Сто двадцать шесть

Туннель вывел меня в новое помещение. Воздуха стало больше. Пространства — тоже. Потолочные лампы мигали, заливая комнату тусклым, болезненным светом. Будто всё здесь давно умерло, а лампы просто не успели догореть. Сырость ползла по стенам, впивалась в кожу липким холодом. Пахло пылью. Бумагой. И чем-то ещё — затхлым, гниющим. Как если бы кто-то спрятал труп в вентиляции и забыл. Слишком тихо. Я включил Шаринган. Сразу же — вспышка боли. Будто в глаза влили кипяток. Резь, жжение. Из-под маски по щекам потекло что-то тёплое. Кровь. — Ты дурной?.. — раздалось в голове. Голос Фугаку. Ровный. Колючий. — Ты же совсем недавно глаза перенапряг. Хочешь остаться слепым? Ну тогда продолжай в том же духе. Я молча выдохнул. Плевать. Сейчас — просто плевать. Комната пустая. Пыль в воздухе. Ни одного движения. Но в центре — дверь. Я подошёл. Дёрнул за ручку. Не скрипит. Не заперта. Тихо вошёл внутрь. Кабинет. Стол. Кресла. Стеллажи. Свитки. Полки, уставленные книгами. Серая ткань пледом на диване. Всё аккуратно. Слишком аккуратно. Странно. Пугающе. Как будто кто-то только что встал и вышел — и сейчас вернётся. "Это… кабинет Данзо?.." Я не задержался. Подошёл к полке, начал рыться. Один свиток — пустой. Второй — отчёты. Третий — какая-то хрень про снабжение. Мусор. И тут — один из них вспыхнул. Красным. Я резко схватил — и он рассыпался в пиксели, прямо в ладони. Растворился. > Один есть. Дальше, — прошептала Система. Я кивнул. Перешёл ко второй полке. Сдвинул пару свитков — и вот он. Тонкий. Чёрный. Перевязан лентой. Коснулся. Исчез. > Второй. Остался последний. Я метнулся к ящикам. Пусто. Тумбочка. Нижние полки. Ничего — книги, донесения, списки. Нервный стук пальцев по дереву. Встал на цыпочки. Протянулся к верхнему стеллажу. За книгами — что-то пряталось. Тонкий. Старый. Пыльный. Никаких отметок. Взял. Он исчез. > Есть. Всё. Уходим. Я выдохнул. И в этот миг — что-то щёлкнуло внутри. Тревога. Как будто воздух стал тяжелее. Что-то приближалось. Что-то опасное. Я выпрямился. Подошёл к двери — и вышел из кабинета. Щёлк. Шаринган потух. Будто кто-то выдрал вилку из розетки. Не просто отключил — вырвал, со скрежетом, с болью. Мир… стал другим. Мутным. Тяжёлым. Всё словно заволокло мазутом. Каждый контур — дрожал. Каждый шаг — отдавался в черепе пульсацией. Я моргнул. Сжал веки. Попробовал снова. Только хуже. Острие боли в глазах — будто иглы ввинчиваются прямо в зрачки. Каждый пульс — как молот. > Поздравляю, идиот. Зрение: -1. Может теперь будешь думать. Я заскрипел зубами. Плевать. Главное — выйти отсюда. Я сделал шаг. И в ту же секунду — пол под ногами вспыхнул. Треск. Красный свет взметнулся вверх, заполнил коридор. Символы. Печати. Фуин-мрак, что начал ползти по стенам, будто сосуды по коже чудовища. Пульсация. Живая. В такт моему сердцу. Я… застыл. > БЕГИ! Крик. Почти панический. Я сорвался с места. И тут… Щёлк. Одна из стен… открылась. Не дверь. Не техника. Просто — разошлась. Мягко. Мокро. Как мясо. Оттуда выползло ОНО. И я… сразу не понял, что смотрю на что-то живое. Потому что это НЕ должно было жить. Химера. Куски тел. Сшитые. Перетянутые. Изломанные. Три головы. Нет — четыре. Человеческая. Волчья. Обугленный череп с пустыми глазницами. И последнее — что-то, где глаза были ртами. Мерцающими. Шевелящимися. Тело — это вообще не тело. Сухожилия на кости. Чакра сочится. Всё дёргается. Всё живёт. Оно… всхлипнуло. Тихо. Как ребёнок. Меня скрутило изнутри. Я сделал шаг назад. А потом — рванул. Прыжок. Ускользнул в бок. Прямо в приоткрывшийся проход. Проскочил. Прислонился к стене. ХЛОП. Проход захлопнулся. И сразу же — рёв. Не звук. Не крик. РЁВ. Как будто открылась пасть у самой плоти этого места. Как будто я услышал, как орёт кишка, когда в неё загоняют пылающий крюк. Волна звука ударила в грудь. Я зашатался. Дышать. Бежать. Только бежать. Сердце скакало в горле. Пот катился по щекам. В глазах плывёт. Ноги сами ведут. Поворот. Ещё. Тупик. Закрытая дверь. Я развернулся. И услышал, как стена рушится. Она прорывается. Я сделал шаг назад. — Блядь… Пальцы сложили печати сами. — Катон: Гоукакю но Дзюцу! Пламя. Огненный шар. ВЗРЫВ. Дым. Обломки. Камень осыпается. Но — есть проход. Я нырнул туда. Не думая. Комната. Большая. Знакомая. Кровь. Трупы. Анбу. Следы моей чакры.. Я уже был здесь. Но нет времени. Я повернулся — и замер. Она была там. На стене. Как паук. Химера. Ползла. Беззвучно. Без глаз. Но я знал — она чувствует. Меня. Я снова сложил печати. — Катон! — голос дрогнул. Сел на хрипе. Пламя рвануло в стену рядом с ней. Она взвизгнула. Оглохнуть можно было от этого звука. Я не дал ей шанса. — Суитон… Мизурапа!! Вода. Сильная. Резкая. Ударила в камень — разрез, трещина. Я влетел туда ногой. Камень осыпался. Проход. Узкий. Хрен с ним. Ползу. Руками. Лбом. Локтями. Сдираю кожу. Плевать. Выбрался. На руках. На коленях. Дышу, как животное. Позади — дыхание. ТЯЖЁЛОЕ. Хриплое. Сырое. Не человеческое. Но оно не лезет дальше. Пока. Я отполз. Подальше. Упал на спину. Смотрел в потолок. В котором не было ни одного спасения. Только пульс в ушах. Пальцы дрожали. > …ты выжил. Система. Шёпотом. Со своей фирменной полуулыбкой. Но во мне — ни радости. Ни гордости. Только одна мысль: "Я должен был сдохнуть." Но не сдох. Чудо. Грёбаное. Чудо. ... Тишина. Не просто тишина — глухая, давящая. Как будто звук сдох. Как будто само время в этой дыре решило заткнуться. Я медленно открыл глаза. Сверху — каменный потолок. Сырые трещины. На них свисают потёки. Как кровь. Засохшая. Или ещё тёплая — я хер его знает. Где-то в щели сквозняк воет, тонко, противно, как зверь, что не может выбраться из капкана. Я моргнул. Что-то не так. Слишком не так. Это не та комната. Не то место. Я не должен был быть здесь. Я рывком сел. Голова — в ладони. Пульс давит в висках. Дыхание сбивается. Тело дрожит. Как после перегрузки. Или паники. — …Я же… выбрался — выдавил я. Тихо. Почти не веря сам себе. > Если бы выбрался… я бы уже подтвердила выполнение задания. > Но ты, умник, свернул не туда. Система. Спокойная. Холодная. С ноткой ленивого любопытства. Как будто ей просто интересно — когда я сдохну. — Ты, сука, издеваешься?.. — прошипел я, поднимаясь на ноги. > Нет. Я просто жду, когда ты окончательно утонешь. Вот и вся честность. Я встал. Огляделся. Пространство… жуткое. Кривое. Как будто кто-то пытался построить комнату, не понимая, что такое геометрия. Старые куски мебели. Покорёженные. Стены, как после артобстрела. Слева — завал. Тоннель полностью завален. Один путь — вперёд. Узкий проход. Пыль. Паутиной затянуто так, что кажется — туда никто не лез сто лет. И всё это… Слишком. Тихо. Слишком… мертво. Как будто само место дышит в спину. Ожидает. Выжидает. Я сделал шаг — и у меня внутри ёкнуло. Инстинкт. Сырая, звериная тревога. Но выбора нет. Назад — завал. Вперёд — паутина. И чудовище где-то рядом. Ждёт. Я шагнул в проход. Пыль хрустела под ногами, паутина липла к плащу. Воздух здесь… другой. Вязкий. Сладковатый. Как гниль, спрятанная под старыми досками. Как запах дохлой твари, засевшей в гортани вентиляции. Каждый шаг — будто внутрь. Ни вперёд, ни назад. Именно вглубь. Туда, где глаза не работают, а мысли шепчут сами с собой. Стен стало меньше. Потолок — ниже. И я не слышал ни шагов, ни дыхания. Только собственный пульс. Громкий. Звонкий. Будто в голове кто-то стучал ложкой по железной миске. "Не должен был сюда идти…" Но я иду. Потому что выхода больше нет. Проход вывел в низкое, душное помещение. Сразу ударило в лицо. Воздух… не просто затхлый. Он был мертвым. Прогорклым. Как будто здесь не трупы лежат — они тут дышат. Медленно. Тяжело. Сквозь гнилые рёбра. Я сделал шаг. Пол под ногами… пружинил. Не как доски. Как мясо. Вязкое, промокшее. С потолка что-то капало. На плечи. На затылок. Холодное. Липкое. Пахло — старой кровью. Бинтами. Химией. И чем-то ещё — медицинским, но уже испорченным. Как будто антисептик тут пролили по костям. > Подожди. Включаю свет. Щёлк. Вспышка. Раз. Два. Три. Лампы одна за другой вспыхнули под потолком. Жёлтые. Дрожащие. Будто они не хотели загораться. И тогда я увидел. …И мир замер. Глаза. ГЛАЗА. В банках. В колбах. В резервуарах. На полках. В нишах. На стенах. Сотни. Сотни. Они… смотрели. Шаринганы. Некоторые — по одному. Некоторые — парами. Кто-то без век. Кто-то — только зрачок в мутной жиже. Иные… двигались. Медленно. Плавно. Еле заметно. Как будто следили. Я не мог двинуться. Стоял. Смотрел. А внутри всё сжалось. Скрутилось. Перевернулось. Мрак подступил к самому позвоночнику. — …Ёбаный пиздец — выдохнул Фугаку. Глухо. Сухо. Без злости. Как констатация. — Данзо… ты, сука, больной. > Всего: 143 глаза. Подходящие для имплантации: 17. Отмечаю. По комнате пополз синий свет. Низко. По стенам. По стеклу. Подсвечен — один. Второй. Третий. Каждый чуть дрожал в своей жиже. Пульсировал. Ждал. Я подошёл. Протянул руку. Первый исчез в пикселях. Бесшумно. Второй. Третий. Четвёртый. Я собирал их. Молча. Осторожно. Словно трогал чужие души. Каждый глаз… был частью кого-то. Жизни. Истории. Боли. И я никогда не узнаю, кому они принадлежали. > 17/17. Загрузка завершена. Я выдохнул. Тяжело. Глаза, что остались — смотрели. Без тел. Без лиц. Без разума. Но с чем-то… внутри. Что не отпускало. Я отвернулся. Но даже спиной — я чувствовал их взгляд. Живой. Нелепый. Ненавидящий. Сто двадцать шесть.