Стадия 1: Шок (Фастберн)

Атейя поморщилась от странного тянущего ощущения в животе, которое подозрительно долго проследовало её во сне. Было ли это неприятно? Однозначно, да. Однако, если учитывать общий масштаб проблемы, то, пожалуй, всё прошло не так плохо как могло бы. Она сморщилась исключительно ради сохранения общего антуража и пошарила ладонью по постели. Пусто. — Твою мать, чего? — Атейя села, даже не обратив внимания на свою наготу, и прищурено осмотрелась. И куда он делся? Неужели сбежал? — Нет, это как-то слишком уж тупо… Она мысленно отодвинула эту мысль подальше, и задумчиво запустила руку в свою спутавшуюся рыжую гриву. И если часть волос у лица была в относительном порядке, то громадный колтун на затылке не предвещал ничего радужного и хорошего. Хотя… Пожалуй, это неплохая идея, так, по крайней мере, можно ненадолго отвлечься! Только где тут можно взять расческу? У Аонунга ведь наверняка они должны где-то быть, так? Она встала и оглядела себя сверху вниз, сокрушительно выпустив из лёгких весь воздух. Полнейший беспорядок. И куда подевалась вся её одежда? И… Куда, собственно ушел тот, кто вчера её раздевал?    — Наитупейшая ситуация. И где мой телефон вообще? — Атейя упёрла руки в бока, а после заглянула под кровать и обнаружила там только пару салфеток сомнительного происхождения. — Пусть даже не думает, что я тут убираться буду! Нахер! Мой дом, моя крепость, а это чужая крепость! Она снова поднялась, чуть пригладив мягкий животик, чувсвуя голод. По ощущениям её пупок вот-вот грозился прилипнуть к позвоночнику, поэтому ей нужно было срочно придумать что-нибудь с этими дурацкими волосами и телефоном, а после отправится на поиски чего-нибудь съестного. А потом… Ей действительно следовало отправиться домой, пока её родители не сошли сума… — Вот она! Черт! — Атейя с облечением схватила расческу и принялась почти агрессивно вычесывать волосы. Плевать на всё, ей нужно как можно быстрее выбраться из этой нелепой ситуации! Точно! — Блин! Блин-блин! — Она зажмурилась, когда гребень встал колом на затылке и сильнее дернула его вниз, чувствуя, что глаза подозрительно защипало. — Твою же!.. — Постой! Дай, я помогу, — она подскочила, замерев, как кролик перед пастью хищника, и лишь после увидела Аонунга и себя в отражении зеркала. Надо же… И когда он только успел оказаться так близко?! — Не надо так дёргать волосы, они обламываются на кончиках и… — Да, пофигу мне. Я же уже говорила, — она скрестила руки на голой груди, пытаясь не выдать своего смущения. Пожалуй, вчера, когда они оба были обнажены, ей было не так стыдно. Она даже могла сказать, что в моменты ей было вообще всё равно! Но не сейчас! Точно не сейчас… — Где ты был? — Я развешивал белье и пытался придумать, что мы будет есть на завтрак. Ты расстроилась? Атейя поправила волосы и отодвинулась от него, чуть надувшись. Она не успела придумать стоит ей обидится на него или нет, поэтому сейчас неловкость снова повисла где-то рядом. Хм, ладно, так уж и быть, она закроет глаза на его невежество в этот раз! Точно! — Ты придумал? — А? — Аонунг с легким недоумением улыбнулся, стараясь не рассматривать её обнаженное тело. Сейчас она явно не будет этому рада и не поймёт почему его взгляд то и дело цепляется за её сочную попку, которая прямо таки сама просилась к нему в руки. Это была чертовски приятная пытка… — Я немного… — Я хочу есть. Обычно дома мы уже обедаем в это время, а я ещё даже не завтракала! — Парень посмотрел на часы и удивлённо вскинул брови. Сейчас ведь ещё даже не полдень… Какой обед? — Ну? Что в итоге? Ты придумал, что мы будем есть? — А! Да, конечно. Я пошел тебя будить и, — он указал на стопку чистой одежды, — всё постирал. Можешь одеться в это или… Могу дать тебе что-нибудь из своих вещей. Ну, там, футболку, майку или… — Нет уж! И где моя сумочка? Мне нужен мой телефон, пока папа не поднял на уши пол города и не заявился сюда… — Аонунга кивнул на прикроватную тумбу, где лежал маленький белый клатч, когда Атейя сокрушительно закрыла лицо ладонью. — Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! — Я пойду накрою, приходи, — он выдохнул и засунул руки в карманы спортивных штанов, неловко улыбаясь, — когда закончишь. Я подожду… На кухне. — Ладно… Атейя с подозрением прищурилась, когда он стремительно ретировался из комнаты. До того быстро он это сделал, что невольный свидетель мог бы решить, что за парнем гонятся черти. Но, похоже, дело было совсем не в этом… Девушка повернулась к зеркалу и поправила волосы, рассматривая себя в чем мать родила. Конечно, она не была дурой и прекрасно понимала, что является основной причиной «странного» поведения парня. Но… Неужели он считает её настолько привлекательной? И почему его так смущает её нагота? Неужели он никогда не видел голую девушку раньше?

***

Аонунг боялся признаться, что ему и кусок в горло так рано не лезет, поэтому просто сидел и пялился на свою тарелку с кашей. Можно подумать, что так она волшебным образом когда-нибудь опустеет… Но дело было даже не в еде. Ему почему-то всё ещё было неловко. Точнее, ему не переставало быть неловко ровно с того момента, как они пришли сюда вчера вечером. Однако, Атейя, казалось бы, выглядела достаточно спокойной и даже какой-то задумчивой, что скорее пугало, чем успокаивало. Обычно, после такого она говорила ему что-то из ряда вон выходящее или странное, следом они ссорились, а потом не разговаривали несколько дней. А сейчас… Чёрт, даже представить страшно. А вдруг ей вчера что-то не понравилось? Вчера он, конечно, спросил, но… Чёрт! Её ответ теперь кажется ему каким-то неуверенным! — Ты в порядке? — Да, всё хорошо. — Ты уверена? — Она замерла с занесённой перед губами ложкой, а потом клацнула по ней зубами и начала недовольно пережёвывать шарлотку с яблоками. — Я понял. Никаких идиотских вопросов. Молчу. Просто скажи, если что-то не понравится и я всё исправлю, хорошо? Атейя кивнула и уткнулась взглядом в кашу, к которой до этого едва притронулась. Мама бы уже голову ей откусила за подобное, хотя… Аонунг ведь не… Стоп. Она выпрямила спину и уставилась на него так, что тот невольно замер. — Мы теперь… Встречаемся типо? — Аонунг едва не подавился кусочком огурца, но вовремя взял себя в руки и придал своему голосу максимальную серьёзность.  — Мы уже почти четыре месяца «типо встречаемся», разве нет? — Я говорила родителям, что мы просто дружим… — Атейя четко увидела вспышку гневливого недовольства на лице парня, однако тот, буквально через мгновение замаскировал её за удивлением. — Это, конечно, странно, но… — Ты всех своих друзей целуешь? Или может спишь с ними? Я может, конечно, чего-то и не понимаю, но… — Аонунг ощутил, как волоски на его затылке предупреждающе дрогнули, когда Атейя отложила вилку и опустила глаза вниз. О, чёрт, кажется он опять не сдержался и теперь всё пропало. — Стой, стоп, — он стёр с лица весь негатив и рвано выдохнул, — я не должен был этого говорить. Я идиот. Я понял. — Девушка поджала пухлые губки, но глаз так и не подняла. — Хэй, нутрия? Ты всё-таки обиделась на меня, да? Я просто… Немного зол, и… — Нет, ты прав, — она отрицательно покачала головой, и её взгляд внезапно стал каким-то потерянным, когда Аонунг был готов поклясться, что у него на лбу проступил холодный пот. — Я запуталась. Я думала, что это значит… Я думала, что то что было у нас до этого – не совсем отношения. — Она снова взяла ложку и сжала ту до побелевших костяшек. Так не хотелось это говорить, что аж наизнанку выворачивало. Но что уж тут поделаешь? — Прости, что я такое сказала. Херню сморозила. Но… В наших отношениях же всё-таки что-то поменялось, да? Губы парня дрогнули, а потом как-то странно несколько раз изогнулись, так словно у него случился припадок. По крайней мере, Атейя помыслила, что ему сейчас, должно быть, очень плохо. Хотя… Может у него и правда что-то вроде припадка? Он, конечно, всегда странно улыбался, но это это уже прям совсем перебор… Она несколько раз моргнула, а потом едва не потянулась к его лицу, вовремя остановив непослушную ладонь. Чёрт! Она должно быть чокнулась! Сошла сума! Не иначе! — Аонунг? — Это сейчас прозвучало, как намёк на то, что я должен на тебе жениться после вчерашнего, — он заулыбался, когда девушка ахнула и почти испуганно отпрянула от него, прижав ладони к груди. — Ты что сума сошёл?! Совсем тронулся?! Никаких замуж! Нет-нет-нет! — Она встала и начала мерить шагами комнату, размахивая вилкой туда-сюда. — Я ещё слишком молода для этого беспорядка! Я не хочу готовить, убирать, стирать и всё такое! Не хочу! Меня это раздражает, понимаешь? Аонунг с довольной ухмылкой наблюдал за её сокрушительной тирадой, чувствуя, что вот-вот взорвется. Ему было так смешно, что он невольно начал есть, чтобы избавиться от назойливых и удушающих спазмов в груди. И… Парень предпочитал промолчать о том, что сегодня именного он «готовил, убирал, стирал и всё такое». Сейчас явно не до этого, да и ругаться со своей ненаглядной Аонунг совсем не хочет. А за тот почти год, что он её знает, можно было с лёгкостью понять, что подобные возражения не предвещают ничего продуктивного. Только крик, недовольство и забавное топтание ногой. Но… Такая уж нутрия, другой нет, да и не нужна ему другая.  — Ещё шарлотку будешь? — Атейя замерла, собираясь продолжить своё возражение, но вовремя прикусила язык. Хм, пожалуй, ей понравилось предложение парня, и она не собирается отказывать от лишнего кусочка десерта. — Отлично. Ешь мой кусок, я наелся кашей. Она с подозрением указала на его полную тарелку, а после снова быстро переключилась на лакомый кусочек поблизости. Хм, а он всё-таки не так плох, как иногда кажется! Точнее… Аонунг хороший. Но немного придурок. Немного рыбий хрен. Всего по чуть-чуть. Но… Чёрт, кажется, он ей всё-таки… Нравится? Или даже больше? Нет, она всё-таки подумает об этом дома, когда будет возможность спрятаться от всех под одеялом и почувствовать себя несколько более… Обособленно. — Я буду говорить всем, что мы встречаемся, — она снова клацнула по ложке зубами, но теперь это скорее было следствием крайней степени задумчивости,  которое явно отразилась на миловидном личике. — Ты тоже так всем говори. НО! — Атейя прищурилась и указала на него ложкой, — не думай, что ты можешь лапать меня при всех, обнимать, целовать и всё такое! Соблюдай дистанцию! — А когда никого рядом нет, то, получается, можно? Ты не против? — Он придвинулся ближе и навис над столом так, что холодный металл столового прибора коснулся его губ. — М-м-м? — Нет, я не против, — она прочистила горло и едва заметно смутилась, но не отодвинулась. — Остерегайся! Я тоже собираюсь тебя… Тебя!.. Я!.. — Тоже будешь меня «лапать»? — Именно! И возражения не перенимаются! Это твоя плата за все те… — Она ещё сильнее покраснела, сделавшись прохожей на помидорку с горящими от стыда волосами. Боже, это была так забавно, что парень весь растаял. — Разы, когда ты меня не спрашивал! Например, вчера ты положил мне руку на попу, когда мы ехали в лифте! А там были люди! Только представь, что они о нас подумали! Парень откинулся на стул с понимающей улыбкой, которая, на его взгляд, выглядела нейтрально. Что в большей степени было важно – не раздражающей. Он несколько часов тренировался перед зеркалом, чтобы запомнить это ощущение. И теперь, похоже, его улыбка больше не выглядит «ехидной» или «насмешливой». А это уже победа. Маленькая, но всё-таки победа.