Ты?

      Келус рвано выдыхает в изрядно покусанное плечо, прежде чем на его лоб ложится чужая ладонь, заставляя отдалиться. Его взгляд туманный, её — не лучше, хоть остатки тревожности и пытаются держать всё под контролем. Непонятно, когда внезапная нежность снова сменится грубостью и вместо задабривающих поцелуев и поглаживаний настанут укусы с последующей фиксацией конечностей. Теперь, когда нож лежит где-то на полу, у Стеллы осталось не так много вариантов, и наименее травмоопасным остаётся держать «близнеца» в узде. Вот только мягкими прикосновениями или битой по голове — решать ему. Главное — не перейти грань.       Грань, грань… А она где? Какая? Келус явно намерен это выяснить, поэтому медленно движется к своей цели. Руки неспешно гуляют по её телу: сначала оглаживают силуэт через ещё местами мокрую футболку, а затем, уже не церемонясь, лезут к бокам. Мнут, оглаживают, трогают, слегка царапают и оттягивают, так и намереваясь вытащить из груди заветный стон. К чему это мычание? Келус уже начинает беситься.       — Открой рот, — он опирается на локоть, нависая над разгорячённым телом. Стелла мотает головой, удерживая пару пальцев у влажных губ. — Три.       Она тихо смеётся, даже прикрывает глаза, когда он наклоняется к её лицу, не скрывая лёгкое раздражение. Неужели Келус правда думает, что всё будет так просто? Смешно. Сам же из вредности сделал бы так же.       Но и она не понимает, что игры долго не продлятся.       — Два, — Келус убирает руку с её бока, заставляя Стеллу разочарованно выдохнуть. Большой палец проходится по нижней губе, задевая мелкие обветренные заусенцы. — Один.       Келус накрывает её губы своими. Не резко, словно щадяще, чтобы она могла успеть сообразить. Может, в этом есть доля здравомыслия, биться зубами больше не хотелось, а может, это была часть игры. В любом случае теперь неважно. Он просто проводит языком по её губам, желая сделать поцелуй менее «колючим», а затем, якобы невзначай, запускает его в рот Стеллы.       В ответ она хмыкает и принимает его игру: сплетает их языки, жмётся к нему, оглаживает руками торс Келуса, а затем, когда наскучивает, прикусывает его язык. Он послушно отстраняется и вытирает рот тыльной стороной ладони. В кои-то веки ему помогли советы Март. Если сможет вернуться, обязательно поблагодарит за плодотворные уроки.       Стелла прикрывает глаза, окончательно расслабляясь. Пусть это беспечно, пусть экипаж отругает, если узнает, но сейчас так хочется просто забыться. Всё тело сводит от дразнящих касаний, как тут остаться в здравом уме? Да никак. Поэтому Стелла сдаётся и приподнимается на локтях, чтобы получить новый поцелуй.       Ладонь ложится на женскую грудь, заставляя снова лечь. Келус хмыкает от податливости, но быстро замолкает, когда его кусают за нижнюю губу. Что ж, его это не особо отрезвляет, скорее лишь сильнее раззадоривает. Как далеко можно зайти? Какая будет реакция? А последствия?       Он аккуратно ведёт рукой вниз, забираясь пальцами под резинку шорт. Волна дрожи вызывает довольную улыбку на его лице. Была бы его воля, рассмеялся бы во весь голос, но сжимающие его плечо пальцы действуют лучше слов. Келус решает закусить губу и продолжить. Чёрт с ними, царапинами, что она оставляет, эмоции и новый опыт превыше всего. Не зря же они пошли по пути освоения.       Пальцы слишком бесцеремонно гуляют по её телу, то и дело размазывая смазку по коже и раздражающей ткани. Стелла недовольно фыркает, сжимая ноги, и с хитрым блеском поднимает взгляд на парня.       — Обездвижили, — с лёгкой улыбкой констатирует Келус, прикрывая глаза.       — Сдаешься? — хмыкает Стелла, приближаясь так, чтобы касаться носом его щеки. Удивительно, как их до сих пор не уморил этот ракурс.       В ответ он лишь глубже запускает пальцы, заставляя её резко выгнуться. Ткань шорт начинает уже изрядно выбешивать, и Стелла, не выдержав, сама стаскивает их. Чуть неуклюже, практически разрывая шов коленом, пытаясь как-то сбалансировать, но успешно откидывает их куда-то. И, судя по бардаку, найдутся они нескоро.       Келус усмехается. Победа? Возможно. Его футболка давно лежит в клочьях на полу, её — вот-вот повторит судьбу. Пальцы, испачканные в смазке, исследуют мягкое и горячее лоно. Если бы не шум где-то со стороны двери, Келус бы довольно рассмеялся. Хотя усмешку от того, как Стелла сжалась изнутри, сдержать невозможно. И тут не помогут даже грозный взгляд и перехват рук.       Стук в дверь раздаётся совсем тихо, словно боясь потревожить возможный сон. Стелла вздрагивает, осматриваясь на пару с Келусом. Под кроватью спрятаться не получится, на кровати тем более, стол — сомнительно. Что ещё? Ванная? Ванная… «Близнецы» встречаются взглядами, и Келус с недовольным выражением лица позволяет спихнуть себя с кровати. Стелла встаёт следом и громко прокашливается, закрывая дверь за Келусом, и ровно в тот же момент дверь медленно открывается.       — Чего вскочила? — от голоса Дань Хэна по телу пробегают мурашки. Стелла выходит в коридор, натягивая край футболки, чтобы закрыть оголённые ноги. От обеспокоенного взгляда становится как-то неловко.       — А ты чего объявился? — она щурится от света фонарика телефона, и Дань Хэн тут же отключает его. Теперь темнота становится почти осязаемой. — Посреди ночи-то.       Видьядхар поджимает губы, но не отвечает. Стелла ставит руку набок, пока второй поправляет взъерошенные волосы. Сердце бешено колотится. В воцарившейся тишине в голову лезут мысли намного активнее. Лишь бы Келус что-то не натворил в такой момент, иначе будет полный провал. Ни плана, ни примерного понимания ситуации… Нужно время, чтобы хоть что-то придумать. А если его приведут к Герте? Стоит ли рассказать Дань Хэну сейчас? Подождать утра?       Но Видьядхар сам прерывает тишину тяжёлым вздохом и подходит ближе.       — Температуру мерила? — он, наконец, укладывает телефон в карман и, кажется, принюхивается. — Может, что-то болит?       — Нет, всё хорошо, просто устала, — Стелла отводит взгляд в сторону. Только сейчас до неё доходит, что она, вроде как, не ответила на его последние сообщения. Неужели волновался, раз пришел так поздно? Это, конечно, мило, но она лишь искренне надеется, что за дверью ничего не было слышно.       — Тогда ложись. Или ты хотела умыться? — Дань Хэн тянется к ручке двери, и у Стеллы замирает дыхание. Что-то в груди подталкивает действовать быстрее.       — А-а, у меня всё-таки что-то болит, — она становится прямо перед ним, прижимаясь к стене. Видьядхар удивлённо вскидывает брови, так и останавливаясь на середине действия.       Было бы глупо этим не воспользоваться, правда?       Стелла перехватывает его руку и прижимает к груди. Она чувствует, как Дань Хэн напряжён, его глаза гуляют по коридору и снова возвращаются к ней. Шестерёнки в голове лихорадочно крутятся: наверно, стоит увести его из комнаты. Напроситься? Да, как-нибудь надавить и попросить о помощи.       — Мне кажется, стоит всё-таки померить температуру, но я не знаю, куда делась аптечка, — Стелла нарочито медленно проводит его ладонью по своей шее, чувствуя, как Дань Хэн напрягается. Безумная идея, возникшая в ту же секунду, кажется довольно заманчивой.       Дань Хэн закусывает губу, задумываясь. На секунду кажется, что он вот-вот оттолкнёт её, но вместо этого его пальцы впиваются в её кожу, резко притягивая ближе. Взбудораженное сознание быстро выбрасывает из головы первоначальный план. Стелла смотрит в лазурные глаза и будто бы инстинктивно тянется навстречу.       Но вместо поцелуя губы встречает чужая рука. Стелла удивлённо округляет глаза, что-то неразборчиво бурча. Дань Хэн тут же отворачивает голову, пытаясь собраться с мыслями.       — Ты точно заболела, — кивает он и отходит.       Стелла же остаётся стоять, загораживая дверь и не отводя глаз от Видьядхара. Он же лишь улыбается, наблюдая за её растерянным видом. Дань Хэн даже позволяет себе лёгкий смешок, но, заметив, как низко опускается голова Стеллы, треплет её волосы, а затем проводит рукой по её шее. Точно так же, как и она минуту назад. Только для Стеллы оказывается огромным усилием не застонать от ноющей боли. И, кажется, Дань Хэн это замечает. Напрягся, хоть и пытается не подать виду, но этой дрожи для понимания оказывается более чем достаточно.       Стелла поджимает губы и затем прикрывает глаза, почти стыдливо. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, вместо привычного голоса раздается тихий писк, когда пальцы Дань Хэна слегка сжимают кожу. По телу пробегает холодок, взгляд Видьядхара ощущается физически.       Она прокололась.       — Стелла? — его голос звучит глухо. — Что это?       Стелла закусывает и без того измученную губу. Голова снова начинает опускаться всё ниже и ниже, пока Дань Хэн не ухватывает её за подбородок.       — Ничего? — она улыбается. Криво, натянуто, чуть морщась от натянутой, потрескавшейся кожи губ. В лазурных глазах Видьядхара читается не столько гнев, сколько тяжёлое, обездвиживающее разочарование. Пальцы на её подбородке остаются неподвижными. Скорее, как символ того, что соврать будет сложно.       — Стелла, — он произносит её имя по слогам. — Отойди от двери.       Внутри всё сжимается от лёгкой паники. Уголок рта Стеллы на секунду опускает вниз, она явно начинает терять контроль, если он вообще у неё был. Мысль о том, что Келус слышит каждое слово, заставляет кровь стынуть в жилах. Она мотает головой, и это движение словно знаменует последний, отчаянный акт неповиновения.       — Дань, я…       — Я сказал, отойди от двери, — его голос звучит тихо и спокойно, но от этого лишь тревожнее. Он делает шаг вперёд, и Стелла инстинктивно отступает, прижимаясь спиной к дереву. Её рука сама тянется к ручке, пытаясь прикрыть её собой, как будто это может что-то изменить.       Дань Хэн не спускает с неё глаз. Сейчас, когда глаза уже привыкли к темноте, он замечает всё: скомканную одежду, следы укусов на шее, разгорячённую кожу, дикий, практически виноватый блеск в золотых глазах. Он видит то, что она так бестолково пытается скрыть.       Глупо. Но при этом совсем не в её стиле. Что здесь, чёрт возьми, произошло?       Стелла пытается перехватить чужую руку, и Дань Хэн это даже позволяет. Позволяет прижаться щекой к его кулаку, что-то еле слышно пробурчать, прежде чем он прижимает её к себе. На секунду, чтобы выбить дверь ногой. Та со скрипом подаётся, открывая отрезок темноты ванной. Стелла зажмуривается, ожидая крика или шутки от близнеца, но не слышит ничего.       Тишина.       Она открывает глаза. Дань Хэн отпускает её из цепкой хватки и проходит дальше, его спина напряжена. Стелла проходит следом, желая хотя бы краем глаза увидеть Келуса, но натыкается лишь на недоумённый взгляд Дань Хэна.       Никого. Ванная пуста. Шторка душа отодвинута — там темно и пусто. Больше и смотреть негде, если так подумать. На всякий случай он проверяет вторую дверь, но та оказывается закрыта на замок.       — Что?.. — вырывается у неё сдавленный вздох.       Дань Хэн медленно оборачивается к Стелле. На его лице — чистая, неподдельная растерянность, быстро сменяющаяся новой волной подозрений. Он окидывает её взглядом с ног до головы.       — Где он? — тихо спрашивает он.       — Кто? — Стелла чувствует, как её разум отчаянно пытается перезагрузиться. Исчез? Как? Почему?       — Не играй со мной, Стелла. Ты не одна была в этой комнате. Только дурак не поймёт.       Он слышал? Что слышал? Слышал голоса, шум, борьбу? Раньше или позже? Стелла бессильно опускается на пол, прислонившись к косяку. В голове — белый шум. Она смотрит на свои руки, на следы от чужих (своих?) пальцев на запястьях. Они настоящие. Боль от укусов — настоящая. Чужая разорванная футболка на полу — настоящая.       А его нет. Келус просто испарился. Как будто и не было.       — Мне… мне показалось, — глухо говорит она, и это звучит так жалко и неправдоподобно, что ей самой хочется засмеяться. — Снилось, наверное. Сон наяву.       Дань Хэн молча смотрит на неё, а затем тяжело вздыхает. Сейчас она похожа на совершенно растерянного, напуганного и болезненного человека, отчего хочется просто закрыть глаза на это всё. Он видит следы неясной борьбы на её теле и пустую комнату. Логика трещит по швам, но сказать что-то… Будет слишком опрометчиво.       Он тяжело вздыхает, проводя рукой по лицу. Гнев ушёл, осталась лишь усталость и полная неопределённость. Всё-таки не зря он волновался, в следующий раз стоит прислушаться к внутреннему голосу сразу.       — Вставай, — его голос снова обретает привычную твёрдость, но без прежней суровости. — Иди ложись.       — Но…       — Я сказал, ты ляжешь спать. Утром разберёмся.       Он не предлагает померить температуру, не читает лекций. Ситуация вышла за рамки любых заготовленных инструкций. Дань Хэн просто подходит, берёт её за локоть и почти что заставляет подняться. Оставлять её одну в комнате совершенно не хочется, но и тащить куда-то… Он тяжело вздыхает, а затем подхватывает её на руки.       — Стой, я!..       — Тише, — он ловко поправляет её в своих руках, прикрывая её оголённые бёдра подолом своей собственной футболки. Его рука на секунду задерживается на впадине, где по логике должен чувствоваться хотя бы ещё один слой ткани, и губы на секунду складываются в тонкую полоску. — Ночевать ты здесь не будешь.       Он не смотрит на неё, когда выходит из комнаты и закрывает её дверь на замок. Стелла прижимается к груди и прикрывает глаза. Только сейчас она замечает, как жар ударяет по голове. Может, это и правда всё бред? Сон? Но углубления от чужих зубов на плечах ощущаются достаточно хорошо. Завтра придётся объясняться, но так не хочется…       — Эвакуатор, — прыскает Стелла неожиданно даже для себя.       — Стелла, я тебя сейчас как младенца заверну, чтобы ни шороха, ни звука не слышать, — тяжело вздыхает Дань Хэн, прижимая её к себе крепче.       Оставшийся путь они проводят в тишине. Впрочем, длится он недолго — шаги Видьядхара оказываются довольно быстрыми. Стелла даже разочарованно вздыхает, когда её ставят на ноги.       Его комната встречает их привычным строгим порядком и прохладой. Дань Хэн, не говоря ни слова, проводит её к матрацу и усаживает. Стелла прикрывает глаза, упираясь лбом в колено, и обхватывает себя руками, внезапно осознав, как сильно трясёт. Всё тело ноет от укусов и царапин, губы распухли, а в голове гуляет гул. Она снова тянет руки к шее, и пальцы натыкаются на свежие отметины.       — Я хочу спать, — тихо говорит Стелла. Тут же её лицо поднимают руки Дань Хэна, заставляя чуть взбодриться.       — Рано, — он садится перед ней на корточки, смотря прямо в глаза. — Дай руку, — его тон становится более мягким, и Стелла послушно протягивает ему запястье со следами чужих пальцев.       Он молча, с почти хирургической точностью, протирает ссадины антисептиком. Затем переходит к шее. Прохладная ткань словно обжигает воспалённую кожу, и Стелла дёргается. И это окончательно выбивает Дань Хэна из колеи.       — Всё хорошо, — его голос дрогнул. Стелла слабо кивает, внимательно наблюдая за его действиями.       Дань Хэн работает быстро, эффективно, стараясь не причинять лишней боли, но и не скупясь на антисептик. Видеть, как его руки время от времени охватывает мелкая дрожь, совершенно непривычно. Хочется оправдаться, сказать, что всё и правда хорошо, просто это… Странное стечение обстоятельств. Не более.       — Завтра, — он перебивает её, даже не поднимая глаз. Стелла щелкает челюстью, закрывая рот. — Сначала я приведу в порядок тебя. Потом комнату. Потом разберусь, что за бред ты устроила. В таком порядке.       Он заканчивает обрабатывать укусы и встаёт, чтобы положить аптечку на стол. Затем проходит дальше, снимает с вешалки свой запасной халат и бросает его Стелле.       — Надень. И ложись спать.       — А ты? — она склоняет голову набок, сжимая в руках мягкую ткань.       — Я посижу, — он указал на кресло у своего рабочего стола. — И подумаю. А тебе правда нужно отдохнуть.       Стелла кивает. Сейчас будет легче просто довериться и плыть по течению, не зря же он ведёт себя так упрямо? Кто-кто, а вот Дань Хэн явно не стал бы так просто на неё давить. Поэтому Стелла послушно натягивает халат поверх футболки. Для неё он кажется огромным, как одеяло, причём пахнущим приятно. Самим Дань Хэном? Её чуть не пробирает на смешок, но, стоит признать, это странным образом успокаивает. Взглянув на Видьядхара, что явно смотрел на неё всё это время боковым зрением, Стелла со спокойной душой залезает под одеяло и утыкается лицом в подушку, стараясь не думать ни о чём.