Чудаковатый мир одной бояшки

Диана с детства не любила врачей. Жизнь. И окружающих ее людей. Это был не просто страх — скорее, какая-то внутренняя паника, которая сжимала её грудь, стоило ей оказаться вблизи больничных стен. Ещё в раннем детстве мама каждый раз говорила ей: «Не бойся, это совсем не больно!», но, конечно же, это всегда было ложью. Я помню, как в шесть лет меня впервые повели на прививку. В кабинете пахло спиртом, медсестра была строгая, а мама держала за руку, обещая, что всё будет быстро. Быстро? Серьезно? А где же все эти сюсюканья для маленьких детей? Почему настолько бездушно? Этим она же и сильно пугала, хотя я и не особо понимала, что сейчас будет происходить. Но когда холодный спиртовый тампон коснулся кожи, я дёрнулась. Перестала дышать. Мне показалось, что я умерла на мгновение. Игла вошла резко, больно, а медсестра раздражённо цокнула языком: — Сиди спокойно! Тогда я впервые почувствовала себя не человеком, а объектом. Мое мнение, страх — всё это никого не волновало. Было очень страшно и обидно. Даже собственная мать сделала вид будто ничего не происходит. Будто дочь не разрывается на куски и не бьется в истерических конвульсиях. За ней в принципе редко наблюдалось хоть какое-то чувство эмпатии. Эта женщина заслуживает отдельной книги. Мне есть что рассказать по этому поводу. С годами становилось только хуже. В школе мне приходилось проходить медосмотры, и каждый раз это был стресс. Когда другие дети спокойно заходили в кабинет, шутили с врачами, я стояла за дверью, вспотев от волнения. Эта дверь всегда казалась чем-то страшным и неизвестным. Список врачей всегда был загадкой, а уж что они там будут делать и подавно. Однажды, в подростковом возрасте, нужно было сдать кровь из вены. Тогда я впервые потеряла сознание. Когда я наконец набралась смелости и зашла в кабинет, это оказалось огромной ошибкой. Медсестра схватила мою руку так резко, что я почувствовала, как пальцы моментально онемели. Она перетянула жгутом, и я в отчаянии пыталась сглотнуть страх, который уже сжигал моё горло. — Сожми кулак, — сказала она холодным, безучастным тоном, даже не глядя на меня. Я послушалась, но ощущение, как будто мои пальцы замёрзли, стало только сильнее. Каждый кусочек кожи, каждый нерв под тканью напоминали мне, как я не хочу быть здесь, как я боюсь этого момента. Должно быть, они все думают, что я просто преувеличиваю. Я заметила, что другая девушка рядом спокойно сидела, накручивая бинт на палец, не проявляя абсолютно никаких признаков страха. Я ей завидовала. Я завидовала тому, как легко она справляется с тем, что меня пугает. Сердце колотилось, как молоток. Я пыталась сосредоточиться, но воздух становился всё более густым и тяжёлым, как в каком-то кошмаре. Я слышала, как медсестра распечатывает иглу, и даже не могла понять, что я чувствую — напряжение, паника или гнев. Всё это было так сильно, что я не могла сосредоточиться. Вдруг, без предупреждения, игла вонзилась в мою вену. Это было жестоко — я почувствовала, как игла прокалывает кожу, как она углубляется в меня, рвёт ткани. Это было так резко, что я не смогла сдержаться. Я попыталась что-то сказать, но из меня вырвался только невнятный звук. «Как больно», — думала я, и тут меня как будто просто выключило. В ушах шумело, перед глазами темнело. Боль от укола, от того, что было внутри меня — всё это смешивалось в одно непреодолимое ощущение. Я пыталась вдохнуть, но не могла. Мой мир как будто исчез. В следующую секунду мне казалось, что я исчезаю, а когда глаза открылись, мир был другим. Всё плывёт, и я не могла сразу понять, где я. Тело было ватным, ноги дрожали, и будто не слушались. Я почувствовала, как кто-то приподнял меня, почувствовала на себе внимание чужих глаз. — Очнулась, — сказал чей-то голос. Я повернула голову и увидела ту самую медсестру. Она стояла рядом, её лицо было уставшим, но раздражённым. Я могла бы поклясться, что в её взгляде не было ни капли сочувствия. — Ой, да что вы так переживаете? Всего-то кровь сдали! Эти слова ранили меня. Как можно так говорить? Как можно быть настолько безучастной, когда я только что чуть не умерла от страха и боли? В её словах было столько равнодушия, что мне стало невыносимо. Я почувствовала, как моё тело начинает дрожать, и перед глазами снова плывёт туман. Я села, чувствуя, как трясёт всё тело. В комнате стало тише, но мне не хватало воздуха. Я смотрела на людей вокруг и понимала, что это для них — обычный процесс, но для меня это было невыносимо. Я не понимала, почему все считают, что я должна была выдержать всё это спокойно. Почему никто не спросил меня, как я себя чувствую? Почему не проявили хоть чуть-чуть заботы? Я взяла чашку с чаем, но он был холодным и горьким. От него не становилось легче. Я сделала пару глотков, чтобы не выглядеть слишком слабой, но не могла избавиться от чувства, что мне не хватает чего-то. Чего-то, что просто не может дать ни одна медсестра, ни один врач. В тот момент я поняла, что мой страх был больше, чем просто боязнь уколов или игл. Это был страх перед безразличием людей, перед тем, как их работа может быть всего лишь механической процедурой, а для меня она превращается в испытание, в тяжёлую битву. Я всё время думала, что это всё пройдет, но в тот момент, когда мне сказали, что «всего-то кровь сдали», я поняла, как сильно всё это меня ранит. После этого случая паника перед врачами перешла на новый уровень. Она избегала больниц всеми возможными способами. Простуды лечила сама, справлялась с болью с помощью анальгетиков, а если становилось совсем плохо — просто надеялась, что само пройдёт. Света частенько ругала меня за это. — Диана, ну это же глупо! Рано или поздно тебе всё равно придётся пойти к врачу. — Лучше позже, чем раньше, — отмахивалась Диана. — А если что-то серьёзное? — Ну, тогда меня привезут на скорой, и я уже не смогу отказаться. Она пыталась шутить, но в глубине души знала: если когда-нибудь случится что-то серьёзное, она будет бояться не болезни, а самих врачей. И своей реакции. Но пока всё было в порядке. Диана работала удаленно, занималась графическим дизайном и могла позволить себе не выходить из дома неделями. У неё была уютная квартирка, небольшая, но тёплая. Она любила готовить по вечерам, слушать аудиокниги и гулять по парку, когда не было толпы людей. Ей нравилось её одиночество. По крайней мере, так она себе говорила. Но иногда, когда наступали холодные осенние вечера, когда за окном моросил дождь, а в квартире было слишком тихо, она понимала: может, стоило бы найти кого-то, кто сможет эту тишину разбавить. Может, даже кого-то, кто однажды сможет сказать: «Я понимаю твой страх». Но кто, кроме неё самой, мог бы понять, каково это — бояться того, что для других кажется обычным? Но иногда, когда наступали холодные осенние вечера, когда за окном моросил дождь, а в квартире было слишком тихо, Диана понимала: может, стоило бы найти кого-то, кто сможет эту тишину разбавить. Она не любила себе в этом признаваться. Ей всегда казалось, что она — человек, который прекрасно справляется в одиночку. У неё были свои маленькие радости: мягкий плед, чашка какао, хороший фильм или книга, уютный свет ночника, приглушенно горящий в углу комнаты. Но в такие вечера, когда за окном лениво стекали капли дождя, она ловила себя на том, что слушает не фильм, не музыку и даже не шум дождя, а… тишину. И эта тишина иногда была слишком звенящей, слишком навязчивой. Она смотрела на экран ноутбука, но не видела смысла в том, что смотрит. Она читала строки книги, но мысли уходили куда-то далеко. Она пыталась заснуть, но вместо этого слушала, как тихо тикают часы на стене. Иногда ей казалось, что было бы здорово, если бы в эту тишину вмешался чей-то голос. Тёплый, чуть сонный, ленивый. — Ты уснула? Диана вздрогнула от собственных мыслей и вздохнула. Как же это глупо. Она не искала отношений. Она не верила в эти истории о «едином целом» и «дополняющих друг друга половинках». Она знала, что люди просто привыкают друг к другу, и иногда им становится сложно быть в одиночестве. Но, может, в этом и был смысл? Не в страсти, не в безумной любви, не в романтике с розами и шампанским. А в этом ощущении, что кто-то есть рядом. Что кто-то может нарушить её тишину. Что кто-то может просто сидеть рядом, молча, пока она читает. Что кто-то может взять её за руку в тот момент, когда ей страшно. Что кто-то скажет: «Я здесь». Но такие люди не появляются из ниоткуда. Диана открыла телефон, бездумно разблокировала экран и снова зашла в Тиндер. Она не верила в это приложение, но пусть оно хоть как-то заполнит эту пустоту. Пусть хоть на один вечер в ее жизни станет чуть-чуть меньше тишины.