Глава шестая. Жертва любви

      Гермиона сидела на кровати обхватив колени руками. Когда наступила полночь, Теодор пришёл, как и обещал.       — Ты ждала меня, любимая? — спросил он, закрывая за собой дверь.       Она не ждала. Боялась ждать, словно знала, что ничего хорошего больше не будет. Его слова остались в ней подобно яду и отправляли её каждую минуту.       Часы проведённые в одиночестве были бесконечно долгими, и вот он вошёл в комнату и рухнул на кровать, придавливая её как оказалось тяжёлым телом. Его объятия приковывали, вдавливая в мягкую кровать, а запах был таким резким и удушающим, что она не узнавала его. Лишь позже осознала, что Теодор был пьян.       — Тео, — прошептала Гермиона, пытаясь скинуть его с себя, пытаясь выбраться и вытащить руки, но он уже оставлял на её шее влажный след от поцелуя. — Тео, — громче повторила она, но её попытки вырваться были безуспешны. — Пожалуйста, Теодор, ну не надо... Давай поговорим!?       Его пальцы уже пробирались к её плоти, скользили по коже... Он не слышал её и не хотел слушать. Гермиона закрыла глаза. Собственное сердце било в виски. Оглушая. Она не узнавала его, не чувствовала, словно это был другой человек.       Она зажмурилась так сильно, что пара слезинок просочилась из глаз, а в это время он уже вошёл в неё, от чего Гермиона вскрикнула, а он сильнее прижал её к себе. Движения были слишком резкими. Теодор словно вбивал в неё боль, её же отчаянье и их любовь, от которой не оставалось и следа. Он вбивал в неё всё то, что было между ними силой, оставляя на её коже свои слюни и горячее дыхание, приправленное огневиски.       Он вытащил член, кончив, и откинулся на кровать. Гермиона продолжала лежать зажмурившись в ожидании того, что он скажет. Хоть что-то... Извиниться, поцелует и скажет, что не сдержался и после они что-нибудь придумают. Да, она всё ещё надеялась на хороший исход, но он встал, всё-таки поцеловал её в губы, и пошёл, останавливаясь у дверей.       — Будь умничкой. Я не в состоянии сейчас что-либо говорить, поэтому приду завтра и мы обо всём поговорим. Поспи, любимая.       Она не спала. Всё ждала, что он вернётся. Не могла никак укротить свой страх и всё ещё пыталась убедить себя в том, что это всё тот же Тео, которого она любила, что он просто был пьян. Она убеждала себя в этом каждую минуту, пыталась убедить, но понимала, что никогда его не знала и что это совершенно чужой человек. И кажется приняла ту навязчивую мысль, что жила она с оборотнем, и именно сейчас наступило полнолуние, которое никогда не закончится. И она больше никогда не увидит своего Тео.       Дверная ручка опустилась вниз, и Гермиона закусила губу. Она следила за движением ручки, и вот дверь открылась, а на пороге оказался не тот кого она ждала, а тот, о ком она даже не думала.       — Малфой?! — Гермиона соскочила с кровати, забывая о том, что находится в ночной рубашке, ведь её одежда исчезла и это было единственное, что прикрывало её обнажённое тело. Малфой закрыл дверь. — Я думала ты сбежал!       — Я больше так не поступаю. Почти не испытываю страха и не сбегаю. — Он засунул руку в карман мантии и достал волшебную палочку. — Это кажется твоё?       Гермиона подскочила к нему и выхватила её из рук, словно он мог передумать. Прижимая её к груди, она отступила назад.       — Как же тебе удалось сюда прийти, не понимаю, как же ты смог?       — Нам нужно уходить!       — А нас отпустят?       — Я же сказал, нам нужно уходить. Или ты хочешь дождаться Теодора? Неужели ты не поняла до сих пор того, что тут происходит?       Она не хотела об этом говорить. Не хотела слышать о Теодоре, но Малфой появился так неожиданно, внезапно, как свет в конце туннеля. И был ли он светом?       — Но как мы уйдём?       — Грейнджер, тебе не нужно задавать лишних вопросов, а нужно просто пойти за мной или ты хочешь остаться, тогда я могу уйти?!       Он развернулся, и тогда Гермиона сама от себя не ожидая, схватила его за запястье, но резко разжала пальцы, отпуская.       — Извини, я пойду с тобой, но у меня нет одежды.       — У тебя есть волшебная палочка, Грейнджер. Я буду ждать тебя за дверью. У тебя три минуты.       Ей хватило и минуты. Когда она вышла, то он обратил внимание, что она была одета в дорожную мантию, оттенком напоминающую жесткое покрывало, что застилало кровать на которой она только что сидела.       Они тихо покинули ветхое поместье и вскоре оказались где-то на окраине Бухареста. Малфой по-прежнему держал её за плечи и смотрел в глаза, после чего они снова трансгрессировали. Гермионе казалось, что её голову будто бы сжимают тисками, шум не прекращался, а только усиливался; приступы тошноты становились сильнее; в глазах мелькал мир и сменялись картинки...        Наконец она снова почувствовала твёрдую почву под ногами и сильные цепкие пальцы на своих плечах. Когда зрение к ней вернулось, то она разглядела пристальный взгляд Малфоя: необычайно глубокий и серый, как небо над их головой.       — Где мы? — пересохшими губами спросила она.       Но он ничего не ответил, продолжая её удерживать, а потом отпустил. Он отошёл, а она пыталась устоять на ногах, без его поддержки. И смотрела как он делает зигзагообразные взмахи волшебной палочкой, и понимала, что он создаёт чары. Когда он опустил руку, то снова повернулся к ней.       — Не имеет никакого значения где мы находимся, Грейнджер. Вот скажи мне, а какова сила твоей любви? Ответь мне, не молчи! На что ты готова пойти ради этой любви? Может ты готова стать Пожирателем смерти или может быть готова к самой смерти?       Гермиона чувствовала как слабость одолевает её, как ноги теряют силу, и облизав пересохшие губы, пошатнулась. Драко оказался рядом и крепко схватил её.       — Я должен тебя убить, — произнес он её приговор, крепко обнимая и прижимая к своей груди. — А после этого вернуться туда, куда ты меня привела. Сегодня Теодор прочитает твоё письмо, в котором ты сообщаешь ему, что оставила его.       — Но я не писала никаких писем, — прошептала она, словно не слышала того, что он ей сказал перед этим.       — Писала, Грейнджер. Ты просто забыла об этом. Ты не ответила на мой вопрос. Впрочем, это не имеет никакого значения, ведь я и так знаю, что ты не смогла бы. Ты бы никогда не смогла встать рядом с ним, да и кто бы тебе позволил? — сказав это, его ладонь почти коснулась её волос, но он опустил её. — И я дарую тебе возможность не стоять рядом с ним.       Она снова почувствовала как её ноги потеряли опору, в глазах потемнело, в ушах стоял гул, и всё перемешалось. А когда всё прекратилось, то она поняла, что всё ещё стоит в его объятиях. Она чувствовала его ладони на спине, его тепло согревало, а до слуха доносилось как что-то шумит, совсем рядом, что-то похожее на волны, что разбиваются о высокие скалы.       — Я оставлю тебя портал и ты вернёшься в Лондон, пойдёшь к Поттеру и всё расскажешь, но ты не должна будешь нигде появляться. Ты должна будешь исчезнуть, словно действительно умерла, ты понимаешь меня, Грейнджер?       — А ты?       В ответ она услышала его смех. Он отпустил её, и Гермиона попыталась вглядеться в его лицо, но он повернулся к ней спиной.       — А я пал жертвой силы твоей любви, Грейнджер.       — Но мы можем вернуться вместе!       — Нет, мы не можем вернуться вместе. Я буду стоять на том месте на которое меня снова поставили, а ты возвращайся на своё, — он сказал это и не поворачиваясь трансгрессировал.       А она осталась. Понятия не имея где она находится. Ошеломлённая. Сломленная. Но понимающие то, что сейчас произошло. Малфой её спас. Это было сложно осознать, в это было невозможно поверить. В состояние шока она сделала несколько шагов вперёд и поняла что находится на обрыве, а там, внизу, морские волны разбиваются об острые и высокие скалы.       — Малфой, — Гермиона закричала изо всех сил, падая на колени. Она так сильно любила Теодора, что готова была пойти за ним на край света и теперь она была действительно на краю света. — Малфой, — уже прошептала она и слёзы потекли по щекам.       Гермиона не понимала для чего он это сделал, а главное зачем?