Часть 1

      Психиатрическая больница Уиллоу Хилл       Камера: B37       Пациент: ТАЙЛЕР ГАЛПИН (ХАЙД)       В его, на первый взгляд, холодной камере воздух был пропитан невыносимой жарой. Флуоресцентные голубые лампы, установленные на наклонных стенах, которые соединялись с потолком, отбрасывали жутковатое тусклое свечение, в котором было отчётливо видно, как пот стекает по обнажённому торсу Тайлера Галпина.       Тайлер хрипло простонал, обнаружив, что его движения вновь полностью ограничены. Его запястья были закованы в железные кандалы, прикреплённые к каменной стене позади него в позе распростёртого орла. Цепи были надёжно вмонтированы в скрытую область за стеной, чтобы он не мог дотянуться и сорвать электрошоковый ошейник, закреплённый на его шее. Этот ошейник сдерживал его от превращения в Хайда — в его истинную сущность.       Он вспомнил, как в первые недели, очнувшись в этом месте, он боролся с цепями, пока его запястья не начали кровоточить, а ошейник посылал разряды жгучей боли по всему его телу. Теперь у него едва хватало сил, чтобы вновь пытаться.       Тайлер молча проклинал устройство для пыток, надетое на него. Такое же устройство несколько лет назад убило его мать. Как сильно она хотела выйти из заточения в подобной камере, как отчаянно, но тщетно пыталась вырваться из цепей, лишь для того, чтобы получить тысячу вольт электричества, досрочно отправивших её в могилу. Глаза Тайлера яростно сузились, и он резко выдохнул через рот.       Сама мысль о последних мгновениях жизни его матери заставляла его сжать руки в кулаки. Его отец всегда отказывался говорить об этом. Говорить о ней. С тех пор как Тайлер узнал правду, он постоянно задавался вопросом, не стыдился ли его отец того, что влюбился, женился и завёл ребенка с Изгоем. Что он стал отцом Изгоя. Того самого Изгоя, которого собственные родители с детства учили ненавидеть и никому не доверять. Тайлер молча соглашался с тем, что именно из-за стыда отец держался в стороне от него, от своего сына.       Вы скажете, что он делал только для того, чтобы защитить его?! Серьёзно?! Если бы это было так, почему он столько лет рос в доме, который бо́льшую часть времени пустовал? Почему отец никогда не удосужился прийти на его игры в Малой лиге, когда он был маленьким, или посетить родительские собрания, чтобы узнать, как дела в школе? Почему Тайлеру приходилось заботиться о себе в детстве, когда это должен был делать отец? Правда заключалась в том, что Донован Галпин был просто трусом. Слабовольным человеком, который прятался за стеной отрицания и алкоголизма, когда нужно было посмотреть правде в глаза. И теперь весь Джерико знал это. Мысли Тайлера унеслись вдаль, когда он задумался о том, как его проклятый родной город моментально отвернулся от отца, как только правда о его семье раскрылась. Как Сантьяго, его помощники и даже Лукас с матерью — все отвернулись от него, сделав его бо́льшим изгоем, чем любой ученик Невермора мог бы стать в Джерико.       Тайлер, конечно, узнал об этом несколько месяцев назад, когда старик пришёл навестить его в попытке примириться, но получил лишь насмешливую ухмылку от Тайлера, который раз и навсегда отмахнулся от отца.       Слишком недостаточно, слишком поздно.        У него было множество шансов. И вместо того, чтобы ими воспользоваться, он все их упустил из-за собственного страха. И где теперь Тайлер из-за этого?       Заперт в этой камере неизвестно на какой срок.       Его дыхание становится прерывистым. Он потерял счёт дням, проведённым в этом месте. Дни. Недели. Месяцы. Может быть, год? Железные кандалы на запястьях врезаются в кожу, несомненно, оставляя следы, которые сохранятся надолго. Его кожа горит от невыносимой жары. Ему так сильно хочется сменить облик и вырваться на свободу, но он знает, что не может. Он понимает, что останется в ловушке, пока ошейник продолжает подавлять его способности.       Его глаза темнеют, зубы скрипят друг о друга, когда он полностью опускает голову, глядя на свои босые ноги. В этот момент он слышит, как распахивается тяжёлая чугунная дверь.       Тайлер напрягается и начинает медленно поднимать голову от удивления.       — Галпин, к тебе посетитель, — произносит охранник.       Он не ожидал гостей сегодня. Он уже собирался сказать охраннику, что не хочет видеть ни своего отца, ни ту женщину из Культа Сирен, с которой он познакомился всего несколько недель назад, но тут увидел фигуру, стоящую в дверях. Он сильно зажмурил глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Потому что перед ним, всего в нескольких метрах…       Стояла сама Уэнсдей Аддамс.       Она была одета в один из своих фирменных чёрных нарядов, её бледная кожа подсвечивалась отблесками флуоресцентных голубых ламп на потолке. Её глаза были, как обычно, темнее ночи. И смотрела она на него не с ненавистью, не с беспокойством, а, скорее, с равнодушием.       Дверь с глубоким стуком захлопнулась за ней, и Уэнсдей медленно начала приближаться к его прикованной, обнажённой по пояс фигуре.       Тайлер выдыхает через нос, его грудь вздымается и опускается в неровном ритме. Он потрясён тем, что она здесь, но это чувство быстро сменяется чем-то более мрачным.       Его губы искривляются в насмешливой гримасе.       — Ты что, издеваешься надо мной?       — Нет, — невозмутимо отвечает Уэнсдей.       Затем она наклоняет голову и начинает разглядывать его, словно образец под микроскопом.       — Похоже на эффект дежавю, ты не находишь? — говорит она ему, окинув взглядом его связанное, покрытое потом тело, от которого Уэнсдей было трудно отвести взгляд, хотя она, конечно, никогда бы этого не признала. Она также заметила, что его растрёпанные волосы стали длиннее, почти доставая до плеч. На его щеке всё ещё виднелся шрам, оставленный Энид, но он уже начал бледнеть.       Тайлер издаёт короткий, лишенный веселья смешок.       — Какого чёрта ты здесь делаешь? — его голос становится мрачнее, но хриплым от усталости и жары.       Уэнсдей делает ещё один шаг ближе, останавливаясь вне пределов его досягаемости, чтобы он не мог дотянуться до неё в таком положении. Она аккуратно складывает руки перед собой.       — Мне нужна информация, — говорит она. — Информация, которой, как я понимаю, владеешь только ты.       Тайлер фыркает, откидывая голову назад к стене.       — Да? И с чего ты взяла, что я тебе хоть что-то расскажу?       Уэнсдей отвечает бесстрастно:       — Потому что ты не так равнодушен, как притворяешься.       Челюсть Тайлера напрягается, и между ними повисает острая, режущая тишина.       — В тебе много граней, Тайлер, — продолжает она. — Одна из них — это точно милый парень-бариста по соседству. Разве эта садистская сторона, которую ты в себе развил, не является ещё одной гранью?       Тайлер рычит на неё:       — Ты ничего обо мне не знаешь.       — Возможно, — отвечает она. — Но я точно могу сказать, что знаю о тебе больше, чем ты сам.       Уэнсдей бросает взгляд на железные кандалы, приковавшие его к стене, и на электрошоковый ошейник вокруг его шеи. Эмоции, отражающиеся в её взгляде, невозможно прочитать.       — Это одновременно иронично и трагично, не правда ли? — говорит она ему. — То, что тебя постигла та же участь, что и твою мать. Быть запертым в том же самом месте, где была она. Могу только представить, что сейчас чувствует твой отец, прекрасно зная, что он потерял жену и сына из-за собственного бездействия.       Тайлер резко дергает свои оковы, отчего металл яростно звенит, ударяясь о стену.       — Замолчи.       Уэнсдей слегка приподнимает бровь.       — Я задела за живое?       Его зубы скрипят друг о друга, тело начинает кипеть от тихой ярости.       — Не смей говорить о моей матери. Ты её никогда не знала.       — А ты знал? — парирует она, заставляя его прожигать себя глазами. Она не могла отрицать, что этот взгляд делал его физически более… привлекательным в её глазах. Одного взгляда на него в его нынешнем положении было достаточно, чтобы она почувствовала что-то… там, внизу. Область, о которой она знала многое благодаря исследованиям, но никогда не испытывала на практике, поскольку считала подобные извращения ниже своего достоинства.       Желая прервать эти мысли, Уэнсдей быстро вернула свое внимание к текущему делу. Она знала, что мать — самая чувствительная тема в жизни Тайлера, и понимала, что это, возможно, лучший способ эмоционально сломить его, если потребуется. Но Уэнсдей решила, что, возможно, сейчас не время для этого. Она пришла сюда с определённой целью.       Она встречает его взгляд своим привычным стоическим спокойствием.       — Тогда давай поговорим вот о чём, — говорит она холодно. — Например, о том, что ты знаешь об “Утренней Песне”?       Выражение лица Тайлера меняется, его глаза переходят от обиды к чему-то иному. К чему-то настороженному. Как будто он не ожидал, что она задаст этот вопрос.       — Я знаю, что тебе о них известно, — поясняет Уэнсдей. — Культ, возглавляемый сиренами, чьи намерения с каждым днём становятся всё более зловещими.       Она продолжает:       — Тебя недавно навещала женщина по имени Габриэль, которая замужем за одним из их лидеров. Я хочу знать, почему она приходила к тебе.       Тайлер облизнул губы, его улыбка стала шире, несмотря на тупую боль в теле.       — Габриэль? — переспросил он, в его голосе сквозила притворная интрига, словно он не понимал, о чём она говорит. — И с чего бы кому-то навещать меня? Садиста, серийного убийцу-монстра.       Глаза Уэнсдей сузились.       — Мне надоели твои игры, Тайлер.       — И всё же ты здесь играешь в одну из них, — парировал он. Его цепи загремели, когда он пошевелился, проверяя их прочность. Он знал, что они не поддадутся, но само движение, осознание того, что у него есть хоть какой-то контроль, помогало ему сохранять рассудок. — Ты проделала весь этот путь только для того, чтобы задавать мне вопросы, на которые, как ты уже знаешь, я не отвечу.       Она сделала ещё шаг вперёд, её голос опустился до низкого, намеренного шёпота.       — У меня нет терпения на твои подколы. Если ты не расскажешь, я найду того, кто это сделает.       Ухмылка Тайлера на мгновение дрогнула. Он знал, на что она способна. Видел это своими глазами. Но он также знал её слабости. Как узко она склонна мыслить, что порой затуманивает её взгляд.       — Если бы это было правдой, — сказал он, внимательно наблюдая за ней, — тебя бы здесь сейчас не было.       Между ними повисла тишина.       В глазах Тайлера блеснул тёмный, почти игривый огонёк, когда он наклонился вперёд настолько, насколько позволяли цепи.       — Я тебе нужен, Уэнсдей. Если бы это было не так, ты бы сюда не пришла. Так почему бы нам не сделать это интереснее? — его голос понизился до шепота. — Скажи, что я получу взамен.       Уэнсдей изучала его, её лицо оставалось бесстрастным, но он заметил напряжение в её плечах, лёгкое подрагивание пальцев. Хорошо. Он всё ещё мог задеть её за живое.       — Ты не заслуживаешь ничего, — наконец сказала она.       Тайлер резко выдохнул, из его губ вырвался короткий хриплый, но садистский смешок.       — Ах... А я-то думал, что мы начинаем сближаться.       Уэнсдей начала ощущать нарастающий гнев внутри себя. Даже будучи закованным в цепях, он всё равно управлял этим допросом.       – Нет! — подумала Уэнсдей. Всё должно быть наоборот. Она здесь главная, у неё власть. Хватит позволять Тайлеру думать, что у него ещё есть сила. Надо сломать его так, как он не ожидает. Так, как она сама не ожидала бы.       — Ты ответишь на мои вопросы, Тайлер, — заявила она.       Ухмылка Тайлера стала шире.       — И что побуждает тебя думать, что я действительно отвечу?       Глаза Уэнсдей сузились, скользнув по телу Тайлера.       — У меня есть свои способы, — медленно произнесла она.       Она подошла к его потному привлекательному телу достаточно близко, чтобы услышать, как колотится сердце в его груди. Тайлер в замешательстве наблюдал за ней, когда она протянула руку и провела пальцем вниз по его груди.       — Какого чёрта ты делаешь, Уэнсдей? — прорычал он, хотя и с осторожностью, но не отстраняясь от её прикосновения.       Губы Уэнсдей изогнулись в легкой ухмылке — одной из тех редких улыбок, на которые она была способна.       — Я устала играть в игры, Тайлер, — сказала она низким хриплым тоном. Она начала касаться его губ своими. Поцелуй был нежным, но Тайлер явно находится в смятении. Его разум пытался поспеть за внезапной сменой событий, когда он почувствовал, как Уэнсдей опускает губы вниз по его потному торсу, её язык оставляет влажную линию на его груди, заставляя его откинуть голову назад.       — Уэнсдей, — выдохнул Тайлер между своими тихими стонами.       Дыхание Тайлера сбилось, когда он почувствовал, как её губы добрались до его талии, и ей пришлось опуститься на колени. Он ощутил, как её руки тянут его штаны вниз, и Уэнсдей почувствовала под тканью, как он напрягся. Он попытался отстраниться, но цепи удерживали его на месте.       — Уэнсдей… это плохая…       Он пытался выдавить из себя, что это не лучшая идея, но его голос сорвался из-за потрясающего ощущения, распространившегося по его телу, и он не смог больше вымолвить ни слова. С каждым последующим её поцелуем в его штанах всё больше твердело.       Уэнсдей проигнорировала его, стянув штаны Тайлера до лодыжек и обнажив его возбуждённый член. Она обхватила его пальцами, чувствуя, как он пульсирует в её руке. Дыхание Тайлера снова сбилось, его глаза расширились от шока и возбуждения. Он не мог поверить, что это всё происходит на самом деле. Что в данное положение его поставил именно тот человек, которого он… ненавидел? Любил? Ему нравилось играть с ней в игры, и, вероятно, всегда будет нравиться, но, если честно, Тайлер не совсем понимал, что именно он чувствует к Уэнсдей.       — Уэнсдей, — простонал он шёпотом, его бёдра невольно дёрнулись навстречу её прикосновению.        Губы Уэнсдей изогнулись в зловещей улыбке, когда она подняла взгляд на Тайлера, её тёмные глаза встретились с его серо-зелёными, прежде чем она взяла его в рот.       — Чёрт, — простонал Тайлер. Его руки сжались в кулаки в цепях, пока она работала ртом и языком.       Она брала его так глубоко, что её губы в процессе касались его яичек. Дыхание Тайлера стало рваным, его тело задрожало от удовольствия. Он пытался сопротивляться, оттолкнуть её, но так остро чувствовал её рот на своём члене, что у него ничего не получилось.       Уэнсдей продолжала сосать его, казалось, целую вечность, её рука крепко сжимала его член, пока она заглатывала его всё глубже и глубже. Тело Тайлера напряглось, мышцы натянулись против цепей, он чувствовал, как приближается разрядка. Но затем что-то произошло. Уэнсдей отстранилась. Его глаза резко распахнулись, разум прояснился ровно настолько, чтобы осознать, что происходит. Уэнсдей встала перед ним, её рука всё ещё крепко сжимала его член, но не двигалась, словно застыла на месте. На её лице теперь было стоическое выражение, она смотрела на него с холодным взглядом.       — Что ты делаешь? — спросил Тайлер, тяжело дыша.       — Хочешь кончить, Тайлер? — ответила она, её голос теперь был полон злобы. — Тогда скажи мне то, что я хочу знать.       Тайлер громко застонал, его запястья снова дёрнули цепи, разум метался, а тело желало разрядки, в которой она так жестоко его обламывала.       — Ты заплатишь за это, — прорычал он, его голос был густым от похоти и ненависти.       — Если расскажешь мне, что я хочу знать, я доведу тебя до разрядки, — сказала она. — Иначе проведёшь остаток дня в таком положении.       Тайлер прожигал её взглядом, полным ненависти. Он хотел убить её; но он также хотел кончить. Кончить на неё. Его злило осознание того, что он теперь был полностью в её власти.       — Ладно, — выдохнул он, наконец сдаваясь, — я расскажу тебе, что ты хочешь знать.       Уэнсдей кивнула.       — Габриэль, — начала она. — Зачем она сюда приходила?       Тайлер сначала с трудом подбирал слова, его разум всё ещё был сосредоточен на своём напряжённом члене, который Уэнсдей крепко сжимала в руке. Руке, которая мучила его самым жестоким образом.       Он медленно выдохнул, делая значительную паузу, прежде чем ответить.       — Она хочет, чтобы я присоединился к ней, — сказал он, прерывая слова дыханием. — Она сказала, что мои способности пригодятся, чтобы помочь им захватить контроль над Невермором.       Челюсть Уэнсдей слегка напряглась.       — Каким образом она планирует взять под контроль твоего Хайда?       Тайлер пожал плечами, насколько позволяли его оковы.       — При помощи её песни сирены, я полагаю.       Уэнсдей сделала ещё шаг вперёд.       — И как она собирается использовать тебя, если ты заперт здесь?       Когда Тайлер замялся, глаза Уэнсдей сузились, глядя на него.       — Тайлер! — резко бросила Уэнсдей, её голос был острым, режущим.       Он стиснул челюсти. Его взгляд на мгновение опустился на пол, прежде чем снова встретиться с её глазами.       — Ладно, — пробормотал он. Как же он это ненавидел, — Она сказала мне, что я скоро выйду отсюда.       Уэнсдей охватило ужасающее осознание того, что могла иметь в виду Габриэль, когда говорила это ему. Уиллоу Хилл ни за что не выпустит Тайлера в таком состоянии, а это означало только одно…       Габриэль планировала организовать побег.       Тайлер заметил, что она погрузилась в размышления. Желая напомнить о себе, он резко дёрнулся вперёд, в надежде, что она завершит то, что начала.       — Уэнсдей?       Она озадаченно на него посмотрела, затем вспомнила, что её рука всё ещё сжимает его эрегированный член.       — Уэнсдей, пожалуйста, — взмолился он. — Это всё, что я знаю, клянусь. Теперь, пожалуйста, просто… просто…       Ему не пришлось просить дважды. Уэнсдей снова опустилась на колени, её рот полностью принял его длину, заставив его издать ещё один громкий стон.       — Чёрт возьми, — выдохнул он, полный страдания и наслаждения.       Уэнсдей была неумолима, её язык кружился вокруг его члена, пока она заглатывала его всё глубже и глубже. Тайлер снова почувствовал, как приближается к кульминации, надеясь, что на этот раз она позволит ему закончить.       Тело Тайлера напряглось, когда он ощутил приближение разрядки. Он попытался предупредить Уэнсдей, но слова застряли в горле, и он кончил сильно прямо ей в рот без предупреждения.       — Ахх! Чёрт! — простонал Тайлер, когда его семя излилось в неё.       Уэнсдей проглотила всё, что он в неё вылил. Когда она почувствовала, что он начинает слабеть, она отстранилась и снова встретилась с ним взглядом.       — Надеюсь, тебе это понравилось, Тайлер, — сказала она, её голос был пропитан удовлетворением. — Потому что другого раза не будет.       Она встала, её губы изогнулись в ухмылке, когда она посмотрела на него сверху вниз. Тайлер тяжело дышал, его тело всё ещё дрожало от отголосков оргазма. Он смотрел на неё снизу-вверх, не зная, что чувствовать после всего, что только что произошло.       Вытерев рот, Уэнсдей развернулась на каблуках и направилась к выходу из камеры, оставив ошеломлённого Тайлера со спущенными до лодыжек штанами.       – Мы ещё увидимся, Тайлер, – крикнула она ему через плечо. – Но я гарантирую тебе, что это и близко не будет таким приятным, как сегодня.       Тайлер смотрел, как она выходит из камеры, его сердце всё ещё бешено колотилось в груди. На его лице появилась легкая ухмылка, когда он понял, что последние слова Уэнсдей были правдой. Они обязательно увидятся снова. Только в следующий раз она будет полностью в Его власти. Он это гарантирует.