Почему ты не умрешь.?

Тундре было не место среди остальных богов. Никто не называл её богиней, кроме неё самой. Они вершили судьбы мира, сияли в своей вечной славе, а её существование словно бы пытались не замечать. Но она знала: без неё этот мир давно бы пал. Без неё не было бы страха, боли, мучений, мрака. А значит, не было бы и света. Тундра всегда смотрела на других богов с презрением. Они тратили свою силу на глупости, снисходительно улыбались смертным, гладили их по головам, будто тех действительно стоило жалеть, давали им смысл жизни и радовались их глупым победам. А ведь людям нужна не забота, а порядок. Им нужен страх, чтобы понимать, кто здесь главный. И только она одна это осознавала. Богиня стояла у болота, в том самом месте, где не было ни света, ни чужих глаз. Сюда боги совсем не спешили и Тундра всегда оставалась наедине со своими мыслями. Лепестки ивы медленно падали в грязную воду, и она думала: как же это символично. Мир тоже уже давно сгнил, пока все боги строят из себя великих заступников. Они такие же бесполезные, как эти лепестки. Она знала, что достойна поклонения. Не только от людей, но и от самих богов. Потому что не детские игры в любовь и доброту управляют миром, а сила. Но вместо того чтобы использовать её, они только и делают, что боятся испачкать руки чужой кровью. Но разве это не весело? Глупцы. Если бы они просто убрали всё лишнее, всё стало бы так, как должно быть. Без слабости, без жалости, без вторых шансов или пощады. Ведь стоит всего лишь отрубить одну голову — и мир, наконец, встанет на круги своя. Люди склонят головы, молясь и дрожа, будут верить в лучшее, но не осмелятся выходить за рамки дозволенного. Они больше не будут просить у богов того, чего не заслужили. Они примут свою роль. А если нет… Тогда следующая голова покатится вслед за первой… *** Тундра рассматривала болотную воду, будто в ней скрывалось что-то необычное. Болото само по себе было тёмным, пугающим местом, но именно здесь она находила что-то родное. Отражение в мутной глади было не просто её образом — оно было подтверждением её величия. Красивые болотного оттенка волосы падали на лицо, закрывая один глаз. Тот, что был виден, имел тот же цвет, что и волосы, а спрятанный под прядями вообще казался чернее самой тьмы. Красивые темные рожки и чёрно-лазурная накидка, больше похожая на облегающее боди, подчёркивала фигуру, а высокие чёрные сапоги дополняли её образ. Она всегда считала себя пределом идеальности. А болотная вода, как преданный друг, только подтверждала её божественную красоту, отражая её так, как никто другой не мог бы увидеть. Тундра смеялась. Смех, который разрывал её грудь, когда она прокручивала в голове все те события, что случились в кругу богов. Как жестоко и безжалостно они выгнали её, как они оставили её наедине с мучениями совести, словно бы веря, что такая божественная сущность как она могла бы даже знать, что это такое. Приказать ей оставить всё зло, чтобы иметь возможность быть свободной? Какое издевательство. Смешно, когда такие величественные, могущественные существа думают, что у богини мрака есть совесть. Совесть — это удел жалких, слабых людишек и самодовольных богов, которые верят, что если они совершили что-то ужасное, то обязательно должны всё исправить. Для Тундры не существовало понятия «плохой поступок». Каждый её выбор, каждое деяние было одобрено ею самой, и это было её правом. Теперь, смело наблюдая за своими руками, свободными, не сжатыми в наручники или обвязанными магическими верёвками, она испытывала наслаждение. Она обвела вокруг пальцев таких величественных существ, играя с ними, как с марионетками, и это было её гордостью. За это стоило сказать спасибо. Спасибо себе любимой, разумеется. Вода, отражение лица в её зеркале, заставляло на мгновение забыть обо всем. Листая страницы жизни людей, наблюдая их слабости и страхи, она не могла не улыбнуться, ожидая того момента, когда она снова может кому-то нацарапать боль. О, как это заставляло её кровь закипать, как манила эта возможность. Она не была любительницей выставлять свои эмоции на показ, но сейчас, в этот момент, её удовлетворение было слишком очевидным, чтобы скрывать. Каждый из этой дрожащей скотины, ,которую она рассматривала, был занят каким-то «важным» по их мнению делом. Кто-то возился с тортом, в тщетной попытке создать что-то стоящее, кто-то корпел над учебниками, надеясь выкарабкаться в светлое будущее, кто-то, полный волнения, готовился к первому свиданию. Жалкое зрелище. И не дай мрак, если её взору попадётся что-то интимное — это испортило бы ей настроение. Но вот возможность кому-то отомстить… О, это манило. Разве можно существовать с мыслью, что больше никто не пострадает? Это было немыслимо. Методом тыка она коснулась воды, и мир застыл. Её волосы плавно поднялись, окутанные мерцанием магии, а вокруг воцарилась тишина. Где-то на другом конце человеческой жизни время замерло, подвластное её прихоти. Кто же на этот раз оказался жертвой её мимолётного каприза? Она отпустила воду, позволяя реальности вернуться в привычное течение. Взгляд её, равнодушный секунду назад, расширился от неожиданности. Бай..? Словно забытый кошмар снова выполз из глубин памяти, заставляя её ненадолго потерять самообладание. Зеленые волосы, спрятанные глаза под реперскими очками, дорогие наушники, небрежно стоящие на голове… Он был так чертовски реален, что по спине пробежал холодок. Какого мрака он здесь делает? Разве он не должен был остаться в прошлом, в её снах, от которых приходилось долго отходить? Почему именно он оказался тем, чью судьбу она решила потревожить? Тундра крепче сжала пальцы, недовольство мелькнуло в её глазах. Но если судьба так решила… Она лишь подыграет. Щелчком пальцев Тундра оказалась у дома будущего пленника. Парень сидел в углу комнаты, поглощённый игрой на электрогитаре. Каждое касание струн было столь внимательным, как будто каждая нота была драгоценным сокровищем, требующим особого уважения. Он играл, и его губы еле слышно шептали слова, рифмуя их, создавая странный поток сознания, а на шее звенела цепочка, будто от неё звука зависела музыка. Тундра стояла в тени и наблюдала за этим цирковым представлением. Минуты две прошли в тишине, и в её голове даже мелькнула мысль: «Убийство этого существа будет проще простого». Посмотрите на него. Он что-то напевал, играл, а его образ был настолько жалким, что казалось, даже воздух вокруг него не мог выдержать тяжести. Разве этот человек мог называться образованным? Эти реперы на каждом углу, расплодившиеся как бездомные кошки, пускающиеся в свою чепуху. Один исчезнет — и ничего не изменится. Тундра без труда могла бы лишить его жизни, но что это даст? Семья этого идиота, конечно, будет переживать, но стоит ли тратить на это силы? Может быть, они даже не заметят, что потеряли сына. А если заметят, то что? Это не волновало богиню. Это было не важно. Она пришла не для того, чтобы спасать его или дать ему шанс. Она пришла, чтобы лишить его судьбы, как и любой другой скотины, что осмеливалась попасть в её поле зрения. Внезапно музыка оборвалась. Парень опустил гитару, и его глаза за тёмными стёклами очков будто пронзили Тундру насквозь. Она не испугалась — люди не могут видеть богов, даже если бы он захотел. Но всё же что-то в этом взгляде тревожило её. Почему он смотрит так, словно знает, что она здесь? Или этот рэпер просто не в себе? Может, все они так делают? Как же раздражает. Она пришла сюда развеяться, а не ломать голову над своими действиями.   Рэппер неожиданно поднялся с дивана и медленно двинулся к ней. Сначала — напряжённая тишина, затем легкая улыбка, и вот он уже опускается перед ней на одно колено.   Тундра едва заметно пошатнулась, машинально сделала шаг назад, ещё не осознавая, что происходит.   — Богиня Тундра, рад встретиться с вами вновь, — спокойно произнёс он и плавно поднялся.   Её сердце сжалось. Он не просто смотрел на неё — он видел её. Знал её имя. Но как? Откуда? Разве тот день… был не сном?   Парк. Ива, под которой она сидела, наблюдая за опадающими лепестками. Спокойствие, которое её тогда окутало, неожиданно разрушилось — музыка, громкая, назойливая, заполнила пространство. Она подняла голову и увидела его: сидящего на скамейке, с гитарой в руках. Он играл, полностью погружённый в мелодию, даже не подозревая, что тревожит богиню мрака.   Она не помнила, как оказалась рядом. Всё, что осталось в памяти, — это вспышка раздражения, резкая, как удар хлыста, и её пальцы, сомкнувшиеся у него на горле. Он сначала не понял, что происходит, его рука дёрнулась, пытаясь стряхнуть невидимую петлю. Но её тень уже впитывалась в его кожу, затягивала его в бездну. Дыхание сбилось, он захрипел, хватаясь за шею, его глаза расширились в ужасе. Ещё мгновение — и он должен был умереть..  Но что-то пошло не так.  Продолжение она уже не помнит. Связь оборвалась, словно кто-то резко разорвал её нити. Она как будто очнулась в другом месте. В своём мире. Так и не поняв, что произошло.   Но если он помнит… Если видит её сейчас… Значит, всё это было реальностью?   — Почему ты меня видишь? — её голос прозвучал хрипло.   Руки сжались в кулаки, и она едва не бросилась на него. Однако, когда удар был готов сорваться с места, её кулак поменял направление удара и прошёл сквозь воздух врезавшись в стену, не оставляя следа. Конечно. Она не была здесь по-настоящему. Её тело оставалось в мире богов. Никто не должен был её видеть. Никто не мог.   — Мы познакомились в тот день, под ивой, — спокойно ответил он, не отводя взгляда. — Я запомнил вас. Вы закричали, потребовав прекратить играть… и тогда я встретился с вашими глазами. Интересно получается, — размышляла богиня мрака и тьмы. Она пыталась его убить, а этот одноклеточный преклоняется перед ней, будто она совершила что-то великое. Как будто не пыталась оборвать его жизнь, а, наоборот, спасла или даровала новую. Наивный. Эти рэперы, похоже, вообще оторваны от реальности. Ещё пару уроков жизни им бы не помешали, а то, глядишь, даже со словом "книга" не знакомы, не говоря уже об элементарной образованности.   — Рад видеть того, кто пытался тебя задушить? — Тундра скрестила руки на груди и посмотрела на него с явным недоумением. Ей казалось, что у него на лбу большими буквами написано: "Я идиот." — Пытались, — легко поправил он, будто ничего не случилось. — Но вы меня отпустили. И какое-то время провели со мной, богиня. —Его голос был спокоен, даже тепёл.  — Сначала я думал, что вы — само зло. Но теперь понимаю: даже у тьмы есть сердце.   Он рассмеялся и, прежде чем она успела отстраниться, сделал шаг вперёд, касаясь ладонью её груди, чуть выше сердца. Будто хотел подтвердить свои слова.   Тундра замерла.   Он улыбался, как ребёнок, глупо и искренне. Его цепочка качнулась, очки съехали с переносицы, но он, казалось, даже не замечал этого. Всё его внимание было приковано к ней. К своей новой подружке. Или… к знакомой. Потому что «подружка»— это уже за все рамки дозволенного. Тундра задумалась, позволяя ему касаться себя, но в голове всё было слишком путано. Почему она не помнила этого? Почему в её воспоминаниях Бай был чем-то вроде фантома, чем-то нереальным, несбыточным, даже… мёртвым? Может, он был просто плодом её воспалённого сознания, ошибкой в вечности, нелепым сбоем в её реальности. Она вообще не хотела представлять, что могло быть что-то большее, чем простые попытки испортить людям жизнь. Какие-то посиделки, разговоры, хихиканье — это же мерзко. Она что, нежная, хрупкая девочка, мечтающая о великой любви? Блевать тянет. Любовные штучки её всегда раздражали. Даже на миг мелькнула дикая мысль: а вдруг она тогда была под чем-то? Ну не могла же она добровольно позволить себе подобное с обычным смертным? Это же нелепо! Она и к богам-то относилась, как к мусору, а люди по сравнению с ними вообще никто. Пустые, жалкие создания, которые строят из себя важных, пока их не раздавят. Вот бы взять истребить всех. Или лучше оставить в живых, но заставить ползать у её ног, преклоняться перед её великой, божественной силой. А не вздумать считать её какой-нибудь доброй и, прости мрак, понимающей. Тошнотворно. Она отступила на пару шагов, сжав пальцы, в которых тут же сформировался клубящийся магический шар. Чёрная энергия с голубым отливом скользнула по её ладони, вырываясь наружу, готовая поглотить, уничтожить, стереть. Ещё секунда — и этот смертный останется лишь тенью на стене. Она ждала. Ждала его испуганного лица, дёргающихся рук, паники в глазах. Но ничего не менялось. Бай даже не напрягся, не сделал ни шага назад. Стоял, как стоял, и смотрел на неё так же спокойно. Возможно она погорячились и под веществами не она, а этот парадокс Вселенной? Может, он просто не осознаёт, что вот-вот превратится в жалкую кучку пепла? Его спокойствие бесило. Нет, оно даже не бесило — оно раздражало. Это было… странно. — Я знаю, что вы этого не сделаете, — он улыбнулся, поправил наушники и встал прямо, уверенно, будто ничего не произойдет. Но он ошибался.   Тундра взмахнула рукой, и раскалённый сгусток тьмы сорвался с её ладони, полетел в его лицо и вспыхнул, обжигая кожу. Запах палёной плоти на мгновение заполнил пространство. Парень вздрогнул, отступил на несколько шагов назад, прижал руку к щеке. Его дыхание сбилось, но в глазах не было ни страха, ни ненависти. Скорее… принятие. Как будто он ждал этого, но всё же не был готов к моменту удара.   Богиня мрака смотрела на него сверху вниз, как на бесполезного, глупого котёнка. Жалости не было. Убивать его? Уже не хотелось. Сейчас у неё была другая цель — показать ему свою гневность, свою силу. Сделать его марионеткой. Человеком, который склонит голову, поцелует её ноги и признает её величие. Её взгляд был прожигающим, злобным, холодным — и он не исчез.   — Богиня, если вы хотите что-то от меня, можно просто сказать, — спокойно проговорил он, выпрямляясь. — Зачем же вы так себя мучаете ради того, чтобы…   — Заткнись уже, рэпер недоделанный! — рявкнула Тундра, с силой ударив ногой об пол. — От тебя и твоего сюсюканья одно сплошное раздражение!  —Её глаза сузились, голос сорвался в яростный шёпот.  — Хоть где-то я могу быть силой? Или для всех остаюсь пустым местом? Тупые люди, тупые боги… но вы ещё увидите! Узрите мою мощь, моё величие, мою…   Она осеклась.   Парень шагнул вперёд и внезапно обнял её.   Руки, пахнущие дымом и потом, сомкнулись вокруг неё, удерживая крепко, но осторожно.   Тундра замолчала. Будто кто-то взял и выключил её, как телевизор перед уходом из дома. Добавить что-то? Нет, не хотелось. Всё равно это глупое создание не отстанет. Придётся смириться?   Где-то глубоко внутри что-то дрогнуло. Жалость? Нет, скорее раздражение. Или непонимание. Почему он так спокоен? Почему не боится её, не умоляет о пощаде, не пытается убежать? Она едва не убила его второй раз, а он стоит здесь, со своим дурацким, наивным выражением лица, и обнимает её, словно это что-то значит. Тундра не была уверена, что чувствует. Бездомных животных можно приютить. Они хотя бы не говорят глупостей, не лезут с ненужными эмоциями, не смотрят с этим странным… теплом. Но что насчёт людей? Бесполезных, слабых, беспомощных. Разве их тоже можно вот так… приютить? Мысль вызвала в ней презрение. Она стиснула зубы, едва не зашипела, но… вырываться перестала. Стояла, холодная и неподвижная, позволяя ему держать её. Позволяя себе — на несколько секунд — забыть, что этот смертный вообще существует. Отвращение скользнуло по её лицу, но она не двинулась. Позорище. Но так и быть. Пусть на одно мгновение этот жалкий человек подумает, что прикоснулся к чему-то великому. Пусть смертный хоть раз почувствует себя на одном уровне с богиней.