Интерлюдия первая.

Подземье. Территории под Королевским Дворцом Леса. Особняк Дома Травил.

- Нет. Нет. Возможно. Нет. Возможно. Да. Да. Однозначно нет.       Аккуратно поставив зачарованным пером последнюю пометку, Заираль протянула свиток с достаточно длинным списком различных пунктов сидевшему напротив неё за своим рабочим столом Луавалю. Тот, несколько ранее разобравшийся со своим списком, вернул его Заираль, а сам принял протянутый и пробежался по нему глазами. Вернее, по появившимся на нём пометкам. Ну что же, всё практически так, как он и ожидал. На большую часть пунктов, которые Заираль категорически отвергла, он и не рассчитывал, добавив их исключительно ради возможности торга. По ключевым же вопросам всё было куда более обнадеживающе. С её же списком ситуация была практически аналогичной, и он ни секунды не сомневался, что она также добавила часть заведомо неприемлемых пунктов исключительно ради возможности их отбросить.       Мысленно усмехнувшись, Луаваль взялся за перо и стал аккуратно зачёркивать часть строк собственного списка. В первую очередь касавшихся постельных утех. Точнее права выбора их места, форм и времени проведения. Досадно, ничего не скажешь, но винить кроме самого себя некого. Сам решил лишний раз покуражиться, вместо того чтобы гарантировано закончить охоту. Будет теперь горькое напоминание о том, что постельные утехи никогда не должны стоять выше главной цели. Но как же соблазнительна была идея насладиться её телом прямо там... эх...       Закончив корректировать список, вычеркнув часть пунктов и переписав некоторые на более щадящие варианты, Луаваль дождался, пока Заираль закончит аналогичные действия со своим, после чего они вновь обменялись ими. Так повторялось ещё несколько раз, шелуха постепенно отбрасывалась, пока, по итогу, не удалось прийти к приемлемому для них обоих варианту.       Суть же его заключалась в том, что Заираль соглашалась официально вступить в Дом Травил, и стать его Верховной Ловчей. С полагающимся столь высокому статусу содержанием, обязанностями и правами, пусть последние и были с рядом оговорок. Также Заираль соглашалась родить двух своих оставшихся из пяти детей исключительно от Луаваля. Собственно, с этим пунктом проблем не было вообще, в качестве отца он её более чем устраивал. Куда дольше пришлось спорить и торговаться касательно времени и вариантов процесса зачатия оных детей. И ещё больше, прямо на порядок больше, споров было касательно самих детей.       Изначальное предложение Заираль: один мальчик и одна девочка, первого воспитывает и растит Луаваль, вторую она - было им категорично отвергнуто. Нет уж, знает он, кого она воспитает, дай только волю. И в итоге не через сто, так через тысячу лет всё вернётся к тому, с чего началось. Только не факт, что в следующий раз удастся-таки начать возрождение Дома. Поэтому даже отказавшись от ряда уступок со стороны Заираль (в том числе и касавшихся её прав в постельных утехах), Луаваль категорично настоял: только совместное воспитание, независимо от пола будущих детей. Да, именно совместное. Да, даже дочерей, если таковых окажется две. И да, никаких попыток повлиять на пол будущих детей с помощью алхимии, магии или чудес божественных. Так сказать, всё на волю самой Судьбы.       Ну и само собой Заираль обязалась дать клятву, старательно заверенную на крови и алтаре Дамокара, не вредить Дому Травил или его членам, не позволять кому-либо другому вредить Дому Травил или его членам, защищать Дом Травил и его членов, также всячески способствовать возрождению Дома Травил. Но. НО! Не в ущерб другим его членам. Никаких классических и столь любимых тёмными перворождёнными - он/она явно обуза для нашего Дома и без них ему будет явно, абсолютно точно гораздо лучше, поэтому избавлю-ка я нас от его присутствия! Если же кто-то из членов Дома по собственной глупости или попав в сети чужой воли будет ею уличён в том, что может или собирается своими действиями причинить какой-либо вред Дому - тогда она имеет право действовать самостоятельно. Но только в том случае, если опять же, будет иметь весомые основания считать и самого Луаваля скомпрометированным. Что делать и к кому бежать в последнем случае пришлось оговорить отдельно и особенно тщательно.       Собственно, проработка клятвы, которая была взаимной, и заняла большую часть времени и сил. И лишь когда она была выверена чуть ли не до буквы, Луаваль вместе с не сказать чтобы довольной, но вполне себе удовлетворённой итоговым результатом Заираль отправились наверх. В смысле, на поверхность, в Королевский Дворец, в один из служебно-рабочих корпусов. Там их в специально отведённом для подобных дел помещении уже ждала как сразу тройка уже немолодых жрецов Дамокара из храма в Белой Гавани, находившихся на постоянном контракте с Лесом.       Там же находился и один из мастеров магии Леса, специализирующийся как раз на магических клятвах, в том числе заверенных и на крови. А ещё бывший очень неплохим специалистом в области права. Впрочем, последнее касалось и жрецов Хранителя Клятв. Все четверо работали совместно уже не первый десяток лет, хорошо знали друг друга и, что немало важно, все четверо также были давно и прочно связаны не одной и не двумя клятвами, предписывающими не разглашать, кому и какие договора они заверяют. Так что ни "клиентам" из числа тёмных эльфов, ни контракту их клятвы они если и удивились, то никак этого не показали и никак не прокомментировали.       Благодаря их опыту, подготовка к проведению ритуала заняла относительно немного времени. Проверка текста, потребовавшая буквально пары незначительных корректировок, чтобы исключить малейшей возможности двойного толкования. Проверка самих соискателей на предмет чистоты их помыслов и отсутствия следов чужой воли. Ну и собственно короткая молитва, для подготовки алтаря. Когда же всё было готово, Луаваль и Заираль одновременно обагрили своей кровью алтарь Дамокара, положив на него левые ладони и сцепив рассечённые правые. В тот же миг обоих тёмных эльфов пронзил болезненный холод, сменившийся волной жара, когда узы взаимных клятв связали их... не намертво, но ооочень прочно. Расшатать такую клятву будет весьма непросто. Что в данном случае более чем устраивало и Луаваля, и Заираль.       Расцепив исцелившиеся руки, тёмные эльфы коротко, но вежливо распрощались с тройкой жрецов и светлым сородичем, которых уже ждали следующие клиенты. Так-то их услуги были ни разу не дешёвыми, но Луавалю их полностью оплатил Лес (всё же работа лично на Сивилу имеет огромные плюсы). Покинув месте с Заираль служебный корпус Королевского Дворца, они отправился обратно в Подземье, в свой, теперь уже общий родовой особняк. Настроение у идущего первым Луаваля было приподнятое, так как сегодня предстояло ещё одно дело, причём исключительно приятное. Да, в целом всё закончилось хоть и не так, как он планировал, но очень даже неплохо. Пусть и не удалось заполучить себе наложницу-охотницу, но и толковая Верховная Ловчая, в верности которой можно быть достаточно уверенным даже по меркам его сородичей - это тоже отличное приобретение.       Скосив взгляд на идущую слева и чуть позади от него Заираль, Луаваль заметил на её лице слабую, но отчётливую и довольную улыбку. Интересно... - Улыбка тебе гораздо больше идёт к лицу.       Теперь уже Верховная Ловчая Дома Травил моментально придала лицу эталонно-надменное выражение. Впрочем, никуда не дев улыбку. - У меня есть для неё повод. Как никак, совсем недавно я лишилась всего, что имела. Слуг, имущества, места на вершине своего Дома, самого Дома. И вот у меня уже вновь есть Дом, и я уже на его вершине. Правда, он пока что отнюдь не велик, но это вполне поправимо...       Усмехнувшись, Луаваль с нотками веселья произнёс в ответ: - Более чем. Могу даже подсказать первый и самый простой шаг.       Чуть сощурив глаза, Заираль улыбнулась ещё шире, правда сохранив надменное выражение лица: - Предпочту повременить с зачатием четвёртого ребёнка до того момента, как в полной мере обживусь в своём новом Доме. - Твоё полное право, - пожал плечами Луаваль.       Конкретных сроков, когда Заираль предстоит в очередной раз принять удел матери (причём это будет как бы не первый раз, когда она примет его в полной мере) они не оговаривали. Вернее, новая Верховная Ловчая была согласна хоть в ближайшее время зачать четвёртого ребёнка, но с условием своего изначального предложения: сын Луавалю, дочка ей. Так что пришлось пожертвовать правом выбора времени, в обмен на...       Зайдя в бесшумно распахнувшиеся двери особняка, Луаваль, моментально среагировав, сместился в сторону, одновременно принимая боевую стойку. Заираль также среагировала моментально, вскинув перед собой правую руку и схватив в паре ладоней от лица летевший прямого в него снаряд. Небольшой, чуть больше яйца перепелиного, лёгкий, почти невесомый, упругий и очень прыгучий оранжевый мячик, вдобавок ещё и светящийся. Сжав его в кулаке, Верховная Ловчая едва слышно выдохнула сквозь стиснутые зубы ругательство, зло сверкнув глазами. Ответом ей было полное недовольства и громкое: - Уаааааааа!!!       На руках у встречавшей Луаваля Сиеры сидел уже очень даже заметно подросший Диарваль. Одной ручонкой дрыгающий ножками карапуз неожиданно цепко держал мать за локон волос, а во второй не менее цепко сжимал небольшую палочку из дерева с округлой шляпкой, которой яростно размахивал. Недовольно скривившись, Заираль разжала ладонь, и светящийся шарик моментально устремился к Диарвалю, через миг зависнув точно над шляпкой. Издав радостное угуканье, то вновь взмахнул палочкой, и шарик с очень даже приличной скоростью слетев с шляпки отскочил от пола и устремился в сторону Луаваля. Вскинув правую руку, тот также поймал его в паре ладоней от своего лица, вызвав у сына очередное недовольное "Уаааааа!!!"       Отпустив мячик, он направился к супруге, что старательно не обращала внимание на то, что расстроившийся сынишка начал дёргать её за локон волос. Впрочем, когда Луаваль вместе с Заираль приблизились к ней, лицо её тут же недовольно скривилось и она проворчала: - Вот обязательно тебе было давать ему эту проклятую игрушку?       Диарваль в этот момент вновь взмахнул палочкой, отправив шарик, отпущенный Луавалем, стремительно носиться светящейся точкой по всему первому этажу особняка, отскакивая от стен, пола и потолков. - Обязательно, - тут же кивнул Луаваль с абсолютно серьёзным лицом. - Потому как у меня такой в детстве не было, но мне её очень хотелось.       Сиера и Заираль в этот момент удивительно синхронно фыркнули и закатили глаза. А последняя ещё и чуть сместив голову уклонилась от пролетевшего мимо мячика, чем вызвала у Диарваля очередное недовольное угуканье. Усмехнувшийся же Луаваль многозначительно посмотрел по очереди на соплеменниц и проговорил: - Вот только не делайте такие лица. Посмотрите мне обе в глаза и скажите, что у вас детстве не было подобной игрушки, которую вы очень хотели, но старшие не позволяли?       Обе тёмные вновь одновременно фыркнули. Но спустя несколько секунд Сиера, перехватив не перестающего размахивать зачарованной палочкой и дёргать её за волосы Диарваля и произнесла: - Такой? Нет.       Под вопросительно-подозрительным взглядом Луаваля она несколько неохотно пояснила: - Будучи ребёнком я мечтала о магическом жезле, которым пользовались самые старшие и доверенные из слуг, для перемещения тяжёлой мебели или иных вещей. Один такой мне даже удалось стащить. Потом, правда, очень пожалела, матушка устроила мне страшный нагоняй...       Утративший большую часть скорости шарик вновь вернулся к Диарвалю, и тот его вновь запустил в полёт. Луаваль же с интересом спросил: - За то что украла ценный амулет? - Разумеется нет, - закатила рубиновые глаза Сиера, - я использовала его, чтобы подставить подножку на лестнице старшей из двоюродных сестёр, отчего та весьма презабавно с этой лестницы упала, прямо на одного из рабов-прислужников.       Скривившись то ли от неприятных воспоминаний, то ли от того, что Диарваль продолжал второй ручонкой дёргать её за волосы, она нехотя добавила: - Но я была ещё совсем девчонкой, и меня почти тут же поймали. За что, собственно, матушка мне и устроила нагоняй, хорошенько объяснив, что в подобных делах - главное не попасться...       Не забывая следить за отскакивающим туда-сюда зачарованным мячиком, Луаваль с кривой усмешкой кивнул: - Как знакомо, виноват не в том, что совершил, а в том что попался... - Я мечтала о живых путах, что были у лучших из учениц Паучихи, - проговорила невольно скривившаяся при воспоминании о бывшем Матриархе Заираль. - Такими тоже очень удобно и легко делать подножки. А также ловить ими всяких ротозеев...       Повернувшись к Заираль, Сиера бросила на неё пристальный взгляд и сдержанным голосом поинтересовалась: - Вам всё же удалось прийти к согласию, или же она наконец покинет наш Дом?       Ответом ей послужила откровенно самодовольная и по тёмно-эльфийски надменная улыбка Заираль: - С этого дня это и мой Дом тоже, дорогая. И как бы ты не кривилась, можешь не сомневаться, как новая Верховная Ловчая я сделаю всё возможное, чтобы он снова стал великим. В ответном взгляде Сиеры, несмотря на то что Диарваль всё также продолжал дёргать одной ручонкой её за волосы, эталонного тёмно-эльфийского высокомерья и надменности было ничуть не меньше: - От всей души надеюсь, что в этот раз ты справишься лучше, и моему мужу не придётся от тебя отрекаться и продавать незадорого. - Дорогие мои...       Одним резким и абсолютно внезапным движением Луаваль притянул к себе обеих эльфиек, крепко обнимая за талии, и с нотками веселья в голосе произнёс: -... напоминаю, что если хотите выяснить отношения, то извольте делать это в моём присутствии, голыми и обмазанными в масле.       На миг напрягшаяся, но почти тут же расслабившаяся Заираль надменно фыркнула и аккуратно отстранилась: - У меня найдутся более важные дела. Для начала, разместиться в своих покоях и получить все необходимые допуски, дабы защита теперь уже нашего Дома не считала меня врагом. - Всё уже сделано, я подготовился заранее. Покои твои тоже готовы, слуги тебя проводят, можешь располагаться, - спокойно кивнул Луаваль, одновременно переместив ладонь с талии Сиеры чуть пониже.       Сложив руки на груди, Заираль взглянула на него с лёгким интересом и самую малость наигранным недоверием: - Ты был настолько уверен, что я соглашусь? - Полностью - нет. Было небольшое опасение, что командиры Подземного Корпуса тебя всё-таки сманят, но всё же рассчитывал, что мы сумеем договориться.       Вновь усмехнувшись, Заираль едва заметно склонила голову на прощание и отправилась в в выделенные ей покои, следуя за ожидавшей в стороне одной из служанок. Когда же она ушла, сопроводившая её полным надменности взглядом Сиера повернулась к Луавалю и недовольным голосом прямо спросила: - Могу я узнать, что ты ей пообещал, или чем ты ей заплатил, что она решила статью частью нашего Дома? И на каких условиях?       Чуть улыбнувшись в ответ, Луаваль, не переставая ласкать супругу пониже спины, спокойно ответил: - Воспользовался, пожалуй, одной из величайших слабостей всех тёмных перворождённых дев - их часто несоразмерной гордостью.       Проигнорировав чуть скривившуюся Сиеру (хотя не исключено, что причиной этому были не его слова, а очередной рывок Диарваля), он добавил: - Возможность не просто обрести новый Дом, но и сразу оказаться на его вершине, а потом помочь ему достичь величия - это много стоит для той, кто был всего этого лишён. В первую очередь для себя самой.       Чуть сощурив глаза, Сиера слегка отклонившись от прилетевшего обратно к сынишке мячику, что тут же был вновь запущен скакать по всему первому этажу, недоверчиво спросила: - И ты совершенно точно не пообещал ей взамен какую-нибудь невероятную глупость? - Поначалу она именно этого и хотела, но я сумел её от этого отговорить. И можешь не слишком сильно переживать за себя и нашего малыша - я позаботился о том, чтобы избежать столь любимого девами и матронами нашего народа развлечениями, по истреблению своих же близких. Но...       Тут Луаваль многозначительно посмотрел в глаза супруге: - Это работает в обе стороны.       Та недовольно скривила губы и процедила: - Об этом можешь не беспокоиться, как бы она меня не раздражала, я не настолько глупа, чтобы бросать вызов Верховной Ловчей. Тем более...       Сиера аккуратно перехватила Диарваля поудобнее. -... с таким вечноголодным грузом на руках.       Втянув носом воздух, она опять недовольно скривила губы и тяжело вздохнула: - И которому как раз пора вновь искупаться и сменить одежды. А потом уже ложиться спать...       Чуть улыбнувшись, Луаваль проводил направившуюся в купальни супругу и продолжавшего размахивать игрушкой сынишку. Эх... Как же хотелось в детстве такую же игрушку... Именно игрушку, а не те клятые тренировочные жезлы, которыми наставницы и наставники запускали такие же быстрые, но ни разу не лёгкие и очень даже болезненные снаряды! От воспоминаний о весьма весёлом детстве, полном заботы со стороны старших родственниц в целом, и родной матушки в частности, невольно захотелось сделать что-нибудь очень нехорошее...       Ладно. Ладно. Этот вопрос он когда-нибудь закроет. Обязательно закроет. Всего-то и нужно что отыскать дражайшую матушку, что, как теперь он знал точно, жива. Ну и может кого-то ещё из уцелевших и сменивших Дом родственниц. И пару Матриархов Реан на Кхарана. Делов-то. Ну а чтобы делать это было сподручнее, сначала нужно возродить похеренный дражайшей матушкой Дом. Чем, собственно, сегодня и предстоит заняться. Хищно улыбнувшись, Луаваль направился на второй этаж особняка, в одни из гостевых покоев, сообщив через связной амулет старшему из слуг, чтобы его до завтра не беспокоили. Внутри всё уже было готово, не хватало лишь самого Патриарха некогда великого Дома Травил.       Циадаль, из одежды на которой был один лишь тонкий ошейник из белой кожи, украшенный, как и обещал Луаваль, золотом, сидела на краю своей кровати. За прошедшее время его первая и, очень хотелось надеяться, не последняя наложница вполне себе успела освоиться на новом месте. Вела себя она при этом просто удивительно, можно даже сказать, невероятно скромно, по меркам тёмных эльфиек. Ни намёка на хрестоматийную гордость или надменность, не говоря уже о грубости, не то что в адрес Сиеры или Заираль, даже в адрес домашних слуг. А в общении с Луавалем она была вообще шёлковая. Не зная можно было бы заподозрить работу кого-то из мастеров Магии Разума.       Что сыграло ключевую роль в таких исключительно позитивных, с точки зрения Луаваля, переменах, сказать было сложно. То ли спасение из трижды проклятого Хранилища Кардарота, где сгинуло за века бесчисленное количество разумных и не очень обитателей Подземья. То ли полное и мгновенное исцеление изувеченного в оном Хранилище тонкого тела. То ли тот факт, кем именно оказался Луаваль. Хотя, тут скорее всего сыграло всё вместе. Даже интересно, хоть действительно нанимай мозгокрута, чтобы узнать, что именно она о нём думает. Вернее, за кого принимает.       То, что он работает на Лес, а вернее на саму королеву - это она уже знает, сложно было не догадаться. Да и Сивила, соблюдая их договор, не раз за прошедшие дни находила время, чтобы навестить и покормить Диарваля. Но вот чем именно Луаваль для неё занимается, раз ему даровали доступ к однозначно невероятно ценным ресурсам и/или артефактам для исцеления тонких тел Циадаль... А если к этому добавить дошедшие и до неё слухи о том, кем же на самом деле оказался тот мальчишка-полуэльф...       То тогда поведение его новой наложницы уже не вызывает столько вопросов. Как и то, что она абсолютно добровольно взяла на себя заботу и обслуживание значительной части бытовых плетений особняка. Так-то работа очень даже ответственная и ни разу не зазорная даже кого-то из тёмных перворождённых. Ну ладно, может быть именно самое рутинное обслуживание таковых и можно доверить наиболее ценным и хорошо обученным домашним рабам из числа одарённых. Но в остальном - такое всегда доверялось только проверенным членам Дома. Потому как бытовые плетения, поддерживающие чистоту и температуру воды, сохраняющие припасы свежими или вовсе освежающими и очищающими воздух в запертых помещениях - вещь порой не менее важная, чем защитные или атакующие плетения.       И не будь Циадаль теперь связана с Луавалем более чем надёжными клятвами в том числе и на крови, заверенными и скреплёнными той же четвёркой специалистов (как же всё-таки хорошо, что их услуги оплачивает Лес), он бы никогда её к оным не подпустил. А так - почему бы и нет? Разбиралась она в них очень даже неплохо, да и для неё какая-никакая, а дополнительная практика. Хотя, в ближайшее время это станет для неё чуть ли не единственной магической практикой.       Оглядев свою наложницу с ног до головы, Луаваль с предвкушением улыбнулся. Та была полностью готова, посетив сегодня купальни и старательно наведя красоту. Волосы были идеально расчёсаны, спадая на спину и плечи шёлковым водопадом, а кожа чуть блестела от дорого ароматического масла. После него будет та ещё морока с очисткой белья, но это того стоило. Луаваль, чуть кивнув в ответ поднявшейся на ноги и поклонившейся наложнице, молча указал в сторону стоящей на небольшом столике у изголовья кровати резную фигурку из светлого дерева. Она изображала женщину в просторных одеяниях с капюшоном на голове, прижимающую к округлому животу обе руки. Старательно намоленная реликвия Дарующей Жизнь (так-то тоже ни разу не дешёвая), призванная всячески помочь будущей матери как с зачатием, так и с последующим вынашиванием и, само собой, родами. Ну и оградить будущего малыша от возможных проблем со здоровьем.       Перед фигуркой на столике также стоял небольшой стеклянный флакончик с золотистой жидкостью - Милостью Гайи (ещё одно ни разу не дешёвое удовольствие). Подойдя вместе с Циадаль к реликвии, Луаваль вместе с ней одновременно прикоснулся к статуэтке. Спустя миг он ощутил, как по руке от кончиков пальцев прокатилась волна тепла, устремившаяся дальше к низу живота, распаляя желание. Циадаль, получив свою часть благословления, ощутила нечто схожее. После чего залпом осушила флакончик с Милостью Гайи.       К тому моменту как Луаваль избавился от одежды, банально сбросив её на пол, его наложница уже успела вновь устроиться на кровати и парой изящных движений, продемонстрировав великолепную гибкость Ловчей, закинуть обе ноги за голову, приняв невероятно соблазнительную позу. Сгорая от нетерпения, дополнительно усиленного полученным благословлением, Луаваль подтянул Циадаль к себе, проведя ладонями по плоскому животу и выше, до уже несколько увеличившейся, спасибо алхимии, груди. Ощущать пальцами намасленную кожу, под которой так-то скрывались тренированные мышцы так-то не самой плохой Ловчей было отдельным удовольствием. Сжав её грудь несколько раз, он наклонился вперёд, поцеловав свою наложницу, и одновременно плавно входя в неё...       Мелодия связного амулета, по которому его в любой момент времени могла вызвать одна единственная женщина во всём мире заставил Луаваля резко отстраниться и окаменеть. Несколько мгновений он стоял, придерживая свою наложницу за талию и войдя в неё на всю длину, пока Циадаль, ничего не понимая, смотрела на него снизу вверх. Издав очень тяжёлый вздох, одной рукой он приложил палец к губам наложницы, а вторую вскинул в направлении лежавшей на полу одежды. Из её складок тут же вылетел особый связной амулет, который Луаваль с силой сжал, принимая зов. "Очень надеюсь, что это действительно что-то важное, Сивила".       Голос королевы был предельно серьёзен и абсолютно лишён какого-либо даже намёка на веселье. Пропустив приветствие, она сходу перешла к делу: "Андариаль удалось прозреть след Мастера. Выдвигаешься ранним утром вместе с группой Сумрака".       Блядь. Мысленно Луаваль сказал ещё очень многое, лишь за счёт опыта не допустив эти мысли "в эфир". "Они же прикрывают..." "Временно нет. Обстоятельства внезапно изменились, подробности сообщу позже". "Хорошо. И куда же мы отправляемся?" "В руины Дияртэна. След, что прозрела Андариаль, вёл в тот самый проход, через который явился Ужас".       Суууукаааа... В этот раз мыслей было ещё больше, и не допустить их до "эфира" оказалось на порядок сложнее. "Это точно? Она абсолютно уверена?" "Абсолютно. След ведёт именно туда. Собери, всё что тебе необходимо. Тебе и группе Сумрака выделят лучшее снаряжение и артефакты из запасов Леса". "Просто так туда не попасть, тот же зал обрушился, а соседние..." "Я знаю это не хуже тебя. Действуй так, как посчитаешь нужным. Маршрут полностью на твоё усмотрение. Всем чем только можно - тебя обеспечат. Ты знаешь, что на кону". "Само собой... К утру буду готов". "Я в тебе не сомневалась".       Ну разумеется. "Луаваль. Благодарю тебя" "Форму и позу благодарности обсудим когда и если я вернусь".       Закончив на этом разговор, Луаваль издал тяжёлый и обречённый стон, отбрасывая амулет обратно в ворох своей одежды. Повернувшись же к ничего не понимавшей Циадаль, он с тоской произнёс: - Я планировал растянуть эту ночь очень надолго... А теперь придётся поменять планы...       Прикрыв глаза, Луаваль мысленно прошептал короткую молитву Дарующей Жизнь и, обхватив покрепче свою наложницу, принялся быстро двигать бёдрами. Итог оказался до отвращения пошлым и скоротечным. Единственное, что спасло ситуацию - сработавшее благословление Гайи, усилившее все ощущения, из-за чего итог оказался ещё и весьма мощным. Циадаль не смогла сдержать ни разу не наигранного крика, да и Луаваль в голос застонал. Одновременно на животе у его наложницы вспыхнул на несколько секунд золотом символ Дарующей Жизнь.       А спустя миг Луаваль, тяжело дыша, сделал шаг назад, ощущая как бешено колотиться сердце, а по всему телу выступил пот. Благословление Гайи, теперь полностью перешедшее на Циадаль, сработало безупречно. Но как результат - прямо сейчас больше всего на свете Луавалю хотелось рухнуть на кровать рядом с ней и проспать часов так десять. А то и больше. Увы, вместо этого он ещё раз поцеловал Циадаль, коротко сообщив, что у него появились срочные дела во благо Леса.       После чего быстро оделся, даже толком не приведя себя в порядок, и направился к покоям, выделенным Заираль. Остановившись перед ними, он несколько раз требовательно и громко постучал. Его новая Верховная Ловчая, несмотря на то что уже давно наступило время отдыха, распахнула двери с крайне недовольным видом и распущенными волосами через десяток секунд. Из одежды на ней была лишь одна постельная рубашка из чёрного шёлка. Ну, вернее, "рубашкой" это можно было назвать очень условно, так как сшита она была по моде тёмных перворождённых. - Что случилось? - несмотря на недовольный внешний вид, голос Заираль был собран и серьёзен. - На рассвете выдвигаемся в глубь Диких Территорий. Лес обещал снабдить нас всем самым лучшим, так что с собой бери снаряжение по своему усмотрению.       Ничем не показав своего удивления, Заираль лишь коротко кивнула и спросила: - Куда именно выдвигаемся известно? - О да, и я не сомневаюсь, что тебе понравится.

***

Подземье. Где-то в глубине Диких Территорий.

      Подземный зал был весьма крупным по меркам Подземья, можно даже сказать без какого-либо преувеличения, большим. Не настолько огромным, чтобы в нём можно было построить полноценный подземный город, но вполне себе большой. При этом в центре он сильно сужался, за счёт выступающих боковых стен. Что в сочетании с, опять же по меркам Подземья, весьма низкими потолками делало центр оного зала просто идеальным местом, для строительства укрепления, от пола и до потолка.       И оно здесь имелось. Массивные каменные стены с узкими окнами-бойницами и выступающими башнями, казались монолитными, что говорило о работе умелых зодчих-геомантов. Перед стенами в каменном полу подземного зала был выбит глубокий ров, перед которым шла ещё одна стена, поменьше. В центре же стены, перед подвесным мостом, находилось отдельное небольшое укрепление. Одним словом, всё было сделано в лучших традициях гномьей фортификации. И таким образом крепость, чьи основные стены поднимались от пола и до потолка, полностью разделяла подземный зал на две примерно равные части.       В ту, что находилась перед укреплениями, вело аж четыре прохода из других подземных залов, и перед каждым из них также имелись следы укреплений, чтобы перегородить оные проходы. Но в отличии от основной крепости, они были явно недостроенные. Назвать эту часть подземного зала можно было условно дикой или внешней - тут не имелось никаких строений, и практически не имелось никакой подземной флоры, а соответственно и фауны. Лишь россыпи битых камней и голые скалы, оставшиеся, не иначе после строительства основной крепости, да пара полностью выработанных небольших шахт в боковых стенах, где, судя по всему, добывали то ли кристаллы, то ли металлы.       А вот вторую часть подземного зала, что располагалась за перегораживающей его крепостью, вполне можно было назвать живой. Или жилой. В неё и из неё вёл всего один единственный проход, причём относительно узкий, перекрытый весьма основательно выстроенными укреплениями. Тут же из боковой стены бил источник подземных вод, причём чистых подземных вод, формировавший небольшое подземное озерцо, с явно рукотворными берегами. Занимало оно где-то треть всей площади этой части подземного зала. Наличие воды, помноженное на опять же по меркам Подземья высокий магический фон, питало подземную же флору.       И не просто флору, а культурную подземную флору. Большую часть остальных двух третей площадей подземного зала занимали многочисленные высокие грядки, к которым были подведены высеченные прямо в полу узкие каналы от озерца. Вдоль же боковых стен, частично уходя в их толщу, были выстроены различные хозяйственные и жилые постройки, также в традициях гномьего зодчество - массивно, мощно и основательно.       И всё это было давно покинуто. Очень давно. Некогда однозначно образцовые подземные огороды чудовищно разрослись и значительно измельчали или вовсе выродились. В самой крепости, равно как и в жилых или хозяйственных постройках, было абсолютно пусто. Что заставило тёмных гномов, а строили эту крепость явно они, покинуть столь удобное по меркам Подземья место - загадка. Никаких следов боя древние укрепления не несли от слова совсем. Лишь слабое и почти уже заглохшее эхо вложенных в стены защитных и атакующих плетений. И больше ничего.       В ходе тщательного осмотра всех помещений не удалось найти практически ничего ценного. Лишь откровенный мусор, вроде битых горшков, почти полностью истлевшей сломанной мебели и сгнивших обломков вообще непонятного чего. Нашлась буквально пара гномьих кузнечных и камнестёсных инструментов. Всё указывало на то, что обитатели этого места, просто покинули его в одночасье, забрав с собой всё, что только можно.       И это вот совершенно не нравилось Мирантиру. От слова совсем. Пусть первый из Вестников Солнцеликого и не был великим знатоком реалий этого трижды проклятого места, не знавшего лучей ЕГО, но им и не нужно быть, чтобы догадаться, что просто так столь удобные места для жизни не бросают. Да ещё и вложив в них столько сил - а крепость, по словам освобождённых им рабов из числа тёмных гномов, была хоть и явно древней, но весьма солидной. Кто бы её не строил, вложился в неё он основательно. Без очень серьёзной причины такую бы не оставили, да ещё и без боя. И это уже было серьёзным поводом насторожиться. А то, что после ухода тёмных гномов здесь не поселился кто-то другой, разумный или не очень, было поводом не насторожиться даже, а бить тревогу! И будь его воля, он бы не задерживался в этом месте ни единого лишнего мига.       Но к его огромной, просто бесконечной досаде и тихой злобе, прямо сейчас Мирантир, как и те, кого он нашёл здесь, те, кто пошёл за ним, вынуждены были задержаться в этой брошенной крепости. Потому что выбраться из проклятого Подземья оказалось гораздо сложнее, чем рассчитывал Вестник! Освободив так удачно попавшихся ему рабов омерзительных мозгоедов, Мирантир очень надеялся, что среди них найдётся кто-то, кто укажет кратчайший путь на поверхность. Любой. Какой угодно! Для него главное было лишь оказаться под открытым небом, а дальше бы он без труда дозвался бы до НЕГО.       Но таковых, спасибо всё тем же мозгоедам, среди рабов не нашлось, ибо их лишили всей "лишней" памяти. Очень удобно. Омерзительно, но удобно. Но он не отчаялся, так как была надежда на троицу тёмных эльфов и ещё нескольких бывших рабов, в том числе и пары удивительно разумных по меркам своего народа гоблинов. Все они в прошлом явно знали и умели передвигаться по Подземью. И все они более чем искренне пытались отыскать выход, в каждом из подземных залов, куда их разросшийся и крайне пёстрый отряд ступал. Но всё было безуспешно. Ни в одном из них не оказалось ни единого выхода!       Возможно, очень даже может быть, что в соседних залах, мимо которых они проходили, как раз таки имелись выходы на поверхность. Но, опять же, к бессильной злобе Мирантира, у них не было возможности задержаться на одном месте и устроить нормальный поиск. В том, что иллитиды оставят дерзкое убийство троицы своих сородичей и освобождение рабов без внимания, он очень сомневался. И его разведчики это сомнение всячески поддерживали. А значит нужно было уйти от их лагеря и города-улья как можно дальше и как можно быстрее. Двигайся Мирантир один, или с малой группой, это не составило бы большой проблемы. Но он не мог бросить тех, кто теперь идёт за ним. Тех кто верит в него.       Ибо не в последнюю очередь именно их вера сейчас - главное, что поддерживает его, в этом трижды проклятом месте, не знавшем солнечных лучей. А толпа, численностью почти под три сотни, да ещё и гружёная, не может двигаться быстро. И, что куда хуже, незаметно. Поэтому с момента освобождения их разросшийся отряд двигался практически непрерывно, делая лишь короткие остановки на отдых. Нужно было уйти как можно дальше от лагеря и возможной погони.       Это изматывало, так как двигаться приходилось по Диким Территориям, где хватало опасностей. Нужно было постоянно быть на чеку и смотреть куда идёшь. Пока что выручали две вещи. Первое это то, что божественному Вестнику даже в смертном теле нет практически никакой нужды для сна. Так что Мирантир был практически всегда начеку. Второе - это наличие среди спасённых рабов тех, кто умел ходить по Подземью и, что оказалось куда важнее, водить по нему других. Лидерство в этом вопросе отдали троице тёмных эльфов, оказавшихся, по итогу, самыми опытными в вопросах разведки. Им приходилось как бы не сложнее всех остальных, так как они постоянно вынуждены были отлучаться вперёд, чтобы разведать безопасный путь, одновременно выискивая следы выхода на поверхность.       Если бы не они, разношёрстный отряд имел бы уже все шансы уполовиниться, учитывая количество опасностей, подстерегающих на Диких Территориях Подземья. Ну и если бы не действовал под руководством Вестника чётко и слажено, смотря по сторонам и держа наготове захваченное в лагере мозгоедов оружие. И к отдельной огромной радости Мирантира спасённые им рабы, несмотря на весьма и весьма пёстрый состав, практически не роптали. Да, косились друг на друга и особенно на рыболюдов-глубинников, чертыхались, проклинали бывших хозяев, костерили Дикие Территории, но упрямо шли вперёд, не забывая смотреть по сторонам. Мелкие конфликты неизбежно случались, но Мирантир старался пресекать их на корню, что, в целом, ему очень успешно удавалось. Хотя, главное в вопросе поддержания дисциплины было то, что выжить можно было только вместе.       Даже троица тёмных эльфов и немногие другие спасённые рабы, что могли более-менее сносно ориентироваться в Подземье, оставшись одни очень навряд ли выжили бы. Кругом были Дикие Территории. Куда идти, спасибо укравшим память мозгоедам - решительно непонятно. А даже если бы было понятно, где ближайший подземный город, и как до него добраться, далеко не факт, что там бы решивших попытать счастье одиночек встретили радушно, и те бы не угодили в новое рабство. Так что сцепив зубы, спасённые рабы упрямо шли, под руководством и защитой Мирантира вперёд.       Шли практически наугад, доверившись чутью троицы тёмных эльфов. Потому что больше полагаться было не на что. Все очень надеялись, что они смогут отыскать путь хотя бы к ближайшим Нейтральным Территориям, где куда менее опасно и куда больше шансов отыскать треклятый выход! И, надо отдать троим тёмным перворождённым должное, пока что их чутьё не подводило.       За прошедшее время отряд успешно преодолел больше полусотни самых разных подземных залов, в том числе и весьма непростых для перехода (но альтернативные варианты всякий раз были ещё хуже). И при этом потеряв погибшими лишь полтора десятка людей и нелюдей. Троицу рыболюдов утащила во время привала какая-то глубинная тварь, притаившаяся небольшой по ширине подземной речушки. Причём охотники-воины рыболюдов осмотрели эту речушку, как никто другой понимая, сколь коварны тёмные воды Подземья. Но тварь оказалась хитрее и коварнее, умело замаскировав вход в своё логово, которое, как оказалось, вело через узкие трещины куда-то в самые недра.       Как итог, когда уже страдавшее от долго перехода по нескольким подземным залам племя рыболюдов расположилось в заводи оной речушки, чтобы отдохнуть а заодно наловить водной живности, тварь сделала свой ход, утащив пару мальков и присматривавших за ними старшого. Сделать никто ничего не успел. Единственное, чего не допустил Мирантир - расправы над оказавшейся недостаточно расторопной парой охотников, что проглядели участок речушки где было замаскированное логово.       Ещё один человек вместе с напарником-гномом из числа тёмных угодили в коварную магическую аномалию, когда отряд располагался на привал в другом зале, после очередного перехода. Редкостная гадость, порождённая магическим фоном Подземья, была практически незаметна, пока рядом не окажется кто-то живой и достаточно крупный. Как итог, обоих несчастных буквально сожгло дотла ударившим из узких и неприметных трещин в полу багровым пламенем, вызвавшим у Вестника весьма неприятные воспоминания. Ещё нескольких спасённых рабов сильно обожгло, но у Мирантира хватило сил на чудо исцеления, хотя одну человеческую женщину и крепкого мужика-полуорка пришлось временно разместить на специально предназначенных для Подземья телегах, что тащили подземные рогачи.       Ещё двое людей и один гоблин стали жертвами собственной бесконечной глупости, умудрившись во время перехода через один из подземных залов нарвать крупных и сочных ягод с росших там многочисленных кустов. При том что те же эльфы-разведчики и часть тёмных гномов ВСЕМ сказали, что эти кусты ядовиты! Но нет же, гоблин рискнул-таки попробовать одну, поверив в свой желудок. И когда ягода оказалась невероятно сладкой, он немедленно решил, что она однозначно съедобная, а остроухие и бородачи чего-то напутали. Ну и своих приятелей угостил. Нет, отчасти он оказался прав - его свалило только после целой горсти, а вот людям хватило и одной, чтобы практически тут же умереть. Когда поднялась тревога, спасать их даже Мирантиру было уже поздно.       Остальные же стали жертвами атак подземного зверья, что всё же рискнуло попробовать необычайно крупную стаю двуногих на зуб, и которым удалось атаковать внезапно. Так-то большая часть подземных тварей чуяла силу Вестника, которую тот не слишком-то и скрывал. А заодно видела, что стая двуногих большая и опасная. А значит можно нарваться самим. Но некоторые твари всё-таки рисковали атаковать, будучи уверенными в своей незаметности. У одной из них, бывшей когда-то пещерным летуном, но под воздействием дикой магии мутировавшей в натуральное чудовище, даже удалось скрыться с добычей.       Остальные же твари, пусть и успевшие собрать свою кровавую дань, были убиты либо Мирантиром, либо среагировавшими бывшими рабами с рыболюдами, применявшими боевые жезлы и амулеты. И по итогу оные твари отправились на корм бывшим последователям Глубинного, что могли сожрать, казалось бы, вообще всё, что обитало в Подземье. И не только. Мирантиру пришлось им отдельно на полном серьёзе объяснять, что трупы своих теперь есть нельзя. Нет. Даже если очень вкусно. Да, придётся бросить. Да, только так и никак иначе! Нет, даже кусочков нельзя!       С трудом, но ему всё же удалось донести до рыболюдов мысль, о неприемлемости каннибализма, которым они так-то ни разу не брезговали. Хотя он чувствовал, что причины такой расточительности они явно не осознали. Но угроза лишиться новых даров Мирантира в виде готовой еды подействовала безупречно.       Подводя итог, такие незначительные потери можно было бы считать великолепным результатом, но даже они были крайне болезненными. Так как сейчас утрата каждого последователя, каждого, из тех кто верит в него, для Мирантира могла стать роковой. Невольно начинаешь понимать, каково было ЕМУ в те страшные годы, когда Солнечный Ийастар все без иронии называли Последним Градом, уцелевшим под ударами Великой Орды. Поэтому Вестник изо всех сил старался сберечь тех, кто шёл с ним и за ним. Несколько раз приходилось являть свою мощь, когда отряд столкнулся с действительно опасными обитателями этого отвратительного места, что решались в открытую попробовать стаю двуногих на клык, уверенные в своей силе. И недооценившие силу Мирантира, которую тот всё-таки частично скрывал. Как итогу, обоим хищникам довелось ощутить на себе мощь Первого из Вестников ЕГО. Впрочем, ни здоровенная, больше коня-тяжеловоза насекомоподобная тварь, напоминавшая дитя порочного союза богомола и скорпиона, ни лишь чуть менее крупная хищная амфибия, смахивавшая на гигантского тритона, не успели даже удивиться. Лучи Мирантира, сразили обоих хищников одним выверенным ударом.       Потребовавшим изрядных, в текущей ситуации, сил. Но, к счастью, вера от его новых последователей их компенсировала, пусть и не так быстро, как хотелось бы. Особенно со стороны обратившихся к Вечному Солнцу бывших последователей Глубинного. Те были в полнейшем восторге от победы над обоими хищниками и с невероятной быстротой расчленили и сожрали оных. Выглядели их трапезы конечно... далеко не самым презентабельным образом. Но зато это позволяло экономить припасы, взятые из лагеря рабов. Которые неумолимо таяли с каждым днём, так как пополнить их возможности толком не было.       Собственно, именно этот момент, как и то, что смертным всё больше и больше нужен был полноценный отдых, и вынудило Мирантира отдать приказ после очередного перехода встать лагерем и организовать поиск подходящего для хоть сколько-то долгого отдыха места. Ну и тот факт, что следов погони со стороны треклятых мозгоедов никто из разведчиков не замечал. Что с одной стороны радовало, а с другой стороны, вызывало опасения, что они сейчас двигаются в такие места Подземья, куда за ними даже иллитиды решили не соваться. И в первый момент он был искренне рад, когда вернувшаяся с разведки одна из тёмных эльфиек, с чуть ли не горящими глазами сообщила о том что отыскала в нескольких залах от того, где остановился отряд, брошенную крепость тёмных гномов.       И не только он. Все, особенно спасённые рабы, очень обрадовались возможности нормально перевести дух и отдохнуть. И найденную брошенную крепость, да ещё как оказалось и с изрядным количеством флоры и грибов, пригодных в пищу, посчитали не иначе, как милость самой Судьбы. Но очень быстро те из спасённых рабов, что сами были родом из Подземья, обратили внимание Мирантира, на тревожные особенности этого места. Но уйти, когда отряд уже занял её... уйти оказалось невозможно.       Всем нужен был отдых. Особенно самкам и малькам рыболюдов, так как в последних четырёх залах практически не было источников необходимой им воды. Да, они могли какое-то время обходиться без неё. Но не слишком долго. Сейчас же они чуть ли не блаженствовали в здешнем озерце. Само собой после того, как их воины-охотники вместе с Мирантиром тщательно проверили его, убедившись что там не завелась и не притаилась никакая хищная тварь. И во имя Вечного Солнца, сейчас он был бы искренне рад, если бы там обнаружилось какое-нибудь из отродий Глубинного. Как не удивительно, но так всем стало бы спокойнее, так как стало бы понятно, из-за чего тёмные гномы когда-то давно покинули это место.       Но в озерце обнаружилось лишь несколько видов подземных практических слепых рыб. В том числе и вполне себе съедобных, которых воины-охотники рыболюдов немедленно начали безжалостно вылавливать. Часть ими съедалась тут же, остальное заготавливалось впрок. Спасённые же рабы мозгоедов были распределены Мирантиром на две части. Первая заняла оборону на стенах крепости и переходе ведущем из жилой части зала. Пришлось, конечно, изрядно повозиться, чтобы поднять мост и закрыть ворота, но к счастью гномы разобрались в механизмах своих сородичей.       Вторая сначала отправилась отдыхать, расположившись в жилых помещениях вдоль боковых стен. После того, как оные тщательно проверили. После же первого за долгое время нормального отдыха часть спасённых рабов сменила стоявших на постах товарищей, остальные же принялись спешно заготавливать всю разросшуюся на здешних огородах съедобную флору. Часть выкапывала на заросших полях и грядках вокруг озерца мохлам, часть собирала съедобные грибы, другие следили за подземными рогачами, которых буквально пустили в огороды.       Ну а разведчики, отдохнув и пополнив припасы, были отправлены проверить соседние залы, чтобы понять, куда двигаться дальше. А может и найти, наконец, треклятый выход из этого Подземья. Скорее всего, несколько очень условных в реалиях Подземья дней придётся всё же провести здесь, чтобы собрать все припасы и дать отдохнуть смертным. Потом же нужно будет двигаться дальше. Вопрос только, куда... - Лучезарный!!!       Раздавшийся из-за спины возбуждённый оклик заставил Мирантира, наблюдавшего вместе с несколькими спасёнными рабами через бойницу одной из башен крепости за дикой частью зала, резко обернуться. К нему, буквально взлетев по винтовой лестнице подбежала тяжело дышавшая Лаанэль, одна из двух тёмных эльфиек, спасённых в лагере рабов. Выглядела она совершенно непрезентабельно по меркам своих сородичей. И это если выразиться очень мягко. Короткие штаны да жилетка, предельно простая и довольно грубая одежда, какую носило большинство спасённых рабов. Вдобавок ещё и перемазанная, как и сама эльфийка, какой-то смесью из подземных трав и грибов, которой разведчики пользовались, чтобы скрывать запах. В вечной темноте или полумраке Подземья в ней можно было бы даже не сразу опознать тёмную эльфийку. Впрочем, ни её, ни двух других её же сородичей их внешний вид прямо сейчас не волновал от слова совсем, полностью отойдя даже не на второй, а на третий план. На первое же место вышла единственная цель - выжить.       Коротко оглядев слишком быстро вернувшуюся разведчицу, и сделав себе напоминание отчитать не доложивших о её возвращении часовых, Мирантир, предчувствуя недоброе, коротко приказал: - Докладывай.       Рухнув перед ним на колено, она вскинула на Вестника горящая глаза и выпалила, тяжело дыша: - Нашла! Выход! В соседнем зале!       На миг Мирантир замер, осознавая услышанное. А потом: - Где?! Как далеко?! Куда ведёт?!       Продолжавшая тяжело дышать и вся взмыленная Лаанэль, не иначе как бежавшая бегом, затараторила: - Соседний зал с тем, в который ведёт проход из жилой части! На противоположной его стороне! Куда ведёт - сказать не могу, не рискнула близко подходить.       Облизав пересохшие губы, чуть восстановившая дыхание Лаанэль пояснила: - Мертвоживые. Много. И среди них явно сильные. - Как узнала? Они тебя засекли? - резко спросил Мирантир, успев послать остальным разведчикам через взятые из лагеря амулеты приказ немедленно возвращаться, а командирам бригад бывших рабов явиться к себе. - По следам поняла, о Лучезарный, - покачала головой Лаанэль. - Мёртвоживые пользуются тем выходом. Не часто, но уже очень давно, от того и зверья так мало в округе. Вдобавок с поверхности сильно тянет могильным прахом и гнилью. Настолько, что перебивает даже фон Подземья в большей части зала.       Мёртвоживые... Давний и очень хорошо знакомый враг. Тем лучше! Недобро сощурившись, Мирантир кивнул и удовлетворённо произнёс: - Ты отлично потрудилась, Лаанэль. Твоё деяние не будет мной забыто. - Благодарю, о Лучезарный, и счастлива служить тебе!       Лицо тёмной эльфийки буквально просияло, и она быстро склонилась, сложив руки в молитвенном жесте, который успела отлично заучить. Мирантир же мысленно позволил себе короткую усмешку. Тёмная ни разу не лукавила в своих словах, это он ощущал отчётливо. Также как и идущий от неё крошечный лучик веры. Но также он прекрасно понимал и её вполне себе расчётливый мотив. Лишившаяся всякой памяти о собственном прошлом вчерашняя рабыня илитидов очень хотела выслужиться перед ним. И тем самым заслужить себе вполне комфортную жизнь в землях Вечного Солнца. Как, впрочем, и двое других её сородичей, да и немалая часть других рабов.       Ну что же, милость его она действительно заслужила. Теперь же осталось самое малое... Оглядев спешно сбежавшихся к нему командиров бригад бывших рабов, Мирантир коротко произнёс: - Общий сбор. Выдвигаемся, как только вернутся остальные разведчики. Лаанэль отыскала-таки выход из этого проклятого места.       Эльфийка от этих слов просияла ещё больше, даром что была тёмной. Большая же часть командиров вполне искренне обрадовалась, но некоторые из них одновременно испытали и приступы жгучей зависти и злобы в адрес везучей остроухой стервы.

***

Земли Мёртвого Севера. Крепость Арнаг, окраина Арнгарада, столицы герцогства Араанаг, провинции бывшего королевства Гарнмарн.

      Несмотря на не одно и не два столетия, прошедших с момента постройки, а также с момента, когда Великая Орда огненным катком прошлась по королевствам тогда ещё ни разу не Мёртвого Севера, крепость Арнаг отнюдь не напоминала заброшенные и почти развалившиеся руины. Да, над шпилями, украшавшими её главную цитадель, не развевалось более ярких знамён с гербами правившей этими землями династии. Не горел на стенах или в окнах-бойницах её укреплений свет. Не звучал повседневный для любой подобной крепости шум, где помимо гарнизона обязательно живёт и множество обслуги, а значит что-то непрерывно куют, латают, чистят, ремонтируют или строят. Ничего этого Арнаг не знал уже давным-давно.       Но не было видно более на его стенах и бастионах крепости и следов отчаянного боя, яростного штурма и последовавшей за ними кровавой резни. Давно, очень давно все бреши, пробитые волшбой или ручными чудовищами ордынцев, были тщательно заделаны и старательно укреплены руками её столь же давно павших, но всё ещё несущих службу защитников. Службу, которую невозможно оставить, с которой невозможно было дезертировать, которая стала их вечным проклятьем и мукой. Впрочем, абсолютное большинство из тех, кто в роковые времена падения Араанага был гвардией его последнего герцога, уже очень давно этого не осознавали.       Безжалостное время, помноженное на оковы отнюдь не добровольной нежизни, стёрли, перемололи почти всё, что составляло их прежнее «я», оставив лишь часть навыков и умений, а также бесконечную службу. Ну, практически бесконечную. Прервать её могла лишь окончательная смерть, но подобное случалось с оставшимися гвардейцами и иными особо отличившимися защитниками павшего герцогства очень нечасто. Ибо их новый владыка и его приближённые очень ценили этих бойцов, не желая отдавать их окончательной смерти и когда надо не жалея сил и средств на то, чтобы вновь вернуть их в строй, случись оным выбыть из него.       Бесконечно долгие века проклятой службы пусть и лишили гвардейцев их прежнего «я», но взамен превратили каждого из тех, кто когда-то с мечом, жезлом или посохом в руке защищал это место, не просто в очень опасную нежить, сохранившую часть былых и обрётшую немало новых сил. Нет, воля, что держала их на службе, что заставляла их даже после смерти защищать свой уже давно также умерший дом, ещё и очень прочно связала их с ним же. Сделала частью крепости и города, который оная крепость защищала, прикрывая идущий мимо и через него некогда многолюдный и удобный тракт, что вёл на юг, к Срединному Морю и Нейратскому Полуострову. И каждый новый год всё более укреплял эту связь, всё надёжнее делал оковы проклятой службы. И дабы разбить их уже очень давно недостаточно просто уничтожить физически кого-то из проклятых гвардейцев. Дай время – и пропитавшаяся смертью земля сама вернёт их в строй. А с поддержкой их нового владыки, не меньше, чем они укоренившегося в мёртвом граде, время это будет очень недолгим. Чтобы действительно упокоить несчастных, для начала потребовалось очистить хотя бы часть земли, на которой стояли погибшие крепость и город. Избавить их от пропитавшей землю и камни смерти, что сделать было отнюдь непросто, даже если бы не стали мёртвоживые этому мешать.       А они бы стали. Ибо не для того их владыки старательно превратили и крепость и город в огромные могильники и некрополи, чтобы стоять в стороне, вздумай кто-то на них покуситься. Да, абсолютное большинство защитников павших города и крепости давно, очень давно уже утратили своё «я». Как и те несчастные, кто был лишён привычного посмертия в этих землях сильно после падения Севера. Но это касалось отнюдь не всех мертвоживых. Часть командиров мёртвого воинства вполне себе сохранила хоть и не всю, но значительную часть «себя» прежних, пусть и кардинально пересмотрев взгляды на свою новую нежизнь.       Не говоря уже про тех, кому они теперь служили. Не все в семье последнего герцога Араанага и в его окружении решились на отчаянный шаг в дни роковой для Севера войны, не говоря уже про то, чтобы одобрить его. А из тех, кто всё же решился на него, далеко не все оказались достаточно умны, сильны, хитры или коварны, чтобы не пасть окончательно от рук воинов Великой Орды, а после ещё просуществовать не одно и не два столетия. Многие из них, особенно в первые годы, встретили свою окончательную смерть. Кто-то от рук живых, а кто-то от рук соперников.       Но новый владыка Араанага, очень давно лично оборвавший жизнь последнего герцога и двух его старших отпрысков, заодно перехватив себе многое из того, что было завязано на их родовую кровь, был как раз из тех, кто вполне успешно «пережил» все эти века. И пусть он не был одним из сильнейших владык Мёртвого Севера, признавая над собой частичное главенство одного из правителей Мёртвого Креста, но за свою мёртвую вотчину продолжал держаться воистину мёртвой же хваткой. Равно как и за иные остатки своего и украденного у почившей династии правителей Араанага наследия.       Потому все стены крепости Арнаг были тщательно восстановлены и укреплены, а рвы углублены и расчищены. Потому все стены Арнгарада не несли на себе более ни единого следа рокового штурма, что не удалось отразить. Да, большая часть зданий мёртвого города была давным-давно разобрана или почти полностью перестроена, ибо мёртвоживым в прежнем виде они были ни к чему. Но окружавшие город стены и ключевые постройки были восстановлены более чем добросоветсно. Дворец последнего герцога, возвышавшийся в самом центре города, почти полностью разграбленный и серьёзно повреждённый в ходе роковой для Севера войны, давно вернул себе практически прежний вид. Почти вплотную с ним была заново отстроена разрушенная некогда до основания башня главного придворного и по совместительству городского мага. Их вместе окружило ещё одно кольцо стен со рвом, прошедшее на месте разобранных или разрушенных домов прежней знати.       И на этих стенах несли свой вечный дозор многочисленные мертвоживые воины или бестелесные призраки. А конкретно на высоких и мощных стенах крепости Арнаг прямо сейчас его нёс тот, кто бесконечно давно был правой рукой командующего гвардией герцога. Тот, кто был командиром первой роты оной гвардии и кто продолжал вместе с оставшимися своими бойцами нести вечную и проклятую службу.       Он давно уже не помнил ни своего имени, ни имён тех, с кем бился когда-то бок о бок, ни тех из них, кто до сих пор стоял рядом с ним, ни ради чего он продолжает нести свою службу. Не осознавал более проклятых оков нежизни, лежащих на нём и его бойцах. Но это отнюдь не мешало ему эту самую службу исправно нести. Кто-то достаточно жестокий и циничный мог бы даже сказать, что смерть в этом плане пошла ему только на пользу. Мёртвые гвардейцы и их командир не знали усталости. Не знали скуки. Не знали страха. Не знали сомнений. И пока крепко держались оковы проклятой службы, их верность тому, кто держит эти проклятые оковы, была абсолютна.       Конкретно - их новому мёртвому владыке и относительно небольшому числу его приближённых, включая самого командира гвардии, что в решающий час решил сменить господина. И они-то вполне себе помнили не только свои имена, но и что такое скука, и что такое страх за свою нежизнь, которую много кто был бы отнюдь не прочь, наконец-то, оборвать. Причём живых они опасались заметно меньше, чем иных владык Мёртвого Севера, отношения между которыми не отличались взаимной любовью и теплотой от слова совсем. Ведь последним гораздо проще было бы прибрать к рукам уже насквозь пропитавшиеся смертью город и крепость, тем самым увеличив свою собственную силу.       Да и с некоторыми живыми новый владыка Араанага вполне себе успешно вёл дела торговые. Ведь иначе не найти новых слуг, новых гвардейцев и новые игрушки, не говоря уже про источники силы. Нет, конечно, можно отправиться самому во главе мёртвых воинов в земли живых за добычей, но… покинуть место своей силы… силы, которая копилась столетиями… где встретить окончательную смерть на порядки сложнее, чем за его пределами… Нет, на такое можно было решиться лишь в самом крайнем и отчаянном случае.       Которые случаются очень нечасто на Мёртвом Севере, чьим правителям не грозит такое досадное неудобство, как смерть от старости. Так что куда безопаснее и удобнее было вести с живыми дела торговые, чем устраивать на них походы, хотя подобное тоже случалось. Благо что живые готовы были сами притащить к мёртвым владыкам живой же или иной товар. Вопрос всегда лишь в цене. А предложить мёртвым владыкам есть что, и отнюдь не только древнее золото и серебро, что не нашли и не разграбили воины Вождя Вождей. Изделия мёртвых мастеров, при всём неоднозначном к ним отношении большинства живых, порой бывали очень и очень полезны. Не говоря уже о всевозможных некроконструктах, из которых получаются замечательные, ничем не хуже иных големов стражи. Не спят, не скучают, есть не просят. Ну, почти не просят, какую-то подпитку им всё-таки надо обеспечивать. И то не всегда, если место подходящее, напитанное смертью, то там они могут существовать, в теории, бесконечно долго.       И как раз сегодня один из доверенных слуг владыки мёртвого города, что при жизни был одарённым и в нежизни сохранил немалую часть «себя», вдобавок обретя за прошедшие столетия изрядную силу, как раз должен встретиться с слугами одного из тех живых, кто очень давно поставлял живой же товар на Мёртвый Север. И кто совсем недавно внезапно запросил у мёртвого владыки Араанага очень многое, предложив за оное немалую же цену. Впрочем, тому кто когда-то был командиром первой гвардейской роты всё это было неведомо и не интересовало от слова совсем. Целью его службы сегодня было ожидать возвращения каравана с живыми, а также перманентно следить, дабы никто и ничто не явилось незамеченным в вотчину его неживого владыки. И бесконечно давно лишившиеся даже последнего намёка на остатки глаз пустые глазницы справлялись с этой задачей более чем успешно. Им не мешал и древний глухой шлем, пропитанный, как и остальные доспехи, смертью чуть более, чем полностью.       Да, цветов ни он, ни его гвардейцы не различали, зато прекрасно различали живое и мёртвое. А также то, что умерло, но не окончательно. И не смыкая глаз, которых не было, не зная усталости, они следили за окрестностями крепости, и за остатками некогда оживлённого тракта, что давно бы заросли, если бы не пропитавшая землю смерть. Очень мало что могло выжить в этом месте, и потому ближайшие деревья начинались на расстоянии в несколько километров от крепости, да и те по большей части были откровенно чахлыми или вовсе умершими. Живой же лес, поглотивший за века почти все неотравленные мёртвой энергией земли Севера, начинался значительно дальше от мёртвых города и крепости.       Так что подобраться незамеченным к стенам очень непросто, вся местность как на ладони, но это не повод терять бдительность, ведь враги могут быть очень коварны…       Тревожный вопль одного из призраков, что во множестве таились в разных местах вокруг города и крепости, а также внутри них самих, не застал командира первой роты врасплох по той простой причине, что он уже в принципе не мог осознать, что такое «врасплох». Едва лишь услышав практически тут же оборвавшийся тревожный вопль, раздавшийся из внутренней части крепости, вернее, из её сильно разросшегося и углубившегося подземелья, он среагировал мгновенно. Без сомнений, колебаний, лишних раздумий и безупречно чётко. Вместе с частью своих воинов, стоявших вместе с ним на стенах, он устремился навстречу неизвестному противнику.       Сохрани он хотя бы крупицы своего прежнего «я», то мог бы удивиться и хотя бы задуматься над тем, откуда врагам взяться внутри подземелий крепости. Но оных крупиц он лишился давным-давно, а потому просто устремился по лестницам вниз со стены, во внутренний двор, к воротам цитадели. Туда же следом за ним стремились закованные в пропитанные смертью латы, или столь же пропитанные смертью кольчуги, другие гвардейцы. Спешно слетались бестелесные слуги их мёртвого владыки, приходили в движения различные, в том числе и весьма большие некроконструкты, созданные отнюдь не только из тел двуногих живых, но и различных чудовищ. Про низшую нежить, что массово и спешно поднималась из многочисленных могильников, расположенных как вокруг, так и внутри крепости и города, и говорить нечего.       Пусть каждый из них и был в разы слабее любого из древних гвардейцев, но их было накоплено очень много. А не на шутку всполошившийся командир гвардии, бывший теперь и комендантом крепости, услышав тревожный вопль, призвал и поднял всех кого только мог. Потому как какой бы враг не прорвался в подземелья его крепости, он явно был силён – один за другим раздавались новые тревожные и по совместительству окончательно предсмертные вопли призраков-наблюдателей. Безмолвно, но вполне ощутимо также окончательно умирали воины и некроконструкты, что охраняли или хранились в подземелье.       Это было очень серьёзным поводом для бывшего командира гвардии перепугаться за свою нежизнь, ведь он очень хорошо осознавал, какие силы нужны, чтобы так быстро и так легко предавать его воинов окончательной смерти на пропитанной смертью же земле! Абы кто такое провернуть не сможет! В городе и непосредственно во дворце герцога также уже знали о неожиданном нападении, там также занимали свои места нёсшие стражу неживые бойцы, и ещё больше спешно поднимались из расположенных повсюду могильников, в которые щедро вливалась некротическая энергия. Ещё только что казавшийся действительно мёртвым, особенно в ночной темноте, город стремительно оживал. Вернее, наполнялся движением, словно разворошённый муравейник. Но чтобы добраться из города до крепости воинству мёртвых потребуется время, и гарнизон должен это время выиграть…       Не то чтобы в голове у командира первой гвардейской роты звучали эти самые мысли, скованный проклятыми оковами своей нежизни он просто знал, что ему делать. Чего желает от него его владыка. И потому он во главе своего отряда, выстроившегося в несколько шеренг во внутреннем дворе, прикрывшись огромным щитом, для которого живому потребовалась изрядная сила, устремился к внутренним воротам крепости, ведущим на первый этаж её цитадели. Враг уже пробился туда, он это знал, а значит…       Массивные и окованные металлом створки, пропитанные, как и всё вокруг, некротической энергией а также усиленные различными зачарованиями, с оглушительным грохотом и ослепительной вспышкой разлетелись буквально на мелкие щепки. Волна нестерпимого жара, наполненного божественной благодатью и огнём недр, заставила командира первой роты моментально укрыться щитом, одновременно со своими бойцами формируя единую стену. Вложенные в тяжёлые и массивные щиты гвардейцев первой шеренги защитные плетения и амулеты, сделанные, само собой, из различных костей, волну жара удержали, пусть и осыпавшись в значительной мере прахом. На несколько же мгновений ослепший от вырвавшегося из разрушенных ворот света и жара командир первой роты узрел несколько десятков стоящих плечом к плечу живых. С оружием, в том числе и магическими жезлами в руках, укрытые барьерами личных и общих защитных амулетов. А ещё для его мёртвых глаз они буквально светились солнечным светом, от наполнявшей их божьей благодати. И не только для его глаз.       Непонятно откуда взявшиеся живые, с боем прорвавшиеся из подземелий крепости, светились буквально, особенно их глаза. И окружавший их свет не только разгонял ночную тьму, но и чуть-чуть, но всё же выжигал пропитавшую всё вокруг некротическую энергию. Собственно, не будь этого света, абсолютному большинству из этих живых уже очень давно сильно поплохело бы. Вполне может быть, что и смертельно.       Но самочувствие живых командира первой гвардейской роты не заботило от слово совсем. Он понял, кто перед ним, что за враг, и принялся действовать. Опять же, очень может быть, сохрани он хотя бы часть своего прежнего «я», то мог бы изрядно удивиться, разглядев в живых, что были явно слугами ненавистного мёртвым владыкам солнечного бога, представителей самых разных народов, включая нескольких рыболюдов-глубинников. Но командир первой гвардейской роты давно уже утратил способность удивляться. И потому, опознав врага и оценив его мощь, а также то, что тот был неплохо вооружён и защищён, он моментально сориентировался, благо что ему не нужен был голос, чтобы командовать своими солдатами. Да и связок голосовых, как и глаз, у него давно не было.       Миг, и укрывшиеся за спинами и щитами гвардейцев из первой шеренги, остальные мертвоживые воины приготовились обрушить на ненавистных живых удары собственных боевых амулетов и жезлов (в абсолютном большинстве костяных или сделанных с использованием костей). А те, что при жизни были одарёнными и в проклятом посмертии сохраняли свой дар, перехватили костяные же посохи, готовясь либо поддержать удар некротической магией, либо прикрыть дополнительно щитами своих некогда товарищей и братьев по оружию.       Но не успели. У одного из живых, стоявшего самым первым, внезапно за спиной появилась пара огромных крыльев, и он весь вспыхнул светом, что озарил всю крепость и разогнал ночную тьму. А заодно буквально развоплотил часть самых слабых слетевшихся призраков, отогнал более сильных и ослепил даже лишённых глаз гвардейцев и подоспевших к ним на помощь огромных некроконструктов. Низшую нежить, что массово успел поднять комендант крепости, и что оказалась достаточно близко, от этого света и нестерпимого жара моментально упокоило. Божья благодать просто вытравила из их тел или костей всю некротическую энергию. И это при том, что это был не направленный удар. Основной поток благодати, исторгнутый крылатым живым, ушёл точно в ночное небо, озаряя уже не только крепость, но и окрестности мертвого города на многие километры вокруг.       Кто-то иной, оценив силу внезапного противника, мог бы дрогнуть. Отступить, пусть даже с целью перегруппироваться. Но мёртвым гвардейцам страх был неведом, а ослепительный свет и обжигающий жар ничуть не ослабили сковывающие их цепи. Продолжая укрывать за стеной щитов, выстроившиеся во внутреннем дворе крепости гвардейцы обрушили свой удар на живых, которых, как оказалось, было несколько сотен, и они уже успели занять весь первый этаж цитадели. Их поддержали оставшиеся на стенах бойцы, и божья благодать, защищавшая врагов вместе с обычной магией, столкнулись с ударами некротической энергией.       Одновременно и бывший командир гвардии готовился обрушить на внезапных и неожиданно опасных вторженцев всю мощь творений мёртвых мастеров, которых в крепости хватало. Его же господин вместе со свитой уже занял место на вершине башни рядом с герцогским дворцом, что буквально начала светиться зелёным могильным светом от переполнившей её некротической мощи.       Пусть вторгшийся враг и оказался неожиданно силён и опасен, но он был в чудовищном меньшинстве, и слитного удара…       Вспыхнувшее прямо над крепостью небольшое солнце своим ослепительным светом окончательно развоплотило всех призраков, что были рядом с ней, а также часть тех, что только слетались к ней. Находившиеся же ближе всего к нему мертвоживые моментально ослепли от мощи божественной благодати. А спустя миг несколько десятков лучей обрушились точно вниз, во внутренний двор и на крепостные стены. Их жар и свет моментально выжгли всю некротическую энергию без остатка из всего, чего они коснулись.       Сохрани командир первой гвардейской роты последнего герцога Араанага хоть каплю своего «я», он, быть может, был бы искренне благодарен за сие божественное чудо, окончательно прервавшее его проклятую службу. Также, как и многие другие гвардейцы первой роты. А так, лишившиеся всякой некротической энергии, десятки бесконечно старых костей просто рухнули бесформенными кучами на раскалившуюся брусчатку внутреннего двора крепости, вместе со своими же древними доспехами. - ОТСТУПИСЬ, МЁРТВОЖИВОЙ!       Оглушительный голос, раздавшийся над мёртвыми крепостью и городом, был слышен, наверное, на десяток-другой километров. - ОТЗОВИ СВОИХ РАБОВ, И Я НЕ ТРОНУ ТЕБЯ И ТВОИХ ПРИХВОСТНЕЙ БОЛЕЕ! ЛИШЬ ЗАБЕРУ ТЕХ, КТО ВЕРЕН МНЕ!       Ответа владыки мёртвого города, что вместо удара по живым в крепости в момент появления в небе над ней небольшого солнца спешно укрыл себя и свою свиту на вершине башни многослойным щитом, не услышал никто. Но вся нежить моментально замерла на своих местах. За исключением комменданта крепости, что вместе с частью своей самой полезной свиты в момент, когда зажглось небольшое солнце над его крепостью, тут же переместился порталом в подземелья дворца герцога. Подальше от воплотившегося небожителя Небольшое же солнце над крепостью приобрело очертания мужской фигуры высотой почти в десяток метров, и такой же ослепительной. Взмах руки, и вниз, во двор крепости, ударил тонкий луч, который спустя миг сформировался в широкое кольцо-портал, куда бегом устремились несколько сотен живых, многие из которых были ранены. Последним к порталу тяжело шагнул крылатый мужчина. Но не зашёл в него, а замер, устремив взор на огромную светящуюся фигуру. - С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, СЫН МОЙ!       Спустя миг крылатый мужчины выгнулся дугой, и из его распахнутого рта и глаз ударили солнечные лучи, устремившиеся точно к воплотившемуся небожителю. Когда они иссякли, его тело растворилось без какого-либо остатка. От него не осталось ничего, даже щепотки праха. Лишь пустая одежда рухнула вниз, и вот она моментально вспыхнула от солнечного жара и сгорела дотла. Спустя миг после этого, исчез портал. А ещё спустя миг, исчез и Солнцеликий. В глубине же подземелья под дворцом герцога, что давно уже было больше наземной части по размеру, в самом сердце некрополя, бесновался в натуральной истерике нынешний мёртвый владыка этих мест. Проявляя прямо-таки удивительную эмоциональность для нежити. Причина же его истерики крылась в простом и понятном желании узнать: что это за хуйня только что произошла?

***

Подземье. Дикие Территории. Где-то…

      Неудача. Снова. Это начинало раздражать. Прикрыв золотые глаза, Фаяна медленно выдохнула, усмиряя лишние эмоции. Она не рассчитывала, само собой, что ей удастся сразу выйти на след Мирантира. Но надеялась, что быть может поиски не окажутся столь долгими. Или, по крайней мере, удастся нащупать хотя бы след пропавшего Вестника. Однако за прошедшее время её отряд преодолел очень внушительное расстояние по Подземью и проверил сразу несколько потенциальных следов, на которые указали ей её информаторы. И увы, все они оказались ложными. Ни один из них не имел никакого отношения к пропавшему Первому Вестнику.       Самый ближний к месту рокового сражения след, который она проверила первым, оказался связан с взаимной грызнёй между несколькими кланами тёмных гномов из разных городов. Практически классическая история для Подземья. Одному из этих кланов посчастливилось отыскать на Диких Территориях весьма богатое месторождение золота и истинного серебра. Весьма жирный кусок, который им в одиночку было очень непросто проглотить. Однако они попытались, решив ни с кем не делиться своей находкой. Разумеется, очень быстро об этом прознали несколько кланов из соседнего города, и попытались оное месторождение отбить. Скрипя зубами, первым бородачам пришлось позвать на помощь заклятых партнёров из других кланов родного города. И так как месторождение оказалось действительно богатым, то очередная из бесчисленного множества малых подземных войн получилась весьма яростной и кровавой, изрядно переполошив окрестное зверьё.       Чем всё там по итогу закончится Фаяну не интересовало от слова совсем. Едва выяснив причину конфликта, она со своим отрядом немедленно двинулась дальше, к следующему следу. Который тоже оказался пустышкой – всплеск энергии в мощном и диком источнике магии привёл к прорыву огненных элементалей, превративших подземный зал в подземное огненное озеро. С весьма печальными последствиями для окружающей подземной фауны и флоры. Очень может быть, что благодарить за этот всплеск стоило проклятый Ужас Дияртэна, но Фаяну это опять же не интересовало. Пусть в подобных тонкостях разбираются профильные адепты геомантии. Она же быстро выяснила, что никаких следов Мирантира здесь нет, и тут же устремилась к следующему месту, на которое ей указали её информаторы.       Которое тоже оказался пустышкой – переполох среди подземной фауны вызвала экспедиция наземников, организованная кем-то из торговых Домов или гильдий без лишнего шума, но на неплохом уровне. Правда, её это не спасло, когда на наземников набрела какая-то блуждающую тварь из глубин Диких Территорий, что оную экспедицию и изничтожила. Не без труда, и часть из наземников, судя по найденным Фаяной следам, сумела даже сбежать. Но это опять-таки не интересовало тёмную эльфийку от слова совсем. Выяснив, что изрядно переполошило окрестное зверьё, она продолжила поиски.       Правда сначала Фаяне пришлось сделать краткий перерыв, чтобы вновь связаться с парой её старых знакомых, ещё из прошлой жизни. За звонкую монету они поделились с бывшей Верховной Ловчей свежими новостями, указав ещё пару потенциальных следов Мирантира. А также через них отряд пополнил припасы. Так как носиться по Подземью вслепую и на подножном корму весьма гиблая затея. Купленные ездовые ящеры существа достаточно выносливые, но чтобы покрывать солидные расстояние по Диким Территориям им нужен хороший корм, очень желательно чтобы ещё и насыщенный магией. А такой стоит денег и приобрести его не так-то просто. Вернее, не так-то просто его приобрести без каких-нибудь лишних добавок или довесков.       Но старые знакомые Фаяны не подвели, и за не такую уж и маленькую сумму серебра действительно указали ей ещё несколько перспективных мест для поисков Мирантира, и снабдили не только провиантом, но и частью снаряжения. Не эльфийской работы, правда, а мастеров тёмных гномов, из числа тех товаров, что они делали на продажу, а не для себя. Но в её ситуации сгодится и это. Потом она обязательно приобретёт комплекты снаряжения своих сородичей, но это потом. Сейчас же надо отыскать пропавшего вестника. И шансы на это есть. Правда, её информаторы честно предупредили, что не дают никаких гарантий, что это следы пропавшего Вестника. И даже за отдельную, пусть и относительно скромную плату, а также обещание куда более щедрой платы, в случае если их информация подтвердится, согласились держать ухо востро, и тут же сообщить Фаяне, если узнают что-то конкретное о Мирантире.       Или если узнают, что кому-то другому удалось встать на его след. Сказать, что бывшая Верховная Ловчая была не очень довольна тем, что её информаторы знают, кого именно она ищет, значит не сказать ничего. Но увы, догадаться об этом было совершенно не трудно. Кого ещё могут искать в Подземье наземники из Солнечной Теократии? Вдобавок со столь радикально сменившей жизненные приоритеты тёмной эльфийкой, чей уход в новую веру наделал не так уж и мало шума в определённых кругах. А уж надеяться на то, что никто из обитателей Подземья не проявит интерес к пропавшему Вестнику и вовсе высшая степень наивности и глупости. Поэтому приходилось надеяться на две вещи. На свою собственную удачу или на то, что её информаторы, из числа тех, что не оборвали с Фаяной всякую связь, узнают что-то и первым делом сообщат ей.       Надежда на последнее была не такой уж и призрачной, так как вопрос, кто с большей вероятностью обманет и не заплатит за ценную информацию: «Теократия или её тёмные сородичи?» даже не смешон. Но пока что её информаторы не присылали никаких весточек, и Госпожа Удача Фаяне тоже не благоволила.       Очередной след, казавшийся весьма перспективным, тоже оказался пустышкой. Нет, в прошлой жизни её бы очень заинтересовало обнаружение логова в полузатопленном подземном зале весьма крупной, немногим меньше молодого дракона, змееподобной хищной твари. Только аж о трёх головах и с одной парой мощных лап. Очень ядовитой, с прочной чешуёй и обладающей внушительной магической мощью. Опасная, но одновременно и более чем желанная добыча. Потроха, кости и яд такой твари алхимики купят более чем охотно. А ещё такая тварь может стать очень удобным орудием, которое можно попытаться приманить и натравить на те же внешние форпосты заклятых конкурентов из других Домов.       Но сейчас отожравшаяся явно где-то в самых глубинах Диких Территория хищная тварь вызвала у Фаяны лишь приступ раздражения, от осознания что очередной след оказался пустышкой, и нужно двигаться к следующему. И надеяться хотя бы на мимолётную улыбку Фортуны. Нет, нет, конечно нельзя сказать, что Госпожа Удача совсем не благоволила бывшей Верховной Ловчей, та не раз и не два гнала от себя эти мысли и возносила оной благодарности.       Так как за прошедшее время её небольшой отряд, состоящий из новых братьев по вере, ни один из которых не был уроженцем Подземья, не потерял никого. Более чем наполовину, конечно, это была её заслуга, как наиболее опытной и знающей в вопросе выживания и незаметного передвижения по Диким Территориям Подземья. Но нельзя не признать, что и они что-то да понимали в работе там, где никогда не светило солнце, ни Вечное, ни обычное. Иначе бы Фаяна их просто не взяла с собой, уж лучше бы действительно в одиночку вести поиски. Её братья по вере старались изо всех сил, практически не допуская ошибок и беспрекословно исполняя все приказы бывшей Верховной Ловчей.       И во имя Вечного Солнца, Фаяна никогда бы раньше не подумала, что скажет подобное, но насколько же приятнее было вести по Подземью, несмотря на их неопытность в сравнении с собой, своих новых братьев по вере, чем сородичей из оставленного в прошлом Дома. Пусть те и были, в большинстве своём, лучше подготовлены и обучены, но зато с ними приходилось постоянно следить за всякими разными дополнительными мелочами. Вроде того, чтобы не получить нож в спину или яд в питьё от решившей занять твоё место высокомерной сучки. Или от бесталанного ничтожества, чей потолок умений - это ублажать свою Старшую языком, но он всё равно мнит о себе непонятно что.       В этом плане её братья по вере были просто на порядок лучше сородичей. Они прекрасно осознавали, что Фаяна опытнее всех их вместе взятых, и если она что-то говорит, значит надо не задавать вопросы, а делать это. Вопросы же могут подождать до привала. Когда они все вернутся в Ийастар, надо будет обязательно заняться превращением их в полноценный отряд Охотников Подземья под её руководством.       Но для этого для начала нужна самая малость. Отыскать-таки Мирантира. Или хотя бы его след. А с этим пока что проблема. Ибо очередной след, на который она возлагала не такие уж и маленькие надежды, опять оказался пустышкой, ни имевшей никакого отношения к Первому Вестнику. Нет, опять же, в прошлой жизни обнаружение на Диких Территориях в руинах давным-давно брошенного рабочего поселения тёмных гномов тайного лагеря отряда ренегатов, состоящего из числа как тёмных эльфов, так и тёмных же гномов, вызвал бы у неё живейший интерес. Ибо раз они умудряются выживать здесь, достаточно далеко от ближайших Нейтральных Территорий, то значит одно из двух. Либо это не совсем уж никчёмный сброд, решившийся сбежать (или изгнанный, хотя это маловероятней) из родного города или даже городов. Либо они ходят под чьей-то рукой, но негласно.       В первом случае нужно было бы обязательно выяснить, как можно их использовать на благо своего Дома. Во втором случае – узнать, чьи это марионетки и как их можно использовать на благо своего Дома. Но сейчас Фаяне всё это было неинтересно. Закончив наблюдение за руинами, в которых скрывались ренегаты, и оценив, что с часовыми у них всё вполне неплохо, из-за чего быстро к ним пробраться, чтобы взять языка не выйдет, она дала безмолвную команду Уорену.       Седой ветеран Светозарного Ордена был одним из самых опытных в отряде, после Фаяны, и именно его она чаще всего брала с собой в разведку. Несмотря на возраст, он был ещё очень даже крепок, двигался по Подземью уверенно, команды понимал с полуслова, в смысле, с полужеста и прикрывал спину очень даже неплохо. По меркам наземников так вообще хорошо.       Покинув через боковой лаз-проход зал, где расположились ренегаты, никем не замеченными, Фаяна с Уореном пересекли ещё один, двигаясь вдоль края боковой стены, дабы не привлекать внимания подземной живности. Последняя облюбовала текущий через центр зала небольшой, но достаточно насыщенный магической энергией ручей, из-за чего грибы и подземная флора росли по его берегам особенно буйно. Опять же никем не замеченные они добрались до ещё одного узкого и неприметного прохода в боковой стене, скрытого выступающими из пола скалами.       За ним обнаружился не ещё один подземный зал, а вход в относительно небольшое ответвление-пещеру оного, попасть в которую, что особенно важно, можно было через ещё несколько неприметных проходов, один из которых вёл вообще в другой подземный зал. Неплохое место для основного лагеря, достаточно защищённое от посторонних глаз с одной стороны, и имеющее несколько выходов с другой. Конечно, они сейчас на Диких Территориях, и встретить тут разумных обитателей Подземья шансов намного меньше, чем на Нейтральных. Но они есть, и найденный лагерь ренегатов лучшее тому подтверждение, чтоб их.       Настроение Фаяны, испорченное тем, что след оказался очередной пустышкой, несколько улучшилось, когда стоявший на посту Гнарх заметил-таки их возвращение, несмотря на активированные маскировочные амулеты. И лишь убедившись, что это действительно бывшая Верховная Ловчая с Уореном, здоровяк-орк опустил готовый к бою магический жезл. Секундой позже, погасив иллюзию невидимости, также поступил прикрывавший его Хьярм. Молодой парнишка-жрец, вежливо кивнув Фаяне, сходу коротко спросил: - Какие вести?       Тёмная эльфийка также коротко покачала головой: - Пустышка.       На лицах орка и юного северянина промелькнула тень досады. Шедший же за Фаяной Уорен уставшим голосом более подробно пояснил: - Мы обнаружили в давно брошенных руинах тёмных гномов лагерь ренегатов из разных городов. Это они исчезли ту парочку отрядов добытчиков, о которых говорили слухачи Старшей. Никаких следов Первого Вестника тут нет.       Нахмурившись, Гнарх вопросительно посмотрел на Фаяну: - Это точно, Старшая? Может стоит задержаться здесь и попытаться взять языка? Вдруг кто-то из них что-то знает?       Тёмная эльфийка покачала головой: - Это будет непросто, даже для меня. Засевшие в руинах не просто сброд отщепенцев-изгнанников, иначе бы не выжили здесь. Среди них есть не самые бесталанные Охотники или Ловчие. Отловить кого-либо из них на разговор без лишнего шума сходу не получиться. А отловив, далеко не факт, что мы узнаем что-то ценное. Поэтому не будем тратить время, и после отдыха двинемся дальше. У нас есть ещё пара мест, которые можно проверить, и одно из них не так уж и далеко от нас. За пару переходов должны добраться.       Спорить с ней никто не стал, все трое молча кивнули. Остальной же отряд сейчас отдыхал. Всё-таки весьма долгие и относительно быстрые переходы по Подземью давались наземникам нелегко. Но ничего, они ещё научатся. Она за этим проследит и об этом позаботится. Обойдя уложенных вдоль боковых стен ящеров, что так здорово их выручали, и убедившись, что они обихожены по всем правилам, Фаяна удовлетворённо кивнула отвечавшему за них Хьярму. Молодой парнишка-жрец за прошедшее время не только приноровился ездить на «подземных лошадках», но и даже проникся к ним симпатией. С одним, на котором он на пару с Фаяной ездил верхом, так и вовсе подружился.       Чем хитрый чешуйчатый пройдоха начал бессовестно пользоваться, постоянно стараясь выпросить себе лишнее угощение, вроде кормовых грибов или ягод, что не так уж и редко попадались их отряду по пути. Всё-таки Дикие Территории это вам не старательно вычищаемые Нейтральные, не говоря уже про Жилые. Тут не только смертельные опасности, но ещё и весьма богатые места, где растёт много всякого ценного. И для кого-то ещё и вкусного.       Нет, против того чтобы побаловать любимую зверушку Фаяна не возражала бы совсем, если бы не тот факт, что для людей (а также эльфов, гномов, орков и зверолюдов), большая часть подножных лакомств ездовых ящеров была ядовита. Так что собирать их во время коротких привалов она позволила тому же Хьярму очень не сразу, лишь когда убедилась, что тот действительно осторожен и понял, как правильно с ними обращаться.       В прошлой жизни, конечно, глупца бы который умудрился бы отравиться собирая те же «сладости», как между собой Охотники и Ловчие называли крайне ядовитые, но на вкус весьма сладкие ягоды, она бы не то что не пожалела, нееет. Самое большее лишь посетовала бы, что надо было самой его ещё раньше прирезать, чтобы он не позорил Дом. Но терять брата по вере, особенно в нынешней ситуации, было совершенно недопустимо. Так что Фаяна делала изрядную скидку, терпеливо объясняя и показывая Хьярму и остальным тонкости выживания в Подземье. К их чести, учениками они были весьма толковыми.       Закончив осмотр лагеря и окружавших его сигнальных нитей и тревожных амулетов, Фаяна вернулась назад, где Хьярм уже успел приготовить ей и Уорену кашу из мохлама, разогретого в специальном небольшом горшке. Последний был зачарован как на прочность, так и на то, чтобы разогревать своё содержимое без всякого огня и дыма. Очень удобный в походе бытовой амулет, нужно лишь периодически наполнять его энергией, или менять небольшой кристаллик-накопитель. Приняв свою тарелку и коротко кивнув вернувшемуся на пост вместе с Гнархом жрецу, Фаяна быстро всё съела, даже не поморщившись от не самого приятного вкуса. Невольно вспоминаются собственные юные годы и ученичество, когда мохлам был для неё основным блюдом. Да, всё-таки еда наземников в этом плане ей нравится гораздо больше…       Ничего, не самая приятная еда - это мелочь. Даже меньше, чем мелочь, просто ничто на фоне её главной цели. Лишь подумав о ней, Фаяна ощутила, как сердце забилось чуть чаще. Покончив с трапезой, она кивнула всё ещё давившемуся своей порцией Уорену, а сама отправилась отдыхать. Сняв верхнюю часть одежды, она забралась в свой спальный мешок, расположенный чуть в стороне от остальных, поближе к боковой стене.       Закрыв глаза, Фаяна тут представила себе её и невольно облизала губы. Матушка Аврора. Преподобная Мать. Та, чьё место она однажды займёт. Такая желанная. Чувствуя, как сердце начинается биться чаще, тёмная эльфийка представляла её себе в самых разных позах и ситуациях. Беспомощно ворочающуюся в любовных путах на собственном ложе, изнемогающую от ласк Фаяны. Сидящую перед ней голышом под собственным столом, который теперь на самом деле стол Фаяны, и покрывающую поцелуями ноги своей якобы подчинённой, от стоп и до самого лона. Аврора полностью обнажённая и с алебастрово-белой кожей, в одном лишь шутовском колпаке, исполняющая перед сидящей в её бывшем кресле Фаяной цирковые трюки, один развратней другого…       Продолжая представлять себе один исключительно пошлый образ Преподобной Матери за другим, Фаяна сама не заметила, в какой момент одной рукой стала ласкать свою грудь, а второй скользнула ниже. Замерев буквально в последний момент, тёмная эльфийка мысленно застонала от нахлынувшего возбуждения, но всё же остановилась. Не место и не время для постельных забав. Потом! Когда-нибудь! Обязательно, обязательно, когда она исполнит свою миссию! И вот тогда…       Усилием воли подавив нарастающее возбуждение, Фаяна заставила себя лечь поудобнее на другой бок и попыталась заснуть. Получалось не очень, так как в голову продолжали лезть мысли, связанные столь желанной Матушкой Авророй. В частности, что будет лучше, использовать её как мать будущих внуков, или подыскать-таки для неё подходящего отца, чтобы самой зачать ребёнка от её сына? Оба варианты были по-своему соблазнительными и возбуждающими, и нужно их как следует обдумать. Но то что она с ней смешает кровь – это однозначно…

***

      Забрав у закончившего-таки трапезу с самым несчастным видом Уорена тарелку, Хьярм коротко кивнул ему, пожелав доброго отдыха, и, дав знак Гнарху, принялся тщательно отмывать её и зачарованный горшок от остатков каши из мохлама. За чистотой посуды и приготовлением пищи для всего отряда он вызвался следить чуть ли не с самого первого дня их похода, не отлынивая при этом и от остальных обязанностей, вроде ухода за ящерами. Его соратники были этому исключительно рады и благодарны, списывая всё на то, что таким образом самый младший из всего отряда по возрасту (пусть и не по сану) уваживает старших братьев по вере. Отчасти это было правдой. Отчасти.       Так как была ещё одна причина, правда которую даже сам Хьярм толком не осознавал. Равно как и не помнил он о том, что одну из ночей во время подготовки к нынешней миссии в Подземье провёл отнюдь не один. Провёл, надо признать, весьма приятно и к обоюдному удовольствию для без лишних свидетелей посетившей его сестры по вере, с которой он был шапочно знаком. Та не носила ни жреческого сана, и не была послушницей, а являлась Дочерью. Но часть сказанного, часть просьб, что прозвучали той ночью, когда утихла страсть, он, хоть и не осознавал, но исполнял вполне добросовестно. Благо что просьбы те были совершенно несложными и ни шли ни в какое противоречие с делом Вечного Солнца, коему молодой жрец посвятил всего с себя с воистину фанатичным…       Вспыхнувший лежащий на груди под снаряжением символ веры, в виде небольшого солнца из чистого золота, дар, выданный ему из рук лично самого Короля-Жреца перед этим походом, внезапно ощутимо так нагрелся, и как раз закончивший мыть посуду и горшок Хьярм замер на месте. А спустя миг, сунув руку под одежду, схватился за него, сжимая до боли в кулаке. Глаза юного жреца закрылись, но даже из-под опущенных век было видно, что они ярко вспыхнули солнечным светом. Заметивший это Гнарх встрепенулся, но прежде чем здоровяк-орк успел поднять тревогу, Хьярм открыл медленно угасавшие глаза, резко выпрямился и сам подал короткий сигнал через амулет.       Спустя десяток секунд весь их небольшой отряд был на ногах, включая Фаяну, буквально влетевшую в своё снаряжение за считанные секунды. Оглядев настороженных соратников, Хьярм с буквально сияющим от облегчения лицом произнёс: - Я получил воистину светлую весть от САМОГО. Мирантир вернулся, он нашёл выход из глубин Подземья. Нам велено возвращаться домой.       Несколько секунд лагерь пребывал в тишине, а затем все чуть ли не одновременно осенили себя символом веры Солнцеликого. Очень хотелось ещё и в голос орать, но Фаяна успела всем намертво вбить в головы, что любой лишний шум в Подземье – это смерть.

***

      Поджав губы, сидевшая на идущим первым ездовом ящере тёмная эльфийка испытывала двоякие чувства. С одной стороны, она была искренне рада, что Первый Вестник нашёлся благополучно вернулся из Подземья. С другой стороны… Видит Вечное Солнце, она ничего не могла с собой поделать, но ей было до боли досадно, что не она отыскала его. Столько усилий – и всё зря… Нет, нет, нет! Не зря! Пусть она и не отыскала Мирантира, но это задание, которое вполне тянуло на хороший такой дальний поиск, стало великолепной тренировкой для её отряда! И важным шагом на пути превращения их в полноценный отряд Охотников! Из которого со временем вполне может вырасти подземная часть сил Солнцеликого. Но как же всё-таки…       На глухой рокот, раздавшийся откуда-то из-за боковой стены подземного зала, вдоль которой по узкой и ни разу не рукотворной тропе двигался их отряд, Фаяна среагировала не задумываясь. Как и на резко изменившийся магический окружающий фон. Десятилетия тренировок, помноженные на столетия опыта, не прошли даром, и вбитые в мышцы и кости рефлексы дали о себе знать. - Обвал! Все назад! К проходу! Живо!       С приглушёнными криком и руганью, потонувшими в поднявшемся гвалте переполошенного подземного зверья, отряд резко остановился и спешно стал разворачиваться в сторону прохода, из которого они не так давно вышли. Как же хорошо, что ездовые ящеры не поддались панике и никто не свалился вниз! Чувствуя, как кровь бурлит в жилах, Фаяна, сманеврировавшая своим ящером лучше остальных, ругаясь сквозь стиснутые зубы, устремилась назад: - Скорее, за мной! Быстрее, иначе накроет!       Слова её потонули в уже ни разу не глухом рокоте, когда позади неё, как раз там, куда двигался отряд, боковая стена брызнула осколками камня, в том числе и весьма солидными, а также густым облаком пыли, ещё больше усилив гвалт и суматоху, поднятую среди подземного зверья. Заодно вполне так ощутимо вздрогнул весь подземный зал, из-за чего с его высокого потолка рухнуло несколько сталактитов с оглушительным треском, а никто из ящеров только чудом не подвернул лап. В проход, из которого они только что вышли, отряд Фаяны буквально влетел, и не останавливаясь преодолел почти половину пути до соседнего зала, благо что места тут хватало для того, чтобы двигаться верхом, прежде чем тёмная эльфийка скомандовала остановиться.       Замерев и жестом велев всем умолкнуть, она прислушалась. Рокот стих. Перепуганное зверьё все ещё галдит, но рокота больше не было слышно. Да и земля под ногами спокойна. Значит это не обвал, как она подумала изначально… - Что это было? – голос Хьярма был тихим, но напряжённым.       Покачав головой, Фаяна также тихо ответила: - Не знаю, но сейчас проверю. Уорен – со мной. Остальным ждать здесь и быть начеку! Зверьё может броситься в этот проход, если будут ещё толчки! Спешившись, тёмная эльфийка вместе с пожилым ветераном, укрывшись маскировкой, осторожно вернулись пешком в подземный зал. Там царил изрядный хаос среди подземного зверья, выгнанного из своих нор и логов, но Фаяну интересовала исключительно боковая стена, вдоль которой они как раз двигались. Облако каменной пыли постепенно развеивалось, благо что с течениями воздуха в этом зале был полный порядок, и стало видно россыпь обломков перед ней. Какого…       Двигаясь с максимальной осторожностью, Фаяна приблизилась к месту происшествия и в изумлении распахнула золотые глаза. В ещё совсем недавно монолитной боковой стене красовался относительно узкий проход, из которого слегка, но вполне ощутимо тянуло воздухом. И не только им. Фаяна прекрасно умела чувствовать магический фон родного Подземья, и сейчас. И то что она ощущала вызывало у неё живейший интерес и охотничий азарт. Так-так-так, вот это неожиданность. Похоже она стала свидетелем того, что Подземье породило новый зал. Такое случалось не то, чтобы очень часто, но регулярно. Её родина никогда не была статичной, одни залы обрушивались или затапливались, в то время как другие осушались, а в иных появлялись новые проходы, наподобие этого.       Поколебавшись несколько секунд, Фаяна сделала знак Уорену оставаться на месте и бесшумно скользнула в проход. Много времени это не займёт, вдобавок, возможно там удастся обнаружить что-нибудь ценное. В новорождённых залах такое случается не так уж и редко! Воображение тёмной эльфийки, без особого труда и следов пробирающейся через достаточно узкий проход-трещину успело нарисовать ей россыпи чистейших самородных кристаллов или иных богатств её родины, когда чуткий слух уловил идущий спереди шум.       Моментально насторожившись, Фаяна стала двигаться в разы осторожнее и медленнее, держа оружие наготове и активно шевеля длинными ушами. Аккуратно обогнув очередной выступ в весьма узком проходе, тёмная эльфийка замерла как вкопанная, при виде открывшейся ей картины, и несколько очень долгих секунд не могла отвести от неё своих золотых глаз.

***

Где-то…

      Когда сознание вернулось к нему, Берт не сразу понял, что вообще происходит и где он находится. Мысли в голове путались, а в руки и ноги словно свинца налили. Попытка пошевелиться и позвать на помощь полностью провалилась. Несколько долгих секунд ушло на то, чтобы осознать причину провала, после чего сердце молодого помощника и ученика почтенного мэтра Флавия, знатока права Вольных Городов, патентованного адвоката по делам торговым и морским и просто уважаемого члена гильдии «Пера и Чернил», пропустило удар.       Его ноги и руки были надёжно связаны, так что он мог шевелить только пальцами, рот был забит плотным кляпом и сверху ещё надёжно завязан, равно как и глаза. Мысли в голове молодого человека понеслись галопом, одна страшнее другой. Первой была о работничках Ночной Гильдии, порой промышлявшими похищениями людей за выкуп. Но он слишком мелкая сошка, ещё только учится, пусть и весьма добросовестно (а попробуй у мэтра Флавия пофилонь!). За него выкуп если и дадут, то не такой, чтобы стоило заморачиваться с похищением! Поэтому второй была мысль тоже о ночниках, но уже про тех, что отлавливают живой товар на продажу.       И от этого Берту стало уже по-настоящему страшно. Рассказов про рабские рынки того же Куордемара (чтоб Островитянам потонуть вслед за своей армадой!) или Сахиб-Нере он знал немало, а особенно в последнее время наслушался, после того как на Морграф устроили налёт! Не меньше жутких историй он знал и про практиков волшбы тёмной, которым живой товар нужен не меньше, чем владельцам рудников или платанций в том же Халифате. Всяким малефикам, труповодам, алхимикам чёрным или ещё кому похуже!       Воображение перепуганного помощника уважаемого рыцаря пера и чернил, как любил себя называть мэтр Флавий, рисовало картины одна хуже другой, из-за чего сердце в груди колотилось как бешенное. Но несмотря на нахлынувший страх, Берт сумел осознать, что не просто связан, а привязан к массивному стулу, намертво приделанному к полу. Раскачать или даже просто пошевелить его никак не удавалось. - О, уже очнулся?       Раздавшийся из темноты женский голос заставил молодого человека застыть на месте, напряжённо прислушиваясь. Раздавшиеся приближающиеся тихие шаги заставляли его сердце биться ещё сильнее и невпопад, несмотря на все попытки обуздать страх. Так, ладно, сейчас станет ясно, насколько всё плохо! О Вознесённые, пусть это будут местные Лортановы проходимцы, заклинаю, пусть это будут они, с ними он как-нибудь договориться, только бы не… - Ну давай поговорим, мой милый…       С этими словами с глаз Берта сорвали повязку, и он невольно зажмурился от света пары магических светильников, висевших на стене. Пусть тот и был и не таким уж и ярким, но повязка вообще света не пропускала, и глаза отвыкли от него. Несколько секунд юноша отчаянно моргал, привыкая к тусклому освещению. Когда же ему это удалось, и он увидел, кто стоит перед ним, то тут же оцепенел от ужаса. Рядом с ним стояла высокая женщина, с бледной кожей, в целом симпатичным лицом и длинными тёмными волосами, облачённая в невероятно откровенный с точки зрения Берта наряд. Чёрная шелковистая ткань плотно облегала её стройное тело и ни разу не девчачьи формы, позволяя оценить их в полной мере. По меркам Вольных Городов – откровеннейшее непотребство, даром что никакого выреза на груди.       Но несчастный помощник почтенного знатока права Вольных же Городов на красоту стоящей перед ним похитительницы не обратил никакого внимания. Взгляд его расширившихся серых глаз был прикован к единственному изображению на голой каменной стене позади неё. Чёрная длань. Тёмное Братство. Ужас от осознания неминуемой смерти заставил паренька забиться от страха в своих путах, насколько они это позволяли. А позволяли они не то чтобы очень много, связали его на слвау. Отчаянный крик Берта также был полностью нивелирован плотным кляпом. - Ну-ну-ну, не бойся ты так, мой милый. Я не собираюсь тебя убивать.       Ласковый голос и возникшая на лице похитительницы улыбка не внушили полумёртвому от ужаса Берту вот никакого доверия. Равно как и тлеющие в её глазах красные искры, словно у какой-то жуткой одержимой, о которых рассказывали в своих проповедях слуги Вознесённых. - Тише, тише, говорю же, я не собираюсь тебя убивать. Если ты будешь послушным и прекратишь дёргаться! Да уймись ты!       Доверия к его похитительнице у Берта не прибавилось ни на талер, даже на медный и обрезанный в край. Но в сердце предательски мелькнула тень надежды, и юноша замер от окрика своей похитительницы, продолжая с ужасом смотреть на неё. - Молодец! Сейчас я выну кляп, а ты и дальше будешь паинькой и не станешь кричать во всё горло. Иначе я избавлю тебя от языка.       Последняя фраза хоть и была сказана всё тем же ласковым голосом и с улыбкой на лице, но заставила сердце Берта пропустить ещё один удар, и юноша спешно закивал. - Чудно!       Наклонившись вперёд, его похитительница одним движением развязала повязку, и несчастный помощник и ученик мэтра Флавия ощутил, как кляп во рту исчез сам собой, обратившись горьким и едким чёрным дымом. Закашлявшись, он кое-как его выдохнул, едва удержавшись, чтобы не сплюнуть в сторону. А в следующий миг вновь замер от ужаса, когда его похитительница одним изящным движением уселась ему на колени и положила руки на плечи. Чуть склонив голову на бок и глядя в перепуганные глаза несчастного юноши, она широко улыбнулась, продемонстрировав удивительно ровные и чистые зубы. - Ну что же, мой милый, давай для начала познакомимся. Скажи, как тебя зовут?       Сглотнув, Берт кое-как прохрипел пересохшим горлом: - Берт, сын Вольдра. - А меня ты можешь звать Квартой, - ещё шире улыбнулась его похитительница.       А сердце молодого человека, продолжавшее биться в груди как сумасшедшее, намекнуло, что оно на такие испытания не соглашалось. - Итак, Берт. Как я уже сказала, я не стану лишать тебя жизни, если ты будешь умным и послушным мальчиком, который делает всё, что я скажу, и не делает глупостей. Скажи, Берт, ты умный мальчик?       Вновь сглотнув, юноша лихорадочно кивнул: - Да, госпожа.       Чем вызвал у сидевшей у него на коленях женщины весёлый и жизнерадостным смешок, что совершенно не вязался с обстановкой! И из-за чего было ещё страшнее. - Зови меня Квартой, Берт. И я рада слышать, что не ошиблась! Тогда скажи, ты будешь послушным мальчиком?       Сказано это было исключительно ласковым и вкрадчивым голосом, да ещё и с белозубой улыбкой на лице. Но сердце несчастного Берта вновь намекнуло, что вот вообще не соглашалось на такое дерьмо. - Да, г… Кварта. - Чудесно! – его похитительница буквально просияла и наклонилась к бедному парнишке чуть ли не вплотную, одновременно ласково потрепав его по коротким тёмно-русым волосам. - Очень рада, что я не ошиблась в тебе, Берт. Тогда, не будем медлить!       Одним ловким движением Кварта поднялась на ноги и щёлкнула пальцами правой руки. В тот же миг путы, связывающие Берта растаяли, обратившись дымом. Указав в угол оказавшейся так-то весьма небольшой комнаты, где стояла низенькая табуретка, пара кувшинов с водой, деревянный таз и жёсткая мочалка, Кварта приказала: - Помойся как следует. Одежду свою оставишь здесь, она тебе сегодня не понадобиться. Как только приведёшь себя в порядок, выходи, я буду ждать тебя снаружи.       Наклонившись к продолжавшему сидеть на стуле Берту, она протянула вперёд правую руку и ткнула указательным пальцем в кончик носа боящегося пошевелиться паренька: - Мойся как следует, но не заставляй меня ждать слишком долго. И Берт…       Голос Кварты стал особенно вкрадчивым. -… если ты сделаешь какую-нибудь глупость, я буду очень в тебе разочарована…       Одно неуловимое движение и в только что тыкавшей пальцем в нос Берта руке Кварты оказался сформировавшийся из чёрного дыма клинок, замерший на расстоянии чуть ли не волоска от горла парнишки. -… и перережу тебе горло. Ты меня понял?       Полумёртвый от ужаса и боящийся дышать Берт кивнул одними глазами. - Чудесно! Тогда, жду тебя снаружи!       С этими словами Кварта покинула небольшую комнату с единственной дверью, где они находились. И где, как оказалось, не было ничего, кроме треклятого стула и купальных принадлежностей в углу. Уже остановившись в дверях, Кварта резко повернулась и всё тем же пугающе-ласковым голосом с улыбкой на лице произнесла:       - Чуть не забыла, Берт. Можешь даже не пытаться звать кого-либо из Вознесённых. Здесь они тебя не услышат. А вот я услышу. И если ты будешь слишком настойчив…       Движения Кварты успевший подняться на ноги бедный помощник уважаемого адвоката не заметил. В воздухе с хищным свистом мелькнуло что-то тёмное, он даже не понял, что это было. А спустя миг с него спали штаны. Так как поддерживающий их добротный и дорогой кожаный ремень, подаренный отцом, когда Берта взял в ученики мэтр Флавий, оказался перерезан по бокам с двух сторон. -… я пойму, что ты не умный и не послушный. И убью тебя.       Одарив плюхнувшегося на пол из-за подкосившихся ног паренька ещё одной белозубой и широкой улыбкой, Кварта скрылась за дверью, оставив Берта в одиночестве. Несколько мгновений он сидел на полу неподвижно, боясь пошевелиться. А потом он почувствовал, как его начинает бить мелкая, а затем и крупная дрожь. Сука, сука, сука, сукаааааа! Как, как это могло случиться?! Почему?! Почему с ним?! Нечестно, нет, этого не может быть!!! Не справедливо, он ведь только-только… А, проклятье!       Вспомнив приказ не заставлять её ждать, близкий к истерике Берт попытался подняться на ноги, и тут же упал, запутавшись в своих штанах. Да чтоб вас! Кое-как избавившись от одежды, он подошёл к купальным принадлежностям. В одном из кувшинов оказалась горячая вода, в другом прохладная. А рядом с тазиком обнаружилась небольшая миска с густым купальным мылом. Зачерпнув его полной горстью, Берт принялся лихорадочно намываться и одновременно всеми силами пытался не поддаться ужасу.       Потому что всё, что он знал про жутких фанатиков-убийц, которыми его в детстве пугала наравне с прочей нечистью строгая матушка и ещё более строгая старушка-нянька, говорило ровно об одном. С ними невозможно договориться. Их нельзя подкупить. Они жаждут лишь убивать во имя своего какого-то жуткого покровителя, во имя их долбанной Чёрной Длани, чем бы она не была!       Поэтому в то, что эта жуткая дамочка его пощадит он не верил. Но верить в этом очень хотелось! Ну зачем-то же он ей нужен?! Ведь она уже могла убить его в любой момент. Значит есть надежда?! Ну не может же всё так… Проклятье, это не справедливо! Он только-только успешно прошёл первое испытание по знанию торгового права и уставов Вольных Городов, и мэтр Флавий допустил его до настоящей работы, доверив заниматься самостоятельно двумя настоящими делами! Он должен был уже вот-вот начать помогать ему в одном из них в городском суде! Ну почему он?!       Проклиная своё невезенье и вселенскую несправедливость, Берт тем не менее спешно и вполне успешно вымылся так старательно, как никогда до этого в жизни, натирая себя жёсткой и кусачей мочалкой. К дверям он подходил, шлёпая босыми ногами по холодному полу, красный как варёный клещехват. И напуганный до полусмерти. Про свою наготу он даже не вспоминал в этот момент.       Аккуратно отворив дверь, он оказался в нешироком коридоре, освещённом тусклыми магическими светильниками. И абсолютно пустом. Оглядевшись по сторонам, Берт приоткрыл было рот, но не решился никого позвать. Повернувшись к двери, он аккуратно её закрыл. И тут же врезался в неё спиной, отпрыгнув назад от ужаса, так как повернувшись увидел прямо перед собой улыбающееся лицо Кварты. Чем вызвал у неё очередной приступ весёлого смеха. Сложив руки на ни разу не маленькой груди, она несколько секунд смотрела на бедного оцепеневшего паренька своими жуткими глазами, со светящимися красными искрами. А потом резко наклонилась вперёд и принюхалась, после чего довольно проворковала: - Пахнешь приятно. Это хорошо. Иди за мной.       Не осознав даже комплимента, которому в иных обстоятельствах от так-то очень недурной женщины обязательно порадовался (пусть и смутился бы), Берт осторожно пошёл за ней по коридору. В голове на миг мелькнула мысль броситься на повернувшуюся к нему спиной Кварту. И тут же сгинула. Эта треклятая фанатичка убьёт его одним махом, может даже что без волшбы своей чёрной! Наверняка его проверяет…       Резко остановившись у двери в конце коридора, Кварта изящным движением её распахнула и произнесла: - Заходи.       Шагнув внутрь мимо своей похитительницы, Берт оказался в такой же небольшой комнате без окон и с единственной дверью, в какой пришёл в себя. Только тут ещё была широкая и добротная кровать, заправленная чистым бельём. А на этой кровати… Вытаращив от изумления глаза, Берт, запинаясь, выдавил из себя: - П-преподобная Доротея…       При виде без вести пропавшей не так давно Старшей Жрицы Дарующей Жизнь, настоятельнице городского храма, парнишка испытал очередное потрясение. И не столько из-за того, кто оказался перед ним. А из-за того, что ноги полностью обнажённой преподобной Доротеи были широко разведены в стороны. А её запястья были надёжно привязаны к лодыжкам и изголовью кровати тёмными путами, наподобие тех, какими был связан сам Берт. Из-за этого несчастная жрица, лежащая на спине, имела вид невероятно непристойный и похабный, выставляя на всеобщее обозрение своё лоно.       Несколько мгновений Берт пытался осознать, что он видит и что тут вообще происходит?! При этом, к своему стыду, он почему-то оказался не в силах отвести взгляд от тела так-то очень даже симпатичной и желанной, несмотря на уже не юный возраст, жрицы. Она же, при виде него и Кварты, издала возмущённое мычание сквозь кляп во рту и заворочалась на кровати. На похитительницу Берта она бросила откровенно злой, но ни разу не испуганный взгляд.       Кварта же, закрыв дверь обойдя замершего Берта, с тихим смехом подошла к связанной жрице и весело спросила: - О, вижу ты узнал мою подружку! - Э… э…       От изумления Берт смог выдавить из себя лишь эти два невнятных звука. Доротея же издала очередное недовольное мычание. Чем, впрочем, вызвала у Кварты, усевшейся рядом с ней, лишь широкую улыбку: - О да, с недавних пор мы с Дори стали не просто подружками, а самыми лучшими подружками!       Бросив на вообще переставшего что-либо понимать Берта озорной взгляд, Кварта улеглась рядом со жрицей, обняла её за плечи одной рукой и прижалась щекой к её лицу. Второй же рукой она игриво провела от лона до груди Доротеи, которая была размером так поболее её собственной. Старшая Жрица Гайи, как никак. При том что и сама Кварта не была обделена формами… - А подружки должны помогать друг другу, ведь так, Берт?       Бросив на бедного парнишку многозначительный взгляд и получив поспешный и судорожный кивок, она продолжила: - Вот я и решила помочь Дори. Видишь ли Берт, прямо сейчас её дорогая Дарующая Жизнь не слышит её молитв. И не может послать ей своей благодати, которую Дори потратила всю до капли. И из храма своего она не может зачерпнуть сил, прямо беда какая-то. Но…       Проигнорировав очередное возмущённое мычание Доротеи, Кварта оставила её грудь в покое, переместила ладонь ниже, на её лоно, и игриво побарабанила по нему пальцами. -… к счастью у жриц Гайи есть способ восполнить благодать и без связи с храмовыми алтарями или самой Дарующей Жизнь. Весьма приятный способ…       С этими словами Кварта, бросив очередной весёлый взгляд на всё также не способного отвести глаз от творящегося безумия и непотребства Берта, двумя пальцами раздвинула в стороны нижние губы раскрасневшейся жрицы, вызвав у неё ещё один особенно громкое возмущённое мычание и особенно злой взгляд, который она бросила и на молодого человека. Тот, словно выйдя из ступора, поспешно отвернулся. Кварта же, сделав удивлённое лицо, весело спросила: - В чём дело, Дори? Тебе что, не нравится этот чудесный мальчик? Я же специально искала такого, как ты любишь. Послушный, умный, и ты только посмотри какой хорошенький!       Ответом ей было очередное возмущённое мычание. Которое, впрочем, потонуло в ответном смехе Кварты, одним ловким движением поднявшейся на ноги и подошедшей к Берту, который не знал куда глаза деть. Положив руку на плечо вздрогнувшему пареньку, она проворковала: - Будь хорошим мальчиком, Берт, и…       Опустив руку, она чуть сжала член боящегося пошевелиться юноши. -… помоги Дори восполнить часть сил. Ей это очень нужно. И будь хорошим мальчиком…       Приблизив губы к самому уху Берта, Кварта проворковала: -… постарайся как следует, чтобы ей понравилось. Очень понравилось. Иначе…       Одним неуловимым движением рука Кварты переместилась к горлу Берта и в ней вновь возник нож из чёрного дыма, заставивший паренька затаить дыхание от ужаса. -… ты об этом пожалеешь. - УУУУМММФФФ!!!       Мычание Доротеи было особенно громким и возмущённым. С покрасневшим лицом жрица злобно посмотрела на похитительницу Берта, от чего та неожиданно громко рассмеялась. Нож в её руке исчез, и она потрепала несчастного юношу по голове: - Ой, да не будь такой скучной, Дори! Так он будет лучше стараться!       Вновь приблизившись губами к уху парнишки, она томно проворковала: - Порадуй Дори как следует своим язычком, Берт, прежде чем пустишь в ход своего дружка. Я её хорошо подготовила, счистила, как у вас говорят, весь мох, и хорошенько отмыла. А я пока пообщаюсь ещё кое с кем. Одного мальчика, даже такого хорошего, надолго не хватит…       С этими словами Кварта отвесила несчастному пареньку звонкий шлепок пониже спины, заставив того подпрыгнуть на месте. Уже в дверях она резко обернулась и сделала строгое лицо: - Не вздумай сделать какую-нибудь глупость, Берт. Иначе… - УУУУМММФФФ!!!!       Очередное возмущённое мычание Доротеи потонуло в звонком смехе Кварты, закрывшей с громким стуком дверь. Вздрогнувший от этого звука Берт, облизав пересохшие губы бросил взгляд за спину, затем на связанную жрицу. С абсолютно несчастным лицом он, запинаясь с трудом выдавил из себя: - П-прошу, п-простить меня, п-преподобная…       В ответ жрица издала очередной тяжёлый стон и закатила глаза. Берт же, аккуратно забравшись на кровать, наклонился вперёд и, зажмурившись, обхватил жрицу за разведённые в стороны бёдра и осторожно провёл языком по её нижним губам. В голове невольно всплыли откровенно похабные рассказы других учеников и помощников, что служили иным членам гильдии «Пера и Чернил», которыми те делились друг с другом в свободное от работы и учёбы время. Особенно парочки из них, что строили из себя тех ещё дамских угодников. Вот почему кого-то из них не похитила эта явно безумная фанатичная сучка!? Треклятые охальники были бы только рады, чтоб их! Нечестно!       А вообще, пошли они нахер! Да, именно туда! Балоболы чёртовы, всё трепали своими языками, скольких девок они перетискали по углам! Половина этих россказней брехня, а вторая половина была за деньги, знаем мы таких угодников, ага! А кто-нибудь из них может похвастать, что аж Старшую Жрицу Жизнь Дарующей трахнул?!       Проклиная и костеря своих знакомых, Берт сам не заметил, как начал всё быстрее и старательнее работать языком, а потом и вовсе зарылся лицом в лоно что-то мычавшей Доротеи. Проникая в него как можно глубже, целуя и обхватывая губами её бутон, дразня его, он сам не заметил, в какой миг страсть и желание накрыли его с головой. В какой-то момент связанная жрица издала очередное особенно громкое мычание, но на этот раз точно ни разу не возмущённое, а очень даже довольное. Берт это буквально лицом не ощутил, после чего, утерев оное лицо, осторожно подался вперёд, и переключился на её грудь.       Шикарную, огромную и такую приятную грудь! Даже больше, чем у вечно недовольной первой помощницы главы их филиала гильдии «Пера и чернил!». Забыв обо всём, Берт целовал, покусывал и тискал роскошную грудь жрицы и даже не осознал, в какой момент вошёл в неё и начал двигать бёдрами. Удовольствие от такого тёплого, приятного, вкусного и полностью податливого тела Доротеи поглотило его полностью.       Развязка наступила совершенно внезапно. В момент, когда он, поглощённый страстью, излился в лоно жрицы, да так, как никогда до этого в своей жизни, молодого человека буквально парализовало. Невольно распахнув глаза и рот, Берт замер не в силах ни закричать, ни вздохнуть. Его руки продолжали сжимать грудь Доротеи, надавливая указательным пальцем на затвердевшие соски, а на животе у неё вспыхнул золотистым светом символ Гайи.       А спустя ещё миг Берт буквально физически ощутил, как вместе с удовольствием и семенем из на него уходит, истекает сила, а тело начинает сковывать усталость. Символ же на животе Доротеи разгорался всё ярче и ярче, в какой-то миг золотистый свет вспыхнул и в глазах жрицы. Но продлилось это буквально несколько секунд, а потом резко прекратилось. В тот же миг, Берт рухнул прямо на связанную жрицу, точно лицом на её выдающуюся грудь, не в силах пошевелить даже пальцем. Тело вновь словно залили свинцом. Не хотелось ни двигаться, ни думать, а просто лежать и…       Твою мать!!!       Осознание того, ЧТО он только что сделал, удивительным образом придало ему сил, и Берт сумел-таки приподняться над тяжело дышавшей жрицей. Вытаращив глаза от ужаса, заплетающимся языком он прошептал: - П-преп-подобная… я… я не…       Доротея издала очередное возмущённое мычание, но в этот раз, неожиданно, кляп у неё во рту обратился чёрным дымом, и жрица, откашлявшись, тяжёлым голосом произнесла: - В том нет твоей вины. Эта зараза, чтоб её, смазала моё лоно и грудь любовным зельем, без вкуса и запаха, что дурманит разум и усиливает страсть. - Что?! А… то есть… - Ну и чем ты недовольна, Дори?       Раздавшийся из-за спины весёлый голос заставил Берта в ужасе откатиться в сторону, едва не упав с кровати. У дверей же на притащенном стуле сидела непонятно в какой момент вернувшаяся Кварта, что с интересом смотрела на молодого человека и жрицу. Чуть позади же неё стояла, вытянув руки по швам, высокая, даже чуть выше так-то ни разу не низкого Берта, худая и бледная девушка. С короткими рыжими волосами, остриженными по-мальчишески, веснушчатым лицом, затравленным взглядом серых глаз и тонкими бледными губами.       Как и Берт, она была полностью обнажена и, судя по мокрым волосам, только что помылась. Взгляд молодого человека невольно скользнул по её обнажённому телу. Грудь мелкая, словно у девчонки, с мелкими розовыми сосочками, на теле, особенно на руках, виднелись тонкие шрамы от порезов, а внизу живота виднелся треугольник таких же рыжих и кучерявых волос.       Не переставая улыбаться, Кварта сложила руки на груди продолжила: - Или ты думаешь, что без моей помощи этот перепуганный мальчик сумел бы выдавить из себя хоть каплю? Ты видела его дружка, когда он сюда пришёл? А так он справился очень даже неплохо.       Сказать, что Берту хотелось в этот миг провалиться сквозь землю, значило не сказать ничего. А ещё очень хотелось съездить кулаком по самодовольной рожи этой чёртовой сумасшедшей сучки. Но вместо этого, молодой человек лишь молча насупился и попытался прикрыться одеялом. Кварта же щёлкнула пальцами, развеяв путы Доротеи, и той же рукой коснулась стоящей рядом с ней девушки: - Раз с ним ты закончила, то можем перейти к твоей блудной дочурки. Что, не узнаёшь её? Пару лет назад она сбежала из послушниц твоего храма, прибившись к Лортановым последышам, и с тех пор с ними чалилась. Но и про милость твоей дорогой богини не забывала, тайком в малые святилища забегала. Ведь иначе…       Повернувшись к стиснувшей кулаки и потупившей взгляд в пол девушке, Кварта всё таким же весёлым голосом продолжила: -… давно бы отодрали её дружки новые, за Лортановы последышами не заржавеет. А так сыкотно им было силой вишенку срывать, что в саду Гайи выросла, так можно и срывалки лишиться. - Ена… - тихо прошептала Доротея, не сводившая глаз с бледной девушки. - О, вспомнила-таки! Ну и чудно, будет о чём поговорить. Потом. А пока что, раз уж ты с этим мальчиком закончила, можешь перейти к ней.       От этих слов девушка вздрогнула и вытаращив глаза переводила взгляд с Доротеи на Кварту. Распахнув рот, она попыталась что-то сказать, но безумная фанатичка опередила её, не скрывая насмешки: - А чему ты удивляешься, милочка? Думаешь жрицы Жизнь Дарующей могут только из мужиков силы выжимать? Нет, девки тоже, особенно молодые, очень даже могут с ними силами поделиться. Так что давай, вперёд, Дори очень нужны… Какого?!       Одним движением Кварта оказалась на ногах, заставив всех остальных вздрогнуть, а Ену и вовсе отпрыгнуть в сторону. Глаза фанатичной убийцы неожиданно вспыхнули особенно ярком жутким алым светом, и её укутал чёрный дым. В голове Берта на миг промелькнула паническая мысль, что всё, хана, и эта тварь их убьёт. Он сам не заметил, как вцепился в Доротею от ужаса.       Но Кварта лишь резко повернулась в сторону и уставилась своими жуткими глазами прямо в стену, и так простояла несколько секунд. Затем глаза её потухли, а чёрный дым развеялся. На лице же у фанатички из Тёмного Братства возникла какая-то особенно жуткая улыбка, и она прошептала: - Ну надо же, какая удача…