Запоздалое искупление

Алекс гнал машину Джейн по улицам Нью-Эриду, превышая все пределы скорости. Двигатель ревел, стрелка спидометра металась от 80 до 120 км/ч, дрожа на пределе. Ветер врывался через разбитое заднее стекло, хлеща по лицу холодными порывами. Его лицо оставалось мрачным, как грозовая туча, глаза щурились от напряжения. Руки сжимали руль так крепко, что суставы побелели, а в ушах стоял лёгкий звон — смесь адреналина и вины, что жгла изнутри. Подъехав к дому Джейн, он вдавил тормоз до упора — шины завизжали, машину занесло, гравий брызнул во все стороны. Быстро заглушив двигатель, он выскочил из салона и рванул к двери, не оглядываясь. Нью-Эриду вокруг жил своей жизнью — улицы с потёртыми вывесками, редкие огни фонарей, где-то вдали пара подростков пинала мячик у стены с граффити. Но на горизонте мерцала каверна, искажая воздух, как мираж, и напоминая, что этот город никогда не спит спокойно. Аномалии возникали случайно, превращая людей в эфириалов — существ, прикованных к кавернам. Только те, у кого была сопротивляемость к эфиру, могли выживать внутри, и это отражалось в цвете глаз. У Алекса они были тёмно-зелёные, с лёгким золотистым оттенком — признак средней устойчивости, как у Джейн, чьи глаза светились мягким янтарным сиянием. Оба могли противостоять искажениям, не нуждаясь в оборудовании, что и держало их в игре. Алекс ворвался в дом, дверь ударилась о стену с глухим треском. В гостиной мигал телевизор, реклама "Random Play" гудела в холодной тишине. Джейн лежала на диване — бледная, неподвижная, рука свисала, пальцы чуть касались пола. Свёрток выпал из рук Алекса, он бросился к ней, сердце колотилось в горле. — Джейн! Джейн, очнись! — крикнул он, тряся её за плечи. Она слабо застонала, веки дрогнули, глаза приоткрылись. Жива. Алекс выдохнул, будто выплёвывая страх, и рванул свёрток. Вытащил шприц с обезболивающим, вколол ей в плечо — руки дрожали, но игла попала точно. Потом схватил бинты, начал перевязывать её живот — кровь всё ещё сочилась, но уже не так сильно, пропитывая ткань медленными пятнами. Джейн моргнула, её голос был слабым, как шёпот ветра: — Ты… вернулся… Он кивнул, не поднимая глаз, сосредоточенно затягивая бинт. — П… прости… Я дурак… — выдавил он, и слёзы накатились, затуманив взгляд. Она слабо улыбнулась, её холодные пальцы коснулись его руки, едва сжав. — Главное… что ты тут… Телевизор гудел фоном, реклама заполняла пустоту, но в комнате стало теплее. Алекс откинулся назад, вытирая слёзы рукавом. Взгляд упал на свёрток — пакет с кровью, бинты, шприцы. Старик знал группу крови Джейн, не иначе. Он схватил пакет, соорудил самодельную капельницу — шланг из аптечки, игла, кусок скотча с кухонного стола. Уложил Джейн на спину, её голова запрокинулась, ушки прижались к волосам. Вколол иглу в вену на предплечье — руки дрожали, игла чуть соскользнула, но он стиснул зубы и попал. Кровь из пакета медленно потекла по трубке. Он проверил её дыхание — слабое, но ровное, грудь едва поднималась. Наклонился, поцеловал её в лоб — кожа была холодной, но живой. Потом встал, пошатнувшись, и побрёл в душ. Вода текла горячей струёй, смывая кровь, пот и грязь с его рук, стекая красноватыми разводами в слив. Он стоял, упираясь ладонями в стену, пока пар заполнял тесную ванную. Выйдя, он натянул домашнее — тёмные штаны и футболку, что купила ему Джейн ещё в те дни, когда всё было проще. Вернулся в гостиную, сел рядом с ней на диван. Телевизор всё ещё гудел — теперь там крутили интервью владельцев магазинов на Шестой улице, и болтовню про скидки. Алекс смотрел на Джейн — её лицо разгладилось, дыхание стало чуть глубже. Убедившись, что её состояние стабильно, он решил выйти на воздух. Взял куртку и пошёл к парку, что раскинулся недалеко от дома, рядом с небольшой церквушкой — старым зданием с облупившейся краской, но всё ещё уютным в этом хаотичном мире. Алекс гулял по парку, шаги гулко отдавались на тропинке. Его мозг трещал от мыслей — Джейн, бой, его поступки, — но снаружи он был спокоен, руки в карманах, дыхание ровное. Недалеко, у скамейки у церкви, он заметил монашку. Её лицо показалось знакомым, и сердце сжалось. Это была она — женщина из его старой банды, та, что всегда тепло относилась к нему, несмотря на его кровавую работу. Она тоже заметила его, улыбнулась и помахала, приглашая присесть. Алекс ускорил шаг, подбежал и опустился рядом на скамью.