Слезы кариатиды

~I think that God's got a sick sense of humor and when I die I expect to find Him laughing~

Depeche Mode "Blasphemous rumours

- Герои… - парень откинулся назад и подложил руки под голову, смотря в потолок. – Да где их теперь найдешь этих «героев». - А я верю, что они еще остались! - Да ну, а оттуда тебя тоже принц на белом коне вытащил? – девушка надулась и отвернулась от него, а он тем временем продолжил. – Уясни ты, наконец, кончились в наше время герои. Только злодеи и остались. Странный диалог – странное место. Полу-обвалившаяся зала сквозила сыростью и холодом. Из щелей и разбитых окон поддувал и заставлял поджимать под себя ноги, чтобы хоть как-то согреться, сквозняк. Он же развивал истлевший тюль и остатки красивых, массивных штор, которые все еще иногда давали ощущение былого величия. Падающая с потолка штукатурка оседала в воздухе и на предметах, стоящих у стен. У кариатид давно не было лиц: они либо отпали сами, либо были соскоблены проживающим здесь парнем. Ножом, давно уже тупым настолько, что разрезать им ничего не выйдет. У дверных и оконных проемов еще виднелись гвозди и остатки досок. Кажется, что с ними в помещении было бы теплее, но это только, кажется. Даже доски не спасут ситуацию. «В очередной раз удивляюсь, как ты откопал это место?» - в один из дней она точно это спросит, а пока... Пока она только сидит в уголке, обиженная и на него, и на свет. И на кого больше не понятно. Он устало поднимается с насиженного подоконника, потягивается, хрустя позвоночником, и, убрав руки в карманы, идет мимо нее к двери. Она поднимает на него глаза. - Эй, - окликает его слабым, дрожащим от подступающих слез, голосом. – Ты куда?.. Он молча надевает пальто, висящее на вешалке. - Ты… Ты оставишь меня тут одну?.. Виктор?.. Виктор потянулся к ручке двери. - Виктор! – она бросилась к нему. Она бы его точно догнала и уронила на пол, но остановилась в шаге от него, смотря ему в лицо стеклянными от слез и страха глазами. - Лучик, ты остаешься тут и ждешь меня. Я ненадолго. Ей показалось, или рядом с ним она видела маленького черного чертенка, весело потирающего лапки? Пожалуйста, пусть ей это только показалось. Иначе, она сейчас в обморок грохнется. Дверь с грохотом закрылась. Она тут же, будто ужаленная, подорвалась с места и схватилась за ручку, пытаясь открыть ее. Но безрезультатно. Ее ослабшие руки и железная дверь в данный момент были несовместимы, однако она продолжала пытаться ее открыть. Она хотела стучать в нее кулаками, кричать, скрести так, чтобы проходящие мимо люди шарахались в стороны и звонили в полицию, а бабки крестились и шептали «Господи спаси, сохрани!». Ей хотелось срывать голос на криках и разбивать костяшки рук в кровь, долбясь в эту проклятую железную дверь. Для этого всего ее организм был слишком слаб. Она не ела почти неделю. Мысли в голове сливались в бесформенное месиво, накопившаяся обида пылала внутри, но сил выместить ее не было. Она просто скатилась по двери вниз, дрожащими руками обхватила себя за коленки и уткнулась в них головой. Из глаз текли горячие, обжигающие лицо слезы, а из груди вырывались тихие хрипы и всхлипывания. Она проплакала так час. Вернувшись через 2 часа с бинтами и пакетом продуктов, Виктор обнаружил ее свернувшуюся в калачик на полу, и устало сопящую. С тяжелым вздохом, он поставил пакет на стол, взял ее на руки и перенес на импровизированную кровать на заколоченном подоконнике, почти любовно укрыв одеялом. «Интересно, они все такие милые?» - промелькнуло у него в голове, но он тут же выкинул эту мысль из головы, фыркнув «Бред», и ушел разбирать пакет. Это шестнадцатилетнее чудо с ничем не примечательной внешностью, сейчас мирно спящее у него на «кровати», он нашел пару дней назад. Просто проходил мимо одного из переулков и наткнулся на нее. Заплаканную, замерзшую, с разбитым носом и коленками, и совершенно не готовую к чему-либо еще. И он решил ей помочь, представляете? Он! Помочь! Честно признаться, он сам от себя все еще в шоке. Такой индивид, каким являлся он, не под какое описание героя не подходил даже с огромной натяжкой. Высокий рост, долговязое телосложение, грубый, глубокий голос, наплевательское отношение ко всему сущему. Он скорее умрет, чем поможет бабушке перейти дорогу. Серьезно, он не герой и даже не пытается им стать! Если вы так хотите ассоциировать его у себя в голове, то вспомните про Виктора с его демонами из старой ирландской песни. Один в один, даже демоны есть! Виктор вздохнул и закрыл холодильник. От самого себя почему-то резко стало тошно. Так тошно, как бывает иногда, когда ты совершил непростительную глупость и кажется, будто весь мир смотрит на тебя с осуждением. - Мерзость, - сплюнул он и вышел через разбитое окно в импровизированный сад, в котором росл один единственный нарцисс. Он молча смотрел на этот бело-желтый цветок минут 30. Мимо спешили люди: дамы с собачками выгуливали карманных чихуа-хуа, офисные работники, с бритыми, как яйцо головами, смотрели на часы и бежали в офис, а школьники летели домой с колонками и портфелями наперевес. Он их не замечал. Казалось, вся его жизнь сейчас была сосредоточена на одном этом цветке, одиноко стоящем среди руин и гордо держащим головку прямо. А потом сзади послышался тихий, хриплый от сна и слез, девичий голосок: - Виктор?.. Ты чего там стоишь? - Как спалось, Лучик? - Да нормально вроде… - она села на подоконник и осуждающе посмотрела на него. – Эй, ты уходишь от ответа! Чего ты там стоишь, как статýя? - Как стáтуя. – невозмутимо поправил он. - Да хоть истукан на острове Пасхи! – взвилась она. Спрыгнув, она заглянула ему через плечо. Молчание длилось с минуту, а потом она холодным и скептическим голосом произнесла: - Ты серьезно все это время пялился на цветок? - Да, - таким же тоном произнес он, не оборачиваясь на нее и фокусируя все свое внимание на этом ничтожно маленьком объекте, еще пару минут назад являвшемся его собственным мирком без кого-либо лишнего. Громко цыкнув, она уселась обратно на подоконник. - Ты странный, - заключила она. Не получив ответной реакции, девушка продолжила. – Тебе все равно на это, да? Не последовало даже кивка. Бросив попытки его как-либо расшевелить, она погрузилась в свои мысли, оставив его наедине с «божеством», как она мысленно обозвала слабый нарцисс, пробившийся в свет из кучи прошлогоднего мусора и сухих веток. Она думала о многом. Сначала о прозвище, которое он ей дал. Сколько себя она помнила, ее всегда звали по-другому. Фрау Чёрная смерть – кличка передается по наследству, за всю свою жизнь она в этом убедилась. От ее великой бабушки, миновав папу, кличка перешла к ней. Многие, кстати, отмечали, что она и ее бабушка, Евдокия Николаевна, похожи как две капли воды. Черты лица, умелые руки, копна волос, ложащихся только в одну прическу, глаза, лучащиеся холодностью и решимостью, и «бронебойный» характер. Отличное знание немецкого и фотография героя Великой Отечественной войны соединились в подсознании одноклассников еще давно, на одной из внеурочек классе в 4. Кличка сорвалась у кого-то с языка и приклеилась. Ее звали только так. Все. Но он звал ее Лучик. Лучик. Девушку, далеко не блондинку, с карими глазами, проблемной кожей и убойным характером он звал Лучик. Это было и странно, и мило одновременно. И это ее просто убивало. Но самое смешное, его эта несхожесть видимо вообще не смущала! Набравшись, наконец, смелости, она спросила у него: - Виктор, а почему ты зовешь меня именно так? - Как «так»? – не понял парень, повернув на нее голову в пол-оборота. - Ну почему ты зовешь меня Лучик? - А, ты про это, - он, казалось, разочаровался. – Потому что у тебя душа светлая, как луч луны. - Луны? – теперь не поняла она. – А почему не солнца? - А есть разница? – рыкнул он и она снова (!) увидела у него на плече демонов. – Да и для солнца ты, знаешь ли, слишком темна. «Да ты что, правда что ли?», - чуть не сорвалось у нее с языка, но она вовремя прикусила себе кончик. Опасения оправдались – он реально был поехавший на голову. - Есть будешь? – неожиданно спросил он, поворачиваясь на нее полностью. Его голос изменился, она готова была с этим поспорить. Она помотала головой. - Может, сходим куда? У тебя есть друзья, к которым всегда можно прийти без предупреждения? - У меня нет друзей. - Серьезно? – она свесила с подоконника ноги, чтобы быть ближе к нему. – А знакомые? - Нет. - Тогда к родителям?.. - Они умерли. Оба замолчали. Все еще шокировано осмотрев его с ног до головы и встретившись с ним взглядом, она произнесла в никуда. - Тяжело тебе… - Да нет, совсем наоборот, – он даже не казался расстроенным. Убрав руки в карманы джинс, сгорбившись и смотря прямо ей в глаза - он производил впечатление сбежавшего из психушки, но никак не нормального, здравомыслящего человека. Она нервно откашлялась. - Погоди, это неправильно. У человека должны быть знакомые, он должен с кем-то общаться, иначе он просто сойдет с ума и… Она протараторила это все на одном дыхание, но Виктор резко ее остановил: - Лучик, не надо думать, что я сошел с ума. У меня есть, с кем общаться. - Правда? И с кем же ты, интересно общаешься, если у тебя никого нет? - Со своими демонами, - она пожалела, что спросила об этом. – И ты им определенно нравишься. Теперь она пожалела об этом вдвойне. Нервно закусив губу, она попыталась пошутить: - Да по тебе психушка плачет… - Я такой же нормальный, как и ты. Удивительно, как люди умеют привязываться. Тогда бы, 3 года назад, она бы и не подумала, что они станут лучшими друзьями. Она не понимала его, но, честно говоря, и сейчас не до конца понимает. А он совершенно не понимает ее. На самом деле, как оказалось, это все не так уж и важно, как это позиционируют. Да, она не может решить его проблемы, а он ее. Но знаете ли Вы, что значит настоящая преданность и дружба? Это не про слова, а про дело. Даже если один из них позвонит другому в 3 часа ночи и попросит помощи, звонящий не будет сомневаться, даже мысли не допустит о том, что он потратил деньги впустую. С другого конца города, второй примчится к нему и будет вместе с ним. Чтобы в этот момент там не происходило и какие бы дела у того не прогорали. Когда люди дружат по-настоящему, они оставят все дела на потом. Именно поэтому она выронила из рук кружку, когда прочитала его сообщение. «Спасибо за все, Лучик. Прощай». Время не остановилось и не пошло медленнее, как обычно это описывают. Не было криков, слез, непонимания и неприятия. Все было не так, как она об этом читала. Счет пошел на секунды. Она не думала, некогда было думать. Наскоро надев кеды, она рванула с другого конца города к той самой заброшке. Его дому. Она помнила маршрут наизусть, даже с закрытыми глазами она не пропустила бы ни одного, самого неприметного поворота. Петляя закоулками и дважды чуть сама не став трупом, она, спустя каких-то жалких 5 минут, была у его дома. Да это новый мировой рекорд. Ее встретил холод и тишина. Неужели, опоздала?.. Она обошла дом вокруг раз, за ним еще один. Почти параноидально проверила каждый кустик и деревце, стоящее в его дворе. Не оставила без внимания ни одной кучи кирпичей, сложенных по углам, ни одной лестницы, даже самой ветхой. Виктора нигде не обнаружилось. Может, стоит, наконец, зайти в дом? Она зашла в дом, стараясь убедить себя в том, что точно найдет его там. Медленно, нехотя, прошла прихожую и зашла в главную залу. Пусто. Даже кариатиды со скоблеными лицами казалось, не присутствовали в полузаброшенной комнате, превратясь просто в обычные столбы. Никто не был с ней сейчас. Обойдя всю залу, она поочередно заглянула в шкафы, в холодильник, под одеяло. Проверив состояние оконных проемов, убедилась, что выпрыгнуть он бы не смог. Не Виктору с его телосложением ломать доски щелчком пальцев. Да и доски, если уж говорить, были хоть и трухлявые, но довольно крепкие и еще хорошо держались на гвоздях. Сердце сжалось. Она подняла взгляд на старую винтовую лестницу, ведущую на второй этаж. Ну, он же не пойдет гулять по обвалившемуся потолку, да?.. Зная Виктора, он пойдет. Именно потому девушка аккуратно поднялась наверх. Дважды чуть не упав, она добралась до верхней ступени и осмотрела чердак. Ничего и никого там не было. Только синицыно гнездо, свитое тут еще до того, как появился здесь Виктор, одиноко стояло на одной из балок, подсвечиваемое падающим лучом ночного фонаря. Там давно уже не жили синицы. Даже птицы забыли про это место. А Виктор все равно отказывался менять эту заброшку на что-то другое. Взгляд ясных глаз упал на открытый люк, ведущий на крышу. Подтянувшись, она залезла туда. Встав на крышу, она еще раз внимательно осмотрела весь двор. И еще раз не обнаружила ни единого следа пребывания человека здесь. Все ее внутренности и чувства, будто разом вырвали из грудной клетки и выкинули. Она чувствовала себя такой опустошенной, что любая стеклянная бутылка у помойки не смогла бы тягаться с ней. Устало осев на крышу, она уставилась невидящим взглядом вниз. Сейчас время проходило мимо нее. Тяжело ли пережить утрату? Да, безусловно, тяжело. Тяжело смириться с тем, что того, кем ты безмерно дорожил, больше нет рядом. Что этот человек не сможет тебя обнять, поддержать, посмеяться вместе с тобой или потворить какую-нибудь чушь. Что он больше не примчится к тебе ночью, из-за того, что какой-то другой человек поступил с тобой не очень хорошо. Это очень тяжело. Но еще тяжелее осознавать, что этот человек был единственным, в ком ты действительно нуждался, как в кислороде. Ей было на тот момент 19. Ее отца, еще в детстве, убили в Казахстане. После лихих 90-ых это было частым прецедентом. Мать не смогла пережить утраты, даже ради дочери. Спустя полгода не стало и ее. Девочка росла у старшего брата. За неделю до встречи с Виктором, он перестал брать трубку. За все время общения, ее не смутило, что имена у парней одинаковые. И внешность. И натура. И глупое прозвище «Лучик». И теперь она никогда не узнает, что эти два Виктора были одним человеком, ее братом. А еще она никогда не узнает, что в его предсмертной записке рядом с телом, найденным в 3:15 на главном проспекте, была выведена аккуратным подчерком просьба не звонить его сестре и не сообщать о суициде. А рядом с просьбой ее телефон и глупая кличка. Лучик. А ведь с того момента прошло уже столько времени. И она так и не догодалась до этого. Настолько ли она глупа? Или просто... Просто не хочет об этом думать..?