, стоящего в торжествующей позе, покрасневшего и повторяющего «кормление, кормление, кормление…» как какую-то странную мантру. — П-почему у Майдоно-сан такой вид, будто она эволюционирует в какую-то высшую форму жизни? — Я поступила правильно. — Хасако нервно хихикнула. — Я надеюсь… (Чуть раньше в тот же день, в другом месте…) Следующие часы, по крайней мере, с точки зрения Томы, были хаотичной чередой событий. Однако он не мог отрицать, что ему было очень весело в это время. Когда они разошлись, каждый из них по очереди решил, что они хотят делать дальше. Во-первых, они все должны были что-нибудь съесть. Хамазура знал множество хороших и дешевых ресторанов, и вскоре вся компания ела громко и весело, даже Стейл, хотя он и был немного недоволен японской кухней. Тем временем Энка уже не так скрытно расспрашивал других парней, свободен ли кто-нибудь из окружающих их девушек. Получив довольно запутанный ответ от Гунхи («ты почувствуешь это мужеством») и Стейла («держи свои греховные мысли подальше от меня»), Хамазура спас положение, предложив Энке познакомить его с несколькими девушками, с которыми он когда-то учился. Метановый эспер, казалось, получил дополнительную продолжительность жизни от этого обещания, и Тома был уверен, что Хамазура ему понравится и он будет считать его еще одним другом. Акселератор говорил мало, а если и говорил, то быстро и кратко. Тома подумал, что увидел рядом с собой осьминожье щупальце знакомого демона, но, возможно, это было лишь его воображение. Удивительно, но Акселератор и Стейл больше всего общались друг с другом, хотя до этого они почти не общались. Тор был безумно разговорчив, а когда он молчал, то, казалось, осматривал все достопримечательности Академгорода или пытался слушать своеобразные объяснения Гунхи. Они действительно были похожи как две капли воды. Будучи помешанными на битвах маньяками, Гунхе и Тору не потребовалось много времени, чтобы придумать способ заниматься физической активностью. Гунха был совершенно очарован способностями Тора, но еще более бесценным стало собственное лицо Тора, когда выяснилось, что Гунха появился прямо рядом с ним, когда он вращал мир в своей Всемогущей форме. Его объяснение того, как он выслеживал Тора с помощью своего мужества, только еще больше запутало мага, а Тома и Хамазура чуть не умерли от смеха. Гунхе также понравились «маленькие леди», как он их называл. Они были в восторге от поездки на его спине, даже когда он превысил скорость и чуть не довел Тому до сердечного приступа. Новые королевы жизни, Амазора и Фремея, вызвали бурю «охов» и «аааахов», которые сопровождались некоторыми скидками на еду (которые Тома принял с благодарностью). Они были главной темой следующей остановки, магазина одежды. И Аогами, и Цучимикадо сделали девушкам макияж, который был встречен с энтузиазмом (поскольку они оба пребывали в блаженном неведении об извращенности этого дуэта). Несмотря на то, что Хамазура и Тома в итоге избили Аогами и Цучимикадо, которые, в свою очередь, тоже начали их бить, он должен был признать, что Амазора и Фремия выглядели довольно мило в униформе горничных, которая, слава богу, была не очень откровенной. Или, по крайней мере, не более откровенное, чем обычное платье Амазоры. Другим парням тоже пришлось пережить переделку. Амазора и Фремия настояли на том, чтобы нарядить Хамазуру и Тому. Зрелище двух девочек, счастливо хихикающих друг с другом, было очень полезным, но два парня поклялись, что унесут позор от того, что ходят в розовых платьях, с собой в могилу. Хотя, судя по улыбке, которой Акселератор одарил их с экрана телефона, они могли быть уверены, что он сохранил это воспоминание в той или иной форме, чтобы унизить их позже. Позже, когда Тома выбрал ужасающе выглядевшую одежду с самой большой скидкой, Акселератор и Стейл согласились уничтожить чудовище, которое было на нем надето, что заставило Стейла погнаться за Томой (с видимым удовольствием), пытаясь поджечь одежду точечным огнем, и лишь случайно подпалить самого Тому. В итоге Тома получил новую толстовку с капюшоном (подарок от Энки в знак их новой дружбы), Цучимикадо — бейсболку, футболку Аогами с надписью «Я люблю всех женщин», боксерские перчатки Гунхи, а Тор — легкое пальто, больше похожее на плащ супергероя. Хамазура произвел самое большое впечатление, выбрав куртку из искусственной кожи, которая выглядела в точности как настоящая. Амазора и Фремия купили себе сарафаны и серьги. Стейл яростно отвергал попытки подарить ему новую одежду, но уступил просьбе Фремии принять ее подарок, который представлял собой маленький значок в форме пламени с улыбающимся лицом посередине и надписью «Берегись огня». На темном и серьезном облачении Стейла это выглядело довольно забавно. По крайней мере, когда они все шли по улице, Тома не мог отделаться от мысли, что они выглядели несколько нелепо. Но, к счастью, темные очки все еще были на нем. Затем они отправились в парк, где Энка предложил выполнить несколько заданий, чтобы еще больше сблизиться. Состязания включали в себя армрестлинг Гунхи и Энки (который закончился тем, что Энку закопали вертикально в землю). Стейл против Хамазуры на близлежащей пейнтбольной арене (в которой навыки стрельбы из огня и холостыми патронами, продемонстрированные ими обоими, стали сюрпризом для обеих сторон) Тор сразился с Цучимикадо в рукопашном бою (который закончился ничьей, но безрезультатно, потому что Фремия решила забраться в соседнее здание). При ближайшем рассмотрении это оказалась баня. И вот, они оказались в искусственном бассейне после того, как Стейл предоставил им скидку, представившись взрослыми. — Да, я принадлежу им… большой страж. — Стейл сказал это таким тоном, будто само предположение об этом было ударом по его достоинству. — О, такая милая компания парней. Кто-нибудь из ваших родственников? — спросила у огненного мага кассирша. — Даже если бы они были, они были бы дальними родственниками или приемными. — Сказал Стейл мрачным, как ночь, тоном, в то время как остальные изо всех сил старались не рассмеяться. Стейл уже был на грани срыва, но он перешел все границы, когда его окружила толпа парней в зоне для купания. — Стейл-сан, ты не мог бы сделать воду теплее? — Нет! — Ты умеешь делать мыльные пузыри? — Я не джакузи! Камидзе, убери их к чертовой матери от меня! Фремия и Амазора, которые все еще учились плавать, пользовались небольшим бассейном рядом с главной зоной. Тома был удивлен, что Акселератор все еще наблюдал за происходящим, но, по-видимому, он находил все это очень забавным. В течение следующего периода времени ничего особенного не произошло. Ну, за исключением того, что Гунха случайно отправил Энку в нокаут «супер-потрясающим броском по пляжному мячу», а Хамазура был невероятно шокирован тем, что Тор, на самом деле, полноценный парень, вплоть до нижней части тела. — Честно говоря, это очень мило. Я не ожидал ничего подобного, но с вами, ребята, на самом деле весело… и с девочками тоже. Должен сказать, что Фремия-тян действительно милая. Я встречал ее раньше, но думаю, это нужно сказать, — сказал Тома Хамазуре, который все еще недоверчиво качал головой. Император конца века улыбнулся, услышав это. — Да, она действительно единственная в своем роде. Хотя… Иногда мне становится грустно, когда я смотрю на нее, потому что она напоминает мне свою сестру. В то же время я рад, что ее наследие продолжает жить. — Под сестрой ты подразумеваешь… подожди, она что-то сделала… — Френда. Ее сестру звали Френда. Френда Сейвелун. Ты ведь помнишь ее по Dianoid, верно? — Я… Я не придавал этому значения раньше… Мне так жаль… — Не переживай. И я должен сказать тебе, что эта девушка на твоей стороне… Амазора-тян… она тоже очень веселая. Сначала у меня было очень плохое предчувствие на ее счет… Но, может быть, мне это показалось? — Хм? Почему? — Видишь ли, в прошлом я сразился с девушкой, которая… — Эй! Не говори о таких серьезных вещах. Сейчас всего лишь 4 часа дня в эти чудесные выходные. — Цучимикадо подошел к ним поближе и обнял их обоих. — И я думаю, что смогу придумать, как мы сможем сделать это еще лучше. — Ч-что ты имеешь в виду, Цучимикадо? — Тома не был до конца уверен, хочет ли он знать ответ. Хамазура сглотнул, чувствуя, что приближается что-то грандиозное. Аогами широко улыбнулся. — Ты думаешь о чем?.. — Да. Прикоснуться к недосягаемому. Достичь недостижимого. Достичь недостижимого! Сегодня мы станем настоящими мужчинами! — Я не совсем понимаю, но становиться мужчиной, похоже, очень весело. — Гунха добавил свою лепту, что было встречено раздраженным стоном Акселератора, который разговаривал по телефону, лежащему на стуле у бассейна. — Я не знаю почему, но что-то подсказывает мне, что это проблема. — Тома задрожал, несмотря на то, что был в теплой воде. — Мы снова во что-то ввяжемся? Или с… кем-то? (В то же время) Мисака Мисудзу внезапно чихнула, удивив и себя, и свою дочь Микото, которая с беспокойством посмотрела на мать. — Ты ведь не простудилась, мама? Мисудзу потерла нос и покачала головой. — Нет, нет, я чувствую себя прекрасно. Мне вдруг захотелось чихнуть, но причин для беспокойства нет. Ты знаешь, как я отношусь к сильным духам. Я хочу добавить немного для завершения образа, но потом они раздражают меня весь вечер. — Если ты так говоришь. — Микото вздохнула и посмотрела на здание, в которое собиралась войти. Кого-то, возможно, удивило бы, что мать и дочь были вместе. Обычно Мисудзу жила в Токио, за пределами Академгородка. Только на этот раз это был особенный день для студенток Токивадай. На самом деле это не имело особого значения. За вздохом Микото последовал стон. — Я действительно не хочу идти туда и выслушивать лекцию обо всем этом… Ее мать кивнула, надув губки. — Я приняла приглашение, потому что думала, что смогу познакомиться с твоими друзьями… по крайней мере, я смогу увидеть Токивадай изнутри, но это все равно не то же самое… Чтобы понять контекст, нам нужно рассказать об одной из традиций престижной средней школы Токивадай. Раз в год все девочки из уважаемых семей, посещавшие школу, посещали серию лекций, посвященных «правильному поведению» и этикету. Кроме того, поскольку Токивадай верил в мудрость старших поколений, родителей время от времени приглашали встретиться и поделиться опытом. На этот раз приглашение было адресовано именно матерям. Обычно обе группы собирались вместе, но в этом году из-за какой-то логистической аварии девочек перевели в праздничный зал здания, перед которым сейчас стояли Микото и Мисудзу. Тем временем мамы отправятся в среднюю школу Токивадай и будут вести видеотрансляцию оттуда. — Если бы я только могла узнать, кто допустил такую глупую ошибку в расписании… — пробормотала Микото себе под нос. — Я действительно хотела провести время с тобой, мама. — Я знаю, Микото. Но послушай. Я здесь всего на несколько вечеров. У нас будет много времени, чтобы сходить куда-нибудь и поужинать вместе. О, и пока мы тут, пожалуйста, пригласи Тому-куна. Я уверена, он не будет возражать. — Этот идиот?! М-Может быть, я была бы против! Н-Нет смысла приглашать его… даже если ты думаешь, что он согласится… Мисудзу только смеялась над выходками дочери. С ее юной внешностью, пышной грудью и жизнерадостным настроем она казалась непоколебимой оптимисткой и живым антидепрессантом. Несмотря на то, что их характеры часто расходились, и Микото, и Мисудзу дорожили моментами, которые они могли провести вместе. Мисудзу также поддерживала довольно очевидные признаки привязанности Микото к Камидзе Томе. — Послушай, Мико-тян, если ты и дальше будешь вести себя так, он уйдет и тебя заберут. Если ты боишься, я могу запереть вас двоих в… — Мам! Между мной и ним ничего нет! Ах, ты невозможна! Я вхожу! — Развлекайся… что ж, веселья, может, и много, но расскажи об этом своим друзьям. Увидимся на видео! — Мисудзу помахала ей рукой. Микото вошла внутрь, ее щеки пылали. Обмахивая их, она сердито фыркала. — Хм, это караоке-клуб более низкого уровня? Я завидую всем, кто может быть там прямо сейчас… почему я должна выслушивать о каких-то дурацких манерах? Я понимаю, это первоклассная школа, но… думаю, с этим ничего не поделаешь. Сначала я схожу в туалет… Этот идиот, почему я так волнуюсь из-за него? Почему я не могу перестать думать о нем прямо сейчас?! (Между тем) «Почему я не могу перестать думать о Камидзе?!» Вздохнула Кайби, сидя на закрытом унитазе в туалете караоке-клуба. Там было очень чисто, и это служило ей местом, где она могла успокоить свой взбудораженный разум. «С каких это пор Рикури нее-сан, говорит такие вещи? Когда Камидзе пришел в себя, она внезапно начала вести себя как подобает старшей сестре.» Девушка в платье обхватила колени руками. По правде говоря, она начала осознавать правду. Рикури была права, она была в ужасе. Она долго скрывала это, но постепенно все стало ясно. Поначалу она не придавала особого значения Камидзе Томе. Сначала он был ее врагом. Затем — временным союзником. Позже — досадной аномалией. Но с тех пор, как Тома начал жить с ними, она начала по-настоящему взаимодействовать с ним. Она пыталась остановить это, отсрочить, утопить в ледяном плену, сковавшем ее сердце. Но интерес к Камидзе Томе, каким бы он ни был на самом деле, проявлялся каждый раз, когда она пыталась это скрыть. Она не была глупой или настолько гордой, чтобы отрицать свои чувства ради них. Нет, в Гокусай Кайби было что-то гораздо более глубокое. Она была напугана. Какой бы ни была сила Камидзе Томы, она противоречила ее собственной. И это означало, что то, что он увидел, было настоящим Гокусаем Кайби. По правде говоря, она даже не была уверена, на кого именно смотрел Тома, когда увидел себя настоящего. Всю свою жизнь она носила маски. Тысячи обманов, ролей, обличий. Создаваемых не физическими изменениями, а эмоциональной дистанцией. И все это ради того, чтобы обезопасить свою семью. Она продолжала идти, и идти, и идти… пока она не забыла, что скрывается за этим. Но она поняла, что в прошлом совершала ужасные поступки. Она не знала, почему это вдруг начало беспокоить ее сейчас, но это так. Не говоря уже о том, что если Камидзе узнает о других ее работах… с Какине это было намного легче понять. Но теперь? Она начала дрожать. Она пыталась скрыть это, загнать в клетку, сказать себе, что она глупа. Но прямо сейчас это дало обратный эффект. Она знала, что должна что-то предпринять, иначе это ее погубит. «Я думала, что торт поднимет мне настроение, но все, о чем я могла думать, это о том, что сладости Камидзе для меня были вкуснее… что со мной не так?» Внезапно она поняла, что кто-то вошел в туалет и направился в соседнюю кабинку. Через мгновение обе девушки, совершенно случайно, одновременно вздохнули. Гокусай Кайби и Мисака Микото слегка подпрыгнули, удивленные таким совпадением. Тогда Кайби сделала кое-что необычное для нее, но, по правде говоря, ей захотелось сменить обстановку. Поэтому она поговорила с незнакомцем из соседнего домика. — Проблемы с парнем? — Ага… п-почему… — Так это из-за парня? Что ж… у меня то же самое, так что без осуждения с моей стороны. — Хм… Я думаю, это… Обе девушки облокотились на разделяющую их стену. Абсурдность ситуации чуть не заставила Кайби рассмеяться. Вот она делится своими проблемами с парнем со случайной девушкой, которую встретила в туалете. Микото, с другой стороны, хотела, чтобы что-нибудь отвлекло ее от необходимости возвращаться на праздник, поэтому она, хотя и нерешительно, вступила в разговор. Через несколько мгновений обе девушки поняли, что дают выход своему разочарованию. — Он идиот, который подвергает себя опасности и не хочет, чтобы кто-то его поддерживал. Я имею в виду, я знаю его некоторое время и знаю, что мог бы быть таким… хм, поначалу с ним трудно иметь дело, но я бы хотела, чтобы он был рядом со мной. — Звучит как простая работа. У меня проблема с кем-то похожим. Он думает, что может все сделать сам, и разыгрывает из себя героя. Мои сестры всегда восхищались им, но недавно я начала видеть его и в другой жизни. Он так сильно меня бесит, но я не могу перестать думать о нем, и это сводит меня с ума! — Ух ты, у тебя это еще и утомительно. Боже, парни — настоящая заноза в заднице. — Ты правильно подметила. По обе стороны стены раздался еще один вздох. На этот раз молчание нарушила Микото. — Если позволите спросить, почему ты не признаешься, что он тебе очень… очень… нравится? Кайби прикусила губу. — Это не так просто. Все это запутанно и запутанно. Я… когда-то восхищалась одним парнем, но он исчез. Я утверждаю, что популярна, но, по правде говоря, никогда не испытывала этих чувств по-настоящему. Я… беспокоюсь. Я не знаю, куда я иду и что я чувствую, и это пугает меня… Я понимаю, что не могу спрятаться от своих чувств к этому идиоту, какими бы они ни были. Ты? — Сначала я думала, что он мне просто не нравится. Потом я начала восхищаться им, но когда я подумала, что мы с ним на одной сцене, он начал отдаляться. И я поняла, что не считаю его недостойным меня. Это я думала, что недостойна его. Я боролась изо всех сил, но, думаю, мне никогда не достичь его. Что, если однажды он просто исчезнет и… Она замолчала, пока обе девушки переваривали признания друг друга. — Знаешь, никто не ожидает, что вот так сразу узнаешь все о чувствах и романтике. Не торопись. — Наконец ответила Кайби. — Д-Да! Глупо думать, что я должна это знать. Люди зовут меня цу… цун… нет, неважно… но я хочу быть по-настоящему храброй. Я знаю, что у тебя похожая проблема, поэтому я не ожидала, что ты дашь мне советы или что-то в этом роде, но… Теперь я чувствую себя намного увереннее. — Как ни удивительно, это чувство взаимно. Я желаю тебе удачи. И, к твоему сведению, я тоже ненавижу слово «цун». — Желаю удачи и твоему парню. Оба рассмеялись, и третья серия вздохов, на этот раз от облегчения, эхом разнеслась по залу. — Знаешь, редко кто слушает о таких проблемах и не смеется. — Прокомментировала Кайби. — Я редко делаю это для тех, кто мне не близок… но спасибо тебе. У меня был очень тяжелый момент, но ты помогла мне. Осознание того, что у кого-то еще есть похожие проблемы, на самом деле… успокаивает. — Хе-хе, всегда пожалуйста. Всегда рада помочь, и мне тоже понравилось общение. Я бы с удовольствием как-нибудь еще пообщался с тобой. — Радость Микото была слышна даже без возможности взглянуть ей в лицо. — Да… если подумать, — размышляла вслух Кайби. — Я не слышала твой голос раньше? Он очень, очень знакомый… Клянусь, я его откуда-то знаю… Микото напряглась. Меньше всего ей было нужно, чтобы новоявленный знакомый отворачивался от нее из-за того, что она была на пятом уровне. — Однажды я засмотрелась на популярную рекламу… — Микото лихорадочно огляделась по сторонам и сосредоточилась на своих руках. Одна-единственная искра сорвалась с ее большого пальца. — Телефон… зарядные устройства! Зарядные устройства для телефонов нового поколения. Это было довольно популярно! Я бы даже сказала, электризующее устройство. — Ага… — голос Кайби звучал неуверенно, но затем по всему зданию разнесся звук гонга. — О, это мой сигнал, мне нужно подняться наверх. Спасибо за беседу, пока! — Микото быстро выскочила из туалета. Кайби последовала ее примеру, но не успела даже мельком взглянуть на девушку, когда двери перед ней закрылись. Что ж, кто бы это ни была, она каким-то образом помогла. Беспокойство все еще не прошло, но оно вернулось под контроль. Только на этот раз Кайби была полна решимости встретиться с этим лицом к лицу. Гокусай Кайби и Мисака Микото, по разным причинам, изо всех сил пытались выразить свои чувства. Они даже не поделились каким-либо реальным советом или решением. Но эта странная встреча стала для них обоих скрытым благом. Кайби уверенно вошла в караоке-кабину, удивив всех остальных девушек, которые уже вернулись и ждали ее возвращения. Не долго думая, она выбрала песню. Песня, которая всегда раздражала ее своей близостью к дому и к ее ситуации, в которой она оказалась. Но сегодня она решила принять ее. И еще кое-что: когда она хотела, у Гокусай Кайби был прекрасный голос. По мере того, как она пела, она все больше и больше думала о своих чувствах. Она ходила по кругу, пытаясь найти себя дольше, чем следовало бы… дольше, чем она помнила… чтобы ответить на один вопрос… Как можно любить кого-то, не испытывая боли? Как у нее могли возникнуть такие чувства? После всего, через что она прошла, всего, что она сделала… Всю свою жизнь она пыталась доказать, что способна выжить… что она не была ошибкой, какой считала ее мать… Она устала ждать. Она устала обманывать в данном конкретном случае. Она найдет Камидзе Тому и поговорит с ним. И не только это, но она также будет искать Какине и расскажет ему лицом к лицу о своем горе и разочаровании после его исчезновения. И, может быть, тогда… …может быть, она снова сможет чувствовать… с этим чувством в сердце… и будет по-настоящему счастлива. (Полчаса спустя, в другом месте) — Это ужасная идея. — Тома покачал головой. — Это отличная идея! — воскликнул Тор. — Я искренне сожалею, что вообще встретил кого-то из вас. — Стейл вздохнул. — Но ты все еще здесь. Ты знаешь, что любишь нас. — Победил Цучимикадо. — Акселератор! Сделай что-нибудь с этим! — Тома попытался ухватиться за последнее средство. — Я мог бы, но… честно говоря, это отличная возможность проверить эффективность этих ублюдков из Анти-Навыка в такой ситуации. Йомикава будет в бешенстве… но сделай это! — С-с нами все будет в порядке? Это, знаете ли, не кино. — Хамазура тоже начал немного волноваться. — У нас нет никаких спецэффектов! — Кому нужны спецэффекты, когда у нас есть мужество! — К-Камидзе-сан, ты знаешь, что происходит? — Спросил Энка. — Боюсь, что даже они не совсем в курсе. — Вперед! — закричал Аогами. — В наш славный рай! (В то же время) Мисака Мисудзу вздохнула. Она только что прибыла в школу, и, хотя была очарована ее красотой, она также немного сомневалась, стоит ли подходить к другим дамам внутри. Несмотря на то, что работа Табигаке сделала их семью богатой, Мисудзу не была уверена в том, что другие дамы не были какими-то напыщенными леди-сама. Знала ли она, как с ними общаться? — Еси! Моя маленькая подружка решит эту проблему! Ча-ча! — пышногрудая женщина достала искусно припрятанную бутылку саке. — Ты не можешь делать это, будучи трезвой… хе-хе-хе, теперь, чтобы взять стаканчики… — Мисака-сан? Ты не хочешь зайти внутрь? Мисудзу обернулась и увидела, что на улицу выходит еще одна женщина. Ее лицо все еще было скрыто в тени, и мать Микото не смогла полностью ее узнать. Не то чтобы она действительно кого-то здесь знала. — О, я просто хотела подышать свежим воздухом… ты знаешь мою фамилию? — Ну конечно. Было бы странно не знать мать знаменитого Рейлгана. — Н-да… — Мисудзу неловко кашлянула и сосредоточила свое внимание на парадных воротах. — Прекрасная ночь, не правда ли? — добавила ее спутница. Затем она добавила. — Рейлган-сан вызывает у меня восхищение. Моя собственная дочь считает ее своим другом. Если ты не возражаешь, было бы неплохо, чтобы и у нашего поколения было то же самое. — Ой? И кто это… — Смотрите! — перебила его женщина, указывая на небо под воротами. — Какая красивая падающая звезда. Действительно, по небу двигалась светящаяся точка. — Падающая звезда при дневном свете? Нет, подождите… Это… Когда обе женщины поняли, что это за предмет, они побледнели. — Машина?! И действительно, высоко над воротами взлетела машина, а на ее крыше сидел парень в измененной форме и бандане. Он улыбался, как будто был под кайфом от адреналина. Шок двух матерей еще не прошел, когда парень, казалось, ударил кулаком по самому воздуху, из-за чего машина потеряла часть инерции. И когда она, наконец, ударилась о землю и покатилась вперед, к зданию, ее крыша открылась, и что-то..... нет, кто-то… выстрел в воздух… прямо в Мисудзу! — Осторожно! — ААА! (Некоторое время спустя…) Когда Тома проснулся, он не поверил своим глазам. Его окружали взрослые женщины. «Я знал, что позволить Гунхе заставить нас взлететь над воротами было бы безумной идеей, но неужели я действительно умер? Черт возьми, почему, черт возьми, и ремень безопасности, и крыша неисправны? Итак… если это жизнь после смерти, то, может быть…» — Вы… управляющие общежитием? — Нет, на самом деле я просто домохозяйка, которая кое-что смыслит в теории чисел. Тома оглянулся и с удивлением увидел знакомое лицо. — Мисудзу-сан?! Рад вас видеть. Вы в порядке? — Привет, Тома-кун. Я тоже рада тебя видеть… Я в порядке, просто была немного ошеломлена. Ты выстрелил мне прямо в грудь, и это остановило твой полет. Не волнуйся, эти девочки выполнили свой долг, как только родилась Микото, и мне было приятно использовать их для твоего спасения. — О, нет! Амазора! Мои друзья! — Твои друзья живы и невредимы. — заговорила женщина, стоявшая рядом с Мисудзу. Если Тома не ошибся, именно она стояла снаружи, когда произошло столкновение. — Хотя, я думаю, нам всем интересно, что произошло. Через мгновение Тома действительно заметил своих друзей. Амазора и Фремия теперь были в компании нескольких других женщин и, казалось, находились в надежных руках. Цучимикадо стоял, прислонившись к окну, с беспечной улыбкой на лице. Аогами выглядел так, словно был в каком-то трансе, и пробормотал что-то похожее на «За Милфу, рай». Энка тоже был в порядке, но, похоже, его все еще сильно укачивало. Стейл и Хамазура тихо разговаривали, но, казалось, с любопытством осматривали комнату. Тор и Гунха куда-то исчезли, но Тома был почти на 100% уверен, что с ними все в порядке. — Ладно, видите ли… Когда он дал свое объяснение, и Мисудзу просветила его о том, почему все женщины собрались здесь, Аогами вздохнул. — Мы пришли сюда за золотом, но обнаружили, что платина с возрастом стала хорошо полироваться… — Кто бы мог подумать… — Сказал Цучимикадо, но не выглядел по-настоящему шокированным. — Итак… все эти дамы… — Начал Тома, оглядываясь по сторонам. — Да, мы матери студентов Токивадай. Возможно, ты знаком с некоторыми из наших дочерей. — Зрелая женщина с нежным лицом и волосами цвета кофе улыбнулась ему. — Что мы с ними делаем? — худощавая и строгая на вид женщина в очках, с рыжевато-коричневыми волосами, падающими на спину, пристально посмотрела на него розовато-карими глазами. — Разве мы не должны сообщить об этом властям? — Я уверен, что в конце концов они узнают. — Тома обреченно вздохнул. — Да ладно, эти парни были достаточно смелыми, чтобы вломиться сюда. Я думаю, это можно считать довольно романтичным, — с легкой улыбкой возразила черноволосая женщина, стоявшая рядом с Мисудзу. — А что, если бы они захотели увидеть наших дочерей? — Боже мой. — женщина в очках раздраженно вздохнула. — Правила есть правила, хотя… — О, у меня есть идея! — Вмешалась Мисудзу. — Мы снимем тебя с крючка, если ты сумеешь угадать, чьи мы родители. Угадай правильно… четверых из нас! Поиграй с нами в эту игру! — Хм? Но я не… я… Однако было уже слишком поздно, так как эта идея уже вызвала восторг у прекрасных женщин. — А пока хватит этой скучной болтовни о тихих вечеринках! Диджей Цучимикадо за счет заведения. Вскоре все собрались вместе. Бутылка с алкоголем Мисудзу была освобождена из заточения. Пусть и ненадолго, но матери расслабились в этой странной ситуации. Тор, который только что вернулся неизвестно откуда, ходил вокруг и спрашивал матерей, есть ли у них какой-нибудь боец. Ему пришлось спросить что-то неприличное, потому что он получил пощечину. Это его нисколько не смутило, и вместо этого он расплылся в улыбке, комментируя невероятную силу пощечин этой женщины. Гунха, который тоже вернулся и был отмечен на церемонии открытия Дайхайсейсай, в настоящее время принимала участие в различных конкурсах от любопытных матерей, и Тома горячо молился о том, чтобы школа все еще оставалась на ногах, несмотря на то, что в ней было достаточно мужества. Стейл выглядел так, словно хотел извиниться, но его также окружали любопытные женщины. Энка, которому только что стало лучше, очень нервничал, и Тома надеялся, что из-за этого стресса у него не выделятся токсичные, легковоспламеняющиеся газы. Аогами пытался исследовать все уголки школы, наклоняясь, обнюхивая и делая множество сомнительных вещей, о которых люди на самом деле не хотели спрашивать. Однако он вступил в дискуссию с одной из матерей, и Тома мог поклясться, что они обе использовали девчачий игровой сленг. Хамазура танцевал среди женщин и, по-видимому, был популярным партнером. Казалось, он расслабился в компании женщин, которые не хотели причинять ему вреда, и Тома мог только посочувствовать этому. Однако он продолжал поглядывать на Мисудзу со смесью неуверенности и вины. С тех пор, как он напал на нее и в итоге подрался с Томой, у него не было возможности извиниться. Было очевидно, что он хотел сделать это по-хорошему. Что касается Томы, то он оказался на диване. Некоторые матери наблюдали за ним с улыбками, перешептываясь между собой. — Послушай, Тома-кун. Мисудзу внезапно прошептала прямо ему в ухо, напугав его. — Мы тебе не враги. Можешь мне поверить или нет, но многие из этих женщин хотят поговорить с тобой. Так что просто расслабься и воспринимай это как возможность. О, и, поскольку ты знаешь о моих отношениях с Микото, тебе не придется гадать обо мне. Я все равно хочу поговорить с тобой позже. (Попытка 1) Тома нервно вспотел под пристальным взглядом худощавой женщины в очках с каштановыми волосами. Она выглядела как по-настоящему профессиональная учительница, из тех, что задают массу сложных вопросов на тесте. — Камидзе Тома, я слышала, что ты настоящий нарушитель спокойствия. Пока что мое мнение останется нейтральным, но я буду внимательно наблюдать за тобой. Боже мой, мы не можем просто позволить мальчикам вломиться сюда, как кучке варваров. Тома на мгновение задумался. То, как она произнесла варвары, ее рыжевато-коричневые волосы, пусть и уложенные по-другому… и, самое главное, этот взгляд, который, казалось, пронизывал его насквозь и смешивал осторожную оценку с аурой превосходства… вывод был сделан, но он все равно был шокирован. — Ширай?! Женщина вздохнула и поправила очки. — Ширай-сан, пожалуйста. Для человека, доставляющего столько хлопот, моя дочь много говорит о тебе. Это само по себе заслуживает внимания. Даже если она будет жаловаться, я хочу высказать свое собственное наблюдение. И, для протокола, я хочу сказать одну вещь. — Да? — Не спеши осуждать Куроко. Когда я влюбилась, мне пришлось пройти через утомительные процедуры и многим пожертвовать, чтобы выйти замуж за своего мужа, владельца Владения Уайт Спринг. Поэтому я решила оставить это для своей дочери и позволить ей самой выбрать путь любви и ее выражения. Она просто изучает способы, которыми она хочет выразить свои чувства и эмоции. Я уверена, ты заметил. — Д-да… Я понимаю, что вы имеете в виду… — У Томы все еще болела голова, когда Куроко пинала его. Он также помнил, как она пыталась приставать к Мисаке. — Куроко может показаться очень настойчивой. Но ты бы все равно помог ей, если бы она в этом нуждалась? — При всем уважении, мэм, я уже спасал ее три раза. В этом не было ничего особенного. — Хм? Похоже, моя гордая дочь призналась мне не во всем. — Впервые мать Ширай Куроко слегка улыбнулась. — Хочешь верь, хочешь нет, но Куроко никогда не говорит о ком-то с такой горячностью, если ей это в какой-то степени безразлично. Я буду наблюдать за тобой с большим интересом. Не разочаруй меня. (Попытка 2) Теперь Тома столкнулся с женщиной, которая сопровождала Мисудзу на улице, когда произошла авария. — Хм, неплохо, неплохо… «Мисс, что вы делаете?» Она, очевидно, пристально смотрела на него, как будто изучая его с головы до ног. Она заметила его беспокойство и махнула рукой. — Извините, рабочая привычка. У меня модельное агентство, поэтому я всегда вижу новые возможности в людях, с которыми встречаюсь… Итак, Камидзе-сан, есть варианты? Она выглядела как статная красавица. У женщины были очень изящные ноги, стильно подобранная одежда, подчеркивающая идеальные изгибы тела, а также умеренную грудь и тонкие руки с серебряными браслетами. Еще одной отличительной чертой были густые волосы цвета воронова крыла, доходившие почти до живота, и глаза, такие тускло-голубые, что казались почти черными, очень похожие на радужки глаз Камидзе. Тома не мог в полной мере оценить характер этой женщины. С одной стороны, эта женщина казалась игривой и жизнерадостной, но, с другой, он чувствовал какую-то скрытую силу, своего рода давление от жизни в совершенно ином мире, отличающемся от того, который он знал. Что женщины богаты и влиятельны, и знают, как это использовать. — Да ладно тебе. Если я тебе намекну, все закончится. Я думала, что меня узнают, если ты не попытаешься, я могу просто расплакаться. Не уверенный, шутит она или нет, Тома сосредоточился. Это была нелегкая задача, но в конце концов он разобрался. Лоб женщины был не таким широким. Ее брови были тоньше и не напоминали мазки от каллиграфической кисти. Но то, как она смотрела на него с оттенком надменной игривости, ее улыбка и то, как она двигалась, напомнили ему все это слишком хорошо… у них совсем недавно состоялся полноценный разговор, но эта короткая встреча произвела на Тома достаточное впечатление. — Конго-сан? — Я предпочитаю Минако. Ми-на-ко. Конго слишком известен из-за сферы влияния моего мужа в авиации. Итак, Камидзе-сан, я хочу поблагодарить тебя за спасение моей дочери. По правде говоря, в ее голосе звучало такое ликование, что слушать ее было настоящим удовольствием. Естественно, я должна вознаградить джентльмена, который делает ее такой счастливой. Что бы ты сказал о том, чтобы стать ее парнем? Тома задумался. — Хм? — Ну, еще слишком рано для предложения руки и сердца. Но мы можем обсудить детали позже. Было очень приятно с тобой поболтать. Когда Конго Минако встала и направилась к выходу, Тома сжал кулак. — Я должна сказать «нет». Минако остановилась, а когда обернулась, ее глаза были холодны как лед, а на лице застыло выражение отвращения. — Ты отвергаешь предложение семьи Конго? Ты понимаешь, насколько это оскорбительно? Ты говоришь, что моей дочери недостаточно?! Тома даже вздрогнул от внезапной смены настроения. Однако он стоял на своем. — Дело не в этом. Я пообещал Мицуко-сан узнать ее получше. Приняв ваше предложение, я бы полностью проигнорировал ее мнение обо мне. Я также хочу провести с ней время, прежде чем принимать собственное решение. Честно говоря, Конго-сан выглядит очень очаровательной девушкой, но я никогда не допущу, чтобы в сделке игнорировались ее слова. — Моя Мицуко очень послушная девочка. Я уверена, что у нее не было бы никаких возражений. — Я все еще хочу встретиться с ней как следует и провести с ней время. Приятно, что у нее остались положительные чувства по отношению ко мне, но я хочу, чтобы она со временем сформировала свое мнение. Напряжение, повисшее в воздухе, было почти удушающим, и Тома почувствовал, как у него пересохло во рту… пока женщина не расплылась в широкой улыбке. — Ты сдал экзамен! — С-Сдал? Что?! — Мне ужасно жаль, но я вела себя немного как чрезмерно заботливый родитель. Я хотела посмотреть, что ты за человек, с помощью простейшего теста, который может провести семья нашего уровня. Ты знаешь, сколько моя дочь унаследует от обеих сторон своей семьи? Она прошептала цифру на ухо Камидзе. Мальчик побледнел как полотно. Его бедный мозг 0-го уровня не мог даже представить себе такое большое состояние. — Ты должен был догадываться, насколько она может быть богата, но ты проигнорировал легкий путь и вместо этого выбрал путь, обеспечивающий ее комфорт. Хорошо, тогда я благословляю тебя на выполнение твоего обещания, данного моей Мицуко. Ты такой интригующий парень… О, и еще кое-что напоследок. Много лет назад я очень долго не могла забеременеть. Когда родилась Мицуко, мы были так рады, что у нее было все, и она росла немного избалованной. Но у нее чистое сердце, и именно поэтому я беспокоюсь, что однажды она может столкнуться с чем-то, чего не сможет преодолеть самостоятельно. Ты попытаешься ей помочь? В ответе Камидзе не было колебаний, как и в случае с матерью Куроко. — Предоставьте это мне. (Попытка 3&4) — Ара? Это было быстро! Что меня выдало? — спросила хорошо сложенная женщина с аурой доброй домохозяйки и волосами кофейного цвета. — У вас такая же нежная улыбка, как у вашей дочери. И волосы у вас похожие, хоть и другого цвета. — Верно, у моей Дзюнко такая необычная прическа, не так ли? — Я думаю, она ей идет. — Ты тоже так думаешь? О, боже, как это мило с твоей стороны! Мы думаем, что это была своего рода мутация, но она такая красивая благодаря этому фиолетовому оттенку! Я рада, что у моей Дзюнко есть такой друга, как ты. — Хотя вам лучше поблагодарить Согиту, а не меня… — Камидзе-сан, а как же я? — спросила другая женщина, сидевшая рядом с мамой Дзюнко. Она была немного полновата, но не настолько, чтобы это мешало ее привлекательности и стилю. У нее были каштановые волосы, уложенные в мелкие кудряшки, которые выглядели невероятно пушистыми. — Каштановые волосы… хм… хм… оооо! Мокрая девочка! Несколько матерей поблизости покраснели, а Мисудзу начала смеяться. Шатенка приподняла бровь. — Камидзе-сан, хотя мы и относимся к тебе с большим уважением, мы говорим о моей дочери. Что бы она ни почувствовала при встрече с тобой, придержите свой язык. — Нет, я не это имел в виду! Она была насквозь мокрая… она… — Успокойся. Я уже знаю о том несчастном случае. И Кинухо никогда не говорила тебе, как ее зовут, верно? Меня зовут Ваннаи, приятно познакомиться с тобой. — ВПЕРЕД, НАРОД! ВЕЧЕРИНКА НАЧИНАЕТСЯ! ЛУЧШАЯ НОЧЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ! — прокричала Мисудзу. Одновременно с этим Цучимикадо улыбнулся, делая что-то с камерой, стоящей неподалеку. — О, да. Несомненно, это будет сюрприз всей жизни… (Между тем) — Это самое худшее. — Микото вздохнула. Она была в большой комнате, заполненной другими ученицами Токивадай. Управляющая общежитием говорила что-то о традициях школы и важности знаний старшего поколения. Рядом с ней были Куроко, Конго и ее друзья, а также Шокухо Мисаки. Но даже обычное яростное соперничество исчезло. — Вау, что случилось с Шокухо? — Мисака спросила Куроко. — Очевидно, ее мать не пришла. Она была слишком занята. — Объяснила Куроко, бросив на блондинку полный жалости взгляд. Микото никогда не думала, что у Шокухо могут быть свои семейные проблемы, но она почти видела злобу, исходящую от обычно жизнерадостного телепата. Что-то случилось в прошлом? Была ли мать Шокухо из тех, кто пренебрегает своей семьей ради бизнеса? — У меня все хорошо, Мисака-сан. Что еще более важно, — сказала Шокухо, почувствовав на себе ее пристальный взгляд, — можем ли мы продолжить эту забавную встречу? Способность к скуке не может быть выше. — Сейчас они подключают канал, — смиренно сказала Мисака. — Что ж, по крайней мере, я снова увижу маму… Куроко, дай мне этот травяной чай, который продается на стойке регистрации. Принеси его и Шокухо. Я не могу даже пошутить о ней, если мы все так несчастны. Через мгновение Куроко вернулась с горячим напитком. Как только они сделали по глотку… началась передача. — ПРИВЕТ, ДАМЫ, МЕНЯ ЗОВУТ СОГИТА ГУНХА, И Я БУДУ ВАШИМ УЧИТЕЛЕМ ТАНЦЕВ ФРИСТАЙЛ! ПФФФФФФФФФ! Шокухо и Мисаки выплюнули чай. К счастью, они сидели в первом ряду, так что никто не обжегся. — Что… что… — Администратор общежития выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок. — Что это? — Похоже, это запись с другой стороны. По какой-то причине мы не можем ее остановить, — ответил сотрудник. На экране были показаны различные события: Гунха тренируется с группой матерей, смутно знакомый рыжеволосый гигант яростно гоняется за кричащим грязным светловолосым парнем, у которого, казалось, горят штаны, молодой человек с длинными светлыми волосами борется с хорошо сложенной женщиной в чем-то, напоминающем тхэквондо, другой молодой человек бросает без рубашки в толпе краснеющих, хихикающих и поющих женщин, и синеволосый подросток, кружащийся на люстре в одних трусах и скандирующий что-то, что казалось тарабарщиной, смешанной с различными комбинациями шестизначных кодов. На других сценах были изображены две маленькие девочки в солнцезащитных очках, которые ели конфеты с чего-то похожего на золотые троны. Хаос, царивший на вечеринке, не поддавался описанию. Никто не знает, кто именно и когда, но одна из студенток начала хихикать. Вскоре к ней присоединились другие, и почти все девушки начали смеяться в той или иной форме. — ПРЕКРАТИТЕ! ПРЕКРАТИТЕ! — Управляющий общежитием не успел справиться с переполохом. Однако все девушки быстро успокоились, когда на экране появилось изображение… — Идиот! — Мой принц! — Дорогой! Шеи Шокухо и Мисаки чуть не сломались, когда они резко повернули головы в сторону Конго, которая произнесла эти слова с шокированным и слегка покрасневшим лицом. «Дорогой?! Простите, что это за реальность?!» В следующем фрагменте были представлены беседы Камидзе Томы с разными матерями. Реакции были разными: губы Куроко открывались и закрывались, рот Дзюнко невинно сложился в букву «о», а глаза засияли радостью. Конго действительно вскочила, ее мысль пришла в голову быстрее, чем на синкансэне. «Он отложил свидание со мной? Со мной, Конго Мицуко?! Нет, нет, подождите, он сделал это, потому что уважал меня. Нет… ни один парень никогда так не уважал меня. Такое вызывающее поведение, даже перед лицом моей матери… Я и не ожидала ничего меньшего от моего дорогого! Хотя этому простолюдину еще многому нужно научиться, как обращаться с такой леди, как я, но не только этому… он такой… сказочный~» — Конго-сан выглядит такой счастливой и… чистой, — прокомментировала Авацуки Маая, глядя на свою покрасневшую подругу. — Что еще важнее… Ваннаи-сан… Другая ее подруга тоже покраснела, и были видны только кончики ее красных ушей, когда она закрыла лицо руками. — Он назвал меня мокрой… мокрая девчонка… что, если это распространится повсюду?! Пожалуйста, не называй меня мокрой девчонкой, Авацуки-сан! — Я не буду называть тебя так, но… откуда ты вообще его знаешь? — спросила она, когда другие девочки тоже прислушались» — Н-ну, однажды ночью я поскользнулась на берегу реки, возвращаясь в школу, и, упав в воду, начала тонуть… не смотрите на меня так, я знаю, что утопление в воде — это самая глупая вещь на свете, но я ударилась головой и не могла пошевелиться или рассчитать правильно! По-видимому, он случайно проходил мимо и прыгнул, чтобы спасти меня. Позже он отвез меня в больницу и оставался там, пока мне не стало лучше. Когда я очнулась, его уже не было, и я узнала его имя и внешность только от врача… Я действительно хотела поблагодарить его за то, что он уделил мне столько времени… поскольку именно он спас нас во время сильной жары от той гигантской стихии… Аватуски пристально посмотрела на нее и ответила. — Я тоже встретилась с этим парнем. Он продолжал обыгрывать меня в аркадных играх, так что я разозлилась и попыталась ударить его, но он просто заблокировал мой кулак голой правой рукой. Как ему удалось так остановить мой плавающий диск? — На самом деле… — добавила девушка с каштановыми волосами и аксессуаром на голове в виде кошки. — Однажды он помог мне спустить кошку с дерева и позаботиться о бедняжке! Он был таким нежным, как будто понимал, о чем говорит кошка, так же хорошо, как и я. — Он помог мне, когда я потеряла важные документы и потратила целый день, пытаясь их вернуть, — вставила Юмия Ирука. — Он дал мне свой зонт, чтобы я не простудилась… несмотря на то, что я оскорбила его ранее… — размышляла Мегуми Кирифу. — Он помог мне приготовить еду для больного друга… — Он вызвал для меня скорую помощь… — Он был таким милым… — Таким красивым… — Таким добрым… Мисака и Шокухо смотрели на толпу перед собой бездушными глазами. Как мальчишки называли это? Поднятья флаг? Это был не флаг, черт возьми. Это была целая армия! Реальность сильно ударила по ним обоим, поскольку способность Камидзе помогать другим дала еще один удивительный результат в огромных масштабах. — Шокухо. — Голос Рейлган звучал странно хрипло. — Мы скрываем это. — О, определенно. Ты берешь электронику и камеры, а я забираю воспоминания. Позже инцидент в Токивадае был объявлен тайной. Ни одна из записей не сохранилась, и хотя люди смутно помнили, что кто-то вломился в дом, никто не помнил лиц преступников. Тем временем управляющий общежитием пришла в ярость. — Эти злоумышленники, должно быть, все еще там! Активируйте защитные системы! (Несколькими минутами ранее, Токивадай) Тома, наконец, выбрался из толпы и нашел Мисаку Мисудзу возле балкона. — Эй, Мисудзу-сан… вы с нами? — Как грубо… Я протрезвела некоторое время назад… *ик*… прошу прощения, хе-хе… Женщина с каштановыми волосами, одетая в одежду подростковых брендов, потянулась и посмотрела на людей внутри. Тома проследил за ее взглядом. — Вы случайно… не боитесь Хамазуры? — Я бы сказала… осторожничаю. Я знаю, что ситуация была объяснена и с ней разобрались, но это все равно вызывает у меня беспокойство. — Я думаю, он чувствовал себя ужасно из-за той ночи. Вероятно, он набирается смелости, чтобы заговорить с вами. — Хм… На самом деле я готова простить его, поскольку он твой друг. Просто… это займет немного времени. Она вздохнула и снова посмотрела на Тому. — Я не знаю, как ты здесь живешь, но я только что подтвердила то чувство, которое возникло у меня при первой встрече с тобой. Ты обладаешь удивительной способностью объединять людей, ты это знаешь. Что ж, я не знаю, как насчет моего дорогого Табигаке, но я хочу сказать это еще раз: я счастлива и горжусь тем, что ты с Микото друзья. У меня от этого становится теплее на сердце. Если бы я была на 20 лет моложе и, конечно, не была женат, я бы не возражала оказаться там, где сейчас Микото, и я бы не колебалась. Прими это как комплимент от ока-сан. — Что ж, я рад, что Бири Бири жива и невредима. Со временем я узнал ее лучше и не жалею об этом, — улыбнулся Тома, отворачиваясь. — Все началось с малого… тяжело, но сейчас мы на верном пути, по крайней мере, я на это надеюсь. — Мне жаль, что с моей дочерью приходится туго. Я знаю, что она может действовать, не задумываясь. — Что ж, сейчас все еще лучше, чем было раньше. Но что меня беспокоит, так это то, что она всегда хочет первой и в одиночку встретить опасность лицом к лицу. Что, если она пострадает? -… На балконе начало нарастать напряжение. — Я действительно восхищаюсь ее упорством и решимостью. Но этот мир огромен. Что, если что-то случится, а меня не будет рядом, чтобы помочь ей? -… Тишина. Может быть, Мисудзу тоже беспокоила такая перспектива? — Быть рядом со мной — плохая идея. Я бы не хотел подвергать ее опасности… и мы уже сталкивались со многими из них вместе… — Фу~… — Фу? Тома обернулся и увидел, что Мисудзу виновато улыбается. — Извини за молчание, но я довольно долго чувствовала, что меня тошнит, и в конце концов это прошло. Ура мне! — Это напряжение… ИЗ-ЗА ЭТОГО?! — Я немного выпила и… — Вы, люди, когда-нибудь убьете меня своими перепадами настроения! Мисудзу от души посмеялась над реакцией мальчика. Затем она улыбнулась, и это была та самая улыбка, которую Тома иногда видел на лице ее дочери. — Послушайте, Камидзе-сан. Я доверяла тебе, когда оставила здесь свою дочь. У вас двоих похожие проблемы. Теперь я хочу, чтобы ты, в свою очередь, доверился ей. Возможно, я не понимаю, о каких опасностях ты говорил, но Микото сильная. Что ей нужно, так это кто-то, кто видит в ней не Рейлгана 5-го уровня, а обычную девушку, Мисаку Микото, у которой есть свои заботы, неуверенность, но также и обычное счастье в повседневной жизни. Если ты дашь ей это и останешься собой, я уверена, она будет счастлива. В конце концов, ее сердце уже предано. — Ее сердце? В чем дело? — Я предоставлю разбираться с этим тебе… О? Это не Хамазура-кун? — БОСС, У НАС ПРОБЛЕМА! (Момент спустя) Картины, статуи и разные другие предметы открыли огонь. Стреляли не пулями, скорее всего, это были какие-то успокоительные, но, тем не менее, все были вынуждены бежать. — Почему вы все же бежите с нами?! — Тома кричал, перекрывая огонь. — Это, вероятно, усовершенствованная система распознавания лиц, поэтому она не будет нацелена на вас. — Ты, должно быть, шутишь. Мы давно так не веселились. Конечно, мы последуем за вами. — Конго Минако ухмыльнулась, демонстрируя спортивное мастерство. — У меня другой вопрос… почему они стреляют из… ну, вы понимаете… — Акселератор! — прокричал Тома в телефон. Через несколько мгновений экран засветился. — Что? — Почему пистолеты торчат из лифчиков и задниц этих статуй? — Ты действительно настолько глуп? Эти системы были установлены для защиты драгоценных №3 и №5… и, вероятно, нескольких запасных частей. И кто будет принимать решение о размещении этого? — Алис… — Одновременно сказали Тома и Хамазура, прежде чем приложить ладонь к лицу. — Хорошо, замечание принято. (В другом месте, полчаса спустя) Они возвращались домой. — Ну и как вам моя песня? — Спросила Рикури. — Ну, это было… — Майдоно отвела взгляд. — Дело в том… — Пробормотала Хасако. — Фальшиво. Никакого ритма. Это отстой. — Кайби вынесла честный и сокрушительный вердикт. — Ээээ?! Я… Все было не так уж плохо! Мне просто нужно больше практиковаться. — Рикури не могла смотреть в лицо реальности. — Ни-сан, ты гений и вундеркинд во многих вещах, но пение НИКОГДА не входило в их число. — Мумумуму… ты ужасна… О, разве это не Камидзе-сан? (После объяснения) — У тебя был чертовски сумасшедший день, не так ли? Итак, эти мамаши отправились в отель вместе? — Да, и парни разбежались по своим общежитиям. Ну, Стейл и Тор исчезли ранее, но они… ну, из далекого места. — Я, честно говоря, не могу поверить, что ты вовлек Амазору в это безумие. Я думала, ты достаточно ответственен. — Пробормотала Кайби, прежде чем оглянуться. — Где Амазора? Камидзе? — О, она была прямо за мной. Минако-сан хотела с ней кое о чем поговорить… — Оиии! Все! — действительно, Амазора бежала, размахивая руками, с широкой улыбкой на лице. — Пожилая леди сказала, что я выгляжу мило, и она хочет меня похвалить! — Я думаю, ты имеешь в виду продвижение. Значит, ты привлекла внимание модельной звезды? — Тома погладил девушку по голове. — Это здорово для тебя! — Я буду на футболках. Фремия тоже. — Амазора явно была слишком взволнована, чтобы успокоиться в ближайшее время. — Да, я думаю, Минако-сан разработала проекты и отправила их в дизайнерские компании на несколько часов раньше. Честно говоря, просто с ума сойти, как быстро работают компании в эти времена. (Тем временем в Великобритании) — Мама, можно мне, пожалуйста, уйти? — Лейвиния Бердвей улыбнулась за обеденным столом своей улыбкой «идеальной дочери». Перед ней стояли ее родители и сестра-близнец Патриция. Ее мать была красивой женщиной с нежным лицом, серыми глазами и длинными светлыми волосами, уложенными в тон платью, которое было на ней надето. К вечному презрению Лейвинии, у нее была довольно большая грудь. В то же время ее отец был немного старше, с безупречной стрижкой от каштанового до седого и проницательными лазурно-голубыми глазами, которые унаследовали обе его дочери. Мать Лейвинии, Элеонора, была меценаткой и светской львицей. У нее было доброе сердце и мягкий характер. В то же время ее отец, Джон Бердвей, происходил из аристократической семьи и был бизнесменом и политическим критиком. Он был известен своей проницательностью, чувством справедливости и циничным юмором. Неудивительно, что Лейвиния унаследовала больше от своего отца, в то время как ее сестра пошла в мать. Однако, по слухам, они оба унаследовали внешность Элеоноры и находчивый характер Джона. — Хорошо, милая. Только не опаздывай на ужин. — Элеонор откусила еще кусочек высококачественного блюда. — Этот ее клуб действительно требовательный, не так ли? — Джон проворчал что-то себе под нос. — Я хочу проводить время со своей дорогой дочерью, и вот что я получаю? — Чему ты сейчас учишься? — Спросила Элеонора, на что Лейвиния дала заранее подготовленный ответ. — Как быть леди во внешней политике и в обычаях иностранных партий. Это все скучная чепуха. Если вы хотите услышать что-то действительно интересное, вам следует спросить Пат о новом исследовании, которое она проводит. — О боже! Ты завела еще одну? Расскажи нам подробнее! С выражением лица Патриции, говорившим «сестренка, как ты могла?», Лейвиния вышла из столовой. Ей пришлось заставить себя не рассмеяться. В конце концов, все они думали, что она посещает Академию юных леди, чтобы научиться быть нежной, похожей на принцессу госпожой, хотя на самом деле она вела Золотой Свет Цвета Зари к мировому господству. Это доставляло ей огромное удовольствие. Она посмотрела на себя, причесанную и одетую в платье, с саркастической улыбкой. Что бы подумал этот идиот, если бы увидел ее такой? Она слегка улыбнулась при этой мысли. Вскоре она сняла вечернее платье и снова была в своей обычной одежде. Ее водитель уже знал адрес, и в мгновение ока старый добрый лидер заговорщиков Лейвина Бердвей вернулась к работе. — Добрый день, босс. — Все члены ее заговорщической группы поприветствовали ее, когда она вышла, стуча высокими каблуками. Она прошла через огромную штаб-квартиру, чтобы добраться до своего кабинета. — Слушайте внимательно! Сейчас я займусь серьезным стратегическим планированием наших будущих действий. Очень важно, чтобы меня никто не прерывал! Идите в дом и успокойтесь… вы знаете, что происходит, когда я выхожу из себя. Все сглотнули. Они не могли понять, что их гениальный лидер может готовить за этой дверью, и ни у кого не хватило ума спросить. Вскоре Лейвиния осталась одна в своей просторной комнате. Она подождала несколько мгновений, прежде чем двинуться вперед. Сделав несколько шагов, она подошла к своему столу, открыла шкафчик, достала пачку листов бумаги и села с пером в руке. — Ну а теперь… где я была в прошлый раз? — Бердвей прошептала что-то себе под нос таким тоном, который никогда не позволила бы услышать посторонним. Это был тон возбуждения и головокружения. — Ах, да… Она задрожала, когда ее прижали к стене. Сила его взгляда соответствовала его мускулистым мышцам. Это было непреклонно и ошеломляюще. — Я думал, что хочу славы и власти. Но, по правде говоря, то, что мне было нужно, все это время было передо мной. — Ч-что бы это могло быть? — спросила она, ее щеки горели в лучах заходящего солнца. Он подошел ближе. Ее сердце билось все быстрее и быстрее, когда она услышала слова, о которых так долго мечтала. И когда он открыл рот… БАМ! БАМ! БАМ! Бердвей стиснула зубы. — Кто бы ни издавал этот звук, лучше замолчи! — прорычала она. После того, как она сделала несколько глубоких вдохов, перо снова пришло в движение. — Ты. Я всегда хотел тебя. Ты такая красивая, что я почти ничего не вижу, когда нахожусь рядом с тобой. Рот девушки приоткрылся, когда она поднесла руку к губам. — Но… ты мой брат. — Только через бумагу, а не через кровь. Мы не можем позволить такой мелочи остановить нашу любовь. И он прижал ее сильнее. Она задрожала в предвкушении, глядя в его уверенное лицо. — Я отпущу тебя, если ты еще раз так меня назовешь… Губы девушки медленно произнесли слова… — Я люблю тебя… братик… — произнесла Лейвиния, словно в трансе, что-то записывая, но в то же время протягивая руку к фотографии, стоящей на шкафу. — А теперь давай отпразднуем нашу прекрасную любовь поцелуем… — сказал он, убирая с лица ее светлые волосы. Она закрыла глаза и, поджав губы, прошептала: — Скажи это тоже… и я буду вся твоя. Он понял. Их губы были все ближе и ближе, и она услышала, как он сказал. — Босс! — Хе-хе, можешь называть меня боссом, но не мешало бы быть более решительным… — Босс! — Как я уже сказала, ты… — Мисс Бердвей! Лейвиния моргнула, осознав, что двери в ее кабинет открылись. Там стоял Марк Спейс, глядя на своего начальника, который в одной руке держала перо для письма, а в другой — фотографию знакомого подростка с колючими волосами, с которым они оба неоднократно работали. Это было бы не так странно, если бы не тот факт, что девушка почти целовалась с фотографией, с раскрасневшимися щеками и поджатыми для поцелуя губами. Перо сломалось в руках Лейвинии. Свет в кабинете погас, и 10 секунд спустя, после нескольких фоновых звуков в темноте, появилась юный маг, сидящая прямо, с холодным, ледяным взглядом и переплетенными пальцами. Все выглядело так, будто ничего не произошло, если бы не медленно исчезающий румянец на лице девушки. — Ты ничего не видел. — Конечно. — Ты ничего не слышал. — Как скажете, мисс. — Разве ты не слышал, как я просила НЕ мешать мне?! — Простите, но меня в это время не было дома. У меня есть отчет от нашей разведывательной службы в Академгороде. Возможно, он вас заинтересует. Бердвей что-то проворчала, но просмотрела видео, которое показывал ей Марк. — Хм, похоже, этот идиот снова впал в какое-то безумие, — пробормотала она, забавляясь, прежде чем остановиться как вкопанная. — Кто… кто это?! Видео замерло, показывая, как Амазора и Тома веселятся на «вечеринке» Токивадай. — Мы не знаем, мисс. У нас по-прежнему ограниченный доступ ко всем событиям в Академгороде, но мы стараемся следить за ситуацией… б-босс?! Ты в порядке?! Бердвей выглядела так, словно собиралась совершить убийство голыми руками. Она усмехнулась, поглаживая свою волшебную палочку, которая начала слегка дымиться. — О да… хе-хе… Я в порядке… и я буду в еще большем восторге, когда при первой же возможности отправлюсь в Академгород и вырву объяснения из горла этого парня… Марк кивнул и попытался медленно выйти из комнаты, но что-то упало на пол. Лейвиния заметила это и посмотрела на свою правую руку. — Что… — выпалила она. — Это что?.. Марк вспотел и ответил довольно неуверенно. — Судя по всему, юная таинственная мисс, сопровождающая мистера Камидзе, будет изображена в одежде, новая серия которой находится в производстве прямо сейчас. Мистер Камидзе прислал нам это письмо с вопросом, хотим ли мы что-нибудь из этих продуктов, и мы… рассматривали это… На листке бумаги был изображен проект футболки, на которой Амазора позировала и подмигивала, с огромной розовой надписью «С ЛЮБОВЬЮ К ТЕБЕ». Улыбка Бердвей стала шире и определенно более смертоносной. Она встала и начала медленно приближаться к своему помощнику. — Давайте разберемся. Мы не знаем, кто она такая… а эта… карлица… может просто украсть моего… н-наше важнейшее достояние с помощью каких-нибудь дешевых трюков… и вы, ребята, осмеливаетесь думать о… Начался пожар, а вместе с ним вспыхнула и «Ярость Лейвинии Бердвей». — …ЕЕ ТОВАРАХ?! На звук взрыва несколько человек вбежали в офис, но увидели, что Марк Спейс, обгоревший и дымящийся, сползает по стене. Бердвей развернулась и направилась обратно к своему столу. — О, я не оставлю это так, Камидзе… определенно, нет… (Вернемся в Японию) Тома вздрогнул и посмотрел на небо. Что это было за чувство? — Вот именно! Теперь ты можешь рассказать мне все об этом, Амазора-тян. Майдоно-сан, Хасако-сан, не могли бы вы, пожалуйста, помочь мне с ужином? — Сказала Рикури, подталкивая девочек вперед. Тома мог поклясться, что она подмигнула Кайби. Вскоре Кайби и Тома остались на улице одни. — Это был долгий день, да? — Риторически спросил Тома. — Д-да… — ответила Кайби, глядя в землю. После минутного молчания… — Знаешь… прошло почти все время, которое мы провели в квартире. Странно, что это пролетело так быстро… — Ты, наверное, счастлива. Я имею в виду, что больше всего на свете ты ненавидела то, что я делю с тобой квартиру. — Дело в том, что… Я не. Я не хочу, чтобы это заканчивалось, по крайней мере, пока. Тома был очень удивлен этим. — П-правда? Кайби сложила руки вместе и медленно приблизилась к нему. — Сначала я так и думала. Но я не могла быть нечестной и солгала бы, если бы сказала, что некоторые моменты, проведенные с тобой, не показались мне интересными. Прежде чем я осознал это, я уже не хотела оставлять тебя… и я хотела, чтобы ты побыл с нами еще хоть мгновение… Она положила руки на плечи Томы, который потрясенно наблюдал за ней. — Кайби-сан… — Камидзе, то, что я собираюсь сказать… — девушка произнесла это прямым, но мягким тоном, глядя на него своими светлыми кудрями и розовато-фиолетовыми глазами, сияющими в свете уличного фонаря. — Возможно, это одна из самых трудных вещей, которые я могу сказать в своей жизни. Одна из самых раздражающих, надоедливых, но и удивительных вещей. Так что будь добр, заткнись. Камидзе все равно не мог вымолвить ни слова. От интенсивности действий девушки у него перехватило дыхание. — Камидзе… я… — Оооой, если это не мисс дрессс~ Кайби обернулась, совершенно взбешенная. Она как раз собиралась это сделать, и кто бы ни посмел ее прервать… Но она остановилась. Человек, который сделал это замечание, не был сильным эспером или сверхъестественным существом. Это был 30-летний мужчиной, который выглядел как офисный работник, и от него разило алкоголем. Однако при виде него Кайби слегка побледнела, поскольку мужчина покачнулся на обочине дороги. — Я удивляюсь, почему ты теперь избегаешь нашего бара? — невнятно пробормотал мужчина, явно пьяный, уставившись на Гокусая Кайби. — И что я вижу? Ты нашла себе новую игрушку. Кайби попыталась уйти с Томой, но пьяный парень схватил ее за руку. — Эй, ты сейчас в порядке с Азом?! И что с тобой, парень? Ты думаешь, что твой папа особенный? Мы все благодарны папе… но она просто выбросила нас… как мусор… По телу Томы разлилось очень неприятное чувство. — Кайби-сан… о чем он говорит? — Это не важно, это просто какая-то ерунда. Поехали! — В голосе Кайби прозвучали нотки паники, несвойственные ее обычной натуре, что указывало на то, что тема была далеко не маловажной. В глазах пьяного мужчины горело что-то похожее на темный огонь. — О, великий Хокушай-шама не сказал тебе? Что ж, я окажу тебе услугу… она иззззз… Паника переросла в страх, когда Кайби потянулась вперед, словно пытаясь заставить мужчину замолчать. Но было слишком поздно. — Шлюха! Девчонка… девушка напрокат! Она нажилась на энджоу кусаи, и у нее это хорошо получается! Теперь она думает, что она лучше… В голове у Томы помутилось. За этим последовал вопль боли, когда Кайби набросилась на мужчину. Ее кулаки начали бить пьяницу один за другим, пока он, наконец, не потерял сознание. — ЗАТКНИСЬ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Сколько еще?! Сколько еще я буду говорить тебе, что уволилась?! Я всегда держалась профессионально и никогда не переходила черту, черт возьми, так почему?! Мне это больше не нужно… Я не хочу так себя чувствовать… И что, черт возьми, ты наделал?!.. Я не… Она посмотрела на Тому, который заметил, что ее нижняя губа заметно дрожит. — Камидзе… это не так… Я должна была… Я не хотела… Я никогда не занималась интимными вещами… Я просто… — Кайби-сан… это правда? — Тома снова прошептал блондинке. — Я… — Ты… был другим… ты… потому что… я… Я люблю… Ее голос прервался. Она посмотрела на него, прежде чем покачать головой и встать. — Это… Это не должно было случиться так… Не в силах встретиться с ним взглядом, она бросилась бежать. Когда Тома, наконец, пришел в себя, было уже слишком поздно. Ей удалось убежать навсегда. Несмотря на его знание закоулков, она отошла слишком далеко. Или, может быть, он просто устал после череды событий, произошедших ранее. Что-то дрогнуло в сердце Томы. Кайби только что раскрыла источник своих прошлых страданий, а он просто стоял там! Даже если она и хотела рассказать ему, это было сделано в грубой форме. — Кайби-сан! Кайби-сан! — закричал он, оставив парня без сознания лежать на земле, после того как вызвал скорую. Он хотел поговорить с ней. Он хотел найти ее. Он хотел по-настоящему обнять Гокусай Кайби и все, что с ней связано. Переполненный сожалением и беспокойством, он знал, что объяснение с Энджо кусаи может подождать. Это потрясло его, но на самом деле ничего не изменило в его решимости. Его миссия состояла в том, чтобы освободить Гокусай Кайби от бесформенного демона ее давнего скрытого страха. (Между тем) Мисака Мисудзу вздохнула, поглаживая кожу Конго Минако. — Мисака-сан… что, черт возьми, ты делаете? — другая женщина, которая начала раздеваться, бросила на свою спутницу озадаченный взгляд. После забавного момента погони матери решили поселиться в одном номере в отеле и получше узнать друг друга. В данный момент они обе готовились к ночи в своем номере. — Ого… это так несправедливо! Сначала Шиина-тян, теперь ты… Ты великолепна, и тебе не нужен никакой излишний макияж и косметика. — Прекрасные гены, я полагаю… Надеюсь, моя Мицуко унаследовала и ее лучшие качества. — Волосы Минако упали, как угольно-черная вуаль, когда привлекательная мать вошла в комнату, полностью обнаженная. — И Камидзе Тома тоже должен это заметить. — Хо? Ты уже слышишь свадебные колокола? — Моя Мицуко просто без ума от него. Романтическая любовь с первого взгляда! Если это не самое дорогое, что есть на свете, то я не знаю, что это такое. Я давно не испытывал такого волнения. — Тебе повезло. Я не знаю, чем занимается моя Микото. Я желаю тебе милых внуков! — Тебе не о чем беспокоиться. Мицуко схватит его первой. — Минако лукаво подмигнула Мисудзу. — Я бы не была так уверена. Микото известна тем, что не оправдывает ожиданий. — Мисудзу ухмыльнулась в ответ своей новой подруге. — Что ж, мы предполагаем, что наши дочери теперь и соперницы, и подруги. — Да, мы можем только надеяться на лучшее. Хотя мы обе знаем, у кого явное превосходство. — Теперь правда? Женщина хихикнула, и настроение у них поднялось. После этого Минако отправилась в душ, а Мисудзу, уже после часа ночи, занялась приготовлениями ко сну. Она расчесала волосы, вспоминая времена своей юности, когда носила их длиннее, почти до середины спины. Затем она пошла снять макияж и блеск для губ. Несмотря на то, что Табигаке возмущалась необходимостью пользоваться ими, она была убеждена, что выглядит потрясающе даже без них. Кстати, о Табигаке, она действительно скучала по нему… Ей было интересно, где он сейчас. Хотя Мисудзу была бы не против, чтобы ее муж чаще бывал дома, она также понимала, какую миссию Табигаке видит в своей работе, то есть в решении дипломатических и экономических проблем других предприятий и профессий. Мисудзу стало интересно, чувствовала ли Микото то же самое, когда Камидзе Тома продолжил выполнять свою собственную задачу по спасению других. После того, как она закончила снимать макияж, на смену ей пришли средства для придания красоты на ночь. Она распылила на каштановые волосы омолаживающий спрей. Затем намазала щеки лосьоном. Наконец, она провела по своим ресницам короткой кисточкой, покрытой средством для поддержания объема. По какой-то странной причине это вызвало у нее покалывание в носу, из-за которого ей всегда хотелось чихнуть. Что-то с нервами век перенаправляет их сигналы на обонятельный нерв. И действительно, всего через пару секунд после того, как Мисудзу нанесла последний штрих своим бровям, она зажала пальцами нос, чтобы свести к минимуму ущерб, который непроизвольный телесный рефлекс мог нанести ее усилиям по украшению, и подавила пару чихов подряд. Эта часть была важна, потому что во время нее она все время сидела с закрытыми глазами. И из-за этого с ней произошло одно из самых неприятных событий в ее жизни. Если бы она открыла их, она бы заметила, как кто-то прокрался в ее комнату в этот самый момент. — Ах… благослови меня господь! Я слышала, что 3 чихания означают любовь, но что означают 4? Хм, хм, это может быть только что-то еще лучшее… может быть, страстный роман с молодым человеком? Шмыгнув носом и промокнув его носовым платком, Мисудзу взяла фен, чтобы высушить лак для волос. Она была так поглощена своими делами, что не услышала более громкого звука, донесшегося со стороны входной двери. Она также не заметила, что вода перестала литься после подозрительно внезапной остановки. За спиной Мисудзу, когда она обернулась, возникла фигура. — Ты уже вернулась? Это был фа… У нее не было возможности сказать что-либо еще, потому что чьи-то руки схватили ее, подняли и приложили какую-то тряпку ко рту и носу. Она устала бороться, она даже была уверена, что ей удалось ударить ногой, но вскоре ее зрение затуманилось… а затем потемнело… (Между тем) Две Бога Магии спели вместе, когда Камидзе и Гокусай вернулись в квартиру, прежде чем разразиться смехом. Ньянг-Ньянг удовлетворенно вздохнула. — Для смертных это было… очень красиво сделано. — Я согласна… — Нефтида посмотрела в конец улицы. — Хм, она должна быть здесь с минуты на минуту… И действительно, через некоторое время мимо проехал небольшой грузовой автомобиль, в котором остался небольшой сверток. — Давайте не будем заставлять ее больше ждать. Легким движением пальца упаковка была вскрыта. И тут, словно в каком-нибудь фильме о зомби, из нее высунулась маленькая рука. — Воздух! …затем последовала серия покашливаний, и наконец… Бывшая Бог Магии Отинус была свободна. Она споткнулась на асфальте, тяжело дыша. — Еху, богиня зубочисток. — Нефтида улыбнулась ей. — Тебе понравился полет? Я думала, ты привезла какие-нибудь сувениры. Зеленые глаза Отинус расширились. — Ты… по какой-то причине я путешествовала через 5 разных аэропортов. Я провела так много времени, перелетая через разные часовые пояса, что мои внутренние часы сошли с ума. В камере хранения было так холодно, что я думала, что сейчас начну чихать и кашлять. Я была в Пуэрто-Рико, Каире, Москве и Сиднее, прежде чем отправиться сюда! И это… ЭТО ТВОИХ РУК ДЕЛО, НЕ ТАК ЛИ?! — Ну, у Ньянг-Ньянга были кое-какие идеи, но да, моя гениальность проявляется во всем. — Вот и все, ты, раздатчик туалетной бумаги! Почувствуй гнев бога войны! — Ах, не бейте меня так, я боюсь щекотки! Но, с другой стороны, мне нужен был массаж… это то самое место~ — Не издевайтесь надо мной. Где мой Понимающий? Я… жаждала его увидеть. Когда он услышит об этом! Но Тома той ночью домой не вернулся. Как и Гокусай Кайби. Даже после того, как все вернулись в квартиру, включая Отинус, которая проскользнула между ног в открытую дверь, их нигде не было видно. Несмотря на то, что все знали, на что способна эта пара, беспокойство не утихало. Кульминационный момент в фильме «мальчик, сосредоточенный на спасении одинокой девочки от ее кошмара» должен был вот-вот наступить.