I. Весь мир ради тебя; #001

Во тьме всего мира шиноби, незадолго до того, как хвосты Демона-Лиса разрушили добрую половину Конохи, почти в один день, родилось две незаурядных личности. Они не подозревали о существовании друг-друга, но их пути были вынуждены встретиться в будущем. Харумо родился в семье, что скрывала своё происхождение. Разумеется, после времён Шодай Хокаге многое поменялось: большинство кланов потеряло свою идентичность, и, на собрании глав кланов отсеивалось и отсеивалось много народа. Выделялись лишь самые сильные кланы, чьё число и сила была выше среднестатистического шиноби. Разумеется, и без талантов можно было стать поистине легендарным ниндзя, навроде Белого Клыка или Жёлтой Молнии, которые имели безтитульные фамилии и неизвестное происхождение. Единственное, что поистине было странно - тётя Цунаде, что ежемесячно с огромным трепетом навещала своё солнце. Разумеется, Харумо наслушался легенд о том, что его "старуха, бабуля, тётка, тётуля" может годами не являться домой, а то, что она обращает столь пристальное внимание к его семье и к нему самому - очень экстраординарное поведение. Иногда с ней приезжал Джирайя-сан. Он был целым жабьим мудрецом. Волосы были короткие, но пепельные, вошедшие в старость. На щеках отметины, а на плечах всегда по две жабы. Во время сна, они, конечно исчезали где-то в дымке, но в путешествиях всегда были рядом с ним. Харумо был тогда младенцем и мало что помнил, только лишь как молодой Учиха с чёрными волосами, построенными ёжиком, с длинными ресницами и в фирменном жилете шиноби Конохи укутывал его посильнее в его пелёнку. Он бежал, а Харумо видел лишь его лицо и тёмное-тёмное небо, в котором едва ли проглядывались облака. Иногда там были взрывы. Но Харумо не боялся, он ведь был сильным мальчиком. В тот день родился мак-гаффин всей Конохи, Узумаки Наруто. Вместе с этим в него запечатали Девятихвостого Лиса, который разбушевался в деревне. Его родители погибли. В будущем он корёжил себя за то, что никак не может вспомнить их лица - размытый материнский овал и острые черты лица отца. Иногда тётка Цунаде показывала ему их фотографии, а чаще рассказывала о них истории. Они были выдающимися ниндзя, но не так, как их прародитель - Сенджу Хаширама. Для неё он был всем. Богом, дедом, покровителем и тем, на кого стоит равняться. Печально, что гены деда так и не пробудились внутри Цунаде - она переняла его предрасположенность к медицинскому ниндзюцу, но никак не могла слиться с природой для достижения мастерства в Древесных техниках. Зато Харумо смог. В отличии от всех тех Сенджу, что могли пробудить Мокутон - он не совмещал Землю и Дерево. Способность управлять природой была у него в крови, как у его деда. Поистине редкая мутация, которую невероятно сложно освоить. Конечно, такому превознесённому порядку все были рады, но никто не знал - насколько быстро мальчик освоит эти техники. Скорее всего, они даже не будут ему доступны до совершеннолетия, когда его тело войдёт в зенит. Хаширама тоже не так быстро освоил Мокутон, но произошло это в возрасте примерно четырнадцати лет, в острую необходимость сражаться на поле брани. Когда его родители умерли, Харумо несколько дней передержался в приюте, построенном внутри породистой скалы на случай таких нападений. Позже его забрала тётка, уйдя вместе с ним очень далеко от Конохи. Харумо помнил, что её наставник, Сандайме, разгорячился и совсем уж расстроился, когда узнал, что ещё одна ученица его покидает. Сначала Орочимару, потом Джирайя, а тут и его любимица. Но что было поделать, если это был её выбор, связанный с сохранением жизни племянника. В той деревеньке было очень спокойно, кажись она была под огромной скалой, на которой вырос тот самый Демон-лис, атаковавший Коноху. Это были лишь легенды, но только Рикудо знал правду. Этот период своего детства Харумо помнил, наверное, отчётливее всех. Он познакомился с некоей Аяме, девочкой, сильно похожей на Учиху, который спас Харумо. Тёмные, прям чёрные, будто обесцвеченные волосы, тёмные и безмятежные глаза, в которых читался энтузиазм. Позже Харумо и выяснил, что это действительно была Учиха. Цунаде и мать Аяме, Микаса - крепко сдружились. Там он и выслушал историю, которой к сожалению их семья не могла поделиться с другими жителями их селения. Давным давно, около трёхсот лет назад, Мадара Учиха покинул селение Скрытой Листвы. Многие считают, что он сделал это самолично, из корыстных побуждений, вызванных завистью в сторону своего друга - Шодай Хокаге. Правда в том, что вместе с ним ушло несколько семей, которых окрестили "изгоями". Они были чистокровными Учихами и пытались сохранять этот статус долгие годы, но уже никто и не знает, кто чей предок. Может, в мире существуют и другие Учихи кроме Аяме, ушедшие из Конохи, но они уж точно не унаследовали чистую кровь. Мужем Аяме был некто Ренджи. Строгий, но справедливый. Мудрый и спокойный. И, самое главное - заботливый отец. Он был примером для подражания многим, имел выдающиеся боевые навыки и имел возможность хорошо ладить с людьми. Единственное, что для Харумо было странным — время от времени, Ренджи носил на одном или на обеих глазах повязки, отсылаясь на головную боль и слепоту, вызванную "старением". Все понимали, что сила Учих была не вечна, и для всех его аргументы были достаточными. Харумо рос для Аяме как соперник. Разумеется, они оба не обладали талантом или выдающимися навыками, но старались стать такими-же, как их родители, а в случае Харумо - как его воспитательница. Цунаде таскала его по различным техникам ирьёниндзюцу, веря, что племянник сможет переплюнуть её в регенерации, а родители Аяме улучшали её владение Стихией Огня. Они пытались выяснить и стихию Харумо, но, к сожалению, он обладал Молнией. Стихией, отличающейся от Огня, и более того, даже противоположного ей, способного либо рассеять огненный порыв, либо увеличить его в разы. От этих слов, Харумо чувствовал себя гордо - он мог бы управлять силой, балансирующей навыки Аяме. Хоть Харумо и состязался с Аяме, всё же он видел в ней свою подругу, которую глубоко уважал, узнав историю её происхождения. Не каждый бы выдержал быть в изгнании и жить так темно, имея масштабную и величественную родословную. Со временем, Харумо отдался книгам. Воля Огня, Философия Хаширамы Сенджу, технологические и академические прорывы Тобирамы Сенджу. До этого периода, подпитанный надеждами Цунаде и её порывами вырастить из племянника надёжного шиноби, пока что на уровне выдающегося ирьёнина, Харумо считал, что он смог бы превзойти своего кумира - Хашираму. Но всё-же он переоценил свои способности. Узнав, что мог творить Сенджу уже в шестнадцатилетнем возрасте - он слегка поубавил свой пыл, уткнувшись в его философию. Вместе со своим предком, Харумо верил, что он смог бы добиться идеального мира, не прикасаясь к оружию, так-же, как и Хаширама. Несмотря на то, что семья Учих жила вдали от Конохи - они были наслышаны почти о большинстве всех событий, которые происходили в деревне. Итачи, сын нового главы клана Фугаку смог вычислить их происхождение во время одной из миссий в их селении. Они стали переписываться по почте. Итачи рассказывал им происшествия, происходящие в деревне, включая рождение младшего брата, тренировки с Шисуи, собственное пробуждение Шарингана. А взамен получал истории от Ренджи об образовании их семьи, уходе Мадары Учихи, секретах клана. Между ними образовался крепкий союз, о котором, кажись, подозревала только семья Учих, Сенджу и Итачи. И.. Кажись, всё складывалось как нельзя лучше. Со слов Итачи - в Конохе сказка, но большинство из Учих придерживаются радикальных взглядов, и, если бы увидели таких "изгоев" в квартале - распяли бы, да не заметили. Со временем происходили перемены. Аяме совершенствовала техники Огня под возгласы Харумо, мечтающего когда-то так-же управлять чакрой, как его подруга. Для ирьёнина, который пока ещё не совершил ни одной стихийной техники, Огненные шары или Фениксы были волшебством. Не стояли на месте и дары, предвознесённые Харумо. Всё вокруг него, стоило бы ему ступить шаг из дому - расцветало на глазах. В растения вдыхалась новая жизнь, а трава начинала расти слегка быстрее, легче развиваясь на ветру. Деревья росли высоко, а шелест листьев складывался в приятную мелодию, не режущую слух. Харумо надеялся, что гармония, сложившаяся между семьями Сенджу и Учиха продлится вечность. Но случилось несчастье. Харумо с Цунаде были в семье Учих, когда тёмный ворон с кандзи "Почта" на лбу постучался в окошко уютного домишка внутри скалы. Так, внутри скалы, жили почти все жители селения. Переняв письмо от ворона из кандзи-печати, Ренджи похлопал его по голове и молча принялся оглядывать содержание письма. Он молча дал его на чтение всем в гостиной, бросив письмо на стол. Кажись, он был в недоумении, прострации. Даже и силы не рассчитал - письмо чуть не отскочило в потолок. В нём разнились смешанные эмоции, от спокойствия до удивления, но не было видно гнева, который уже прояснился у других членов семьи. "Это ведь какая-то шутка.. Или ошибка?", — спросила Микаса, сжав кулаки. Она знала субъекта данного письма очень хорошо и кажись не верила в то, что было там написано, — "Итачи.. Он ведь такой хороший мальчик. Он не мог такого сделать!" " Учиха Итачи объявлен предателем деревни, скрытой в Листве. Я не знаю, что произошло с мальчиком. Но в одну ночь он появился в собственном квартале и совершил то, что не приснилось бы никому. За несколько часов крупный племенной род Учих был убит от рук тринадцатилетнего мальчика. Даже его родители не смогли одолеть его жажду крови, разве что.. он не смог убить своего младшего брата по какой-то причине. Учиха Саске был найден в гендзюцу с касательным ранением плеча. Госпитализирован в больницу Всех Святых. Я не знаю, что происходит, Цунаде. Но я искренне прошу тебя вернуться в селение. Происходит что-то нехорошее. Я отправил письма Джирайе и Орочимару, надеясь от них правильного отклика. Я боюсь, страны могут воспринять это как слабость Листа и напасть. Нам нужны сильные шиноби, такие как ты. С уважением, твой сенсей. Сарутоби Хирузен второго поколения. " "Почему, почему он это сделал?", — кажись, Аяме не до конца понимала всю масштабность проблемы. Она сначала недоумённо взглянула на родителей, а потом, слегка подумав и понаблюдав за реакцией Микасы с Ренджи, взревела, — "Он.. Он же забрал у нас всё! Эти люди, мы их не знали, но они были нашей кровью! Я никогда! Я не смогу простить его!" Глаза Микасы напоминали стёклышки, внутри которых блистали ели видные чёрные точки. Хотелось бы заплакать прямо сейчас, но тело оцепенело, а мозг отказывался работать. Мир словно бы перевернулся вверх дном. Итачи был их опорой, надеждой возвращения к родной крови, если бы он смог занять пост главы клана. Хорошее будущее для клана, в конце концов, для Аяме и Харумо. Смерть от старости, а не от шиноби на поле брани. В конце концов, в селении они были в отделении. Они не жили полноценной жизнью, которой хотелось бы.. Всё обрушилось в момент. Харумо крепко прижался к Аяме, — "Я здесь, я помогу!", — он не знал, как поддержать её. Всё-же, девятилетний ребёнок мало что понимал, а лишь имел инстинкты сохранить спокойствие среди своих родных и близких. Может, он действовал из соображений не навредить Аяме и поднять ей настроение, но здесь он никак не помогал. Наверняка, он чувствовал гнев от того, что понимал, сколько невинных жизней Итачи отнял. На его зубах виднелся оскал, а лбом он прижался к макушке Аяме. Ренджи молчал, глядя на Цунаде. Он ожидал от неё реакции, но та лишь села в строгую позу, скинув с табуретки, стоящей около стула, свои ноги. Она посерьёзнела. За последнее время Харумо её такой никогда не видел. "Что-то здесь не так", — объявила Цунаде, чью реплику услышал Ренджи сквозь протяжной плач детей и их успокоения от Микасы: "Мы должны быть сильными ради вас!.. Ради нашего будущего!" "Итачи - он не такой. Он не сделал бы ничего без причины", — подошла Цунаде к Ренджи. "Ты думаешь, за этим стоит кто-то другой?", — мигом ответил Ренджи. Цунаде это не показалось необычным. Она лишь задумалась, через некоторое время выдав ответ, — "Нельзя дать этому разрушить нас. Если за этим кто-то стоит, то он могучий. А вдали от селения нам ничего не сделать", — подытожила Цунаде. Учиха и Сенджу оправлялись долгое время. В тот день в глазах Аяме прорезался новый свет - Шаринган. Красные глаза осветили комнату в момент забвения, когда внутри каждого таился трепет и смятение. Это дало начало новому пути к Конохе. В конце концов, пришло время Сенджу и Учиха вновь вернуться в свою колыбель, откуда началась отправная точка их совместного союза. Пришло время защищать то, что когда-то было для всех их домом. Они должны защитить этот дом, если это будет стоить им всего. Дорога была недолгой, но невероятно скучной. А вот прибытие - слегка интереснее. Группа из пяти стражников у ворот Конохи слегка настороженно отнеслись к новым гостям, пришедшим вместе с Цунаде, но дотащили их до резиденции Хокаге, вернувшись после к главному входу в селение. "Сандайме", — громко заявилась в кабинет Хокаге Цунаде, уже зная манеру речи, которой можно сразить Хирузена, — "Доброго времени суток, можем войти?" Хирузен уже было опешил, уже отвыкнув от таких приёмов, но вспомнил, кто стоит в проёме, усмехнулся и кивнул. Сам уже уселся в кресло, когда вместе с Цунаде вошло двое детей и ещё двое взрослых. "Что-же, представь мне твоих новых знакомых", — попросил Хирузен, уже почти не удивляясь. Всё таки в таких путешествиях у Цунаде могло бы появляться по сотне новых сотоварищей и собутыльников. "Буду честна, я и не знаю, с чего начать. Но, наверное, будет легче, если я скажу всё прямо. Светловолосый мальчик позади меня это мой племянник, который со мной путешествовал, имя ему Харумо. Сенджу. А эти люди - они Учихи, что ушли из деревни до падения клана. Мы долгое время жили вместе и узнав о падении из твоего письма решили вернуться, дабы помочь вам", — на одном дыхании выпалила Цунаде. Сначала Хирузен недоумённо всех оглянул, затем скрестил брови и впал в думу. "Учиха, значит". Нет, он не недоверял своей ученице. Цунаде была одна из тех, что постоянно была с ним честна и открыта. Он лишь взвешивал все факторы, которые ему выпалили в этот момент. Новый Сенджу и Новые Учихи, появились в деревне после падения.. Стоит ли оно того в такое время? Да, конечно, это хоть что-то, но слишком мало, чтобы изменить политическую ситуацию. Разумеется, Хирузен относился к новеньким со скепсисом, но ему нужно было чем-то подпитать мощь деревни. "А с вами ещё кто-то есть?", — спросил Хирузен ещё гостей. "Нет", — ответил Ренджи. Он глядел то на Сарутоби, то на вид из окна. Его интересовало, как изменилась Коноха. Он не видел её с рождения как и большинство поколений до него. Он знал, что это место было построено в основном благодаря дереву Хаширамы, но уже тут прослеживается глина, бетон, камень, стёкла. "Ваше возвращение это риск, но.. Давайте сойдёмся на условиях перед вашим переездом. Что вы хотите?" Ренджи кивнул на Цунаде. "В первую очередь, нам нужны наши кварталы. Если не мне с моим племянником, Харумо, то Учихам. Они поселятся рядом с выжившим.. Саске Учихой, если не ошибаюсь. Я надеюсь, что они помогут ему в такой период времени, когда все его родные погибли. Они станут опорой для его возвращения в норму. Трудно представить, что пережил такой маленький мальчик. А нас.. нас поселите рядом с ними. Чтобы если что, мы могли прийти на помощь", — запросила Цунаде. Аяме была в совершенно незнакомом месте. Она прижималась к руке матери, а возле неё стоял Харумо. В ней теплилось несколько чувств. Она понимала, что это место родное для её клана, но в тоже время тут было столько незнакомых и страшных людей.. "Ты думаешь, у нас всё будет хорошо?", — дёрнула за рукав она Харумо, а тот и ответил шёпотом, — "Мы сделаем всё, чтобы так и было". Большую часть диалога Харумо не запомнил. Но в конце-концов, услышал заветные слова Третьего Хокаге. "Хорошо. Мы дадим вам обоим начальное количество денег. Есть уже очищенная от последствий резни часть квартала, где живёт Саске. Там поселятся Учихи. А вам выделим отдельный дом рядом с кварталом. Относитесь к этому доверию осторожно. Если вы готовы покласть жизни ради деревни, мы готовы на всё ради вас. Вы получите защиту, но ваши действия будут под наблюдением". "Мы благодарны вам, Сандайме-сан", — ответил Ренджи, — "Мы готовы сражаться за Коноху, главное, чтобы наши семьи были в безопасности". Сарутоби огляделся на Ренджи и кивнул. Было время отправляться исследовать новые владения и кланиться в сон, а семье Учих предстояло трудное знакомство.