Часть 8

На следующий день в готическом зале Марат Башаров смотрел на список и с усмешкой заметил:   — А где наш Череватый? Что, закопался?   Фелиция, стоявшая рядом, чуть нахмурилась, но быстро взяла себя в руки:   — Просто иногда даже самые сильные выходят из колеи. Это нормально.  Дима скрестил руки на груди, спокойно сказал:   — Он повел себя как ребенок. Ушел,не выдержав спора.   Фелиция, быстро бросила взгляд на Диму:   — Может, не каждый умеет держать планку, когда ему плохо. Он тоже человек. Девушка не понимала,почему его защищает,но что-то ей подсказывало,что ему это нужно. Виктория Райдос хмыкнула: — Да уж. "Битва сильнейших" — а нервы у всех, как у детей.   Шепс, стоя в стороне, молча слушал, наблюдая за ними.   — Тяжелое было испытание, — сказал он наконец. — Не каждому под силу.   Марат пожал плечами:   — Ладно, посмотрим, придет ли он завтра.   А Фелиция смотрела в пол, прикусив губу, думая о том, что за этим "не выдержал" скрывается куда больше, чем кто-либо готов был понять.   Вечерняя прохлада приятно освежала. На небе уже появлялись первые звезды,когда девушка покинула готический зал и направилась к машине. Сев за руль и поправив зеркало,она немного вздрогнула,увидев на сиденьях Толика. —Ну и что тебе надо? — резко спросила Фелиция, закрывая дверь. Толик посмотрел на нее с ленивым интересом, но в его взгляде мелькнула странная тревога. — Ой, ведьма, ой, ведьмица, — начал он напевно, покачиваясь взад-вперед. — Плохо у нас, плохо... Владик ваш пропадает, тонет, падает, ломается... Кровушки бы, кровушки, скажу, что вижу, что знаю. Фелиция прищурилась, опершись на дверь: — С чего вдруг забота, а, Толян? Не пиздишь ли ты случайно? Бес хмыкнул, покосившись на нее искоса: — Не вру, не вру, не выдумываю, не пою. Владик как свеча тает, как нож острый по горлу... Сам себя рвет, сам себя ломает. Она нахмурилась, тяжело вздохнув. — Что с ним, говори. Толик зашевелился, вытащил из воздуха что-то невидимое, закручивая в пальцах: — Ага, ага, скажу, только крови... Чуточку, капельку... чтоб горлышко смочить, чтоб слова найти. Фелиция закатила глаза, но достала нож из сумки, надрезала ладонь. Кровь капнула на его протянутую сухую лапу. — Говори. Бес быстро слизнул кровь, прикрыв глаза, как будто пил вино. Потом резко открыл их, став серьезным. — Ой, ведьма, плохо все. Владик наш готов свечку свою задуть. В петлю глядит, в бездну шепчет, нож точит... — Что? — прорычала она, схватив Толика за ворот. — Говори нормально! Толик зашелестел, заговорил, как шепчет ветер: — На себя, на себя думает. Болит у него, болит, не отпускает. Ты ему — как нож. Любит, а сказать боится. Вчера пил, а сегодня пропадает. Он один, один, понимаешь? Никого. Фелиция почувствовала, как что-то в груди сжалось, дыхание стало рваным. — Где он? — Скажу, скажу, ведьма, скажу, — торопливо затараторил Толик, — только ты спаси, ты спаси, ты рви его из темноты. —Где,блять, Толик! — прошипела она. — Дома. Один. Закрыт. Свет не зажигает. В темноте сидит. С веревкой... — голос беса дрогнул. — Я стучался, стучал — не слышит. Не видит. Только ты... Только ты теперь можешь. Фелиция побледнела и резко завела двигатель. — Если ты врешь, я тебя убью ещё раз, Толян. — Не вру, не вру, — пропел он ей в спину. — Беги, ведьма, спасай своего дурня, а то поздно будет. Поздно, поздно, поздно... — эхом шептал он, растворяясь прямо в воздухе. Она выжала газ до предела, рванула с места, мельком глянув в зеркало — в отражении мелькнула его тень, как будто шептала ей в спину. — Какой же долбоеб ты, Влад, — прошептала Фелиция, сжав руль так, что побелели пальцы. — Только попробуй не дождаться меня. Машина неслась по ночному городу, а внутри все дрожало от страха, злости и какой-то невыносимой тревоги. Она знала — если опоздает, себе этого не простит. ——— Комната, залитая тусклым светом из окна, казалась чужой. Влад сидел на полу, уставившись в бутылку, которую давно должен был выбросить. Рядом валялся моток веревки, и взгляд его то и дело останавливался на ней.   Он сделал глоток, скривился. Горечь на языке, горечь внутри.   — Ну что, Толян, — тихо проговорил Влад, разглядывая капли на бутылке. — Похоже, конец.   — Я устал. Ты видишь.   Он поднялся, шатаясь, подошел к лампе, к которой уже привязал петлю.   — И, если честно, — усмехнулся Влад, горько, — ты тоже, брат, должен передохнуть. Освобождаю тебя, Толик. Будь свободен.   Он накинул петлю себе на шею, криво усмехнувшись:   — И всё же,каждый шаг имеет последствия. Не сделанный,как ни странно — тоже.   —— Фелиция прибежала к его квартире, с силой дернула за ручку, но дверь оказалась закрыта.   — Влад! — закричала она, стуча изо всех сил. — Открой, слышишь!   Ответа не последовало.   Она обернулась в сторону, и Толик вынырнул из темноты, бледный, с расширенными глазами. Он смотрел на нее испуганно, будто ждал, что она все поймет без слов.   — Толик, — выдохнула Фелиция, подойдя ближе. — Ты сказал мне, что ему плохо. Ты не сказал, что вот так.   Толик качал головой, глядя на дверь, словно мог разглядеть сквозь нее то, что творилось внутри.   — Быстро, Толян, открой, — дрожащим голосом сказала Фелиция. — Помоги, прошу.   Бес дернулся, начал метаться вдоль двери, но замок не поддавался.   — Не пускает, не пускает, не пускает... — шептал он, цепляясь когтистыми пальцами за щель между дверью и косяком. — Она закрыла, боль закрыла...   — Толик, умоляю! — почти закричала она. — Я все сделаю. Что хочешь, только открой.   Бес резко обернулся, его глаза налились темной кровью, по щекам покатились капли, будто слезы, но красные, живые.   — Он уходит, ведьма, он уходит... — прошептал Толик, — ломает себя, ломает нас. А как же я без него то теперь буду? Фелиция медленно, с дрожью, взяла его за лапу, впервые ни капли не боясь его касания.   — Я тебя не брошу, Толян, слышишь? Все будет хорошо. Ты только открой. Я спасу его.   Толик посмотрел ей в глаза, долго и пронзительно, потом медленно приложил ее окровавленную ладонь к замку.   — Слушай, слушай, ведьма... слушай, как сердце бьется... — зашептал он. — Спаси, спаси, спаси.   Замок с треском сломался.   — Беги, ведьма, беги, — едва слышно сказал Толик, исчезая, оставляя после себя тонкий, тянущийся шепот.   Фелиция влетела в квартиру, сердце бешено колотилось.   И тут она увидела Влада. Он стоял на стуле, петля уже была на шее, и он медленно, будто в забытьи, тянулся рукой к потолку, чтобы затянуть узел.   — Влад! — закричала она, к нему бросаясь.   Он вздрогнул, но не обернулся.   — Уходи,Фель. Не мешай,ради Бога. — Да чтоб тебя! — заорала она, срывая петлю с его шеи, дергая вниз.   Он упал на пол, сбитый с толку, но мгновенно вскочив,схватил её за руки.   — Ты что творишь?! — прокричал он.   — Это ты что творишь?! — почти в слезах закричала Фелиция.   — Нахуя ты опять меня спасаешь?! Зачем?!— вырвалось у него, пока он тряс ее за плечи. — Чего ты добиваешься,сука? Чтобы потом тоже сказать, как жалеешь об этой помощи? — Замолчи! — крикнула она. — Что,блять,с тобой делается! Был бы ты мне нахуй не нужен,я бы к тебе на помощь не бежала как ёбнутая! — Да? — злобно усмехнулся он. — А Матвеев? Как же твой Димочка? Это Влад плохой,хуйню делает. С Матвеевым то целоваться больше хочется?! Она побледнела.   — Что?   — Не строй из себя святую! — кричал Влад. — С ним же ты... Или ты думаешь, я не видел, как ты на него смотришь?!   — Я на тебя смотрю,еблан! — сорвалось у нее,— У меня нихуя не было с Матвеевым! Или мне надо было терпеть твое уебское поведение в мою сторону и ни с кем не общаться,чтобы хоть как-то отвлечься?! Влад замер.   — Что?   — Что блять слышал! — почти прокричала она. — Думаешь,я настолько бездушная? Думаешь, мне не больно, когда ты сам себя убиваешь?   Он резко дернул ее к себе, в глазах металось что-то темное, глубокое.   — Фелиция,блять,— выдохнул он,— Как же я тебя ненавижу.   Она вздохнула, сжав кулаки:   — Это взаимно,Череватый. Видеть тебя не хочу.. Влад поднял ее лицо, притянул к себе и их губы встретились в резком, обжигающем поцелуе. На этот раз не случайном, не затуманенном бесами — настоящем, жестком, настоящем до боли.   Фелиция прильнула к нему, обняла, будто боялась, что он исчезнет. Влад,тяжело выдохнув,поднял девушку и посадил на стол, не отрываясь от ее губ. Его руки легли на ее талию, пальцы скользнули под толстовку, и она выдохнула, прерываясь, будто не хватало воздуха.   — Зачем ты меня спасаешь, — прошептал он, прижимаясь лбом к ее лбу. — Нахуя...   — Потому что ты мне нужен, — выдохнула она.   И снова их губы встретились. Поцелуй был другим — наполненным болью, страхом, но и чем-то новым, сильным.   Девушка провела длинными ногтями по спине Влада,от чего тот надрывно вздохнул. Стянув с себя футболку,парень навис над девушкой,всё ещё лежащей на столе и медленно покрывал дорожной из поцелуев её шею. Толик стоял у двери, смотрел на них долго, и в его желтых глазах впервые скользнула настоящая нежность.   — Спасла, ведьма, спасла, — шепнул он, и исчез, оставляя их вдвоем,— И всё-таки,с женщинами всегда сложно. Если с ней легко,значит,это не ваша женщина,— прошептал Толик,хлопнув дверью. Фелиция запустила пальцы в волосы Влада, он прижал ее к себе, и в этот момент, впервые за все время, в комнате стало тихо. Больше никто не мешал.