Медбрат из кошмаров

Следующий вечер Леша приехал на ужин к родителям и решил поделиться с братом новостью. — Слушай, у меня к тебе новости, — сказал Алексей за ужином, наигранно небрежным тоном, будто собирался сообщить, что в парке поставили новый фонтан, а не вывернуть брату душу наизнанку. Тимка оторвался от макарон и настороженно прищурился: — Плохие? — Нет! Ну… не совсем. — Алексей слегка смутился. — Меня завтра попросили выйти в твою школу. Вакцинация. Плановая. Вся параллель. Вас слишком много, медсестра одна, а дело срочное. Тишина повисла такая, что даже макароны на вилке притихли. — Что ты сказал?— прошептал Тимка. — Ну, ты же слышал. Я, ты, шприцы, толпа детей, медкабинет, светлое будущее без гриппа... — НЕТ. — Тимка резко встал. — Ты же не согласился? Ты же не можешь так просто… — Что не могу? Вакцинировать детей? Или я не могу работать в твоей школе? Не понимаю твоего вопроса. — Ты не можешь быть… этим. Медбратом! С шприцем! В моей школе! У тебя что, работы в больнице не хватает? Алексей рассмеялся: — Тим, ну серьёзно. Это всего лишь вакцина. Пара уколов — и всё. — Пара уколов?! — Тимка схватился за голову. — Ты не понимаешь. У меня весь класс — бояшки! Ты не захочешь с нами иметь дело. — Прекрасно, значит, у нас будет эмоционально насыщенный день. — Алексей! — Тимка хлопнул по столу. — Я и так самый мелкий, самый «ботан». Мне бы не хотелось портить столь хорошую репутацию, — Мне конец, — простонал Тимка. — А ещё ты, наверное, будешь шутить, как всегда. — Конечно. У нас фирменный юмор от “Доктора Алексея”Но я дкмал, что это обычно разряжает обстановку. Тимка упал лицом в подушку, стоящую на диване. Глухо пробормотал: — Пожалуйста… хотя бы меня не коли. — Ну, если скажешь “пожалуйста” три раза, может, и придумаем способ договориться. Он сел рядом, потянулся и похлопал брата по спине: — Слушай, Тим. Я тебя не подставлю. Обещаю. Хочешь — сделаю вид, что не знаю тебя. Или подставлю под укол какую-нибудь игрушку. Главное, ты должен понять — всё будет окей. Я точно не враг. — Скажи это моему однокласснику Глебу. Он сих пор боится даже стетоскопа. — Тогда нам с ним точно есть о чём поговорить. Тимка наконец поднял голову. — Серьёзно? У одной девчонки в прошлом году истерика была, когда увидела просто холодильник, где вакцину держат. У второй началась “игра в прятки”, и её искали по всему второму этажу. А третий вообще вырубился — хотя укол ещё даже не начался! Алексей кивал с видом полевого психолога. — Ну что ж… Звучит как вызов. А я, как ты знаешь, люблю вызовы. — Я больше люблю чипсы. Но, увы, это не они. Они оба рассмеялись. — Знаешь, — сказал Алексей чуть мягче, — я не хочу быть для тебя поводом для стресса. Но я и не хочу, чтобы ты стыдился того, что твой брат — врач. Это же… круто. — Это круто… если бы ты просто лечил кого-то далеко. А не стоял с иглой прямо в моём классе, как главный босс всего этого мракобесия . — Тогда заключим сделку. Я приду, буду максимально серьёзен, не пошучу ни разу… ну, может, один раз… и точно не скажу: “Следующий у нас — Тимофей, звезда первого Б!” — Спасибо! Хотя бы без фанфар. Алексей поднялся и отправился в другую комнату. Уже оттуда крикнул: — Эй, Тим! А ты знаешь, что я однажды уронил шприц в университетской процедурке и испугался его, как змеи? — Правда?! — Абсолютно. Так что… мы все бояшки, если подумать. Просто у кого-то в итоге носит белый халат. И борется за то, чтобы бояшек в этом мире стало меньше. Тимка немного подумал, потом улыбнулся. Чуть-чуть. — Ладно… Только никому не говори, что я тебе рассказал про Глеба и стетоскоп. — Мой врачебный долг — хранить секреты пациентов. Даже потенциальных. На мгновение в доме повисла тишина. Уютная. Как перед бурей. Или, в их случае, перед массовой вакцинацией.

***

На утро Алексей решил написать Диане и поделиться новостями. Алексей: Проснулся с чувством, что иду на войну. Только вместо бронежилета — халат, а вместо оружия — шприцы. Диана: Ты собираешься спасать мир? Алексей: Сегодня я делаю плановую вакцинацию. В школе. Где учится Тимка. Диана: Ого…Ты реально на это согласился? Алексей: Не уверен что в здравом уме. Я вчера в порыве врачебного альтруизма согласился. А Тимка сказал, что у него “целый класс бояшек”, и я, вероятно, разрушу его школьную репутацию. Диана: Прекрасно, даже не знаю что на это ответить Алексей: Ты хоть немного меня поддержишь? Диана: Конечно. Удачи тебе сегодня. Пусть ни один ребёнок не сбежит из окна кабинета. Алексей: Ты очень добрая. Прямо как ампула с лидокаином. Диана: Хочешь, я пришлю тебе психологическую поддержку в виде котика в халате? Алексей: Если сбегу с рабочего места, ты будешь первой, кому я позвоню. Диана: Не сбегай..Ты справишься. Но если честно, мне за детей страшнее, чем за тебя. Ты же в своей тарелке, а у детей массовый стресс. Я бы, например, точно сбежала. Алексей: Спасибо. Но ты не сбежала. Ну как минимум во второй раз точно. Побежал работать. Вечером напишу, как все прошло.

***

Алексей стоял у окна и наблюдал за первым потоком шестиклассников, идущих по коридору. Мимо пронеслась девочка с криком «Я не пойду! Я НЕ ПОЙДУ!», как будто за ней гнался рой пчёл с санитарными книжками. — О, пошло веселье, — пробормотал он. Тимка появился в дверях кабинета с видом обреченного героя. Забежал в кабинет, просто проверить, а вдруг все отменяется. — Всё. Мне конец. Они увидели тебя. А одна уже сказала, что ты похож на “главврача из фильма ужасов”. — Спасибо за поддержку, брат, — улыбнулся Алексей. — У вас в школе, кстати, прекрасный учитель биологии. Сказал, что если кто-то упадёт в обморок, я смогу потренироваться в сердечно-лёгочной реанимации. А ты чего тут? Ваш класс еще не очень скоро. Тимка фыркнул. — Это он тебе с иронией. У нас девочка в прошлом году притворилась мёртвой, чтобы не делать укол. Её держали за ногу, пока та не сдалась. Пришел проверить, может ты передумал. — Прелестно. Возвращайся на уроки. Встретимся чуть позже. Алексей пригладил волосы и натянул одноразовые перчатки. — Ну что, начнём парад мракобесия? Первая зашла девочка лет десяти с глазами, как у оленёнка, который внезапно осознал, что фары приближаются. Щёки алые, в руках — мятая справка. На ней дрожали пальцы. Она сглотнула и на грани шёпота выдала: — Вы мне… сделаете укол?.. Алексей мягко улыбнулся, слегка наклоняясь, чтобы выровнять уровень глаз: — Нет. Комар. С медицинским дипломом. Он показал на шприц и добавил самым дружелюбным голосом: — Только комариный небольшой укус. Даже писка не будет. Ничего страшного. Девочка нервно хихикнула, но не сдвинулась с места. Стояла на пороге, как будто за ней был мост, который сейчас взорвётся. — Как тебя зовут? — Лиза… — Лиза, ты героиня. Знаешь, как в фильмах — такие маленькие, но отважные. — Я… вообще-то, боюсь. — Она посмотрела вниз и заёрзала. — Я и “Корпорацию монстров” боюсь. А это даже не мультик. — Так. Смотри. — Алексей тихонько постучал себя по плечу. — Я сам вчера привился. Не расплакался, честно. — Правда? — Она моргнула. — Ну… почти не расплакался. Немного внутри. Мужской, так сказать, всхлип. Лиза слабо хихикнула. Сделала шаг. Подошла к креслу. Села, как в электрический стул. — Это… больно? — Если честно, совсем немного.Но быстро. Быстрее, чем чихнуть. — А если я… начну плакать? — Тогда я выдам тебе спецконфету. Для самых сильных. — А если я не начну? — Тогда… две спецконфеты. — Хитро. — Она подозрительно посмотрела на него. — Я — врач. Нас так учат. Мы специально обученные люди. Она сделала глубокий вдох, отчаянно глядя в потолок. Алексей уже почти всё подготовил, спиртовая салфетка оставила холодный след на коже. И тут: — А смерть… это больно? Он застыл. Рука с шприцом зависла в воздухе. Лиза смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых не было ни капли детского кокетства — только искренний, вселенский страх. — Почему ты спрашиваешь? — Ну… если это немного больно… как укол… тогда, может, не так уж страшно? Он отложил шприц. Присел на корточки, чтобы быть точно на её уровне. — Слушай. Я не знаю, какая она, смерть. Но знаю, что укол — это больше про жизнь. Это защита. Как щит. Он может быть холодным, может быть неприятным, но он спасает. Ты ведь хочешь жить? Смотреть мультики, играть, расти? Она кивнула, не отводя взгляда. — Вот и отлично. Тогда давай сделаем этот шаг вместе. Я рядом. Она снова кивнула. Чуть дрожащим голосом прошептала: — Только… посчитай до пяти. — Хорошо. Раз… два… — Уже? — Уже. Всё. Лиза посмотрела на него с такой смесью удивления, облегчения и лёгкого негодования, будто он только что раскрыл ей тайну вселенной: — Вы обманули! — Это профессиональное. Чтобы не было страшно. — Тогда… я тоже стану врачом. Чтобы всех обманывать! Алексей рассмеялся, протянул ей две конфеты и сказал: — Только давай по доброму. С теплотой и светом для окружающих. Лиза вышла, гордо шагая, как будто она победила дракона. За дверью услышался её голос: — Он нормальный! Даже почти не больно! И у него есть конфеты! Следующий ребёнок встал и сказал с облегчением: — Ну ладно. Если Лиза выжила… Алексей вздохнул, подготавливая следующий шприц и подумал: "Только бы никто больше не спросил про смерть… У меня на это не хватает ни кофе, ни жизненной философии." Но, конечно, кто-то спросит. И обязательно — про инопланетян. Через десять минут работы он понял: шутки спасают только в 30% случаев. Остальные 70 — это уговоры, обморочные вздохи, сдержанные слёзы и… неожиданные философские вопросы. — А если я привьюсь, я стану взрослым? — спросил мальчик лет восьми, с такой серьезностью в голосе, что на секунду показалось, будто он собирается подписывать важный дипломатический договор. Он смотрел на шприц, как археолог на древний артефакт, покрытый тайнами. Алексей, державший иглу с ловкостью и спокойствием опытного врача, чуть приподнял брови. — Хм, интересный подход. А ты как думаешь? Мальчик пожал плечами, но взгляд не отводил. — Ну… у взрослых есть прививки. Они работают, ходят в магазины, берут кредиты. А я... ем киндеры и не умею стирать. Может, если укол сделаю — сразу захочу брокколи? Алексей тихо рассмеялся. — Боюсь, брокколи — это следующий уровень. Прививка на такое не влияет. Хотя… если ты очень сильно захочешь стать взрослым, могу посоветовать начать с зубной нити и ведения бюджета. — Ага, и потом просыпаться без будильника в панике, что проспал работу, — пробурчал мальчик, явно подслушав когда-то утренние разговоры родителей. — Ого, ты прям подготовился. Но нет, — сказал Алексей мягко, вытирая плечо спиртовой салфеткой. — Прививка — это не взросление. Это выбор. Ответственность. Не для того, чтобы стать старше, а чтобы защитить себя и других. Это делает тебя смелым. А смелость — она ближе к взрослости, чем рост или количество носков, которые ты умеешь складывать. Мальчик задумался. — Тогда… ладно. —Только, если хочешь — можешь зажмуриться. Или думать о чём-то приятном. Например, о пицце. — Я буду думать о космосе. Там, наверное, тоже делают прививки. От космического насморка. — Очень дальновидно, командор. Закатываем рукав. Через пару секунд укол был позади. — Уже?.. — удивлённо спросил мальчик. — Я даже не почувствовал! — Космос помогает. — Алексей протянул ему наклейку с динозавром и подмигнул. —Ты сделал свой первый взрослый шаг. — И что теперь? — Теперь ты имеешь полное право продолжать есть киндеры. Но с осознанием, что ты в этом мире уже кое-кого защитил. Мальчик улыбнулся, сунул наклейку в карман и пошёл к выходу, шепча сам себе: — Ну всё… взрослость началась. Алексей улыбнулся ему вслед и тихо подумал: "Если бы взрослость действительно начиналась с прививки — она бы была куда менее утомительной." Пик шоу, без всяких сомнений, пришёлся на мальчика по имени Артём. Невысокий, в чуть великоватом свитере с динозаврами, он зашёл в коридор перед процедурным кабинетом, словно на дуэль: шаг — вздох, шаг — ещё один вздох. В руках он сжимал то ли носовой платок, то ли талисман. Подойдя ближе к двери, Артём замер, облизал пересохшие губы и прошептал, будто повторяя древнюю мантру: — Мама говорила, если боишься… считай до десяти. Алексей, услышав это, выглянул из кабинета. Он уже наслышан был о "спектаклях страха", но к каждому ребёнку старался подходить с душой и терпением. Иначе — зачем ты вообще стал врачом? — Артём, привет! — мягко позвал он. — Всё хорошо, мы просто сделаем маленький укол, и ты... — Я знаю, что делать, — перебил его мальчик с трагической решимостью. — Считать. Мама сказала. Он встал перед дверью, как перед космическим порталом, набрал в грудь воздуха и начал: — Один… — Два… — Три… — Четыре… — Отлично, ты молодец, — подбодрил его Алексей. — Осталось чуть-чуть. — Пять… — Шесть… Он замер, как будто на семь его сознание попало в зону турбулентности. — Семь… Глаза у Артёма заблестели. Алексей сделал шаг к нему с дружеской улыбкой, но мальчик вскинул руку, словно просил не приближаться. — Восемь! — воскликнул он, и… убежал. — Быстрее, чем ветер, легче, чем воздух, — подумал Алексей, когда Артём, с поднятым воротником как плащом супергероя, пронёсся по коридору прочь. — Он… убежал? — прошептала медсестра за спиной Лёши. — Да, — вздохнул Алексей, — но с достоинством. Через минуту в коридоре появился учитель, красный от попыток уговорить группу других нервных детей. Он махнул рукой в сторону Артёма, который теперь торчал из-за угла, осторожно выглядывая. — Я предлагаю официально выдать ему “Оскар за драму” и сделать укол, пока он не начал вторую часть спектакля, — буркнул учитель, утирая лоб. — Только после антракта, — шепнул Алексей и вышел в коридор с самым добрым лицом в мире. — Артём… — сказал он спокойно. — Ты ведь почти дошёл до десяти. Почти герой. Может, доведём дело до конца? — А потом мне дадут наклейку? — Две. И мармеладного мишку, если никто не узнает. Мальчик прищурился. Сомневался. Но медленно, не спуская глаз с Лёши, подошёл. И прошептал: — Девять. Десять. — Вот и договорились, — улыбнулся Алексей. — Смотри, маме расскажем, что ты настоящий космонавт. Ну, почти. Медкабинет пах хлоркой и чем-то подозрительно похожим на детский страх. Алексей стоял у стерильного стола с лотком шприцов, как дирижёр перед началом оперы. За дверью гудел коридор — в нём накапливалась паника, как вода перед прорывом плотины. Подошел к кабмнету следующий класс: первоклассники. И где-то среди них Тимка. У каждого на лице — выражение «я хочу домой и обратно в утробу». — Так, кто у нас первый герой? — бодро сказал Алексей. — Можно… можно я просто умру? — пискнула девочка в очках, и глаза у неё были, как у котёнка, которого оставили на вокзале. — Умирать пока не надо, но за такую честность — плюсик в дневник, — улыбнулся он, — а за укол — конфета. Конфеты сработали лучше, чем любая вакцина. Дети начали шушукаться: «А он точно врач?», «Почему он шутит?», «А у него голос, как у блогера!». Один мальчик с не по-детски серьёзным лицом спросил: — А вдруг я стану зомби? Я читал, что прививки могут вызвать это. — Только если укусит одноклассник, — отозвался Алексей. — Коля! Я же говорил тебе не кусать меня на информатике! В этот момент другой ребёнок воспользовался общей паникой и попытался выскользнуть за дверь. Леша бросился вдогонку и поймал беглеца за капюшон. — Партизанский подход? Не выйдет. Я сам в детстве сбегал. Пять минут своботы, а потом двойная доза страха. Не рекомендую. Следующим в очередь подошёл мальчик с копной лохматых волос и видом чрезвычайно делового человека, которого вызвали на важное совещание. — Здравствуйте, — сказал он серьёзно, даже не моргнув. — Здравствуй, — отозвался Алексей, — ты к нам на прививку? — Да. Но у меня… предложение. — Хм. Это интересно. Слушаю тебя. — Смотрите, — начал мальчик, вытягивая вперёд ногу и указывая на кроссовок с Человеком-Пауком, — может, укол можно сделать… ну, скажем, в ботинок? Алексей моргнул. — В ботинок? — Да. Там место есть. Плюс — я его всё равно ношу каждый день. Меньше стресса. Удобство. Эстетика. И никто не увидит. Медсестра с трудом сдерживала смех, прикрыв рот бумагой. Алексей, с абсолютно серьёзным видом, кивнул: — Логично. Очень креативный подход. Но боюсь, по медицинским стандартам ботинок не считается анатомической зоной для внутримышечной инъекции. — А если очень аккуратно? — Даже если очень. Мы же не хотим, чтобы кроссовки обиделись. Мальчик вздохнул, явно разочарованный в системе. — Ну ладно… тогда давайте в правое плечо. У него характер покрепче. — Хороший выбор. Видно — стратег. Когда всё было готово, он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и сжав зубы, прошептал: — Прощай, мой сильный друг… ты был мне как брат… — Это была просто прививка, — сказал Алексей после процедуры. — А ты вёл себя как герой. — Ну… если станет плохо, я притворюсь, что сплю. Это работает у бабушки. Он спрыгнул со стула, гордо поправил кроссовок и удалился в коридор, явно довольный своим героизмом. — Дети — это лучший сериал, — усмехнулся Алексей, убирая шприц. Один из самых тихих, неприметных мальчиков в очереди подошёл к двери кабинета без звука. Ни капли суеты, ни растерянности — но в глазах у него было что-то тяжёлое, совсем не детское. Он сел в кресло, сжал подлокотники изо всех сил — так, что побелели костяшки пальцев, — и выдохнул, будто готовился не к уколу, а к чему-то куда серьёзнее. — Мой папа не делал прививки, — тихо сказал он, глядя не на врача, а в пол. — Он сильно заболел. Я… не хочу, как он. Алексей остановился на полпути, держа в руках шприц. В этой фразе прозвучало что-то, что моментально сбило с него весь привычный медицинский ритм. Он посмотрел на мальчика. И в эту секунду это был не просто ребёнок, а маленький человек с большой,прожитой болью. — Ты молодец, — сказал Алексей, опускаясь на уровень его взгляда. — Это очень смелый поступок. Не каждый взрослый способен на такое решение. А ты — справился. Сам. Осознанно. — Мама говорит, что он не виноват. Просто боялся. И оттягивал. И… потом было поздно. Голос ребёнка чуть дрогнул. — Ты правильно поступаешь, — тихо сказал Алексей. — А твой папа, если бы был здесь, точно бы гордился тобой. Мальчик кивнул. Быстро вытер нос рукавом. Подставил плечо. — Давайте быстрее. А то я сейчас ещё раздумаю быть храбрым. — Уже почти, — улыбнулся Алексей. — Ты даже не успеешь испугаться. — Я уже испугался. Но… всё равно. Инъекция прошла тихо. Без лишних слов. Без резких движений. Мальчик глубоко вдохнул, отпустил подлокотники и посмотрел прямо на Лёшу: — А вы — хороший врач. — А ты — смелый герой, — ответил Алексей. И, глядя, как тот уходит, подумал, что, пожалуй, сегодня этот день стоил всего. Когда очередь наконец дошла до Тимки, в коридоре установилась почти гробовая тишина — одноклассники, уже прошедшие через «испытание», сочувственно переглядывались, а те, кто ждал своей участи, с надеждой смотрели на младшего — вдруг он устроит бунт и всех освободит? Тимка, важно подняв подбородок, вошёл в кабинет, будто шёл на казнь. Закрыл за собой дверь, громко вздохнул и бросил на старшего брата страдальческий взгляд из разряда «предатель рода человеческого». — Сделай это быстро, — мрачно произнёс он. — И не вздумай пошутить про комара. Алексей, стоящий у столика, обернулся с видом безграничной серьёзности и даже слегка вытянулся, как на утреннем построении: — Даже не шелохнусь, сэр. Полная медицинская дисциплина. Он выдержал паузу. — Но если вдруг запищишь, я расскажу всем, как ты смотрел «Король Лев» и рыдал на сцене со смертью Муфасы. — Ты подлый, — прошипел Тимка, уже зажмурив глаза. Он сел в кресло, крепко сжав подлокотники, и выставил плечо вперёд, будто ожидал, что сейчас из ниоткуда появится электрический стул. — Я тебя не прощу, если будет больно. — Ты мой брат, я иначе не умею, — вздохнул Алексей и присел на корточки перед ним, чтобы оказаться на одном уровне. — Эй, Тим. Посмотри на меня. Тимка приоткрыл один глаз, в котором уже стояла готовая к катастрофе паника. — Слушай, тебе страшно — и это нормально. Почти всем страшно, только никто не признаётся. Даже я когда-то боялся. Помнишь, я тебе рассказывал про первый укол в универе? Тимка кивнул, не разжимая зубов. — Так вот. Мне было хуже. Потому что тот, кто меня колол, дрожал ещё сильнее, чем я. А ты хотя бы в надёжных руках. — Ты не поймёшь, — выдохнул Тимка. — Они все там за дверью... они смотрят! Он мотнул головой в сторону стены, будто обладал рентгеновским зрением. — Если я моргну не так, они потом будут вспоминать это до конца года. У нас даже у одного одноклассника кличка от неловкого чиха осталась! Алексей тихо рассмеялся и потрепал его по плечу: — Тогда давай так. Никто ничего не увидит. Мы сделаем это позже. Вечером. Дома. Только ты и я. Без свидетелей, без давления, без этих пытливых глаз. Окей? Тимка с сомнением посмотрел на шприц, затем снова на брата: — А это не будет считаться как… пропуск? — Я впишу всё, как надо, — пообещал Алексей. — Ты будешь официально герой. Но. Есть одна вещь, которую нужно сделать, чтобы сохранить этот образ… — Что? — нахмурился Тимка. Алексей уже достал маленький кусочек ватки и приложил к его плечу. — Держи. С ваткой. Как будто укол уже был. Психологический щит. Тимка закатил глаза, но ватный компресс не убрал. — Ты сумасшедший. — Медицинский подход, — пожал плечами Лёша. — Ну что, выходишь как чемпион? — С двумя конфетами. За моральную травму. — Договорились. Он подмигнул. — Но «Муфасу» никто не отменял. Тимка скривился, но на его лице мелькнула еле заметная улыбка. Когда он вышел из кабинета, демонстративно прижав ватку к плечу и с мрачным лицом великомученика, вся очередь одобрительно загудела. — Ну что, как прошло? — спросил кто-то. — Он мне это ещё припомнит, — тяжело вздохнул Тимка, — но я выжил. Алексей, оставшись внутри, усмехнулся. Иногда даже маленькая победа — уже целая революция. Когда последняя партия учеников покинула кабинет, в дверь заглянула классная одного из классов. — Вы — Алексей? — Каюсь. Это я. — Спасибо вам. Дети ушли не в слезах, а с шутками. Один даже сказал, что хочет стать врачом. Алексей устало усмехнулся. — Не вздумайте показывать ему мой график дежурств, а то передумает. Уже вечером телефон зазвонил от сообщения. Диана: Ну, как там прошло великое иглоукалывание? Алексей: У меня ощущение, что я крестился заново. Только не водой, а слезами школьников. Был тяжелый день. Интересно, почему родители не работают над детскими страхами? Почему позволяют развиваться фобиям? Диана: Героически пережил этот день. Горжусь тобой. А как Тимка пережил это мероприятие? Алексей: Сказал, что я позор, но “неплохой врач”. В его системе координат — это признание. Диана: А ты случайно не начал вылечивать детскую ятрофобию заодно с моей? Алексей:Это как бы моя главная жизненная цель. Но ты — мой главный “проект”. И, если что, конфеты у меня ещё остались.