О куртке

      — Ты знаешь, что заебала сюда кататься?       — Да, — честно отвечает Симона.       — Зачем ты это делаешь? Зачем злишь Занзаса своим присутствием ещё больше? — допытывается Скуало.       — Брось, Скуало, мы с тобой оба прекрасно знаем — если бы Занзас захотел, он бы давно меня отсюда выставил.       Скуало хмыкает. Симона Амати не пасует перед трудностями и не ведётся на чужие слова, веря в то, что видит собственными глазами. Она права — за годы, проведённые в закрытой школе для мафиозных деток, она хорошо изучила Занзаса. Если бы он только захотел, ноги бы её тут не было.       — Слышала, что Савада жениться собрался?       — Да.       — Не рановато ли?       — Может, у них будет долгий и счастливый союз? — приподнимает бровь Симона, начиная спускаться по лестнице. Сегодня на ней чёрное платье, обнажающее плечи, и она обхватывает себя руками — ни пиджака, ни куртки с собой не прихватила. Что-то сегодня она просчиталась с выбором наряда, но отступать уже было поздно.       — Сама-то веришь в то, что говоришь? — со смешком спрашивает Скуало. — Взять твоего отца — что-то на клятвы он наплевал, хотя тоже, наверное, когда женился, верил в долгий и счастливый союз.       — Думаю, что Тсунаёши будет верным мужем, — всё, что говорит Симона. Они останавливаются у двери, ведущей в сад.       — Босс там. Если что, зови.       — Я смогу за себя постоять.       — Охотно верю. Повтори эти слова, когда окажешься с пулей во лбу. Хотя, о чём это я — ты же не сможешь этого сделать.       Ведёт себя как джентльмен — толкает тяжёлую дверь, пропуская Симону в сад. И вновь лестница, только ступеней меньше. Всё утопает в зелени, в различных цветах, в названиях которых Амати не особо разбирается. В центре сада стоит сакура — кажется, кто-то из родственников Тимотео высадил дерево, чтобы почтить японские корни.       Занзас стоит под ветвями многовекового дерева: прямая спина, форменная варийская куртка, яркий хвост с перьями. Симона становится рядом, вдыхая цветочный запах.       — Скуало передал тебе мои слова?       — Да.       — И ты ещё здесь?       — Ты никогда не прогонял меня, — напоминает Симона о школьных годах, проведённых бок о бок, — так почему хочешь сейчас? Неужели, — осеняет её, — ты хочешь держать меня подальше от всего этого? Защищаешь, что ли?       Занзас поворачивается и бросает на неё взгляд, в котором читается причудливая смесь из скептицизма, усталости и раздражения.       — Женщина, ты головой ударилась по пути сюда?       — Ну а что тогда? Я должна погружаться в дела семьи вместо предателя Марко, чтобы стать достойной главой. Это не должность владелицы борделя, всё намного серьёзнее.       Неожиданный порыв ветра заставляет Симону вновь обхватить себя руками за плечи. Она переступает с ноги на ногу, признавая, что по пути домой стоит заехать в магазин и прикупить что-нибудь тёплое.       Занзас закатывает глаза и снимает куртку, накидывая её на Симону. Её обдаёт чужим теплом и парфюмом, шею щекочет мех.       — Ты даже одеться по погоде не можешь, а собралась возглавить семью.       — Предлагаешь отдать бразды правления Карле?       — Я ничего не предлагаю. Если боссом станет Карла, то вам лучше сразу застрелиться.       Симона улыбается. Тёмная прядь выбивается из причёски и падает на лицо, касаясь губ. Она, одной рукой придерживая куртку, убирает непослушную прядь за ухо. Занзас на мгновение задерживается на этом взглядом — она любила так делать в школе.       — Спасибо.       Занзас не отвечает, возвращаясь к созерцанию дерева.       Для него это всего лишь накинутая на плечи куртка, для неё — надежда на лучшее.