Глава 34. Шестой курс (часть 17)

      В гостиной наверху её уже ждёт Тобиас.       Девушки переглядываются, и в их глазах читается разная степень настороженности. Джинни, не обращая на это внимания, направляется к нему и берёт его за руки.       — Пойдём? — спрашивает он.       Она кивает, крепко сжимая его ладони:       — За Смиту.       Он кивает, и его челюсть напряжённо ходит желваками:       — За Бербидж.       Джинни оглядывается на Тилли и Кэролайн:       — Идёмте.       В коридорах суетятся ученики; повсюду царит такая лихорадочная энергия, какой Джинни не ощущала уже очень давно. Флора тут же взмывает с её плеча и стремительной чёрной тенью уносится в воздух, вылетая в ближайший дверной проём.       Первый, на кого они натыкаются в этой суматохе, — Невилл. На шее у него забавно болтаются пушистые розовые наушники.       — Что происходит? — спрашивает Джинни, хватая его за локоть.       Он даже не пытается выяснять, почему Джинни всё ещё здесь.       — Мы направляемся в теплицы, — на ходу бросает он. — У нас там подрастает отличный урожай мандрагор, хотим поближе познакомить с ними наших гостей.       — И ещё немного дьявольских силков, — добавляет Терри. — Всегда хотел посмотреть на них в деле.       Симус, плетущийся на пару шагов позади, выразительно закатывает глаза — не иначе как от этих ботанических восторгов.       — Защитные заклинания — это всё хорошо, чёрт возьми, это даже отлично. Но это ожидание меня просто убивает, — он аж подпрыгивает на месте.       — Сомневаюсь, что ждать придётся долго, — мрачно замечает Тобиас.       — Мистер Лонгботтом! — окликает их профессор Спраут.       Невилл широко улыбается ей в ответ:       — Мне пора!       Они исчезают за поворотом как раз в тот момент, когда мимо проходят Рейко и Бассентвейт с мётлами на плечах.       — Её было не переубедить, — бросает Бассентвейт, заметив красноречивый взгляд Джинни.       — Даже не пытайся, — отрезает Рейко. На её лице написано упрямство, и она решительно проходит мимо, даже не замедляя шага.       Бассентвейт сокрушённо качает головой и переводит взгляд на Джинни:       — Я присмотрю за ней.       Джинни кивает.       — Увидимся позже, жёнушка! — кричит он Тилли, срываясь на бег, чтобы догнать ушедшую вперёд Рейко.       — Уж постарайся! — летит ему вслед. — А то я подам на чёртов развод!       Они скрываются за углом, и эхо весёлого смеха Бассентвейта ещё какое-то время разносится по коридору.       — Пошли, — говорит Тилли, увлекая Кэролайн за собой. — Поможешь мне всё это раздать.       И они остаются вдвоём — Тобиас и Джинни.       — Куда теперь? — спрашивает он.       Ей нужно увидеть общую картину.       — Астрономическая башня.       Он кивает.       Они разворачиваются и начинают пробиваться сквозь людской поток; временами кажется, что они упрямо движутся против течения. Толпа заметно редеет лишь у самого основания башни. Толкнув тяжёлую дверь, они смотрят вверх, где широкая винтовая лестница уходит спиралью в полумрак.       — Фу-у, — обречённо морщится Тобиас.       — Наперегонки? — азартно предлагает Джинни и, не дожидаясь ответа, срывается с места, взлетая по ступеням.       — Мерлин, иногда я тебя просто ненавижу, — ворчит он ей вслед.       На середине пути они делают короткую паузу. Тобиас тяжело дышит, отставая на несколько ступенек.       — Почти пришли, — подбадривает его Джинни и снова начинает подём.       — Мы не все тут грёбаные звёзды квиддича, — жалуется он, прижимая ладонь к колющему боку.       Наконец они выбираются на открытую площадку, и Джинни понимает, что мысль подняться на высоту пришла в голову не им одним. Флитвик уже здесь: непрерывные вспышки света, срывающиеся с кончика его палочки, превращаются в колоссальные защитные чары, окутывающие весь замок мерцающим коконом.       Через пару минут до вершины добирается и запыхавшийся, раскрасневшийся Тобиас.       — Чёрт бы всё побрал, — выдыхает он, обессиленно приваливаясь к стене.       Флитвик оборачивается на шум, и его глаза округляются:       — Мисс Уизли… — начинает он, явно намереваясь отчитать и прогнать её.       — Я знаю, профессор. Я несовершеннолетняя, но все проходы внизу уже перекрыты, а здесь мы можем помочь.       Взгляд профессора перескакивает на Тобиаса, и он явно взвешивает риски.       — Полагаю, здесь, наверху, вы будете в большей безопасности, чем если продолжите бестолково метаться по замку, — решает он наконец.       Джинни подходит к зубчатому краю стены и бросает взгляд вниз, на территорию школы. Тобиас встаёт рядом с ней.       — Они притащили чёртовых дементоров, — бормочет он.       И действительно: вдалеке, у самой границы защитного барьера, парят темные силуэты. Сердце Джинни начинает бешено колотиться в груди.       — Как долго, по вашим расчётам, смогут продержаться чары, профессор?       Флитвик, не отрываясь от работы, качает головой:       — Это лишь вопрос времени. Их гораздо больше, чем нас.       Джинни понимает, что прямо сейчас изменить это соотношение сил она не в силах, поэтому привычно страх в сторону и принимается внимательно изучать территорию под ними. Длинные колонны оживших доспехов уже маршируют по лужайкам в сторону Хогсмида — по крайней мере, это обеспечит им несколько сотен дополнительных союзников.       С одной стороны раскинулся Запретный лес, с другой — озеро, между ними — открытая местность в сторону Хогсмида, а позади — массивная громада гор. Джинни методично анализирует уязвимые точки и наиболее вероятные маршруты атаки, пытаясь взглянуть на это поле боя глазами противника.       Пронзительный крик заставляет её поднять голову. Огромная ворона пикирует вниз, приземляясь на край зубчатой стены. В одной из лап она сжимает обрывок бумаги.       Джинни забирает записку и быстро пробегает глазами по строчкам. Она благодарно кивает:       — Спасибо, — говорит она птице, ласково проведя ладонью по чёрному оперению. — Береги себя.       Ворона каркает в ответ и взмывает обратно в небо.       Флитвик щурится, глядя вслед улетающей птице:       — Я ведь не хочу знать, чьих это рук дело, верно?       Вопрос явно был риторическим.       Джинни подходит к большой карте, которую Флитвик расстелил прямо на полу. Пользуясь данными, которые только что доставила Флора, она методично отмечает на пергаменте численность и тип вражеских войск.       Какое-то время они молча изучают карту, пока Флитвик периодически отвлекается, чтобы, бормоча под нос очередное заклинание, наложить на купол замка дополнительный защитный слой.       Джинни всматривается в отметки, не отрывая взгляда, и наконец замечает это — точку, где оборона Хогвартса рискует дрогнуть первой. «Неплохая попытка, Том», — мысленно усмехается она.       — Профессор, — зовёт она. Когда Флитвик оборачивается, она уверенно указывает пальцем на уязвимый сектор: — Вот здесь.       Он молча изучает указанное место несколько мгновений и, наконец, согласно кивает:       — Вы правы. Они пытаются отвлечь наше внимание, чтобы мы тратили силы на оборону совсем другого участка.       С кончика его палочки срывается серебристый Патронус и стремительно уносится вниз — очевидно, с экстренным сообщением для МакГонагалл.       Вернувшись к краю стены, Джинни и Тобиас заворожённо наблюдают, как внизу, повинуясь новому приказу, армия рыцарских доспехов на ходу меняет позиции. И они успевают перестроиться вовремя: не проходит и минуты, как о защитный кокон над школой с оглушительным грохотом разбиваются первые ослепительные вспышки вражеских проклятий.       — Началось, — негромко констатирует Флитвик.       Джинни бросает быстрый взгляд на Тобиаса. По его безупречной осанке нельзя сказать, что он испытывает хотя бы каплю нетерпения.       Он встречается с ней глазами, и в этом безмолвном взгляде читается обоюдное признание: возможно, это их последние мгновения, и они вполне могут погибнуть, как только сражение разгорится в полную силу. Джинни уже давно привыкла к долгосрочному планированию, холодному анализу и выверенным действиям. Но она отчётливо понимает, что грядущая битва не оставит места ни для чего подобного. В этот миг она внезапно чувствует острую благодарность за всё то время, что провела в этом году бок о бок с гриффиндорцами, осознавая, что очень скоро настанет момент выпустить наружу свою собственную, внутреннюю безрассудность.       Они стоят плечом к плечу, заворожённо наблюдая, как нападающие методично, слой за слоем, сдирают с замка защитный купол.       — Щиты пали, — негромко произносит Флитвик.       Тобиас и Джинни обмениваются мрачными взглядами.       — Полагаю, пришло время вступить в бой, — произносит он.       Она протягивает руку и переплетает свои пальцы с его ладонью.       Его губы кривятся в усмешке:       — У меня нет ни малейшего намерения умирать сегодня, Джиневра.       Она крепко сжимает его руку:       — Смотри, чтобы так оно и было.

* * *

      Замок погрузился в абсолютный хаос.       Если когда-то и существовали чёткие линии фронта, жёсткая грань между защитниками и нападающими, то теперь они окончательно стёрлись, превратившись в смутное воспоминание. Вокруг остались лишь стихийные схватки и бреши, где одна группа теснила другую.       Джинни и Тобиас оказались в коридоре, за наспех сооружённой баррикадой из обломков рушащихся стен. Снаружи, судя по всему, бесчинствовали великаны или нечто ещё более жуткое — об этом можно было судить по сокрушительным ударам, от которых стонал и содрогался весь этот стойкий старый замок. Но и в воздухе кипела жизнь: над головами то и дело проносились волшебники на мётлах, а по стенам, словно игнорируя гравитацию, карабкались оборотни.       Рядом с ними укрывалось человек двенадцать студентов. Их тактика была проста: ненадолго высунуться из-за укрытия, послать заклинание поверх баррикады и тут же нырнуть обратно, переходя к защитным чарам.       — Что ж, — кричит Тобиас, пока прямо над их головами рикошетит очередное проклятие. — А ведь весело!       Джинни уже остро не хватает широкого обзора с вершины башни — той беспристрастной высоты, с которой можно было хоть как-то осмыслить происходящее. Отсюда, из самой гущи боя, она знает наверняка только одно: их катастрофически мало. Враг превосходит их и числом, и мастерством. Горстка профессоров, последние остатки Ордена, Армия Дамблдора.       И Гарри.       Она может только надеяться, что, где бы он сейчас ни находился, он делает всё возможное, чтобы положить этому конец. Но никто из них не имеет права полагаться только на это.       — Вон там! — кричит Колин, указывая на оборотня, карабкающегося по стене сбоку.       Трое студентов одновременно посылают в цель оглушающие заклинания, и оборотень с визгом срывается вниз.       Чем дольше Джинни находится здесь, тем очевиднее становится: если они продолжат сидеть на месте, их просто перебьют поодиночке. Но хуже всего то, с каким отчаянным облегчением младшие ребята посмотрели на неё, когда она появилась вместе с Тобиасом, будто она непременно придумает какой-то выход.       — Чёрт побери, тут совершенно невозможно сосредоточиться! — в сердцах выкрикивает она, отступая вглубь баррикады.       И именно в этот момент краем глаза замечает движение в коридоре у них за спиной. Егеря.       — Сзади! — вопит Джинни, швыряя в них здоровенный кусок каменной кладки.       Это выигрывает им драгоценные секунды: нападающие вынуждены тратить время на то, чтобы разнести препятствие в щепки, и им в лица летит плотное облако мелкой пыли и гравия.       — Сюда! — кричит Тобиас, указывая на узкий боковой коридор справа.       Егеря, тяжело дыша и буквально скребя подошвами по полу, бросаются следом, наступая им на пятки. Ребята на полной скорости заворачивают за угол — и с разбегу влетают на перекрёсток, кишащий Пожирателями смерти.       Тобиас издаёт хриплый вскрик удивления, но руки действуют быстрее мыслей, и он уже на ходу посылает вперёд заклятия. Пожиратели смерти, похоже, ошеломлены этим не меньше самих студентов, и только этот фактор неожиданности спасает группу от немедленного разгрома. Несколько противников падают от метких оглушающих, но затем преимущество тает, и ребятам приходится снова перейти в глухую оборону.       Джинни полностью концентрируется на защитных и поглощающих чарах, выстраивая надёжный заслон и позволяя остальным атаковать и разоружать врага. Она едва успевает отразить особенно мощное проклятие, как воздух вокруг взрывается, и палочку вырывает из пальцев — она с тихим стуком отлетает на несколько футов в груду щебня.       Обернувшись, Джинни встречается взглядом с прорезями серебряной маски Пожирателя. Она инстинктивно пятится, но тот уже вскидывает руку для следующего смертоносного удара, от которого не защитит никакая реакция. В последнее мгновение Тобиас делает шаг вперёд, закрывая её собой и буквально вжимая спиной в стену, пока его щитовые чары расцветают прямо перед ними.       — Пригнись! — бросает он, толкая её вниз и заставляя присесть под прикрытие щита.       Джинни лихорадочно оценивает обстановку, насколько это возможно между ног стоящих впереди студентов, и замечает свою палочку на полу у противоположной стены. Слишком далеко, чтобы рисковать.       В этот момент кто-то вскрикивает от боли и валится прямо на неё. Джинни мгновенно перехватывает падающее тело и притягивает его к себе, пытаясь убедиться, что они оба надёжно укрыты от непрекращающегося шквала заклятий.       Нападающие впереди, нападающие сзади. Настоящая смертельная ловушка.       «Ну конечно же, чёрт бы меня побрал», — мысленно ругается Джинни. Судорожно роясь в складках мантии, она нащупывает бронзовую коробочку и вытягивает её наружу. Шагнув из-за спины Тобиаса и плотной группы студентов, она изо всей силы вдавливает кнопку.       «Пасть» артефакта широко распахивается, издавая жуткий вопль, и в ту же секунду все заклинания вокруг — и защитные, и атакующие, без разбора — устремляются к ней. Джинни поднимает куб над головой, вжимаясь спиной в стену и отчаянно молясь, чтобы Никола не ошиблась в расчётах. В последнее мгновение разноцветные лучи изгибаются в воздухе, словно притянутые мощной гравитацией, и куб жадно поглощает их все. Металл под её пальцами стремительно раскаляется, но поток бешеной магии всё не иссякает.       Джинни вскрикивает от обжигающей боли, но рук не разжимает.       Наконец куб с тяжёлым металлическим лязгом захлопывает свои «челюсти».       В наступившей шокированной тишине Тобиас со всего размаху бьет одного из растерявшихся Пожирателей смерти в челюсть. Пользуясь тем, что все вокруг застыли в оцепенении, Джинни бросается вперёд и точным движением подхватывает с пола свою палочку.       — Неплохо! — азартно выкрикивает Тобиас. — Заверните мне двадцать штук!       Драгоценное затишье длится недолго, но нападавшие явно сбиты с толку. Не понимая, что произошло, некоторые из них начинают поспешно отступать по коридору.       — Сюда! — кричит один из студентов, указывая на открытую дверь кабинета.       Ребята гурьбой вваливаются в относительную безопасность дверного проёма, на ходу затаскивая внутрь оглушённых и раненых товарищей.       Тобиас и Джинни наблюдают за отступлением, прикрывая отход и контролируя коридор. Внезапно окно рядом с Джинни с оглушительным звоном разлетается вдребезги. Она резко отшатывается в тот самый момент, когда шальное заклинание рикошетит от стены и попадает прямо в грудь одному из Пожирателей смерти. Тот с глухим стоном валится на пол.       — Джинни! — резко кричит Тобиас, хватая её за край мантии и дёргая на себя, под защиту дверного проёма.       Она протягивает руку к стене, чтобы удержать равновесие:       — Всё нормаль...       Договорить она не успевает. Стена под её пальцами с грохотом разлетается в щепки, и в следующую секунду Джинни понимает, что летит спиной вниз, за пределы замка. Она успевает извернуться в воздухе, взмахнуть палочкой и выкрикнуть смягчающее заклинание за мгновение до того, как её тело с силой ударяется о землю.       Тобиас с глухим стуком приземляется рядом. Он тяжело перекатывается на спину и сипло выдыхает:       — Ох... Ну, могло быть и хуже.       Внезапно раздаётся высокий гудящий звук. В нескольких футах от них лежит бронзовый куб, с поверхности которого во все стороны так и сыплются магические искры.       — Это точно ни к чему хорошему не приведёт, — бормочет Тобиас. Он вскакивает на ноги и подхватывает устройство.       Они оказались во внутреннем дворе — точнее, в том, что от него осталось. Кое-где мелькают разрозненные группы студентов и членов Ордена, а у главных ворот мерцает что-то, похожее на сияние целой стаи Патронусов.       — Вон там! — восклицает Джинни, указывая на великана, который стоит поодаль от общей суматохи и методично, один за другим, швыряет огромные рваные валуны в замок, обрушивая стену за стеной.       Тобиас с кряхтением подбрасывает куб высоко в воздух в сторону великана, на лету посылая вдогонку импульсное заклинание, чтобы придать артефакту ускорения. Куб на полной скорости врезается в землю у самых ног гиганта. Раздаётся взрыв чудовищной силы: ослепительная вспышка разноцветных огней мгновенно захлёстывает колоссальную фигуру — это разом высвободились все поглощённые в коридоре проклятия.       Великан испускает истошный вопль, разворачивается и без оглядки бросается наутёк к Чёрному озеру.       — Напомни мне никогда, слышишь, никогда не переходить дорогу Николе, — потрясённо бормочет Тобиас.       — Пошли, — Джинни дёргает его за рукав. — Нам нужно вернуться в укрытие.       И в этот самый момент весь мир вокруг них взрывается.

* * *

      Джинни мотает головой, пытаясь избавиться от оглушительного звона в ушах, но это движение лишь усиливает вспышку боли. Бок словно охвачен пламенем. Она лежит, полураскинувшись на обломке стены, и со стоном кое-как поднимается на колени. Джинни обхватывает себя за рёбра, машинально гадая, сколько из них она только что сломала.       Кое-как оглядевшись, она находит в пыли свою палочку — и лишь тогда замечает Тобиаса. Он наполовину погребён под тяжёлыми обломками кладки, по его бледному лицу струится кровь, и он лежит совсем, совсем неподвижно.       — Нет… — выдыхает Джинни, судорожно подползая к нему.       Она несколько раз спотыкается и падает, вскрикивая от невыносимой боли в боку, но упрямо двигается вперёд. Битва, всё ещё яростно бушующая вокруг, для неё теперь не более чем отдалённый гул.       Наконец она добирается до него и испуганно кладёт ладонь ему на плечо. Тобиас издаёт слабый стон, его веки дрожат и едва заметно приоткрываются.       — Чёрт… — хрипит он.       — Только держись, — шепчет она, с ужасом глядя на камни, придавившие нижнюю половину его тела.       Взмахами палочки она принимается убирать крупные обломки, но её рука дрожит от изнеможения. Тобиас разражается длинной тирадой проклятий, и Джинни отчаянно твердит себе: раз он ещё способен материться, значит, с ним всё будет в порядке.       Последний, самый массивный валун упорно не поддаётся. Тогда Джинни, отбросив палочку, наваливается на него всем весом, толкая изо всех оставшихся сил. В этот миг её бок пронзает такая острая, режущая боль, что она срывается на крик — и Тобиас в ту же секунду вторит ей глухим, надрывным воплем.       — Ну и дурак же ты, Берк, — выдыхает она, когда камень наконец откатывается в сторону, обнажая его изувеченные ноги.       Из рваных ран хлынула кровь. Джинни судорожно прижимает ладони к ране.       — Мой роковой изъян, — хрипло произносит Тобиас. — Позволил превратить себя в грёбаного героя... Погребённого… героя... — Он смотрит на неё, но его взгляд уже плывёт. — Поняла? Грёбаного... Погребённого...       Его голова бессильно откидывается назад, на землю, а кровь продолжает течь, просачиваясь сквозь её плотно сжатые пальцы.       Нет. Нет, нет, нет, нет.       Мерлин, ну почему они не были достаточно умны, чтобы потратить время на лечебные заклинания? Почему они к этому не подготовились? У них ведь было столько времени. Столько драгоценного времени, впустую потраченного на глупые мысли, будто они знают, как выглядит настоящая война. Время, ушедшее на розыгрыши, мелкую месть и вечеринки, вместо того чтобы подумать о том, каково это — чувствовать кровь друга на собственных пальцах.       «Сосредоточься, Джинни».       Она взмахивает палочкой, накладывая заклятие, и верёвки туго обхватывают бедро Тобиаса. Она заставляет их затянуться ещё сильнее, и он глухо стонет от новой вспышки боли.       — Прости, прости, — лихорадочно шепчет она. Ей нужно остановить это кровотечение любой ценой.       Прямо над головой со свистом проносится проклятие — его мощь взметнула её волосы, словно сильный порыв ветра. Джинни инстинктивно пригибается, накрывая собой тело Тобиаса. Где-то совсем неподалёку гремит ещё один взрыв.       — Просто уходи… — едва слышно бормочет Тобиас, слабо толкая её в плечо.       — Вот уж нет, чёрта с два! — рявкает она.       Джинни выпрямляется и направляет палочку на груду обломков у ног приближающейся группы Пожирателей смерти.       — Редукто! — выкрикивает она.       Земля под ногами врагов взрывается, подбрасывая их в воздух. Она не тратит ни секунды на то, чтобы посмотреть, куда они упадут и каковы последствия удара, — просто наклоняется и подхватывает Тобиаса под мышки.       Джинни начинает тащить его назад, к замку, пытаясь убраться подальше от передовой, но сама линия фронта к этому моменту окончательно растворилась в хаосе.       Её сломанные рёбра горят огнём, и она заставляет себя не смотреть на кровавый след, который Тобиас оставляет за собой на земле. К счастью, на пути им больше не попадаются Пожиратели смерти — она не знает, слепая удача ли это или чудо, но думать об этом некогда. Она уже почти добирается до дверей главного входа, когда на Хогвартс внезапно опускается странная, пугающая тишина.       И вот он звучит снова — этот ненавистный, знакомый, ужасающий голос, раздающийся из ниоткуда и отовсюду одновременно.       «Позаботьтесь о своих мертвецах».       Она жалобно всхлипывает, из последних сил утягивая за собой тяжёлое тело Тобиаса.       Слова кажутся бесконечными — угрозы, вызовы, и это неизменное: «Гарри Поттер, явись ко мне и встреться со мной лицом к лицу».       Она падает на землю, крепко обнимая неподвижное тело Тобиаса. На этот раз она сломлена окончательно — неужели всё действительно было напрасно? Вообще всё?       «Аномалия», — шепчет голос в её сознании.       «Не такая уж ты и сильная, в конце концов».       — Джинни.       Она поднимает глаза и видит Невилла, который пробирается к ним по обломкам. Прежде чем она успевает найти слова, чтобы умолять о помощи, он уже подхватывает Тобиаса за ноги, не обращая внимания на кровь.       — Давай, Джинни, — говорит он тихим, подбадривающим голосом. — Почти пришли.       Каким-то чудом она заставляет себя встать на ноги.       В Большом зале царит хаос: люди выкрикивают имена, стонут от боли, кричат от горя. Она игнорирует всё это, сосредоточившись лишь на одном — найти того, кто может помочь.       — Сюда, — произносит мадам Помфри, внезапно появляясь рядом с ними и указывая на одну из обеденных скамей.       Она отталкивает Джинни назад, освобождая себе место, и та даже не успевает уследить за действиями колдомедика: палочка так и мелькает в воздухе, следом летят бинты.       — Это всё, что я могу сделать для него сейчас, — бросает та, наконец, и тут же переключается на другого раненого.       — Что? — растерянно переспрашивает Джинни, но Помфри уже и след простыл.       Джинни опускается на пол, прислонившись спиной к скамье, и находит ладонь Тобиаса. Её пальцы прижимаются к его запястью, ловя мерный, отчётливый стук пульса.       Всего в пяти ярдах от них, на носилках, лежат двое погибших. Их руки вытянуты друг к другу, но пальцы так и не соприкоснулись. Джинни силой заставляет себя отвернуться и сосредотачивается на тепле кожи Тобиаса.       Она всё ещё сидит там, когда вносят Фреда.       Она смотрит на его пугающе неподвижное тело и понимает, что должна хоть что-то чувствовать. Но внутри — лишь пустота.       — Я побуду с ним, — произносит чей-то голос.       Это Луна. В её волосах запуталась грязь, на руке красуется длинная царапина, но она стоит, дышит — она жива.       — Луна… — голос Джинни срывается.       Ладонь Луны мягко скользит по волосам Джинни, пытаясь утешить.       — Иди, — тихо говорит она. — Я останусь.       Джинни кивает. Она поднимается на ноги и бредёт к своей семье, словно продираясь сквозь осязаемую стену из грохота и боли.       Никто из них не замечает её приближения. Ближе всех к ней оказывается тот, кого она не видела больше двух лет.       — Перси? — произносит она, снизу вверх глядя на своего давно потерянного брата, по лицу которого текут слёзы.       — Джинни, — отзывается он, крепко прижимая её к своей груди.       Всё вокруг будто происходит где-то очень далеко, а крик в её собственном разуме кажется лишь отдалённым гулом. Никто из семьи даже не думает спрашивать, почему она всё ещё здесь, — они просто притягивают её к себе.       Она не знает, сколько времени проводит так. Появляется Рон; он кричит, отказываясь верить в происходящее, и буквально падает на безжизненное тело Фреда. Джинни просто смотрит перед собой и пытается дышать, потому что для такого у неё нет плана. Она не может просчитать ни одну из переменных.       А Фред всё так же упрямо отказывается пошевелиться.       Время словно теряет всякий смысл: мимо проходят люди, рушатся жизни и разбиваются чужие планы, никак их не затрагивая.       — Снейп мёртв, — в какой-то момент сообщает Рон бесцветным, опустошённым голосом. — Волдеморт убил его.       Джинни не может вздохнуть.       — Так ему и надо, — бросает кто-то рядом.       — Неужели? — ловит себя на слове Джинни.       Все удивлённо оборачиваются и смотрят на неё, но она сейчас думает лишь о том, как ничтожно мало они на самом деле знают о чужих жизнях. Снейп ей не нравился — уж точно нет. Он был неприятным, безжалостным человеком, но разве кто-то заслуживает такой смерти?       — Он убил Дамблдора, — отрезает Билл.       — Да, — соглашается она, вспоминая их последнюю встречу со Снейпом. Его короткое, брошенное сквозь зубы: «Уходите». И почему-то сейчас ей гораздо проще сосредоточиться именно на этом воспоминании. — Возможно.       Ничто из того, что она узнала о Северусе Снейпе за этот последний год, не поддавалось привычной логике, и она просто допускала такую возможность.       — Совсем рехнулась, — бормочет Чарли.       Должно быть, он списывает это на какую-то неуместную преданность Слизерину — если он вообще способен совместить в одной мысли понятия «Слизерин» и «преданность».       Слизеринцы преданны, Джинни это знает наверняка. Просто линии, которые они проводят, те круги «своих», что они создают вокруг себя, никогда не определяются общими границами или чьими-то чужими правилами. Они не клянутся в верности, исходя из чужих представлений о том, о ком они должны заботиться. Всё устроено гораздо сложнее и бесконечно тоньше. Это невозможно понять с первого взгляда.       И, возможно, со Снейпом всё было точно так же.       Джинни поднимается на ноги, не обращая внимания на боль, которая волнами исходит от её бока, и на глухое оцепенение в сердце.       — Ты куда?       Она бросает последний взгляд на тело Фреда — такое пугающе неподвижное — и понимает, что больше не сможет оставаться без дела.       — Пойду помогу с ранеными, — решает она.       Если она остановится сейчас, то, возможно, уже никогда не сможет продолжить.