Первый снег

      Кэри проснулась, когда уже наступило позднее утро, оттого, что в комнате было слишком ясно. Она поморщилась от яркого и холодного света, бьющего в глаза даже через задёрнутые занавески на окне.       — Неужели я так долго проспала? — лениво потянулась она, откинула одеяло. И тут же поёжилась — дома стало непривычно холодно.       В углу, в самом закутке, лежала связка дров, заготовленная заранее, на пару дней. В последние недели дома становилось всё прохладнее, и приходилось подтапливать; а теперь и вовсе — вон, даже шёрстка встала дыбом.       Поправив полы длинной ночной рубашки, Кэри встала. По полу тянуло холодом, поэтому наощупь она нашла под кроватью тапки и тут же запрыгнула в них.       Дрова медленно разгорались, и на несколько мгновений лисичка залюбовалась рыжими языками пламени, жадно пожирающими сухую древесину. Когда печка раскочегарилась, Кэри поставила греться старенький железный чайник.       Она отдёрнула и занавески — так вот почему сегодня так ярко! Выпал первый снег, и мир слегка подморозило. Всё — деревья, тропинки, двор — было припорошено мелкими снежными крупицами. Грязно-зелёная, жухлая трава ещё густо пробивалась сквозь эту неплотную белую пелену. Деревья не успели сбросить все листья, и теперь стояли в цветастой шапке; их веточки покрылись едва заметным инеем. Побледнела и тропинка к дому; даже лужи подёрнулись тонкой плёнкой, отражающей свет. Небо посерело и висело низко, будто над самыми полуголыми кронами, сквозь тучи пробивалось бледное солнце.       Кэри охнула.       — Зверята тоже, наверное, замерзают!       Впрочем, это ей совсем не помешало неспешно позавтракать и выпить пару чашечек горячего чая. Другим не поможешь, если о себе сначала не позаботишься.       Позавтракав, Кэри принялась за дело: замесила тесто, достала заготовки и начала печь. Если и приглашать гостей, то их непременно нужно накормить чем-то горячим. Не кашей же — каши они и дома наелись!       Оставив готовые пироги томиться на печке, прикрытые плотной тканью, чтоб не остывали, Кэри оделась потеплее и вышла на улицу.       Свежий снежок сухо хрустел под лапами. Она наступила на подмёрзшую лужу: под тяжестью её лапы тонкий ледок тут же треснул, по всей лужи потянулись трещинки как паутина. Кэри долго гипнотизировала её, пока не почувствовала, как к лапам подбирается неприятная прохлада. Она пару раз топнула, чтобы разогнать тепло по телу, и двинулась дальше.       Лес словно замер. Стояла оглушительная тишина, которую нарушал только хруст снега под ногами лисички. Ни треска сучьев, ни щебетанья птиц.       Кэри добралась до берлоги мишки. Оббив сапожки о порог, она юркнула в домик. В подземном царстве Тэна было душно и полутемно; своды берлоги будто так и норовили свалиться на голову лисичке. На постели, в окружении кучи одеял и подушек, возился мишка.       — Тэн… — нахмурилась Кэри. — Ты это чего тут творишь?       Она упёрла лапы в бока, разглядывая берлогу в полутьме. Здесь тоже всё готовилось ко сну; даже со стола убрана всякая мелочёвка. И полки с запасами опустели — мёд, орехи, шишки, ягоды Тэн спустил в погреб, глубоко под землю.       — Сейчас же день! А ты спать собрался?       — Кэри… — добродушно усмехнулся Тэн, взбивая подушку попышнее. — Я медведь, я спать зимой должен.       — А… точно… — тут же стушевалась Кэри. — Выходит, прощаемся до весны?       — До весны, — улыбнулся Тэн.       Кэри поправила сползшее с кровати одеяло и вышла из берлоги.       А кто же ещё не спит? Енот? Она тоже уходит на зимнюю спячку. Выходит, даже больше и в гости не к кому сходить.       Кэри побрела домой. Свежий холодный воздух с непривычки постоянно щекотал нос, и она пару раз чихнула. «Надеюсь, я не заболею», — шмыгнула носом лисичка.       Под забором в её дворе возился кто-то непонятный. Кэри остановилась у калитки, навострила уши и прислушалась. Тихая, ворчливая возня, сопение и неразборчивое бормотание. Она вытянула шею, стараясь разглядеть, кто же там под забором, но этот подозрительный тип будто слился с землёй. Зато почувствовала шеей, как повеял холодный, совсем не дружелюбный ветер.       Воров надо брать на горячем. Кэри открыла калитку — летом её смазали, и она теперь не скрипела, — и решительно шагнула к припорошенной грядке, где подозрительный тип возился. Остатки моркови — что не собрала — грустно качали зелёными головами.       — Ага, — громыхнула Кэри, крепко хватая этого кого-то за длинные уши, — попался, воришка!       Она подняла воришку на уровень глаз. Тяжёлый. Всего лишь заяц, уже сменивший шубку на белую. Кэри тут же перевела взгляд на свою шерсть — её шубка ещё не до конца сменилась, и она пока была клоками то бело-серая, то рыжая. Заяц забегал туда-сюда красными глазками, задрыгал длинными мощными лапами, стараясь вырваться из захваты.       — Я не воришка! — пропищал он. Голос его звучал тонко и неприятно. От страха у него даже сердечко колотилось как бешеное, что чувствовала и Кэри. — Замёрз я просто! А тут — забытая морковка…       — Ах, замёрз? — прищурилась Кэри. — Пойдём со мной!       Не отпуская чужих ушей, Кэри понесла зайца в дом. В их лесу водились зайцы, конечно, но этот какой-то новенький — его она не знала.       — Ой, не надо меня наказывать! — задрыгался заяц.       — Не бушуй! — прикрикнула на него лисичка.       Она, с трудом удерживая на весу крупного, так удачно заглянувшего гостя, открыла дверь и отпустила его. Заяц плюхнулся на коврик, недоумённо оглядываясь.       — Гостем будешь. Коль хочешь морковки — так не воровать же. Накормлю хоть нормально.