Пролог

Круг. Большой круг в окружении всех семи книг о Гарри Поттере. Потоки из букв перемещались туда-сюда по книгам. Страницы перелистывались так быстро, что текст, едва удерживающийся на них, сливался в огромную тучу, а бумага, словно молнии, мелькала между тёмной бурей из слов. В центре этой бури стояла девочка. Она глядела исподлобья в одну точку. Её грудная клетка то поднималась, то опускалась — слышалось слегка сбивчивое дыхание. — Чего ты стоишь? Давай, делай уже что-нибудь! Голос наставницы вернул девочку в реальность. Она развела руки в стороны одним взмахом, и страницы воспарили рядом. Несколько из них отсоединились от образовавшейся сферы. Они начали приобретать другую форму — самолётиков. Они синхронно направили свои носики в одном направлении и устремились туда по команде. Самолётики врезались в поставленное препятствие, но остались прямо в нём. Будто их концы состояли из стали. — У тебя стало лучше получаться. Молодец, Ася! Ася кивнула, стирая выступившие на лбу капли пота. Прислушалась. Дыхание всё ещё не восстанавливается. Ася попросила бутылку воды. Асе Матвиенко было всего-навсего 7 лет, когда она узнала о своих способностях к библиокинезу — магии, связанной с управлением книгами. И это всего лишь разновидность библиомагии, однако девочка об этом мало что знала. Ася опять уставилась на Веру. Чёрные густые волосы в косе до талии, тёмные глаза-бусинки, румянец на чуть-чуть пухленьких щеках. Она напоминала красавиц из украинской литературы — лучше и не придумаешь. Ася втайне завидовала молодой наставнице, которой в последнее время не до неё: 9 класс, экзамены и все дела. Это несмотря на то, что сентябрь только начался. Зато сегодня нашлось немного времени на тренировку. — Ты, кстати, — внезапно откликнулась Вера, — вот-вот меня догонишь. Так ты всего-то 3 года учишься, а я все 7! Ася вздохнула с неким облегчением, но вместо принятия комплимента лишь отрицательно покачала головой: показалось ей, это Вера в утешение ляпнула, в поддержку, не более. — Да что ты?! У тебя слово «сталь» — это сталь, а не кусок пластика! Решила не спорить с Верой: раз она так говорит, значит, так и есть. Она же, в конце концов, старше, опытнее. Ей лучше знать. — За тобой ведь мама приедет? Кивок. — Тогда подожди здесь. Пока Ася собирала книги и разбросанные по всей комнате странички, внизу раздался гудок. Положив книги в рюкзак, девочка накинула курточку. На ходу обулась, застегнула молнию, вышла на улицу. Показался знакомый номер — Ася открыла дверь и села в машину. — Пока, Ася! — кричала ей вслед Вера. Ася посмотрела на ноги. Мама молчала. Впрочем, как и всегда. ────────────────── Сегодняшний ужин был не плох, как могло, и обычно происходило с маминой стряпней. Нет, она хорошо готовит, только не то, что любит Ася. А на тарелке лежала жареная картошка и куриная отбивная. В мисочке рядом лежала корейская морковь, но это не так уж и важно. — Всё в порядке, солнце? Кивок. — Как день прошёл? Большой палец вверх и улыбка примерно на две секунды — хорошо, значит. — Рада за тебя. За столом царила тишина. Ася очень хотела почитать: того же «Шерлока» или «Дом странных детей», она остановилась на второй или третьей главе. Однако с книгами надо обращаться осторожно — они отпечатывают любые пятна, и в будущем это отобразиться на мощности книги — второе правило библиокинеза. При этом её мощность ещё зависит от её старины... В общем, книги лучше не читать за обеденным столом. ────────────────── Заранее выглаженная школьная форма висит на стуле. Ася встала с утра пораньше, чтобы собраться в школу. Она завязала русые волосы в низкий хвост, едва доходивший ей до лопаток. Взглянула на себя предварительно серо-зелёными глазами в зеркало, чтобы проверить, ровно ли заплела хвост? Вроде ровно, петухов нет. Завтрак состоял из шоколадных хлопьев, залитых молоком. С ним покончено через пару минут, и Ася села в машину, где её ждала мама. Одета точно с иголочки, некая работница в крупной корпорации. Что-то такое Ася слышала, но на работе у мамы никогда не была. Погрузившись в размышления, Ася и не заметила, как автомобиль остановился напротив школы. Девочка попрощалась с мамой, и, сопровождаемая её тяжёлым взором, вошла в здание. ────────────────── — Матвиенко Анастасия! Ася с нарочно созданным шумом поднялась со своего места. — Матвиенко, отзовись! — учительница бросила строгий взгляд из-под очков. — Ирина Николаевна! — вследом вскочила светловолосая в поношенной, но в целом приличной форме — её соседка по парте. — Да, Бондаренко? — Она говорить не может! Можно я вместо неё говорить буду? Ася мысленно отправила благодарность однокласснице. — Если не может, зачем тогда она здесь учится? — судя по всему, Ирина Николаевна всё ещё настаивала на своём, очень настойчиво. — Пусть ходит в школу для неполноценных. После чего продолжила, как ни в чём не бывало: — Медведев Даниил! — Блин, прости, — шёпотом произнесла Галя, присаживаясь вместе с Асей за парту. — Эта придурошная училка кроме себя самой никого не слушает! Ася покачала головой и улыбнулась, мол, всё нормально, не нужно переживать. Затем она уставилась на доску — началось пояснение нового материала. Только вот её взгляд то и дело скользил к окну. Классную комнату заливал утренний свет. На деревьях давно появились признаки осень в виде желтизны на листьях. Их было, в сравнении с первыми днями сентября, не так уж и мало. Ирина Николаевна стала внезапной заменой прошлой классной руководительницы — Светланы Алексеевны, которую все любили за доброту и жизнерадостность. Ася наблюдала, как два боевых воробья дрались за завтрак, а может даже обед или ужин. Ирина Николаевна обязательно отдёрнет её от окна и поставит плохую оценку за поведение. Ну и пусть. ────────────────── Благодаря тому, что сегодня папа был выходной, Асе удалось сбежать из дома. Она не могла больше терпеть общество мамы. Она всё реже говорила с дочерью, как будто её вообще не существует. Папа обстановку не улучшал: свои выходные дни он проводил в кровати или за компьютером. Зато с лёгкостью отпускал Асю погулять. Это был шанс. Девочка сделала все уроки заранее и отпросилась заночевать у Веры. Папа её знал, ничего против поэтому не имел. Вере она сообщила о том, что собирается «остаться ночевать» у неё. Та устроила всё так, чтобы у её родителей не возникало подозрений об истинных планах Веры. А Ася, собрав вещи и те карманные, что у неё имелись, отправилась в библиотеку. В планах у неё было взять несколько книг в хорошем состоянии. Тренировка, библиокинез, всё по программе. На улице стояла отличная погода. Тепло, но не жарко, дует лёгкий ветерок... Он уносит упавшие на землю листья, те отправляются в путешествие, в далёкие края... Ася пожелала им удачного пути. На противоположной стороне улицы залаяла собака какой-то мелкой породы — отсюда не разглядеть. Мимо стремительно проносились машины; море, океан, поток, сносящий все на своём пути, замер — пробка. Впрочем, Асю проблемы на дорогах никак не касались: она аккуратно толкнула дверь библиотеки. Здание выглядело новеньким и ухоженным. Но в этом чувствовался некий уют... Возможно потому, что эта библиотека не принадлежала государству. Небольшая по размеру, её достроили совсем недавно — буквально пару месяцев назад. Людей, как бы это удивительно не звучало, не наблюдалось. Взгляда на телефон хватило, чтобы понять, почему: здесь совершенно не ловил интернет. Прекрасно! Значит, никто не помешает. Одним пальцем она перевела телефон в режим «Не беспокоить» Напротив неё возвышались ряды параллельных друг другу шкафов с книгами различных авторов, размеров и жанров. Библиотекарша, которую Ася заприметила не сразу, в целом выглядела приветливо. Она походила скорее на путешественницу из цыганского табора. Это было так необычно, завораживающе... Здесь Ася чувствовала себя как будто дома. Она рассматривала книги. Среди них находилось очень много старых экземпляров с характерным запахом. Впрочем, их состояние можно считать образцовым: нет мятых листов, жирных пятен или пометок карандашом. Ася взяла «Оно» Кинга и быстро пролистала роман. На мгновение между страницами вспыхнула искра — подходит. Таким образом девочка набрала 5 книг. Библиотекарша, как ни странно, не задала вопросов по поводу выбранного ей чтива. Ася поднялась с ними на второй этаж, где находилось 3 читательских зала. Предварительно осмотрела их все на наличие посетителей. Вроде никого. В центральной комнате она заняла самый отдалённый уголок. Удобное кресло-мешок лежало рядом, за стенкой из книжных шкафов. Одна из выбранных ею книг очутилась на полу. Из неё вылетел лист. Ася сделала глубокий вдох. Левой рукой она двинула вниз, правая пошла влево. Небольшой синхронный круг по часовой стрелке запястьями. Пару штрихов — возле девочки порхала птичка. Она махала бумажными крылышками словно настоящая. Птичка сделала несколько кругов вокруг своей создательницы. Силы закончились, и созданная фигурка оригами кое-как развернулась до состояния странички и вернулось на место, как ни в чём не бывало. — Ты тоже библиомаг? «Тоже?!» От услышанного у Аси округлились глаза. ────────────────── Мальчик. На вид он года на 2-3 старше Аси. Она, в свою очередь, не реагировала так, как ей хотелось: не задавала множество вопросов, не кричала от внезапного удивления и испуга, не швыряла в него книги... Последнее являлось как минимум не целесообразным. Он присел в кресло-мешок напротив девочки, подвинулся чуть ближе. Взгляд тёмно-синих глаз сосредоточился на книге, откуда только что изъяли страницы для практики. — О, Лавкрафт! — он взял в руки фолиант. В целом без повреждений, пусть и был использован только что. — Хороший выбор. Но я предпочитаю Достоевского. Хотя, глупо сравнивать фантаста и реалиста, верно? Правда, на психику оба знатно давят. Читать или использовать?.. А впрочем, это не так уж и важно. Он знает о библиомагии. И не факт, что не имеет никаких намерений. Рука девочки сжалась в кулак. — А ты библиокинетик, получается так? — волны агрессии со стороны Аси он игнорировал. — Они встречаются в последнее время всё чаще, чем в 20-ом веке. А вот библиомантов с того времени практически не осталось... Библиомантия умирает. Ася ничего не могла сказать по этому поводу: она до сегодняшнего дня не слышала ничего о библиомантии. Она всё ещё держалась обособленно. Пока о доверии и речи не шло. Незнакомец поправил тёмные каштановые волосы, которые вились и непослушно лежали на голове. «Было бы неплохо узнать его имя для начала...» — Кстати, меня зовут Валентин, если тебе интересно, — тот словно прочитал её мысли по глазам, стоило ему только заглянуть в них. — А тебя? У него в руках тут же оказалась бумажка с именем Аси. Валентин усмехнулся. Он достал из рюкзака блокнот в алой обложке. В нём чувствовалась какая-то строгость, интеллигентность, будто он принадлежал джентльмену из знатной, аристократической семьи. На месте, где лежала закладка, изящным почерком записаны какие-то непонятные слова. Ася подошла ближе. Её охватило любопытство. — Я так понимаю, — Валентин подвинулся, освобождая ей немного места для сидения, — о библиокинетиках, библиомантах и библиологах ты не слышала. Хотя, в Украине это и неудивительно. Сколько учишься? Она показала три пальца. «Но почему это не удивительно?» — Неплохо. Жаль, что ты не училась библиомагии в России. Ты бы немало выиграла. Ася не знала, что на это ответить. — Книгами, как известно, можно пользоваться по-разному. Основа библиокинеза — преобразование, изменение формы самого экземпляра, использование его содержимого в свою пользу. Видение — то, что представляет из себя библиомантие. Читать весь мир как книгу, читать его с помощью книг... Быть посредниками между книгой и читателем. Есть ещё и библиологи — их больше всего. Тех, кто воплощают слова на страницах переплётов, придавая книге могущество. Связанных с сотворением магов больше всего, но тех, кто уходят дальше и становятся великими, практически отсутствуют среди библиологов. Порой они вкладывают свою магию в множество написанных ими книг, а бывает, однажды написал шедевр, и дальше больше нечего вкладывать. С этими словами Валентин взял «Преступление и Наказание», резко схватил Асю за руку и положил её ладонь на переплёт. Ася отдёрнула руку, прижала её к груди. На мгновение она растерялась, и паника постепенно поглощала её. — Прости, — произнёс Валентин; его голос чуть подрагивал, стал мягче. Эту перемену Ася не могла не уловить. — Я не хотел тебя напугать. Просто я библиомант, и я хотел продемонстрировать свои с-способности... Рука неловко потёрла затылок. Валентин волновался. Так или иначе, Ася смогла успокоиться. Не похоже, что у него были какие-то планы. А если он библиомант, как утверждает, то это прекрасно! Девочка покачала головой. Всё нормально, говорила она. Не переживай. — Вот, положи ладонь на обложку, — тем не менее, Валентин уже сделал это вместо новой знакомой. — Затем зажмурься. И представь, что вокруг тебя тьма. А впереди — зеркало. Вот оно, прямо перед тобой. Видишь? Хорошо. Теперь скажи «Я — это я». Повторяй, пока слова не заполнят тебя, как эхо пещеру. Ася зажмурилась. Она с трудом сосредоточила своё воображение на зеркале — тепло рук Валентина, его хорошо уловимое дыхание рядом... Так, надо сосредоточиться. Прекрати думать об этом, Ася. Я — это я. Я — это я. Как же тяжело держать это зеркало в голове... Я — это я. Я — это я. Я — ЭТО Я. Глаза резко ослепил свет. Теперь Ася слышала голос. Её собственный голос. «Мне так тяжело с мамой... Мам, скажи, что ты меня любишь! Почему ты убегаешь от меня? Почему стыдишься? Что я сделала не так?» «Папа, пожалуйста, давай поиграем, как делали это раньше!» «Я завидую тебе, Вера. Ты такая красивая и талантливая!.. я хочу быть такой же, как ты...» «Галь, спасибо за поддержку! Ты самая лучшая подруга!» «Как же вы меня раздражаете, Ирина Николаевна! А вот Светлана Алексеевна была лучше!» «Прошу, хватит ходить к нашему соседу... Он мне не нравится» «Леонид — красивое имя. Не меняй его» «Ты классно играешь на гитаре! Хочу послушать тебя ещё. Только куда ты ушёл? У тебя всё хорошо?» «Как же я хочу, чтобы меня наконец услышали. Я столько всего хочу передать словами! Как же я жалею о том, что говорила столько гадостей раньше...» Вокруг всё заполнилось прозрачной, затуманивающей взор пеленой. «Валентин...» На щеках чувствовалась влага. Похоже, слёзы вырвались наконец на свободу. «Спасибо тебе» — Не за что, — его голос смешался с эхом собственных слов. Мыслей Аси. Спустя три года молчания, хранения в себе всего, что она хотела сказать... Спустя три года её услышали. Спустя три года она освободилась.