Табачный дым

Почти со сточенным концом карандаш плавно разрезал бумагу грифелем. Я держала продолговатый предмет с ластиком на конце уверенно, наслаждаясь прорисовкой деталей и заполнением проплешин. Темно-зеленый свитер свободно висел на моем теле, но грел как никогда хорошо: этими холодными январскими вечерами особенно четко слышится протяжная вьюга. За окном давным-давно стемнело: сумерки зимой наступают быстрее, обволакивая город в объятия мрака под куполом звездного неба. Внутри царила приятная безмятежность. Прошло два месяца с того дня, как мы с У Ином расставили точки над "i", а отношения с Хеком поднялись на планку выше. Вместе с грядущими изменениями менялась и я сама: стала менее ворчливой и осознала вес общения с окружающими меня людьми. Я имею в виду ту гопоту в олимпийках, на плечах которых три полоски, а в руках терпко пахнущее пойло. Несмотря ни на какие факторы, я продолжала считать Ю и Квона своими верными друзьями. Союзниками, без которых мне приходилось невероятно тяжело. Неделю назад я умудрилась забыть шапку перед выходом в школу: как показывает практика, это было чертовски неправильно и глупо. Хандра застала меня врасплох: температура варьировалась от тридцати семи до тридцати девяти, а льющиеся фонтаном мерзкие сопли, казалось, могли затопить весь массив. Лежа под слоями пледов, моими спутниками стали бодрящие СМС-ки и множество лекарств, из-за чего моя комната после того, как я выздоровела, напоминала фармацевтическую компанию. Вечерние мгновения, предшествующие сну, непроизвольно согревали душу; то щемящее ожидание ответа в сообщениях, вызывающее дрожь и ощущение нехватки воздуха при постоянном перечитывании переписки. Я непрестанно обдумываю свои действия, убеждаясь в том, что Квон Хек – дерзкий и бесцеремонный человек, укравший мое холодное сердце. Я до сих пор не осмелилась признаться, но все же сделала небольшой шаг к обновленной версии себя: это не были радикальные перемены, но для меня было принципиально важно тщательно разобрать ситуацию, чтобы найти возможные решения. Конечно, я могла бы искусственно приободрить себя, но стоит лишь увидеть этого велосипедиста с темными волосами, фарфоровой кожей и глубокими смолистыми глазами, и мои ноги теряют силу. Я серьезно имела слабость перед Хеком, выглядевший в моих глазах до невозможности правильно и хорошо.  Услышав глухой удар, словно проходящий через какой-то вакуум, я метнула недоуменный взгляд в сторону окна. Спустя мгновение стук повторился, заставив нахмуриться и подойти к окну с настороженным видом. Вы можете мне не верить, но Квон оказался таким прямолинейным человеком, что мог упорно соревноваться этим качеством со мной. Однажды вечером, когда мы зашли в ближайшую кофейню с целью погреться, ведь терпеть дубак, стоящий на улице, уже было невыносимо, я не могла представить, чем все закончится эта прогулка. Заказав кофе, я искоса поглядывала на темноволосого юношу, лениво расположившегося на спинке дивана. Его обветренные пунцовые губы внезапно растянулись в спокойную уверенную ухмылку, а взор смолистых глаз метнулся ко мне стрелой. Я поняла, что сейчас что-то будет. Закатив глаза при виде знакомой фигуры парня, я недолго позволила себе вновь рассмотреть этот полюбившийся невзрачный вид. Взлохмаченная копна темных волос, почти стеклянная из-за холода кожа, слегка недовольный вид при виде неостанавливающегося снегопада и еле заметная ухмылка. Несмотря на то, что Хек ненавидел мороз и метель, сносящая все вокруг, он преданно шагал в мой массив ради встречи. В такие моменты его противостояния своим «не люблю», «не хочу», он напоминал Хатико, ждущий хозяина даже в самых адских условиях. После долгих раздумий я не сразу заметила, что Квон отчаянно размахивает руками, показывая вниз. Заглянув вниз, я прищурилась, и в груди словно что-то оборвалось. На мокром, покрытом снегом асфальте небрежно выведено баллончиком краски несколько слов. Вся ситуация вдруг напомнила ту сцену в кино, когда замираешь в ожидании, надеясь на счастливый финал.  Из-за моего плохого зрения и высоты третьего этажа, я еле смогла различить три слова. Невольно бросила взгляд на Хека, который нервно теребил края своей куртки, пытаясь прочесть в моем выражении лица что-то.   — Ты мне нравишься… — прочитала я, облегченно выдохнув. Словно оковы, державшие меня до этого, вдруг рассыпались, и дышать стало легче. Смущенно улыбнулась, не в силах оторвать взгляд.   У Квона немало причуд и особенностей, но я не встречала более преданного и целеустремленного парня. Он был именно таким, каким я его представляла в своих ночных фантазиях несколько месяцев назад. Его взгляд на мир был жестким и, если честно, скептическим, словно все вокруг казалось ему глупой шуткой, но разговоры с ним о будущем всегда приносили удовольствие. Он не скрывал своих мыслей и говорил правду в лицо. Каждый раз, вспоминая о парне из соседнего района, я с уверенностью думала: я приняла верное решение. Я отпрянула от окна, выбегая из комнаты под вопрошающий крик матери и спешно натягивая ботинки с курткой. Пару раз под шум собственного топота я чуть не перелетала через ступени лестницы, стараясь преодолевать расстояние быстрее. Вытянутая рука рефлексорно находит кнопку сбоку и, с силой открывая дверь, мое тело подставляется под порыв ветра с крупицами снега. Я не перестаю улыбаться, впервые ощущая себя настолько окрыленной чувствами. Это было противоречащее мне поведение. Но при влюбленности подобные мелочи отходят на второстепенный лад. — Я… Не успевает брюнет договорить, как тут же оказывается в захвате моих конечностей. Ноги обернулись вокруг торса парня, а руки коснулись сильной мужской шеи в несдержанном жесте. Весь мой вид кричал одно: Неужели! Это совершилось! Мужские сильные ладони мгновение подхватывают тушу под бедра, как бы "подбрасывая" не дав тем самым свалиться. — Дура, — без злобы проговаривает Хек. — А если бы не словил? — Словил же, — буркнула я шмыгнув носом.  В ответ слышу хриплый смех, а после невесомые поглаживающие касания в области позвонков, пытающиеся создать тепло. Квон был скуп на тактильный вид показывания своих чувств. Но его преимущество было в другом. Он отдавал предпочтение более зрелым и значимым действиям. Например, парень мог встречать меня у ворот школы, из-за чего я не раз ловила своё имя в разговорах сплетниц. Мог предварительно перед встречами покупать вишневый Эклипс, потому что в супермаркете возле которого он жил — они были значительно дешевле. Напоминал предупреждать мать, что буду позднее; но всегда в безопасности доберусь до дома, так как в приоритете велосипедиста было самолично проводить меня, и женщина это одобряла. Через какое-то время попыток с вопросами "я добился тебя?" Квон прекратил упоминать о том, что его главная цель — добиться моего расположения к себе. Он просто стал находиться рядом: когда я искренне этого хотела, и когда морально нуждалась в его компании. Я прекратила быть неким трофеем за старания и ухаживания. Я видела безмолвное восхищение в темных глазах брюнета, стоило мне появиться на территории скейт-парка. Видела серьезность намерений Квона, несмотря на то, что мы по-прежнему подростки, ничерта не смыслящие в теме любви. Взаимопонимание медленно перетекало в нечто глубокое, то, что я бесконечно ценила. — Ты мне нравишься, — спокойно и уверенно. Так, как мог говорить только Квон Хек. В молчании друг друга были слышны лишь отдаленные клаксоны машин и скрип резины. Шуршание ботинок по заснеженному асфальту и свист вьюги, что прорезала наши слившиеся в одно целое тела холодом. Я сомкнула губы, оторвавшись от жилистой шеи парня, который, кажется, ничуть не пугался тишины.  — А если я скажу, что ты мне не нравишься?  — Жизнь на отказе не заканчивается, — отвечает Квон, склоняя голову набок. Я замечаю, что он все же напрягается от моих слов. Но, думаю, лучше тебя не найду. Даже пытаться не стану.  Отношение Квона ко мне буквально кричало: Открой глаза! Я обожаю в тебе все! . Он всегда считался со мной мнением и любил ввести заметки в мобильном о моих предпочтениях: начиная от жанра кино, заканчивая параметрами внешности. Хек был наполнен любовью с ног до головы, и ее вполне хватало для нас двоих, по его мнению. Но он просто не знал, что в наших отношениях первая влюбилась я. — Ты мне безумно нравишься, — произношу, словно в порыве, мои глаза сверкают от волнения. Щёки пылают от леденящего холода, но когда грудь переполняется яркими эмоциями, всё это кажется незначительным и пустым. — Так сильно, что ты и представить себе не можешь. — Давай будем вместе. Знаешь, ты — моя, я — твой. Этот момент стоил всех ожиданий. Я берегла эти чувства внутри, пока моё имя медленно исчезало из списка «друзей». Сигарета тлела в руках, пока я мысленно возвращалась к тем мимолётным прикосновениям. Оковы соскользнули с моих запястий. *** Я поняла, что сейчас что-то будет. — Что ты смотришь?   Брюнет продолжал излучать необычную, игривую энергию, настолько яркую, что ослепляла прохожих и даже официантов, убирающих грязную посуду со столов. Я сморщилась, ощущая свою беспомощность перед непроницаемой маской эмоций юноши: они по-прежнему оставались загадкой для меня. Я не могла, глядя на велосипедиста, сразу определить, испытывает ли он гнев, печаль или просто погружен в размышления. А Хеку нравилось осознавать, что подобная недоступность вызывает во мне любопытство.   — Помнишь, я на время исчез с парка, — произнес он, и я невольно напряглась, понимая, о чем идет речь. Это было невозможно забыть. — Я действительно всерьез рассматривал возможность прекратить кататься вместе со всеми.   Я замерла, утопая в воспоминаниях. Это было бы равносильно безжалостному вырыванию части моей души, обрекая меня на подобное существование навсегда. Присутствие Квона на вечеринках было незаметным, но при этом идеально уместным: он был той самой душой, которую нельзя трогать, ведь от нее зависела целостность всего остального. Он был сердцем заброшенного скейт-парка, и никто не мог представить себе, что однажды кто-то заявит: «Хек больше не появится».   Он также, сам того не осознавая, заставлял меня возвращаться снова и снова. Конечно, атмосфера и музыка обладали притягательной силой, но Хек был словно приятным бонусом, от которого невозможно было отказаться. Точнее, ты просто оказывался озадаченным мыслью: зачем вообще отказываться?   — Помню. До сих пор не объяснил, куда пропадал…   — Размышлял, — просто ответил парень, не вдаваясь в подробности. Я невольно подняла брови в возмущении : размышлял!? — Я думал, может, стоит попробовать что-то более серьезное? Например, профессиональные гонки, где на тебя делают ставки. Я посчитал, это было бы интересно. Забавно.   — Но что-то тебя остановило?   — Да, — в глазах Квона опасно блеснул огонь, а голова склонилась вперед, делая его взгляд еще более манящим и пленительным. — Мне пришло в голову: встречались бы мы так часто, как в парке?  *** Фигуры юных тел растворялись в густом табачном дыму, пока лунный свет подчёркивал их движения во время танца. Часы показывали за полночь, напоминая о приближающемся комендантском часе, но в тот волшебный момент все правила казались незначительными — и хотелось смеяться до боли в животе. Руки тянулись вверх без устали, плечи соприкасались с чужими. Внутри разливалась приятная расслабленность, напоминающая лёгкое опьянение и вкус выпитого пива. Морозная прохлада улиц перестала ощущаться, стоило подойти к костру, разведенному с наступлением темноты, — огромному, охватывающему языками пламени всю территорию скейт-парка.  — Кто здесь тусуется! — знакомый мужской голос прозвучал рядом, заставив обернуться с пьяной улыбкой и кивнуть. — Ну и видок, подруга! Сколько этого дерьма в тебе поместится?  Взяв из моих рук наполовину пустую жестяную банку вишнёвой "Эссы", У Ин сделал смелый глоток и сморщился. Видимо, парень предпочитал что-то более насыщенное, но мне казалось забавным наше различие во вкусах. Сладко, с горчинкой и отлично расслабляющее.  — Сегодня катает наш жнец, — Ю растянул тонкие губы в загадочной, слегка насмешливой улыбке, словно и так знал последующий ответ. В моей голове всплыли неясные воспоминания. — Будешь смотреть?  — Конечно, — утвердительно кивнула, делая глоток освежающего напитка. Закрыла глаза, ощущая лёгкое головокружение. — Много чего изменилось с тех пор.   — Кроме того, что вы теперь сюсюкаетесь на каждом шагу, как пубертатные подростки в период полового созревания — ничерта не изменилось, — брюнет закатил глаза, одновременно доставая помятую, полупустую пачку сигарет. Поднёс зажигалку к кончику и затянулся. — Но, знаешь, вы выглядите счастливыми.  Я улыбнулась, не в силах сдержаться. Эти отношения открыли во мне новые грани, показали черты характера, о которых я даже не подозревала. Но это не отменяло того факта, что мне безумно нравилось всё, что происходило. — Он мне однажды сказал… — малость заплетающимся языком сказала я, а У Ин повторил затяжку, подняв заинтересованный взгляд. — «Давай попытаемся сделать так, чтобы когда мы расстались — вспоминали о друг друге только хорошее». Подлец, как же он прав, да?  — И вправду, — качнул головой брюнет, поправив козырек цветастой кепки. Я слабо улыбнулась, выискивая объект обсуждения в толпе. — Умное мудло, этот, Квон Хек.  Несмотря на иней, что покрывал старые рампы, разрисованные яркими граффити — Хек ловко маневрировал на велосипеде заставляя толпу одобрительно кричать. Практически в такт громко играющей музыке парень совершает прыжок, отрываясь от бетонной поверхности, после точно приземляясь на противоположную рампу. Скользит передним колесом матового «байка», проделывая трюки с таким невозмутимым видом, что складывается впечатление: это идеально подходящая парню стихия.  Это стало отправной точкой для перемен. Начала плестись крепкая нить между нами, с каждым днем окутывая всё сильнее. Встречи с темноволосым парнем с соседнего массива заставляли растворяться в эмоциях, забывая обо всем. Неопределенность, что нас ждала впереди, не вызывала страха, а напротив, заставляла размышлять: смогут ли наши юношеские чувства перерасти во что-то значительное? Во что-то, о чем мечтают и поют, показывают в фильмах и короткометражках. Возможно ли это для нас? Но давай попытаемся сделать так, чтобы когда мы расстались — вспоминали о друг друге только хорошее?