Часть 18

Шатёр был наполнен мягким светом лампы. Снаружи слышались стрёкот кузнечиков и редкие шаги ночной стражи. Амира сидела на ковре у постели, в простом тёмном халате, аккуратно распуская косу. Её бок всё ещё болел — рана саднила при каждом движении, но она упрямо взяла гребень в руки, чтобы привести себя в порядок. — ты собираешься и дальше делать вид, что не ранена — послышался голос Алаэддина от входа. Амира оглянулась через плечо: он стоял, опираясь на дверной столб, с усталой, но тёплой улыбкой. На нём был простой жилет, волосы чуть растрёпаны — он только что вернулся с совета отца. — у меня только волосы я справлюсь — усмехнулась она. — а я справлюсь лучше — он подошёл, опустился за её спиной и, не дожидаясь согласия, мягко забрал гребень из её рук — ты уже достаточно сегодня сделала Амира вздохнула, но не возражала. Он осторожно начал расчёсывать её густые тёмные волосы — движение за движением, терпеливо, заботливо. — ты не должен это делать — прошептала она, закрывая глаза. — неправда я должен потому что люблю тебя потому что ты снова пошла в бой с раной потому что ты не умеешь беречь себя а я умею беречь тебя — ответил он, проводя гребнем по её спине, осторожно распутывая пряди. — придётся привыкать к тому, что рядом со мной не будет тишины, а только сражения, кровь и ответственность — прошептала она, чувствуя, как с каждым его прикосновением уходит напряжение. — привык и давно — он отложил гребень и ладонью поправил её волосы, аккуратно перебросив их через плечо — но ты забудь о битвах хоть на одну ночь здесь ты не воительница здесь ты моя Амира Она развернулась к нему, прижалась лбом к его щеке. Их дыхания смешались. — спасибо — тихо, почти неслышно — за то, что даёшь мне тишину и покой Он не ответил — просто обнял её и прижал к себе, как нечто самое драгоценное. Утро над лагерем было туманным и прохладным. С лёгким звоном копыт по каменистой дороге к лагерю приближались всадники. Стража у ворот настороженно сжала рукояти сабель. Амира стояла у шатра, прижимая к боку тёплый плащ — рана всё ещё болела, хоть она и старалась этого не показывать. — Амира Хатун — пробежала к ней запыхавшаяся Девлет Хатун — на холме двадцать всадников с флагами Серахана Амира приподняла брови. — Серахана отец Она направилась к смотровому холму. Вскоре в дымке показались выстроенные ряды всадников. Их доспехи были изящно украшены, а флаги с золотым львом Серахана развевались на ветру. Впереди ехал седовласый, но крепкий всадник в синих одеяниях — Сайфуддин Бей, правая рука Мирзы Бея. Слухи о приближении гостей разлетелись по лагерю. Из соседнего шатра выбежали Фатьма Хатун и Бала Хатун, обе с настороженными лицами. За ними вышел сам Алаэддин, с старшим братом Орханом. Малхун Хатун стояла чуть поодаль, внимательно наблюдая. — кто они — спросила Фатьма, подходя к Амире. — люди моего отца — ответила Амира, не отводя взгляда от приближающегося отряда — он узнал о повозке с оружием — он гордится тобой — тихо сказал Алаэддин, подойдя к ней ближе — и не только он Всадники остановились, и Сайфуддин Бей спешился, поклонился. — Амира Хатун, от имени Мирзы Бея, я прибыл с воинами Серахана его сердце переполнено гордостью ты не только наследница, ты защитница, воительница его приказ служить тебе, как самому Бею Амира кивнула, сдерживая волнение. — скажи отцу я сражаюсь не только за Серахан, но и за свою семью благодарю за его доверие — наши клинки твои, Амира Хатун — отозвался один из всадников, молодой воин с серьёзными глазами — мы готовы умереть за тебя Бала Хатун нахмурилась, подойдя ближе. — стало слишком опасно, если уже целые отряды нужно присылать. Амира, может, ты больше времени будешь в бейлике — Малхун шагнула вперёд, бросив взгляд на Балу. — она воительница, а не пленница она знает, что делает — всё же она ранена — вмешался Орхан — мы беспокоимся не просто так Алаэддин поднял руку. — хватит мы не запретим ей быть собой эти люди знак: её народ верит в неё Амира посмотрела на него — взгляд был мягким, с благодарностью. — мне не нужно, чтобы вы держали меня в шатре мне нужно, чтобы вы шли рядом — тихо сказала она — как сегодня Фатьма Хатун усмехнулась. — словно из хроник женщина с сердцем воина и отрядом за спиной Сайфуддин подал Амире запечатанный свиток. — Мирза Бей просит: если будет бой, позволь ему знать заранее он готов прислать ещё сто человек Амира взяла свиток и сжала его. — ему стоит готовиться это только начало Алаэддин наклонился к её уху. — но пока ты здесь ты не одна мы все твоя стена Полуденное солнце мягко освещало шатёр Османа Бея. Внутри было прохладно и уютно: по стенам свисали яркие ткани, а в центре на низком столе уже стояли блюда — мясо, плов, фрукты, свежий хлеб и айран. Слуги заканчивали раскладывать подушки, пока семья собиралась за обед. Амира, с повязкой на боку, осторожно опустилась рядом с Алаэддином. Он тут же обнял её за плечи. — если ты снова убежишь с мечом я свяжу тебя прямо в шатре — шепнул он с усмешкой, прижавшись к её виску. — тогда придётся связывать вместе с Мустафой — ответила Амира, улыбнувшись, глядя, как их сын, сидя на коленях у Улген, тянется к блюду с инжиром. — он уже выбирает еду как настоящий воин — заметил Джеркутай, громко рассмеявшись — а Гази уже второй день требует себе доспехи Гази, сидя рядом с Орханом, гордо поднял подбородок. — потому что я буду как Амира-хатун я тоже пойду в бой и буду побеждать Холофира, качая на руках месячного Мурада, засмеялась. — сначала научись правильно держать ложку, Гази, а потом уж меч — а потом сына отправит в сражение — добавила с мягкой улыбкой Малхун — Мурад уже хмурится, когда слышит, как ты говоришь “враг” — весь в отца — пробормотал Орхан, беря кусок мяса — хотя мне бы тоже не помешал месяц отдыха, как у него — а тебе бы не помешал месяц сна — вмешалась Фатьма — ты, брат, бледнее полотна — ничего — сказал Осман, поднимая чашу с айраном — вы все достойные потомки а Амира ты гордость не только нашего рода, но и самого Аллаха слава твоим ранам и твоей храбрости Амира смутилась, опустив глаза. — я просто делала, что должна не больше, чем любая из нас сделала бы — ты не просто воительница, ты сестра нам всем — сказала Бала, осторожно протягивая Амире фрукты — ты все за тебя молились, когда услышали о ране — а теперь ты должна есть — добавила Улген, — иначе я скажу Мустафе, что мама непослушная Мустафа в этот момент как раз хлопал ручками по подушке, и все рассмеялись. — посмотри на него — с гордостью сказал Алаэддин, поднося Амире кусочек яблока к губам — он уже воина напоминает скоро будем тренировать обоих его и Гази — а я буду их командиром — воскликнул Гази — у меня даже план есть Мустафа будет отвлекать врага своим смехом, а я нападать Все снова рассмеялись. Шатёр наполнился теплом и радостью. Еда была вкусной, но куда слаще был этот редкий миг спокойствия, когда все были вместе — живы, здоровы и рядом. Осман посмотрел на Амира с отеческой теплотой. — пусть бы и завтра был такой же день, как сегодня Амира, положив руку на руку Алаэддина, кивнула. — Иншаллах, отец Иншаллах. Солнце медленно клонилось к горизонту, отбрасывая мягкие золотистые отблески на парусинах шатра. Обед подходил к концу, когда у входа раздались тревожные крики стражи и топот копыт. — всадники из бейлика Сарахан — донёсся голос часового — с ними знамя рода Мирзы Бея Амира сразу подняла голову, замерев на миг. — это может быть только — прошептала она и быстро поднялась, придерживая бок. Алаэддин подхватил её под локоть. — аккуратнее, любовь моя не перенапрягайся рана ещё не затянулась — это Тахир я узнаю шаг его коня — с дрожью в голосе произнесла Амира. Вслед за ней поднялись Осман, Бала, Малхун, Орхан. Даже Фатьма отложила кубок с шербетом. Алаэддин отодвинул ткань входа, и в шатёр вошёл Тахир Бей — высокий, уверенный, с сединой на висках и проницательным взглядом. За ним шли Шихин Хатун, прямая, как стрела, в нежно-зелёном покрывале, и двое подростков: Юсуф — серьёзный, чуть угловатый, с глазами, как у матери, и Омер — подвижный, с копной чёрных волос и озорной улыбкой. — моя Амира — проговорил Тахир, мягко улыбаясь. — а ты, как всегда, приходишь неожиданно, брат — сказала она, но уже бросалась в его объятия. Он обнял её осторожно, чуть отстранив. — ранена — нахмурился — птица-огонь снова обожглась от тебя иного не ждали — всё пустяки — махнула рукой Амира — главное ты здесь Шихин, моя дорогая — ты похудела — Шихин обняла её, вздохнув — но глаза светятся сильнее, чем когда-либо значит ты любима и на своём месте — Юсуф — Амира обернулась к старшему — ты стал ещё выше. — и всё такой же молчун — вставил Омер — а я зато — он прижался к ней и вдруг рассмеялся — а я всё помню как ты давала мне сушёные инжиры, пока отец не видел и как я прятался в твоём плаще — а ты и сейчас, небось, шалишь — прищурилась Амира. — только по праздникам, клянусь Громкий смех раздался в шатре. Даже Мустафа, проснувшийся от весёлого гомона, зевнул и улыбнулся, увидев дядю Тахира. Он потянулся к нему, и Тахир с гордостью взял младенца на руки. — вот ты какой, наследник моей неугомонной сестры — пробормотал он. — он в неё весь — с усмешкой сказал Алаэддин — настойчивый, шумный и упрямый, как крепостная башня — я бы сказал смелый, как его мать — добавил Осман, подходя ближе — добро пожаловать, Тахир Бей земля Кайы рада союзникам — и я рад видеть отца, сына Эртугрула — поклонился Тахир — благодарю за приём — садитесь, садитесь — пригласила Малхун, подвигая блюда — Шихин Хатун, попробуйте нашу чечевичный суп мы варили её с курдючным жиром как у вас в Сарахане — это звучит как музыка — улыбнулась Шихин — а запах такой родной — Джеркутай — подал голос Омер — это ты тот самый который сражался с монголами — самый настоящий — тот кивнул — но теперь я тренирую сорванцов, вроде тебя и Гази — ура — вскочил Омер — значит, я смогу показать свои удары — только не за обедом — строго сказала Фатьма, подливая айран — или я тебя сама отведу к Девлет Хатун, и она тебя усыпит травами, как Мустафу — у меня к тебе разговор, Амира — тихо сказал Тахир, когда ужин почти подошёл к концу — о поставках на восточный рынок у нас возникли сложности ты — знаешь тропы а люди доверяют тебе больше, чем купцам — конечно, — кивнула Амира — завтра рассчитаем маршрут и скажи честно ты приехал только из-за поставок — и чтобы убедиться, что моя младшая сестра не творит безумств но, похоже опоздал — усмехнулся он. — всё уже натворено — подмигнула Амира — осталось только довести до конца И вновь шатёр наполнился смехом, словами, ароматами еды и ощущением семьи, собравшейся в самый нужный момент — когда сердце зовёт домой.