Пролог

* * *

Как я к этому пришла?

Отчётливо раздалось в голове Маринетт, когда она взглянула на свои руки, залитые кровью, точно не принадлежавшей ей. Она свыклась с участью ненавидимого злодея Парижа, но если здесь её боялись, то в обычной жизни всё было наоборот — ни капли страха, а только сплошная ненависть. Её родителям было не так уж важна их «дорогая» дочь. В родной школе на неё и вовсе плевали — только травля. Но она могла постоять за себя: язык силы ещё никто не отменял, а главный зачинщик Хлоя Буржуа не попала под её руку лишь из-за богатых и влиятельных родителей. Одиночество Маринетт было по-настоящему страшным проклятием. Банально поговорить с человеком, рассказать, как прошёл день, или просто поболтать о жизни — таких людей в её жизни не было и мыслям оставалось гнить в тишине. Что забавно, но она сама до конца не понимала почему с ней так обходятся. Она не выделялась на фоне других, была крайне неряшлива, и её «эмо-прикид» вовсе не означал принадлежности к сатанизму или чему-то подобному. Это была просто отдушина в мире равнодушия. Тем не менее, ей повезло: она нашла странные серёжки на своём балконе — месте, где не ожидала обнаружить нечто подобное никогда. Она получила силу — дар, позволяющий вымещать всю скопившуюся боль на тех, кто сделал её холодной и жестокой. Теперь она не боится показать себя, может делать всё, что захочет: ничьи указы и законы ей не страшны. Но, к сожалению, нашлись противники её «веселья». Особенно досаждал Кот-Нуар — из-за него приходилось возвращаться домой в синяках и с порезами. Однажды их схватка оказалась столь яростной, что ей пришлось самой зашивать глубокие раны. Услуги хирурга стоили денег, а на непредвиденные проблемы заначек не было и быть не могло, ведь почти все уходило на ткани для создания новых образов. Как бы странно это ни звучало, она всю жизнь мечтала стать дизайнером и творить прекрасное. А популярность обрела через хаос, что её не особо волновало. Главное — она возвращалась домой живой, хоть и практически убитой после сражений. Тело ныло и требовало отдыха. Старые раны вновь давали о себе знать, а синяки стали обыденностью. Сколько бы она ни пыталась доказать обратное, этот кот-пидор оставался сильным противником — даже несмотря на тупые каламбуры и шутки а-ля Петросян, которыми он сыпал во время их постоянных схваток. — Как же он меня заебал... — устало протянула Маринетт. Жизнь казалось такой сложной, хотелось просто заснуть и не проснуться в моменте после таких прогулок по Парижу, но это всё что у неё осталось, пока её бояться люди, а уебаны в школе молят о пощаде, то её душа спокойна. — Тикки, пятна, блять! — крик вырвался яростным плевком. Трансформация снята. Та же комната, тот же интерьер. Ничего нового — только на удивление отсутствующие родители. Нет, им было похуй. Но если отец-чмошник узнает о её «хобби» — пиздец. Хотя после Кота-Нуара его пиздюли покажутся лёгким массажем. Бессильная и уставшая Маринетт поползла к кровати — именно ползла, ноги болели так, будто их пиздил гигант, специально прыгая на них. Через пять минут она добралась и плюхнулась на кровать — не спать, а думать и размышлять о будущем. — Выбор между пидором в красочной маске и чмошником с ремнём… — иронически усмехнулась она. — Охуенный сценарий! По правде говоря, в обычной жизни Маринетт — очень слабая и невысокая девушка. Куда ей тягаться против отца-быка или кота-качка без способностей? Даже если кот без магии — он в десять раз сильнее, хоть она и дерется до последнего. К счастью, сейчас дома никого нет. Хоть сейчас может отдохнуть без лишних вопросов. — Знаешь? — прозвучал хриплый вопрос. — Я даже немного благодарна Коту-Нуару в какой-то степени. — Ч-что ты имеешь в виду? — зашуганно спрятавшись за тумбочкой, спросила Тикки. — Я хоть чувствую боль физическую, а не душевную, хах! — истерично воскликнула Маринетт. Она увидела две пары белых бусинок, смотрящих на неё в недоумении. Было ясно: Тикки ничего не поняла, но старалась не показать этого, чтобы в неё не швырнули чем-то тяжелее канцелярских мелочей. — Пиздуй отсюда! — девушка швырнула в стену степлер. Комната окончательно опустела. Маринетт уткнулась лицом в подушку и опять пошли противные мысли... Даже этот ебучий жук — единственная, кто «слушал», давно уже боится её за километр. За почти год её «весёлых прогулок» большая часть Парижа стала искренне бояться её появления. Сжечь театр? Взорвать Лувр? Убивать? Легче перечислить, чего она не делала. Хорошего — ничего. За исключением, что ей не повезло с талисманом и часто после детрансформации все разрушения пропадали. Но не всегда, а ключевое не всегда, разрушения остаются и люди тоже к жизни не возвращаются.

А что Кот-Нуар? Он народный герой. Его все любят. Они любят.

Был, конечно, ещё Бражник — тот самый, что отчаянно пытался спиздить её серёжки. Но когда выяснилось, что разрушения остаются навсегда, а «народный герой» Кот-Нуар легко расправляется и с акумами, и с ней, и с последствиями её безумия, Бражник стал появляться редко. Маринетт слышала, что акуму можно поймать если ты обижен или расстроен чем-то, но на неё это правило, почему-то нихуя не работает. Возможно защита её талисмана или даже Бражник брезгует ей, она до конца сама не знает почему её не акумунизирует, но в какой-то степени это даже облегчает её и без того тяжелую ситуацию. — Одной проблемой меньше... — прошептала она, проваливаясь в сон. Пока она будет спать, её соперник тоже отдыхает, интересно, а он вообще кто? Он появляется в любую минуту, будто у него совсем нет выходных блять! Трудоголик ебанный. Это были её последние мысли перед тем, как она уснула. Лишь красная букашка, заметив это, вылезла из своего секретного гнёздышка в вазе. Её пугала эта девушка — талисман удачи не может служить злу! «Как Мастер мог выбрать её?!» Даже весточки от друзей-квами о краже голубями талисмана не помогали: магия запрещала говорить о хозяйке. Нельзя было даже намекнуть, где она… — Эта девушка точно погубит Париж! — перед тем как вновь спрятаться вскрикнула Тикки