Белая кровь

Вы совсем запустили себя друг мой — с крайне довольным лицом начал диалог Михаил. О чем вы говорите? — поправляя свои слегка потертые шаровары отвечал Николай с гримасой похожей на ту с которой он ходил всегда, однако теперешнее его настроение нельзя было и сравнить с тем, которое он испытывал во все прочие дни, вернее даже сказать не испытывал. Не поймите меня неправильно, но даже божий мученик имеет более яркие и весомые черты лица нежели вы, я не могу видеть, ваше притворно безжизненное лицо — со столь же невозмутимой улыбкой говорил Михаил. — Вы друг мой просто обязаны, что то сделать, как на счет сходить в публичный дом сегодня вечером. Вы наверняка единственный человек в этом захолустье, кто называет этот жалкий бардель публичным домом, зачем же мне туда идти? Ну как же, вам стоит развеселится, найти себе женщину или хотя бы попытать удачу в азартных играх — он засмеялся. — однако, я выбрал это место лишь в виду крайней необходимости, в этом городе нет ничего лучше — с притворной грустью сказал мужчина. Хорошо… может мне и стоит сходить с вами куда нибудь… —Николай почесал затылок и тысяча мыслей многоголосицей птиц на ферме пронеслись у него в голове. Отчего же я хочу идти с ним… — Почему вы работаете в кочегарном цеху? Столь неожиданный и грубый вопрос ни капли не расстроил Михаила, он даже с неким озорством слегка подпрыгнул и сказал — Я люблю жар. Мне кажется, что огонь — это способ изменения, что метафорически, что физически. Дрова сгорают, мы ощущаем тепло, но не дерево согревает нас, нас согревает пламя, вся суть существования полена, дать огню разгореться, вроде бы бревно, как бревно, но как только языки пламени коснулись хрупкой материи… процесс уже не остановить. Я слушал его, внимая каждому слову, не понимая, что именно столь сильно тянет меня к этому человеку, но мне хочется идти за ним, хотя я и не сознаю куда иду — Вы знаете, когда я смотрел на дым, что выходил из трубы, мне казалось, что его цвет все время меняется, от чего это? — Николай был впервые, за много лет, заинтересован собственным вопросом. Михаил слегка прищурил глаза и с легкой ухмылкой повернулся в сторону своего клиента — Я думаю, что это зависит от горючего вещества, друг мой! — сказав это, Михаил рассмеялся столь звонким и заразительным смехом, что даже самый угрюмый и бездушный человек бы начал смеяться вместе с ним, Николай не был исключением. Смотря на этого человека в шляпе складывалось ощущение, что вы видите ребенка, который отчего то застрял в теле взрослого мужчины. Заливаясь громким смехом, Николай сам не понимал от чего смеется, однако и остановиться он не мог. Когда смех наконец стих перед глазами Николая возникло здание с весьма ухоженной территорией и высоким шпилем, пронзающим небесный свод. Ну чтож, друг мой, я вынужден покинуть вас. Как вам идея встретиться завтра, я как раз буду свободен. — произнес Михаил, поправляя манжеты своей рубашки. Я буду только рад вашей компании, до свиданья, Михаил. — последнее слово Николай произнес так будто это было не имя человека, а первое слово произнесенное новорожденным ребенком, наконец обретшим способность выражать мысли. Михаил развернулся и направился к тесным, дубовым дверям. Я не стал ждать пока он зайдет хоть мне и безумно хотелось посмотреть на него еще хотя бы пару лишних мгновений. Вместо этого я развернулся и решил пойти не привычным мне путем, а обогнуть все предприятие, сделав небольшой круг. Развернувшись и осмотрев местность, я увидел свалку, находящуюся в паре минут ходьбы от меня. Очевидно, что она принадлежала кочегарному предприятию и по всей видимости именно там скопились все отходы за пол-века работы печи. Мой путь лежал по узкой тропинке от чего то напоминающей мне лезвие кухонного ножа, я шел довольно быстро и сам не понял, как очутился средь гор мусора. Проходя между скалами каждый следующий шаг давался мне в сто крат труднее предыдущего… Казалось, что мусорные холмы пытаются сдавить меня и превратить в груду того, чем они сами являются. Сложнее всего было пройти мимо небольшего холмика, что высотой своей поражал человеческий взор, любой мог подтвердить, что холм этот был необычайно низок и необыкновенно высок одновременно. На его вершине виднелась старая лопата с прогнившем насквозь черенком, он был укреплен дополнительной перекладиной, которая в общем то не имела никакого смысла, однако владелец ее скорее всего был человеком практичным и до последнего веровал в лучшее для своего инструмента. Минуя это довольно странное по своей природе место Николай бросил взгляд вдаль. Ужасающее зрелище прошло сквозь глазное яблоко и тысячей игл вонзилось в мозг мужчины. Огромная бешеная овчарка впилась в шею маленькой девочки, омерзительное, будто бы омертвевшее животное тащило крохотное тело средь груд хлама, а за ним струилась белая, словно снег, детская кровь. Несмотря на тяжелые раны, девочка все еще была жива. Ее можно было спасти. Увидев это мужчина почувствовал, будто его самого сейчас рвет на части целая свора голодных, бродячих собак. Остатки сострадания в глубине его души моментально возросли до пика и сразу же превратились в неистовую ярость, которую он был готов направить на неповинное животное. Николай бросился на встречу неминуемой гибели от бойцовского пса, он машинально потянулся к полу и схватил шпагу, что лежала справа подле тропы. Мужчина взглянул в пустые глаза девочки, а затем с огромной силой и точностью кинул орудие, казалось, что вся ненависть человека слилась с духовным действом дабы пронзить пространство, но когда шпага достигла нужного места Николай остолбенел… вместо пса и девочки перед ним лежал черный мусорный мешок, рассеченный надвое палкой, которая еще пару мгновений назад была самой, что не наесть настоящей шпагой. В глазах помутнело. Мужчина на мгновение перестал существовать для этого мира… Что… я же… — тысяча мыслей пролетело в голове одновременно, они наслаивались друг на друга, уничтожали сами себя и создавали новые, все более ужасные образы, но чьи образы понять было невозможно — Но ведь я все видел, я ведь ее видел! — закричал Николай в пустоту — Я…я же ее убил! В голове Николая начали появляться мысли совершенно несвязные, не имеющие ни малейшего отношения к реальности, он стал осматриваться по сторонам и наконец ощутил убийственно мощный взгляд тысячи глаз в свою сторону. Он чувствовал их, у этих глаз не было ни носителей не имен. Мужчина схватился за голову и упал на колени, однако не сумел долго бездействовать, животный страх обуял его. Он сорвался с места и не замечая ничего вокруг, ведомый лишь желанием забыть то что здесь происходило, избавиться от взглядов, что нещадно вгоняют его в сырую землю будто бы о чем то предупреждая, бросился прочь. Чем дальше Николай бежал тем слабее он чувствовал эти пустые глазницы и наконец добравшись до своего дома, почти что с пинка, отворив дверь, которую он столь удачно забыл закрыть, вошел внутрь, упал на колени и уснул в состоянии безумства.