Пролог

29 августа 2024 года

Последние дни уходящего лета особенно ласкают своим теплом и дарят незаменимое чувство умиротворения, по которому я совсем скоро буду тосковать. Возвращение к работе, к которой я все студенческие годы стремилась, не слишком уж плохое явление, но отдыха всегда оказывается мало. Говоря честно, у меня не одна работа, а сразу две. В какие-то дни я преподаватель языка и лингвистики, а в другие — переводчик, будь то устный или письменный. Я люблю детей и люблю переводить — в этом мне повезло, но, как я уже сказала, отдыха всегда мало. Было бы здорово иметь машину времени и перемещаться во временном пространстве, но на сегодняшний день, к сожалению, прошлое остается прошлым, а будущее — будущим. Как это обычно и бывает, за пару дней мы стараемся наверстать недели, потому сегодня я отправляюсь за город, подышать свежим воздухом и насладиться теплой водой в реке. Не знаю, как у других, но у нас в России, выезжая за пределы мегаполиса, ты сразу оказываешься в отпуске. Не Мальдивы и не Турция, конечно, но природа у нас здесь славная. Лишь глазком заглянуть в один из городов достаточно, чтобы диву даться тому, насколько много вокруг живых цветов и пышных деревьев, что и зимой, и летом украшают серые будни работяг. Но летом в особенности: ослепительные огни никогда не спящего города, легкий вечерний ветерок и свежесть матушки складываются в прекрасную гармонию, а за это люди здесь ценят жизнь, в этом находят свою отдушину, даже когда на душе совсем нелегко. Помню, в детстве я до безумия любила проводить все три месяца лета на даче, там флора и фауна — вне всякого возможного. Правда, ребенком я не слишком ценила это время, те живописные ландшафты и пение птиц, под которое каждый день просыпалась по утрам. Все бы отдала, чтобы хотя бы на мгновение вернуться в прошлое и почувствовать себя снова той маленькой беззаботной девочкой, которой все проблемы — до той дверцы. Увы, прошлое — это прошлое… Тем не менее, какие-то привычки детства и подросткового возраста остаются все еще при мне, например, я любитель уединиться в комнате за прослушиванием музыки и придаваться мечтаниям. Сегодня, как раз, один из тех дней, когда я встречаю закат, сидя на крыльце дачного домика в удобной кресле-качалке, а в ушах долбит энергичная музыка. И я представляю, как я из угрюмого переводчика, погруженного в свои мысли, перевоплощаюсь в мудрого и холодного детектива, расследующего ужасающие дела. Я представляю себя статной и самоуверенной с кучей тайных поклонников и квартирой, усыпанной лепестками роз, которые стабильно дарят мне эти самые поклонники. Можно сказать, что эти мечтания — болезнь, но именно так я забиваю дыры одиночества или, другими словами, развлекаюсь. Скоро дневное тепло сменяется вечерней прохладой, на крыльцо налетают комары, и мне становится зябко, я спешу спрятаться в небольшой комнате в своей дряхлой халупе, перешедшей мне по наследству от бабушки и дедушки. Широкая кровать рядом с маленьким деревянным окном, как всегда, встречает меня с распростертыми объятиями, и я, как следует укутываясь в одеяло, быстро погружаюсь в спокойный сон под звуки стрекотания сверчков. На утро глаза открываются неохотно, и то, только потому, что с улицы доносятся странные, нехарактерные для деревни, пищащие звуки и шум бесконечного потока машин. Когда взгляду удается привыкнуть к ослепительному солнечному свету и сфокусироваться на окружающем помещении, я прихожу не просто в недоумение, а в настоящий ужас, подскакивая на кровати, как ошпаренная. То, где я сейчас, однозначно не является моим домиком и уж тем более не в деревне. Помещение оказывается, как минимум, в два раза больше, а как максимум, оно обставлено совершенно незнакомыми мне предметами. Кровать — выше, шире и пышнее, рядом с ней — не деревянное окошко, а целая панорама от пола до потолка, занавешенная блэкаут-шторами, через щель между которыми все равно умудряется пробиваться солнце. Напротив висит громадный настенный телевизор, хотя по нему сразу и не скажешь, на вид это просто прямоугольное стекло с маленьким красным индикатором в том месте, где обычно располагается черная или белая панель. Под ним покоится белоснежный лакированный комод, а поодаль стоит стол из такого же материала, на котором лежит что-то вроде планшета. Я ахаю, не зная, что и подумать. «Где я? Что происходит вокруг?» — риторические вопросы, на которые мне никто не ответит. Медленно, словно с опаской, я ступаю на пол и, пошатнувшись от его резкой прохлады, вижу, что под ногами не деревянные доски, а самый настоящий мрамор. Подходя ближе к окну, я одергиваю шторы и вижу людную улицу, полную машин, которых я прежде ни разу не видела. Большинство выглядят, как смесь ретрофутуризма и особой любви к Тесле. Ни выхлопных труб, ни эмблем, каких-то заметных предметов декора не замечаю на проезжающих мимо капсулах на колесах. Периметр окружают светящиеся небоскребы, кругом море неоновых вывесок, электронных биллбордов, цветных проекций. На них я не встречаю ни единого русского слова, что толкает меня на мысль: я оказалась даже не в России. Холодок проходится по телу от осознания, что я совершенно не в своей тарелке, а как вернуться обратно — загадка. Похоже, иногда самые сумбурные мечтания могут стать реальностью.