Кому булочки, а кому... Мыло!

      Комната со строгими стенами была украшена детскими рисунками и поделками из разных материалов, которые стояли на полочках, покрываясь пылью, но согревая сердце. Казалось, что это место не было предназначено для появления здесь маленькой печеньки, но она сама создала вокруг себя уют — своим детским смехом и неумелыми ручками.       На мягком ковре сидела девочка, старательно рисуя очередную картинку, а за её спиной находился мужчина, который в прошлой главе показался не самым добрым. Но сейчас он бережно собирал её волосы, заплетая в косу — прямо как его учил Пьюр Ванила. Раньше он никогда не занимался такими длинными детскими волосами и не хотел причинить малышке боль или сделать ей неприятно. На голубом лице читалась задумчивость, не свойственная ему. Он привык сначала действовать, а не думать, но, находясь рядом с тем, кто младше его и так спокойно сидит, было не грех погрузиться в раздумья. А грешить он любил.       Как только он доплёл косу, осторожно завязал её, стараясь, чтобы не тянуло слишком сильно. Но маленькая девочка не выдержала сидеть на месте — в силу своего возраста. Она вскочила и посмотрела на Шадоу Милка своими глазками, похожими на две конфетки. — А почему Пьюр Ванила ушёл? Он обычно возвращается к обеду! Дядя Шадоу! Ну вот почему? — Она подняла рисунок, показывая его мужчине. Из-за неаккуратного исполнения было сложно разобрать сюжет, но Мастеру не впервой было врать, так что слова подбирать не пришлось. — Ух ты! Хихихи! Мы это повесим на ту часть стены, где Королевство Ванили захватывают печенье-единороги? Или там, где Столп Лжи проводит казни? — Он говорил так воодушевлённо, что сама Голден Белл позабыла, что же там было на рисунке. Её глаза загорелись искорками. — Там, где Столп Лжи проводит казни!       Шадоу Милк мгновенно взмыл в воздух к потолку, достал с одной из полок иголки, аккуратно прикрепил рисунок к стене, а затем спустился, любуясь работой своей якобы приёмной дочери. Одной рукой он легонько обнял её. — Ну всё, теперь пора завтракать... И раз Нилли-Ванилли свалил, мы... МОЖЕМ ПОЗАВТРАКАТЬ МОРОЖЕНЫМ! К ЧЕРТУ ПРАВИЛА НА СЕГОДНЯ! СКАЖЕШЬ… скажешь, что плохо себя чувствовала, поэтомуууу не пошла на уроки! — Голубоволосый схватил девочку под руки и закружил в весёлом танце. Их хихиканье эхом разносилось по комнате. Голден Белл быстро переняла это от своего голубого опекуна.

***

      О, Боже, сколько мороженого стояло на столе! Разнообразие топпингов и вкусов кружило голову, а слуги уже проявляли беспокойство по поводу будущего состояния ИХ ОБОИХ. Серьёзно, Шадоу Милк не отставал от Голден Белл в скоростном поедании мороженого: ложка за ложкой, ведёрко за ведёрком. Это прекратилось только тогда, когда больше не оставалось сил даже открывать рот. — Всё, дядя Шадоу Милк… я больше не могу… — сказала девочка, отодвигая от себя очередную тарелку, в которой, кстати, было не доедено.       Милк на её заявление лишь протяжно закряхтел, уже сам не в состоянии что-либо сказать, ведь его мозг замёрз от количества съеденного льда. Девочка слезла со стула и подошла к одной из печенюшек, прося помочь ей помыться, потому что сама до воды ещё не доставала. Женщина похихикала и согласилась. Это была фатальная ошибка.

***

      Вот она стоит над раковиной на маленьком стуле. Ей протягивают мыло… Сколько раз всем говорили — не оставлять мыло при Голден Белл! У неё была вредная детская привычка: есть несъедобные вещи.       Заманчивая пенка манила к себе, и, не удержавшись под испуганные визги служанки, девочка откусила кусок. Осознав, что натворила что-то непоправимое, она хлопнула голубыми глазками... в голове что-то щёлкнуло иии... БЕЖАТЬ!       Голден бросилась со всех ног, не выпуская злополучный кусок изо рта. За ней побежала сначала одна служанка, затем несколько. Почему дети такие проворные, а юбки в униформе такие неудобные?! Хрупкие старинные вазы падали на пол, печеньки валились от усталости, а Шадоу Милк, придя в себя после сахарно-ледяной комы, наконец осознал, что нужно что-то делать. Когда Белл в очередной раз спряталась под столом, он воспользовался своей магией, создав портал под ней, а затем ещё один — над собой, чтобы успеть поймать её.       Голова девочки закружилась, перед глазами поплыло… и вот она уже в руках своего безответственного опекуна, который настойчиво смотрел на неё. — Выплюнь.       Но она лишь хлопнула глазами и, проглотив, сказала чистым ртом: — А я… я уже его съела.       Глаза Шадоу Милка распахнулись. Он будто увидел будущее, где Пьюр Ванила отчитывает его, молотя палкой по спине за то, что он не уследил за Белл. Паника нарастала. В голове созрела гениальная, как ему казалось, идея — напоить её водой. Но пока Шадоу суетился и искал глазами кого-нибудь, способного принести воды, малышка уснула, прижавшись к нему, словно к большой мягкой игрушке.

***

      Её по-настоящему любили. Любили все. Любили всем сердцем. Бездонно. Безумно.       Откати время назад — и её, скорее всего, назвали бы Голден Стар. Она была похожа на маленькую звёздочку, мгновенно зажигая любовь в сердцах всех, кто с ней сталкивался.       Шадоу Милк медленно зашёл в её комнату, осторожно задвинул шторы, чтобы вечернее солнце не падало внутрь. Он уже хотел уложить девочку в постель, но Белл вцепилась в него, а сон наваливался и на него самого.       Постепенно тревога и паника отошли на второй план. Шадоу лёг рядом с девочкой, и вскоре царство Морфея поглотило их обоих.