Часть 2. Драко

Последнее, что более или менее чётко помнил Драко. Это обволакивающее всё его тело желтое свечение, которое струилось с конца палочки тёмного Лорда. Ему было не по себе от мысли, что Волдеморт снова просит его об услуге, которая вероятнее всего пойдёт в разрез с его внутренним мироустройством. Принять метку Пожирателя Смерти? Что ж, куда было деваться, когда Малфой-Мэнор уже давно стал обителью сумасшедшего волшебника, который не контролировал свои желания вновь и вновь бросаться Авадами направо и налево. Тёмный Лорд обосновал свою штаб-квартиру в их поместье еще при дедушке Драко, Абраксе Малфое. В своё время он был ярым приверженцем идеологии чистоты крови и даже участвовал в смещении одного маглорожденного премьер-министра. А потом искусный в чёрной магии волшебник придумал свою метку, которой клеймил всех своих людей. Сначала добровольно, а затем принудительно. И это было отвратительно, она подавляла волю, точнее способствовала этому. Впервые Драко увидел Волдеморта в пятнадцать лет, когда тот неожиданно воскрес и явился на порог Малфой-Мэнора. Все бегали перед ним на цыпочках, отец так и вовсе воспринял это как великую честь и всячески пытался угодить этой странной и определенно властной особе. Драко пытался держаться нейтралитета. В глубине души вся эта чистокровная философия и одержимость «превосходством» стала вгонять его в тоску. Особенно когда об этом заводил беседу сам Лорд. Однажды Драко настолько отстранился в мыслях от очередного собрания Пожирателей Смерти, что клюнул носом в дремоте на глазах у всех приближенных. И надо же было случиться такому совпадению, что это произошло ровно в тот самый момент, когда к нему внезапно обратился Хозяин мероприятия. Драко очнулся лишь тогда, когда рука отца нервно одергивала рукав его мантии. Он тогда оторопело завертел головой отчего маска спала, и тогда он впервые встретился взглядом с ним. Глаза в глаза. В своей голове он почувствовал, как кто-то будто бы щекотит каждую его извилину под черепушкой. И в этот момент он понял. Лорд читает его мысли. Драко попытался установить блок, о котором читал в книгах по окклюменции, но из-за недостатка практики ему это не удалось. Волдеморт зашипел, отстраняясь от него и навёл на юношу свою палочку, как на прокажённого. — Мальчишка! Он сомневается! Люциус! Как вы могли допустить? Ему срочно необходимо поставить метку. — при этом Волдеморт не скрывал брезгливости и отвращения, глядя на побледневшего юношу. — Но мой, Господин, — он же еще совсем ребёнок, неужели нельзя подождать до его совершеннолетия? — тревожно запричитала женщина, опасливо останавливая свой порыв вцепиться тёмному волшебнику в предплечье с наставленной на ее сына палочкой. — Два года погоды не сделают, Нарцисса. В эту субботу он должен быть клеймён! А потом он услышал голос в своей голове, говоривший только ему: — А если ты попытаешься что-то выкинуть, то непременно пожалеешь об этом! Я уничтожу твою жизнь, начав с самого дорогого, что у тебя есть. При этом обещающий возмездия взгляд тёмного волшебника смотрел прямо на Драко, не спеша проходя за спиной его матери, он очень даже однозначно намекал на то, кого именно имел ввиду. Что-то дрогнуло внутри Драко и он понял, что с этим типом лучше не шутить и не делать ничего компрометирующего. Так, совершенно неотвратимо и неожиданно, был определен день начала его жизни в качестве Пожирателя Смерти. И он возненавидел его всеми фибрами своей души. Когда тёмного Лорда не было, все было нормальным. Дом был домом, мать - матерью, отец - отцом. А с его появлением всё переменилось. На лице Нарциссы все реже появлялась улыбка, Люциус все чаще уходил в себя. А затем он увидел первые акты насилия со стороны Волдеморта по отношению к своим подчиненным. И это было ужасающе. К моменту, когда Лорд впервые обратился к нему, чтобы попросить об услуге. Драко не имел ни малейшего желания ему отказывать. Починить исчезательный шкаф в выручай-комнате, чтобы Пожиратели Смерти смогли пробраться в Хогвартс? Не вопрос. Только бы его отца вновь не подвергали круциатусу в присутствии матери, которая однажды чуть не лишилась рассудка, не в силах перенести мук любимого мужа. Убить Альбуса Дамблдора? Директора школы, в которой он провёл семь лет своей жизни среди друзей и не менее важных для поддержания остроты чувств и тонуса врагов? Нет. Всему же есть предел, во имя великого Мерлина! Это для перешедшего за последний год казалось бы все моральные запреты слизиринца оказалось слишком. Треклятое задание терзало его своей непостижимостью, даже под угрозой собственной смерти он и на долю секунды не мог представить, что может сделать это. Дамблдор был великим волшебником и никогда не выказывал своего негативного отношения к юному слизеринцу. Даже наоборот, он часто вызывал его к себе в кабинет после очередных особенно острых потасовок в школе на протяжении всех этих лет и предлагал чаю с сахарным мармеладом в виде лимонных долек. — Вы ничего не хотите мне рассказать, мистер Малфой? — был его неизменный вопрос. И Драко терялся под пристальным взглядом этого умудрённого жизнью волшебника. Юному Малфою может и хотелось бы все рассказать, да только семья его была связана неприложным обетом, данным Лорду о том, что всё, что происходит в стенах Мэнора, остаётся в стенах Мэнора. И эта клятва висит над их шеями подобно гильотине, пока живы лица, давшие её. Ну вот снова. Какой же невероятно раздражающий вопрос. Думалось Драко, ощущая прилив головной боли. — Да что тут рассказывать? Наш славный Поттер убедил себя, что я зло вселенского масштаба и решил испытать на мне пару-тройку новых заклинаний, пока никто не видит. — пожав плечами и пригубив чай, отвечал он, оказавшись в кабинете директора после инцидента с Сектусемпрой. — я не в обиде, не первый день у нас коса на камень находит. Будем считать, что сегодня он приобрёл очко в свою пользу в нашем бесконечном воображаемом матче. — Вам невероятно повезло, что профессор Снегг оказался рядом и успел предоставить вам своевременную помощь, иначе всё могло бы закончиться более плачевно. — Да. Соглашусь, профессор, я на редкость удачлив. — молодой человек поджал губы в попытке подобрать нужную для случая улыбку. Но у него абсолютно ничего не получилось. — Слышал ты недавно получил метку Пожирателя Смерти. — как бы между прочим поинтересовался старик. Переходя на добродушное «ты». При этом он непринужденно перевернул страницу «Пророка» и остановил свой непроницаемый взгляд на изменившемся в лице юноше. — Простите, сэр. Я не могу говорить об этом, поэтому воздержусь от каких-либо комментариев. — Драко невозмутимо и подчёркнуто аристократично поставил опустевшую чашечку на перламутровое блюдце перед собой. А внутри после этого вопроса всё перевернулось, живот скрутило в тугой узел, и стены вокруг слизеринца поплыли по кругу от волнения, но он к его большой радости, сумел никак этого внешне не показать. Беседа тем временем для него приобрела тревожную остроту. Казалось хотя бы одно катализирующее слово и он взорвётся. Снова. Нервы в последнее время у него были на пределе. Исчезательный шкаф всё не поддавался починке, и Драко уже голову сломал над тем, как его отремонтировать, шерстя библиотеки Хогвартса и Мэнора вдоль и поперёк. Этой серой физиономии в чёрном балахоне легко было раздавать приказы, манипулируя им путём неприкрытого давления на его чувства. Будь то любимая няня-эльфийка, мать, отец или тётка. А после принятия метки, противится его воле стало и вовсе невыносимо. Этот злосчастный череп со змеёй разъедал кожу на его левом предплечье, грозя воспламенить кровь в его венах и сжечь нерадивого слугу заживо со всеми потрохами. Именно в этот момент надлома его и нашёл Поттер в туалете Плаксы-Миртл на втором этаже. И что иронично, он застал его в постыдных слезах отчаяния и бессилия. При этих воспоминаниях Драко передёрнуло от досады, ведь на самом деле он совершенно не был плаксой, и угораздило же именно этого гриффиндорца узреть его слабость. Дамблдор как будто почувствовал, исходящие от волшебника волны смятения и закрыв газету сказал. — Не стоит ничего говорить, это был не вопрос. Но ты должен знать, что я всё понимаю и не осуждаю. — Спасибо, профессор. — указательный палец предательски застучал по его колену, а ботинки принялись отстукивать нервозные ритмы. — Надеюсь твои родители в добром здравии? — Да. — Драко задержал дыхание ожидая, хоть какого-то развития событий. В голове он уже представлял, что директор резко встаёт со своего места и наводит на него свою палочку. Как он привязывает его чарами к стулу и вызывает авроров, а затем допросы, суды, Азкабан и поцелуй Дементора. — Тогда, не смею больше задерживать. — с этими словами Дамблдор указал юноше на дверь, всем своим видом говоря, что он может беспрепятственно идти и делать всё, что ему вздумается. — Вы свободны. В этом был весь Альбус Дамблдор. Буднично поинтересоваться, как дела у мамы с папой новоиспеченного Пожирателя Смерти и отпустить того восвояси. Он точно сумасшедший…Если он насквозь меня видит, почему ничего не предпринимает? Даёт мне свободу для самовыражения? Думал в тот день Малфой, спускаясь по винтовой лестнице, ведущей из кабинета директора. — М-Малфой? — из задумчивости его вывел знакомый голос и конечно же это был «Мальчик-который-всегда-появляется-вовремя». Зеленые глаза за оправой круглых очков смотрели на него непривычно. А именно неприкрыто ошарашено. Как будто он увидел призрака. Обычно Гарри всегда метал в Драко исключительно презрение, ненависть и злость, а тут ничего такого. Только искреннее удивление. — Что? Озадачен видеть меня живым и невредимым, да еще и выходящим из кабинета твоего любимого Дамблдора? Не на это ты рассчитывал сегодняшним вечером?— язвительно поинтересовался слизеринец. Глаза гриффиндорца сузились и он выдохнул. С неким облегчением. Он что? Переживал? Промелькнула шальная мысль. — Ты…Как? Что произошло после того, как мы расстались? — Гарри осторожно подбирал слова. — Ты имеешь в виду после того, как ты сорвался на меня словно цепной пёс и оставил в луже крови наедине с Плаксой Миртл? — Я не стану извиняться за это, Малфой! — по лицу Гарри прошлась волна гнева. — я нутром чую, ты задумал что-то! Что приказал тебе Волдеморт? — Поттер, ты натуральный псих, по тебе койка в больнице святого Мунго плачет! Пройди уже курс реабилитации синдрома «я вижу тебя насквозь, мерзкий Пожиратель Смерти». — последние слова Драко произнёс закатив глаза в намерении уйти прочь. — Ты первым попытался применить на мне непростительное заклятие. — произнёс Гарри сквозь зубы голосом пропитанным негодованием. Взгляд его недобро сверкнул и впился в спину светловолосого слизеринца. — Жаль, что мы так и не узнаем, что было бы, если бы я успел произнести своё заклинание первым, не так ли, Поттер? — Малфой бросил Гарри наглую усмешку через плечо и не дожидаясь ответа, стремительно скрылся за поворотом. Тот разговор крутился в памяти Драко Малфоя в тот день, когда он трясущейся рукой направил свою волшебную палочку на Альбуса Дамблдора, обезоружив его Экспелиармусом на вершине Астрономической башни. Все эти вечные склоки, споры и подтрунивания над золотой тройкой Хогвортса доставляли Драко какое-то особенное удовольствие все эти годы. Видеть, как Поттер наполняется праведным гневом, только подбрасывало дров в разгорающуюся печь его азарта. Для Драко это означало, что Поттер к нему неравнодушен, что Гарри испытывает к нему целую палитру чувств из неприязни, ненависти, злости, раздражения и это было лучше чем безразличие, намного лучше чем ничего. Для него он не пустое место. И это было очень важно для младшего Малфоя. С самого детства, когда он услышал о мальчике-который-выжил, Драко проникся к нему уважением и даже сочувствием, как и всё магическое сообщество. И в тот день он пообещал себе, что обязательно пожмёт ему руку. Какого же было его разочарование, когда на первом курсе его планы, как бы это мягко выразиться, пошли по касательной и вместо верного друга, он обрёл неизменного соперника. Но впоследствие Драко понял, что это даже к лучшему. Ведь не будь в его жизни враждебно настроенного Гарри, как бы проходили его любимые турниры по квиддичу? Они бы были скучными и однообразными. Но благодаря их противостоянию, матчи между Слизерин и Гриффиндор были наиболее ожесточенными. И ему нравилась эта конкуренция, которую, если честно, ему больше никто не мог составить. А то, что он чуть не запустил в Поттера круциатусом, так это было чудовищной ошибкой с его стороны. И даже хорошо, что у Гарри оказалась такая отменная реакция. На самом деле слизеринец был в таком нервном напряжении все это время, что плохо соображал, что делает. Постоянная практика тёмного Лорда непростительных заклятий в Мэноре стали для Драко чем-то обычным, как ругательства, которые непременно вклиниваются в череду твоих мыслей, когда они окружают тебя повсеместно. А в момент сильных эмоций так и просятся сорваться с языка. Вот и тогда эта внезапная дуэль застала его врасплох и его незавершённый круциатус - это квинтэссенция всех наболевших эмоций, выхлоп ярости, поселившейся в нём с приходом Волдеморта в его жизнь. Он даже и не надеялся попасть, лишь напугать. И показать своему оппоненту, что тот не ошибается на его счёт. Что Драко Малфой и правда подонок, предатель и последняя сволочь. Тем не менее непростительное заклятие так и осталось лишь намерением. А сам Драко распластался на мокром полу, пораженный неведомым ему раньше заклинанием. И где Поттер его выучил? Сектусемпра? Что ж, очень даже кстати. Действовало оно отрезвляюще. Об этом свидетельствовал тот факт, что навязчивое жжение метки на какое-то время померкло на фоне проявившихся ноющих порезов по всему телу и думать стало наудивление легче. Поттер тогда бросился к нему и упал на колени, с ужасом созерцая результаты своих действий, он несколько раз тряс Драко за плечи и бил по щекам, чтобы привести его в чувства, что-то бормоча о том, что не хотел, не знал, сорвался. Да, Поттер. Это взаимно. Я тоже не хотел и сорвался. Что касается Рональда. Это было приятное дополнение к Поттеру. При всей любви Драко к каламбурам, рыжая семейка Уизли напоминала ему бродячий цирк. А самый младший из них, как нельзя кстати, оказался наиболее неуклюжим и нелепым персонажем. С самой первой встречи Рон стал для Малфоя ходячим анекдотом. Хоть взять ту историю с слизнями. «Ешь слизней»… Мерлин… это воспоминание не раз всплывало в его подсознании, когда рыжая шевелюра попадалась в поле его зрения, и, Салазар его прокляни, это вызывало невольную усмешку, даже не смотря на все прошедшие годы. Грейнджер…Грейнджер вечно задирала нос, умничала и смотрела на него так, будто это она чистокровная волшебница, а он грязь под её ногами. До чего же высокомерна! А еще на Гриффиндоре! Да таким заучкам и занудам место только на Когтевране! Бесила жутко. А когда от ее вида кровь особенно бурно кипела, так и подмывало сказать, — ты не забылась, деточка? Грязнокровка здесь ты, а не я. И дело здесь не в чистоте крови, по хорошему счёту, ведь этой темой он не особенно и болел, не смотря на фанатичность деда и отца в этом вопросе, просто что-то в ней выворачивало Драко наизнанку. Эта её вечная готовность поднять вверх руку, пока вопрос еще даже не был озвучен до конца. Неподдельная уверенность в том, что она всегда права. Ну просто срыв башки. И как у нее это получается? Раздражать всем, что делает. На третьем курсе Грейнджер и вовсе распустила руки. Взяла и впечатала свой кулак ему в область где-то между глазом и носом. Было не очень больно, но невообразимо унизительно! Пожалела она голову бешеной недоптицы. Между прочим в том, чтобы делать из животных чучела и вешать их на стены в виде охотничьих трофеев, нет ничего постыдного и вполне себе широкая практика в мире магической аристократии. Хотя возможно и немагической тоже, впрочем Малфой об этом слышал не так много. Драко не мог сказать с уверенностью, что ему совсем не было жаль мятежного Клювокрыла. — Во-первых, этот ретивый «чудо-конь» и впрямь опасен, — убеждал себя он, когда узнал, что суд приговорил его к смерти, — а во-вторых, это не тот случай, когда следует убиваться о смерти животного. — во второй аргумент и самому верилось с натяжкой, поэтому он развивал мысль дальше. — Если каждый раз оплакивать очередную умершую кошечку, собачку, мышку и прочую живность, так можно из депрессивных соплей никогда и не выйти! А потом он представлял, что вместо гиппогрифа ожидают своего смертного приговора его чёрный филин или любимая ездовая лошадь за то, что клюнул руку или за то, что лягнула от испуга. И эта мысль сразу как-то умножала на ноль всю его гордыню, и образовавшийся фингал под глазом от праведного кулака Гермионы казался ему не таким уж и несправедливым. И вот он стоит здесь. Один на один с Альбусом Дамблдором, и его раздирает на части эти муки неосуществимого выбора: стать палачом для себя и своей семьи или для этого человека, который в сущности никогда не делал ему ничего плохого. Я не убийца… В этот миг руку волшебника пронзила невыносимая боль от метки. Драко судорожно сжал челюсть и еще крепче обхватил волшебную палочку. Сопротивление приказу Хозяина давалось юному Пожирателю не легко. — Вы ничего не хотите мне рассказать, мистер Малфой? — вглядываясь в лицо мальчика, заговорил профессор на пороге собственной смерти. Серьезно? Мы что? На светской беседе за чашечкой английского чая? Сумасшествие… — Мне приказано Вас убить! Мой Лорд, жаждет вашей смерти! — Рука задрожала еще сильнее, а из глаз неконтролируемо потекли слёзы от невыносимо жгущей боли в предплечие или от неотвратимости происходящего, Драко точно не знал. — Так почему же ты до сих пор этого не делаешь? — Это я впустил Пожирателей смерти в Хогвартс. Это моя чёрная метка сейчас в небе! Это по моей вине замок погружён в хаос. Из-за меня сейчас погибают люди! Нет. Нет. Нет. Я не убийца… — Мальчик мой, все мы когда-то делали неправильный выбор. — Замолчите! Он убьёт меня и мою семью, если я сейчас же этого не сделаю! — Драко судорожно зажмурил глаза, пытаясь сосредоточиться и отвлечься от боли, но она только становилась сильнее и юношу начало мутить от всего происходящего. Я не убийца Драко вновь широко открыл глаза, но всё вокруг плыло. Уши заложило от резкого скачка давления. Где-то за спиной кто-то ворвался в дверь, торопливые шаги, а затем он почувствовал, как некто схватил его за плечо, и в тот же миг его лицо озарила зелёная вспышка, которая сорвалась с чьей-то палочки рядом с ним. Мгновения пролетали друг за другом. Он словно в тумане видел, как тело Альбуса Дамблдора перевернулось через перила и полетело вниз. — Нет! — раздался чей-то пронзительный крик. И когда Драко обнаружил себя на коленях, с уперевшимися в бетон руками, он понял, что кричал он. Горло саднило, изо рта текла слюна, его всё же вырвало. Из глаз продолжали литься слёзы. — Нет! — Закричал он снова, с силой ударяя кулаками о холодный камень, окрашенный его собственной желечью. Я убийца… Проносилось в его голове снова и снова. — Драко! Драко! Поднимайся! — доносилось откуда-то сверху. — внезапная рука с силой встряхнула его, заставляя поднять голову. — Нам нужно идти. — в поле зрения появилась, обрамленная чёрными волосами голова, затем лицо стало в фокусе и слизеринец опознал в нём, профессора Снегга. Друга семьи и такого же Пожирателя Смерти, как и он сам. — Оставьте меня! Я больше не хочу! Мне следует умереть вслед за ним! Я больше не человек! Я… Я отказываюсь служить Ему. — метка загорела с новой амплитудой от чего безутешный парень не выдержав закричал не в силах больше терпеть эти переливы между физической и душевной болью. Тут юноша ощутил обжигающую ладонь на своей щеке, что заставило его на миг прийти в себя и снова обратить свой взор прямо на мужчину напротив. — Это я убил, не ты, Драко! — Северус строго посмотрел ему в глаза и встряхнул за плечи. — соберись! Нас ждут твои мать и отец, подумай о них, прежде чем покончить жизнь самоубийством! — Но я…Мои действия привели ко всему этому! — Твоими руками или чьими-то еще, тёмный Лорд бы всё равно добился того, что мы имеем сейчас. Это неизбежная судьба и, к сожалению, нам выпало быть орудием в его руках, вне зависимости от наших желаний. — Есть шанс помешать ему? — Шанс есть всегда. Главное его не упустить. — с этими словами декан факультета Хогвартса поднял юношу с колен. И схватив за предплечье повёл прочь с роковой башни. Сейчас же на собрании пожирателей смерти в его семейном поместье приятное тепло разлилось по его венам и наполнило каждую клеточку, от кончиков пальцев до макушки, и ему вмиг стало так хорошо и непринуждённо, что захотелось ничего не хотеть, и абсолютно всё равно на то, что происходит вокруг и то, что он вообще существует. Всё равно на то, что он сделал или не сделал. Всё стало безразличным и при этом каким-то славным? Особенно эта серая, комичная в своей несуразности и уродливая физиономия без носа и человеческих зубов. Которая, что-то кому-то говорила о чем-то, а о чём ему и вовсе не было важно. А затем чёткое: «Драко, книга позовёт тебя, когда ты появишься на пороге той библиотеки, в которую я тебя отправляю, благодаря этой метке» Грудь прожгло очередное заклинание, но юному слизеринцу было всё равно, и на метку, и на боль от нее. Как мило Пронеслось в его очевидно пустой голове, а может эта мысль и не возникала, он не обратил на это внимания. А затем: «Ступай и возьми порт-ключ в виде галеона на столе в моём кабинете. Возвращайся ко мне как только всё будет исполнено, мой мальчик» Мой мальчик От этих слов его искусственная улыбка стала будто бы еще шире, а может ему показалось. Неведомая сила потянула Драко к указанному пункту назначения. Сам он толком не осознавал почему всё это делает, просто было чувство, что ему это зачем-то очень надо. Голова была совершенно пуста от каких-либо оформленных мыслей, но тело при этом двигалось довольно целенаправлено. И если честно, ему было всё равно, куда приведут его собственные ноги, и за что возьмутся уже неподвластные ему руки. Тут до его слуха донесся всхлип. До боли знакомый, родной, но такой печальный и выражающий невыносимые страдания, что это отозвалось в его груди сдавливающим и удушающим чувством. Мама… Он уже зашёл в кабинет и почти дотронулся до лежащей на столе монеты. Как вдруг Малфой резко схватился за голову в приступе какой-то невероятно мощной мигрени. Из носа потекла кровь и крупными каплями окропила тёмный дубовый стол и белый мраморный пол. Драко старался не издавать никаких звуков, чтобы не привлекать внимания, оставшихся в зале людей. Малфой и сам не знал как, но кажется он только что вышел из под власти Империо, наложенного самим тёмным Лордом. Судорожно втянув ртом воздух, он соображал, что ему делать дальше, пока его маленький акт девиантного поведения не стал очевидным фактом, для поехавшего мастера пыток и наказаний. Не думая больше ни секунды, юноша схватил галеон и исчез.