Бой в небе.

Небо, налитое свинцовыми тучами, казалось, само дышало яростью. Сквозь эту плотную, вечно кружащуюся пелену, рассекая её подобно серебряному клинку, проносился воин в броне из серебра. Легкие, сотканные из чистого сияния крылья, безмолвно резали разреженный воздух. Это был не полет в обычном понимании; это было стремительное, почти безумное падение вверх. Сзади, отставая на долю секунды, раздавался оглушительный рев дракона — рев, в котором слышалось не столько желание убить, сколько глубокое, древнее возмущение тем, что какая-то двуногая мошка посмела нарушить его покой. — Десять метров влево, тангаж сорок пять... нет, сорок три градуса. Ускорение... черт, слишком быстро. — Губы Лорда едва шевелились, проговаривая бесконечный поток цифр и формул. В голове у него царил холодный, математический расчет. Каждый маневр, каждый взмах крыльев, каждое движение серебряного клинка — всё было результатом мгновенных устных просчетов. Он привык к этому, как музыкант привыкает к нотам. Азарт сражения? Нет, это для новичков. У него был только холодный, профессиональный расчет. Ветер, верный спутник и почти осязаемый собеседник, понимал его без слов. Он не подчинялся, словно дрессированный пес; нет, он чувствовал малейшие оттенки эмоций своего друга. Когда страх (крошечный, почти незаметный даже для самого себя) на мгновение касался его сердца, ветер отвечал резким, колючим порывом. Когда же в душе закипала холодная решимость, ветер превращался в мощный, несущий поток, подхватывающий его и устремляющий вперед. Огромная, чешуйчатая тень накрыла его. Дракон, с этими ужасающими лезвиями вместо перьев, попытался сгрести Лорда в охапку. Когти, размером с добрый клинок, пронеслись в считанных сантиметрах от его лица. — Промах, — безучастно зафиксировал Белый король, даже веком не поведя в ответ на смертельную угрозу, пока его ледяной, математически точный взгляд скрупулезно препарировал в пространстве в корне неверную траекторию выпада древнего ящера, чья призрачная, тающая с каждой драгоценной секундой вероятность нанести хоть какой-то ущерб ускользающей цели стремительно обращалась в абсолютный ноль. — Угол атаки неверный. Вероятность попадания была... хм, три процента. Боль? О, боль была всего лишь информационным параметром. Глубокая царапина на плече, оставленная когтем дракона в самом начале боя, пульсировала тупой болью, но Лорд просто проигнорировал её, как игнорируют назойливую муху. Это был еще один фактор, который нужно было учитывать в уравнениях, не более. — Осторожно, — филигранно уклоняясь от ревущей струи пламени, способной мгновенно обратить камень в невесомый пар, Белый король лишь едва слышно прошептал это слово, одновременно сдерживая рвущийся наружу порыв яростного ветра и испытывая холодное, почти хирургическое удовлетворение от того, что ему удается не наносить существу лишних травм, не входивших в его безупречные расчеты. — Не причинять лишнего вреда. Это ключевая переменная. Мы здесь не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы... хм, проучить. И тут в игру вступили иллюзии. Лорд знал, что драконы, несмотря на свою мощь, были существами, чьи инстинкты можно было обмануть. На долю секунды в небе материализовалась его точная копия, только чуть правее и чуть выше. Дракон, поддавшись первому импульсу, бросился на призрачную фигуру, издав торжествующий клич. — Классический маневр, — Оказавшись у врага за спиной, демон Надежды хищно и холодно усмехнулся, упиваясь собственным превосходством, пока его ледяной разум, игнорируя торжествующий клич ящера, мгновенно вычислял безупречный коэффициент эффективности проведенного обманного маневра, заставившего эту чешуйчатую гору мышц в слепой ярости атаковать пустоту. — Коэффициент эффективности — ноль целых, семьдесят пять сотых. Неплохо для начала. Серебряный клинок сверкнул в лучах редкого солнца, пробившегося сквозь тучи. Это не было оружие для убийства. По крайней мере, не сегодня. Лорд целился в сочленения чешуи, в места, где боль была бы ощутимой, но не смертельной. Точный укол в основание крыла заставил дракона взреветь от неожиданности и боли. — Не торопись, дружище, — едва слышно процедил Белый король, стремительно гася инерцию безумного полета, резко уходя в сторону от яростного взмаха шипастого хвоста, который, несомненно, раздробил бы ему кости в мелкую крошку, если бы не вовремя, практически инстинктивно подставленный воздушный щит. — Мы только начали. Вокруг них бушевала стихия. Ветер, чувствуя холодную решимость, закручивал тучи в причудливые воронки, создавая помехи для дракона. Потоки воздуха, словно по заказу, вспыхивали то тут, то там, на мгновение ослепляя рептилию. Этого была битва не только двух существ, но и двух стихий, где одна пыталась подавить другую своей мощью, а другая — хитростью и расчетом. Иногда, в редкие мгновения, когда чешуйчатому исполину удавалось подобраться слишком близко, демон Надежды ощущал жар его дыхания и едкий запах серы. Но страх? О, нет, этот параметр был признан неэффективным и стерт из уравнения; вместо него в сознании всплывали новые формулы, траектории и сложные иллюзорные образы. Древний ящер, окончательно сбитый с толку бесконечным мерцанием призрачных силуэтов, в слепой ярости начинал атаковать пустоту. — Хм, кажется, у кого-то проблемы с восприятием реальности, — наблюдая с высоты за тем, как первобытный зверь, дезориентированный бесконечным мельканием призрачных силуэтов, в слепой ярости бесполезно клацает зубами там, где еще мгновение назад зависала его проекция, Белый король лишь сдвинул уголок губ в ироничной полуулыбке, фиксируя в сознании очередное подтверждение эффективности своего математического расчета. — Не стоит доверять своим глазам, дружище, когда имеешь дело с мастером... хм, обмана. Воздушные потоки, словно забавляясь, подбрасывали фигуру воина то вверх, то вниз, позволяя маневрировать между яростными выпадами с грацией опытного танцора. Удар серебряного клинка по чешуе отозвался звоном, напоминающим колокольный перезвон, а за ним последовал еще один точный укол в лапу — и снова в небе разлился рев, в котором теперь отчетливо читалось не бешенство, а глубокое удивление существа, встретившего противника быстрее и расчетливее себя. — Больше иллюзий, — этот мысленный приказ Белый король отдал самому себе, мгновенно ощущая, как внутри закипает легкое, почти детское озорство, и в то же мгновение, словно откликаясь на этот неистовый порыв его души, в небесной вышине материализовалась целая стая сверкающих копий, застывших в динамичных позах. Дракон, ошарашенный таким количеством целей, на миг замер в нерешительности, не понимая, в какую из сторон направить свой гнев. — Математическая модель "разделяй и властвуй" в действии, — оказавшись в считанных сантиметрах от огромного, пышущего жаром зрачка и нанося выверенный, молниеносный укол прямо в чувствительное веко, Лорд Дагаара с холодным удовлетворением зафиксировал в сознании успех маневра, заставившего древнюю рептилию в ослеплении зажмуриться и, содрогаясь от унизительного бессилия, яростно замотать массивной головой. Оглушительный, вибрирующий рокот вырвался из пасти зверя, заставляя само пространство вокруг него идти мелкой рябью от запредельной звуковой волны. Огромная туша дракона судорожно выгнулась в воздухе, пока когтистые лапы в слепом исступлении полосовали пустоту, пытаясь достать неуловимого обидчика, ставшего для древнего хищника воплощением непостижимой угрозы. Могучие крылья сбились с ритма, обрушивая на облака каскады беспорядочных ударов, а из ноздрей рептилии вместе с тяжелым хрипом вырвались сгустки искрящегося пламени, бесполезно подсвечивающие триумф ледяного разума над инстинктами. — Хватит забав, — ощутив, как воздушные потоки вокруг него, словно в ответ на глубокую, сдерживаемую тревогу, моментально меняют свой игривый бег на ровный, почти осязаемый гул, Лорд произнес эти слова с глухой, вибрирующей решимостью, заставляя стихию обрушить на противника всю накопленную массу пресса. — Пора заканчивать это... хм, представление. Он знал, что дракон не сдастся так просто. Но демон Надежды был готов. В его голове уже была готова новая формула, новая траектория, новый план. Ветер, чувствуя его решимость, закручивался вокруг него, создавая почти непроницаемый барьер. Дракон, ослепленный яростью и болью, снова и снова бросался на этот барьер, но каждый раз отскакивал назад, как теннисный мячик от стены. — Хм, кажется, кто-то переоценил свои силы, — наблюдая за тщетными попытками ящера пробить незримую стену, Белый король лишь слегка прищурился, пока в его сознании всплывали новые, мгновенно просчитанные траектории, а связь со стихией, чутко отзывающейся на его холодную решимость, становилась ещё крепче, — Не стоит недооценивать силу... хм, природы. И в этот момент, когда дракон в очередной раз отпрянул назад, воин, используя всю скорость, которую мог развить, пронесся мимо него, оставив за собой лишь серебряный след. Это был не удар, не укол. Это было просто движение, но движение, наполненное такой силой и уверенностью, что дракон, застыв на мгновение, вдруг... хм, сдался. Он издал прощальный рев, в котором слышалось не столько поражение, сколько... признание силы противника. И, развернувшись, медленно полетел прочь, растворяясь в свинцовых тучах. Лорд, паря в небе на своих светящихся крыльях, посмотрел ему вслед. — Хм, не так уж плохо для одного утра, — с едва уловимой, мягкой улыбкой произнес Белый король, жмурясь от встречных потоков и всем телом ощущая, как верная стихия, чутко считав его радость, ласково касается израненного плеча, словно разделяя с ним этот миг триумфа. — Ты сегодня превзошел сам себя, старый друг, спасибо, что так точно ловил каждое мое движение. Сложив исполинские крылья за спиной, он замер в свободном падении, позволяя гравитации на мгновение взять верх, пока встречные потоки, мгновенно считав его немое желание замедлиться, бережно окутывали серебряную броню плотным коконом. Оставляя позади разорванные тучи и затихающий гул битвы, Лорд просто висел в пустоте, прислушиваясь к умиротворенному шепоту воздуха, который больше не стремился сбить его с ног, а лишь мягко поддерживал под лопатки. В этом абсолютном одиночестве среди звезд и тумана он наконец позволил напряжению покинуть натренированные мышцы, по-настоящему наслаждаясь тихим резонансом со стихией, чья незримая рука сейчас заботливо стирала следы копоти с его доспеха.