Часть 16

Тёплое солнце мягко заливало шатёр сквозь полог, играя бликами на коврах и тканях. Легкий аромат жасмина проникал сквозь тонкую занавесь, а снаружи щебетали птицы. Амира медленно открыла глаза — рядом мирно спал Алаэддин, обняв её за плечи, а между ними, уютно устроившись на подушке, лежал Мустафа, уже бодрствующий и посапывающий носом в лёгком одеяле. — доброе утро, маленький беглец — прошептала Амира, приподнимаясь на локте и целуя сына в щёку — ты опять пробрался между нами Мустафа в ответ захихикал и потянулся руками к волосам матери, с восторгом дернув за прядь. — ай-ай — улыбнулась она — это мои волосы, а не твои верёвки для забав Алаэддин открыл один глаз, лениво зевнул и, обнимая их обоих, промолвил. — с каждым днём он становится всё хитрее вижу, от меня пошёл — если хитрость твоя, то упрямство точно моё — поддразнила Амира. Мустафа вдруг радостно закричал и ткнулся лицом в грудь отца, а затем снова повернулся к матери, словно требуя внимания сразу от обоих. — ему мало одного сердца — усмехнулся Алаэддин — он хочет оба и получит — конечно получит — шепнула Амира, нежно прижимая его к себе — наш маленький воин Они ещё долго лежали, втроём укрывшись одним пледом, делясь теплом и нежностью. А потом Алаэддин поднялся первым, закутал Мустафу в лёгкое одеяльце и, подбрасывая его на руках, пошёл по шатру. — кто сегодня будет тренироваться с отцом, а потом нападать на дедушку Османа — спросил Алаэддин и Мустафа весело захлопал в ладоши — Только аккуратно. Один раз он уже чуть не вырвал бороду у отца бейлика — рассеялась Амира. — вот и хорошо — подмигнул Алаэддин — начало славной военной карьеры Они вышли из шатра, шагая по мягкой траве босыми ногами, под нежное утреннее солнце. Утро было добрым. Семья — полной. А в сердце — покой. Амира расстелила ковёр под цветущим гранатовым деревом — в тени, где лёгкий ветерок приятно освежал кожу. На низкий деревянный поднос помощницы поставила глиняные миски с мёдом, свежий сыр, тёплые лепёшки, маслины и чаши с овечьим йогуртом. Рядом парил чай из трав, собранных самой Амирой. — ммм — Алаэддин потёр руки, устраиваясь по-турецки — когда рядом ты и еда я не уверен, что в этом мире есть что-то лучше Амира усмехнулась, наливая ему чай. — сначала поешь, а потом можно и о великих речах — Мустафа, сидя на коленях у отца, протянул руку к лепёшке, но вместо еды сунул кусочек в рот Алаэддину. — о, ты меня кормишь — рассмеялся тот — тогда я точно никуда сегодня не уйду — он хочет, чтобы ты остался с нами — сказала Амира, целуя сына в висок — и я тоже Мустафа начал стучать ручкой по деревянной миске, требуя йогурта. Амира подала ему маленькую ложечку. — аккуратно, не обливайся хотя нет, поздно, — заметила она, смеясь, когда Мустафа размазал йогурт по подбородку. — наше утро это уже целая битва — пошутил Алаэддин — но сладкая Они ели медленно, с удовольствием. Время будто остановилось. Иногда они обменивались взглядами, в которых не было нужды в словах. Лёгкий смех, щебет птиц, весенний аромат цветов, и счастливый детский голос. Когда Мустафа наконец насытился и стал дремать, свернувшись калачиком в пледе, Амира прислонилась к плечу мужа. — знаешь иногда я думаю, что всё, чего я когда-то хотела уже у меня есть. — тогда мне остаётся только беречь это и вас — прошептал он, целуя её в висок. Солнечное утро в бейлике продолжалось в любви и покое — редком, но ценном, как золото. После завтрака, пока Мустафа спокойно дремал в плетёной люльке рядом, к Амире осторожно подошёл Гази Альп. Его глаза горели, в руках он держал деревянный меч — почти такой же, как у взрослых воинов, только уменьшенный. Он почтительно поклонился. — Амира Хатун можно поговорить — Амира, улыбнувшись, повернулась к нему. — конечно, Гази что случилось — мальчик встал по стойке смирно, стараясь выглядеть серьёзно, как воины на строевой. — я хочу, чтобы ты учила меня как воин как себя защищать как защищать других — он чуть прикусил губу — как ты Амира слегка удивилась, но в её взгляде появилось тепло. Алаэддин, услышав разговор, с интересом посмотрел на мальчугана, но не вмешался. — почему именно я — мягко спросила Амира, присев перед ним. — потому что ты сильная ты как тень тихая, но быстрая ты не только с мечом, ты с умом я видел, как ты скакала, как стреляла я хочу быть как ты — ты ведь совсем ещё мальчик, Гази — сказала она, беря его за плечи — это путь тяжёлый больный иногда страшный — но ты ведь не испугалась — упрямо сказал он — я тоже не боюсь я сын воина я хочу быть достойным Она посмотрела на Алаэддина. Тот кивнул. — ты уже стал старше, Гази но обучение у Амиры это не игра она потребует от тебя дисциплины, тишины и терпения Гази вытянулся. — я готов Амира встала, взяла его деревянный меч, взвесила в руках и вернула ему. — завтра на рассвете в северной части лагеря придёшь начнём с основ если опоздаешь придётся ждать неделю Глаза мальчика загорелись. — не опоздаю клянусь Он с гордостью побежал прочь, чтобы начать подготовку — как настоящий воин. Алаэддин подошёл ближе и обнял Амиру. — теперь у тебя свой первый ученик — маленький, упрямый, но с настоящим сердцем возможно, из него вырастет великий боец — если его тренируешь ты у него нет шансов не стать великим — сказал он с лёгкой улыбкой. Амира рассмеялась и снова взглянула на спящего Мустафу. — главное чтобы он не стал ревновать — тогда и ему придётся выдать меч — подмигнул Алаэддин. Весеннее солнце уже поднялось над горизонтом, разливая золотой свет по утреннему лагерю. Амира, одетая в лёгкую кожаную броню и с мечом за поясом, ожидала у тренировочной площадки. Её волосы были собраны в тугой хвост и прикрытые тюрбаном, а на лице — привычная сосредоточенность. Она поправила перевязь и взглянула на дорожку. По ней с бешеной скоростью бежал Гази — мальчик лет восьми, полон энергии, решимости и желания доказать свою храбрость. Он был в коротком воинском халате, слишком широком для его тонких плеч, и держал деревянный меч так, будто это было настоящее оружие. — я пришёл — громко заявил он, запыхавшись, но с огнём в глазах — ты обещала научить меня, Амира Хатун Амира не сдержала улыбки. — обещала но сначала проверка что для воина важнее всего Гази задумался, нахмурившись. — меч — предположил он. — нет — покачала головой Амира — ум сила без ума как лук без тетивы начнём с простого покажи, как держишь меч Гази встал в боевую стойку. Ноги широко, руки напряжены. Амира обошла его, подправила локти и поставила ноги правильнее. — ты похож на храбреца, но если тебя толкнут ты упадёшь равновесие основа а теперь напади Он ринулся на неё с криком, размахивая деревянным мечом. Амира легко увернулась, подставила палку и мягко выбила оружие из его рук. — эй — возмутился Гази — ты сказала, что это будет учёба, а не бой — и это тоже учёба — спокойно ответила она. — ты должен понимать противник не даст тебе поблажек даже если ты юн хочешь быть настоящим воином — да — тогда снова в стойку Гази поднял меч, сжав зубы. На лбу у него выступил пот, но в глазах — неподдельное упрямство. Снова удар — снова промах. Потом ещё. И ещё. Прошло больше часа. Амира не щадила его, но и не ломала. Каждый её приём был точен и мягок, словно она ковала его характер, а не только движения. — устал — спросила она, когда он тяжело дышал, опершись на колено. — нет — прошептал он — ещё могу Она подала руку. — тогда хватит на сегодня в следующий раз будем учиться держать щит Гази схватился за её ладонь, но вместо того чтобы подняться, вдруг прошептал. — я хочу стать как ты сильным, отважным и чтобы все меня уважали Амира опустилась рядом и заглянула ему в глаза. — сила это не только в мечах, Гази это в сердце, в чести, в том, как ты защищаешь слабого если ты будешь держаться этого ты станешь больше, чем просто воин ты станешь героем Мальчик кивнул. И в этот момент Амира почувствовала — он не просто ученик. Он — будущий защитник рода. И, возможно, однажды… легенда. Бегюм Хатун стояла у окна своего шатра, скрестив руки на груди. В её глазах горело негодование, и напряжение в воздухе было почти осязаемым. Тени, падшие от утреннего солнца, длинными полосами перерезали её лицо, придавая взгляду зловещую решимость. Она узнала, что Амира снова на поле боя. Её противостояние с врагами, её участие в сражениях, в которых она проявляла невероятную храбрость и мастерство, не могли остаться незамеченными. В последнее время Амира приобрела невероятную популярность среди воинов, а её имя всё чаще звучало в повседневных беседах. Это угрожало не только позиции Бегюм Хатун, но и её стремлению к власти и влиянию в сердце Османа Бея. — эта женщина не остановится — прошептала Бегюм Хатун себе под нос — она станет ещё более опасной, если ей дадут возможность доказать свою силу Она обернулась, её взгляд упал на верного спутника — шефа наёмников, человек, о котором мало кто знал в бейлике, но который всегда был готов выполнить любое задание. — ты знаешь, что делать — холодно произнесла Бегюм Хатун — я хочу, чтобы Амира исчезла с этого света у неё не должно быть будущего в этом лагере, ни в жизни ни в сражениях пусть её действия будут забыты понимаешь Наёмник, не показывая эмоций, поклонился. — я понимаю, Хатун всё будет сделано — убедись, чтобы все выглядело как несчастный случай вне подозрений — сказала Бегюм, её голос стал ещё более холодным, почти зловещим — слишком много людей уважает её если они узнают, что это было заговором, последствия будут ужасными Наёмник снова поклонился и молча отошёл. Бегюм Хатун продолжала стоять у окна, её губы растянулись в зловещую улыбку. В её голове уже крутились планы, как лучше всего устранить Амиру, так, чтобы все оставались в неведении. Она знала, что для неё важно держать всё в тени. Лишь так она могла добиться своего. Взгляд Бегюм Хатун стал ещё более решительным — сейчас, когда Амира снова на поле боя, её конец близок.