Часть 4

Тони тихо спустился по лестнице, направляясь за столь необходимой дозой кофеина. В промежутке между пробуждениями Морган и собственными размышлениями ему удалось поспать в общей сложности два часа. Накатывающие волны беспокойства, разочарования, облегчения и острого желания придушить мальчиков вымотали его до предела. А ведь день еще даже не начался.   Услышав металлический скрежет, он остановился на последней ступеньке. Постукивая пальцами по перилам лестницы, он задавался вопросом, готов ли он выяснить, кто из двух его негодяев находится в лаборатории, прежде чем принять кофе в свой организм. Решив, что так оно и есть, он направился к своему рабочему месту.   При его приближении двери раздвинулись, и за ними показался взъерошенный Харли, склонившийся над верстаком и тщательно монтирующий схемы на изготовленную на заказ материнскую плату. Полностью поглощенный своей работой, Харли не заметил, как к нему подошел Тони. В лаборатории было тихо, если не считать негромкого гула оборудования и редких искр от платы, над которой работал Харли. Его пальцы ловко манипулировали крошечными компонентами с отработанной точностью.   Тони несколько секунд изучал Харли. Он заметил, насколько необычно спокойными и медленными были его движения, что резко контрастировало с его обычной гиперактивностью и беспокойством. Он предположил, что вчерашняя стычка помогла Харли избавиться от большей части своей наглости и, вероятно, заставила парня нервничать из-за того, что принесет сегодняшний день. Возможно, даже немного раскаяться.   – Парень, ты ведь знаешь, что есть такая штука, как сон, верно? Возможно, тебе стоит попробовать, прежде чем закоротишь что-то большее, чем эти простые платы.   Харли подпрыгнул, услышав голос Тони, его глаза расширились, когда он увидел мужчину рядом с собой. Почувствовав, что у него пересохло в горле, он, к удивлению даже самого себя, промолчал.   – Не спалось? – Тони спросил это со знанием дела, заметив нервозность и нерешительность Харли.   Харли покачал головой, пряди светлых волос упали ему на лицо. Его взгляд был прикован к маленькому устройству в его руках. – Сон для слабых, – пошутил он. – Ага, ну, работать на износ – это тоже не лучше. Поверь, это никогда не заканчивается хорошо, – сказал Тони, ожидая, что Харли что-то ответит. Этого так и не произошло. Ничего. Тишина. Немного сбитый с толку редким зрелищем подавленного Харли Кинера, Тони продолжил:  – Послушай, я знаю, что прошлая ночь была настоящей катастрофой. Но если ты не будешь спать и с головой уйдешь в работу, это ничего не изменит. – Он помолчал, обдумывая свои следующие слова. – Итак, ты хочешь поговорить об этом, или планируешь отсидеться здесь и навсегда уйти от реальности?   Харли оторвался от своей работы, и в его глазах, несмотря на нервозность, мелькнул вызов.  – Уйду от реальности – вот, что мне поможет, – сказал он, снова сосредоточившись на схемах перед собой. Но напряжение в его плечах только выдавало попытку казаться равнодушным.   Тони протянул руку и плавно забрал паяльник из рук Харли.  – Послушай, я понимаю. Адреналин, чувство вины, мысли скачут со скоростью миллион километров в час... Но поверь мне, от этого не убежишь кофеином и электроникой. – Да неужели, – сказал Харли, пытаясь – и безуспешно – одарить Тони самодовольным взглядом, прежде чем продолжить: «И это всего лишь схемы. Я еще не пил кофе».   Тони полностью проигнорировал вялые попытки парня вести себя, как обычно, самоуверенно.  – Я тоже. И поскольку я тоже на взводе, думаю, сейчас самое время сделать перерыв, позавтракать, а потом мы разберемся со всем остальным. Что думаешь? – предложил он, зная, что Харли никогда не отказывался от еды.   Отложив доску, парень скрестил руки на груди, раздраженный тем, что Тони прервал его размышления и эскапизм. – Блинчики с нотациями, заставляющими скрипеть на зубах? Да, тяжело отказаться, – бросил Харли. – Второй раунд лекций начнется как раз тогда, когда закончится первый раунд, где тебя попытаются вразумить, – сказал Тони как ни в чем не бывало. – Пока что я просто предлагаю кофе и еду, малыш.   Харли недоверчиво уставился на мужчину.  – Теперь, видишь ли, Механик, ты не можешь просто так говорить такое дерьмо и ожидать, что я пойду с тобой завтракать, когда я знаю, что будет дальше... – Да неужели, – ухмыльнулся Тони, повторяя слова Харли, сказанные ранее. – Давай. Кухня, – решительно сказал Тони, и его тон не оставлял места для споров. Не то чтобы Харли сильно сопротивлялся. Нет, он был более чем способен настоять на своем, когда хотел. К удивлению Тони, Харли фыркнул и кивнул. – Лучше бы это были круассаны, – проворчал Харли. – Тебе придется обойтись яйцами и беконом, – парировал Тони с легкой ухмылкой, направляясь на кухню, отмечая, что дерзость парня вернулась, хотя и поутихла. – Кто-то сказал "бекон"?   На звук голоса Питера Тони и Харли обернулись и увидели, что он догоняет их, выражение его лица было слегка настороженным, но, очевидно, более отдохнувшим по сравнению с младшим подростком.   – И, конечно, ты спал как младенец, – пробормотал Харли. – Либо это, либо тональный крем Пеппер. Что именно? – продолжил Тони. – У нас разный оттенок кожи, – сухо ответил Питер. – Это просто отдых, здоровое питание и много воды. – И конечно же, щедрая порция похуизма, – недоверчиво добавил Харли, вспомнив спокойное отношение Питера после их ареста прошлой ночью, и теперь они втроем вошли на кухню. Он не мог понять, как Питер умудрялся выходить из себя прямо перед тем, как разразилась беда, а затем сохранять хладнокровие перед лицом надвигающейся гибели.   – Кто-то же должен быть сегодня в состоянии что-то делать, – парировал Питер. – Ты когда-нибудь перестанешь пытаться быть хорошим мальчиком? – Раздраженно спросил Харли. – Только когда я участвую в уличных гонках и меня арестовывают, – съязвил Питер.   Харли фыркнул на это, а Тони бросил на Питера понимающий взгляд.  – Вообще-то, я мог бы заполнить книгу другими примерами, – многозначительно сказал мужчина.   Питер повернулся к Харли с самодовольным выражением лица при этих словах.  – Видишь? Ты так плохо меня знаешь, мелкий. – Ладно, хватит трепаться, отряд опустошителей. Давайте-ка перекусим, пока я не передумал насчет "никаких лекций перед кофе", – вмешался Тони, направляясь прямиком к кофеварке. – Знаешь, всегда можно вообще пропустить лекцию, – проворчал Харли себе под нос. – Добро пожаловать на темную сторону, Харли. У нас есть яйца, бекон и бесконечные лекции, – вставил Питер, доставая яйца и бекон из холодильника. – Клянусь, с вами обоими почти можно справиться, когда вы по отдельности, но, если поместить вас в одну комнату, это будет похоже на цирк, – заметил Тони с ноткой веселья в голосе, включая кофеварку. – Почти можно? Правда, папа? – Питер выгнул бровь. – Уже начинаешь подлизываться ко мне с этими "папиными" добавками? – Спросил Тони, приподняв бровь. Питер, слегка покраснев, пожал плечами.  – Хуже же не будет, правда? – Взбей яйца, щенок, – покачал головой Тони. – Я перегружен домашними делами, чувак. Срочно нужен кофеин, – драматично простонал Харли, плюхаясь на ближайший табурет у кухонного стола и притворно ударяясь головой о его поверхность. – Не заставляй меня одевать на вас фартуки, – сказал Тони совершенно серьезным тоном. Харли издал звук ужаса, подняв голову, чтобы посмотреть на мужчину. – Я требую первую чашку! – Первая чашка по праву принадлежит человеку, у которого прошлой ночью чуть не случился сердечный приступ. И это я, – ответил Тони, многозначительно посмотрев на него. – Кофеин и коронарные артерии плохо сочетаются, – парировал Харли. – Кофеин также замедляет рост, так что, возможно, мне стоит пересмотреть свое решение о том, чтобы позволить тебе, маленькому негоднику, выпить его, – ответил Тони, не теряя ни секунды. – Ладно, вторую чашку! Не шути с такими вещами, черт возьми!   Кухня была наполнена приятными звуками шипящих сковородок, расставляемых тарелок и случайными беззаботными разговорами. Когда все было готово и Тони с Питером присоединились к Харли на кухонном островке, все значительно успокоилось. Жуя, прихлебывая и погруженные в свои мысли, все трое понимали, что с каждым кусочком они приближаются к неизбежному главному событию этого утра. И никто из них не ждал этого с нетерпением.   Харли взглянул на свою почти пустую чашку из-под кофе и вылизанную тарелку, его плечи снова напряглись. Он ненавидел чувствовать себя не в своей тарелке. Что он не мог выставить напоказ перед Тони свое обычное мне-так-похер-на-все. Что его мозг продолжал крутиться вокруг того, что его наставник мог бы подумать о нем сейчас, и не посадят ли его в самолет и не отправят ли обратно в Теннесси до конца недели. Конечно, он и раньше выкидывал всякое с Тони, но никогда – настолько масштабно.   По сравнению с состоянием Харли Питер казался, по меньшей мере, спокойным и собранным. Он знал, чего ожидать. Он знал, что Тони исходит из искренней заботы. Он знал, что это будет отстой, но скоро все закончится, и они смогут оставить все это позади. Это был не первый раз, когда он совершал что-то настолько безрассудное, что навлекало на него неприятности. Тем не менее, прошло уже много времени, и он, черт возьми, был уверен, что не ждал этого с нетерпением. Что больше всего раздражало его в этой ситуации, так это то, что маленькому ужасу тоже пришлось несладко. Заслужил ли этот мальчишка это? Черт возьми, да. И Питер все еще ненавидел это. И еще больше он ненавидел себя за то, что это была его дурацкая идея – отвезти их на эти чертовы гонки.   Тони, незаметно изучая обоих парней, допил остатки своей второй чашки кофе. Прочистив горло, он сказал:  – Ладно, ребята. Время пришло. Пит, ты заступаешь на уборку. Если закончишь здесь до того, как я позвоню, сходи посмотри, не нужна ли Пеппер помощь с чем-нибудь.   Питер молча кивнул. Он не удивился, что Тони решил не заставлять Харли ждать. Парень сильно нервничал, несмотря на все свои усилия выглядеть невозмутимым.   Питер кивнул, и Тони повернулся к Харли, который пристально смотрел на свою пустую чашку из-под кофе. – Пойдем, Харли. Давай отнесем это в мой кабинет. – Да, нет, я, пожалуй, останусь, помогу Питу. Было бы нехорошо позволить ему одному убирать за всеми нами, – сказал Харли, избегая смотреть мужчине в глаза и поспешно собирая тарелки, вставая и направляясь к раковине. – Это была не просьба, Харли, – заявил Тони, следя взглядом за перемещениями парня по кухне.   Питер, зная, как трудно Харли будет выполнить приказ Тони в такой момент, поднялся на ноги. Присоединившись к парню у раковины, он протянул руку и закрыл кран с водой, который Харли уже включил, и бросил ему полотенце.  – Не будь идиотом и не делай только хуже! И сделай себе одолжение, прежде чем заговорить, проверь свои мозги, когда вы двое начнете что-то обсуждать, – прошептал он Харли, в основном для того, чтобы не смущать парня еще больше, чем тот уже был.   Нежно скривив губы в ответ на тонкое вмешательство Питера, Тони повторил на этот раз более строгим тоном: «Харли, в мой кабинет. Сейчас».   Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, светловолосый подросток опустил голову, вытирая руки полотенцем, которое бросил ему Питер, прежде чем положить его на стойку, и медленно направился в указанную комнату, его длинные волосы несколько скрывали его лицо.  

***

Харли неподвижно сидел на диване в кабинете Тони, его взгляд метался по всем возможным направлениям, кроме взгляда мужчины, а ноги беспокойно постукивали по покрытому ковром полу. Тони не мог не подумать о том, как сильно Харли напоминает ему Питера в этот момент. Его охватило острое чувство дежавю, когда он увидел пятнадцатилетнего Питера, сидящего на этом самом диване и нервно ожидающего первого наказания, которое он получил от этого человека. Но с Харли все было по-другому на многих уровнях.   С одной стороны, он знал этого парня задолго до того, как встретил Пита. Но вместо того, чтобы упростить ситуацию, это лишь усложнило её. За все эти годы, когда Харли навещал Тони или Тони приезжал к нему, когда работа приводила его в тот район, Харли никогда не делал ничего настолько серьёзного, чтобы требовать такого вмешательства. У них была установившаяся динамика: лёгкие поддёвки, несколько раз в год скайп-сессии с лёгкими упрёками. Эва, мама Харли – и женщина, с которой лучше не связываться – решала все серьёзные проблемы, как и должна была, особенно учитывая, что они жили в другом штате. Были чётко установленные границы и правила, которые до этого времени не приходилось пересекать. Конечно, между Тони и Эвой были ясные договорённости: если парень у него, он будет отвечать за его поступки, если возникнет необходимость. Но эта необходимость так и не возникала. До сих пор.   Теперь, когда Харли сидел там, весь такой тихий и задумчивый, не было никаких остроумных комментариев или неуместных шуток. Тот факт, что он был наедине с Тони в комнате, заставил его сосредоточиться на том, что произошло, на том, что он сделал, и на том, чтобы встретиться с Тони лицом к лицу. Не было Питера, с которым можно было бы поспорить, Харли не с кем было спорить, по поводу и без, не было напускной бравады или борьбы за власть, за которой можно было бы спрятаться. Тони неоднократно разговаривал с Эвой за последние пару месяцев. Каждую вторую неделю парень, казалось, выкидывал что-то идиотское, становясь все более дерзким и беспечным. Эва волновалась задолго до того, как Харли появился в Нью-Йорке, и Тони пообещал ей, что найдет возможность вразумить ребенка. Он и представить себе не мог, что Харли осмелится на что-то настолько опасное, пока он был с ним. Но, с другой стороны, парень никогда ничего не делает спустя рукава.   Прислонившись к своему столу и барабаня по его поверхности ладонями, Тони заговорил первым.  – Знаешь, твое молчание меня настораживает. Я не привык к такой тишине, когда ты рядом, – заметил Тони. – Не хочешь поделиться тем, что крутится у тебя в голове? – А ты как думаешь? – Пробормотал Харли. – Я бы сделал ставку на то, что прошлой ночью ты выругался, немного поразмыслил о возможности путешествия во времени, чтобы все исправить, и капельку переживал о том, что я думаю обо всем этом, – предположил Тони. – Получил два балла из трех, но не слишком радуйся, если не скажу, за что именно, – ровным голосом ответил Харли, по-прежнему избегая смотреть на мужчину. – Парень, давай же. Помоги мне! – Да, нет, в этом вопросе я тебе не помогу, – усмехнулся Харли. – Вполне справедливо, – вздохнул Тони. – Тогда давай придерживаться испытанного метода, не так ли? Итак, я надеюсь, у тебя было время подумать о прошлой ночи? – Механик, да ладно, – в отчаянии воскликнул Харли. – Разве мы уже не забили эту тему до смерти? Разве ты не можешь просто… Покончим с этим и закончим на сегодня? – Ни в коем случае, – твердо ответил Тони. – А теперь ответь мне. Ты хоть как-то обдумал свои действия прошлой ночью? – Да, – пробормотал Харли. – И что? – И ничего! Мы ввязались в уличные гонки, а ты не в восторге от этого, – возразил Харли, в его голосе слышалось разочарование, когда он посмотрел на мужчину, его раздражение начало нарастать.   Не обращая внимания на его попытки уйти от ответа, Тони продолжил:  – И почему я не в восторге от этого, Харли? Харли стиснул зубы, уставившись в пол.  – Потому что ты помешан на контроле и не выносишь, когда кто-то выходит за рамки дозволенного? – Пробормотал он. Тони покачал головой, нахмурив брови.  – Харли, послушай меня внимательно. Сейчас нас только двое. То, что ты строишь из себя самого умного, не помешает мне договорить с тобой до конца. Твои оскорбления не позволят тебе сорваться с крючка. Ты можешь думать, что ведешь себя дерзко, но я вижу тебя насквозь. Все, что ты делаешь – это затягиваешь с этим и делаешь себе только хуже. Потому что твое отношение говорит мне о том, что ты даже не начал понимать, насколько серьезной была прошлая ночь.   Харли усмехнулся, на его губах заиграла саркастическая улыбка.  – О, так теперь ты собираешься произнести целую речь о том, что "я в тебе разочарован"? Да ладно, Механик. Не то чтобы я не слышал всего этого раньше.   Терпение Тони начинало заканчиваться. – Это не какая-то разочаровывающая речь, Харли. Речь идет о последствиях. Последствиях за твои безрассудные действия, за то, что ты рисковал своей жизнью, за то, что нарушил чертов закон.   Харли покачал головой, пытаясь сделать вид, что напряженный тон и непоколебимая позиция мужчины его не задевают.  – Это не имеет такого большого значения, как ты это преподносишь, – повторил мальчик, на этот раз более тихим голосом. – Серьезно? – Спросил Тони, скрестив руки на груди. Когда Харли посмотрел на него, он приподнял бровь. – Выкладывай. Слово за тобой. Почему это не имеет большого значения? Мы оба знаем, что ты слишком умен для своего же блага, так что давай, объясни мне, почему ты так думаешь. – Я же говорил тебе вчера вечером, – сказал Харли с разочарованным вздохом. – Питер был за рулем, так что мы были в безопасности! – Давай разберемся, ладно? Питер – за рулем. Допустим. Шел дождь? Еще как. И давайте не будем забывать, что Питер был не единственным на этой улице, будь то гонка или что-то еще! Так что, Харли, нет! Безопасность была не на первом месте. И, в конце концов, дело не только в вас с Питером. На кону были не только ваши жизни! А как же ваши зрители, а? Идиоты, выстраивающиеся в очередь за местами в первом ряду? Так что избавь меня от рекламной речи о том, что это хотя бы отдаленно было "безопасно"!   Когда Харли не нашелся, что возразить, тон Тони стал более напряженным.  – И что, черт возьми, с того, как все началось? Ты просто запрыгиваешь в машину к какому-то незнакомому парню, которого ты даже близко не знаешь, с блестящей идеей присоединиться к ним в уличных гонках. Тебе это кажется хотя бы отдаленно разумным, Харли? – Но до этого не дошло, – горячо возразил Харли. – Потому что все закончилось тем, что вы с Питером участвовали в гонках, – резко парировал Тони. – Харли, ты не можешь заниматься этим дерьмом! Это не просто провал теста, не просто ночная подготовка к экзамену или опоздание на комендантский час... В такой ситуации на тебя надевают мешок для трупов или наручники, и тебе чертовски повезло, что это было последнее. И назвать арест удачей – это действительно о многом говорит! – Все пошло не так, как было запланировано, Механик, – огрызнулся Харли. – Кончай нести чушь, парень! Планировал ты это или нет, но ты пошел вперед и сделал это! Ты думал, что это блестящая идея – рисковать своими шеями в нелегальных автомобильных гонках, которые закончились тем, что на тебя надели наручники! А что, если сержант не был так великодушен, а? Что, если бы он не согласился замять это дело? Ты хоть понимаешь, как один этот идиотский поступок может испортить всю твою жизнь? Начиная с поступления в колледж и заканчивая перспективами трудоустройства? Вы действительно верите, что у вас с Питером был бы шанс поступить в колледж Лиги Плюща с криминальным прошлым?   Харли поднял на него глаза, и Тони почувствовал, что наконец-то завладел вниманием парня.  – Это не риторический вопрос, Харли! Ответь мне. Что-нибудь из этого приходило тебе в голову прошлой ночью? – Боже, я не знаю! Похоже, что я действительно беспокоился об этом? Черт возьми, ты действительно так думаешь, Тони? – Раздраженно спросил Харли, которому не нравилось, что он чувствует себя загнанным в угол. – Я думаю, тебе давно пора держать язык за зубами, – огрызнулся Тони. – И я жду ответа. – Хорошо, нет! Нет, я не думал обо всем этом прошлой ночью, доволен? – Доволен? Я кажусь тебе довольным сейчас, парень? Ты знаешь, что мы с твоей мамой уже давно разговариваем?   Неожиданные слова Тони заставили Харли поднять голову, и его глаза слегка округлились. – Вот именно. Если бы прошлая ночь была всего лишь разовой акцией глупости, безрассудства или потенциально разрушающей гениальное будущее, возможно, я бы не обрушился на тебя так резко. Но ты был в ударе, придумывая один глупый ход за другим. Так что даже не пытайся представить все так, будто я слишком остро реагирую. Мы оба знаем, что здесь есть закономерность, и запомни мои слова, я положу этому конец.   Тон Тони был предельно серьезен. Сократив расстояние между собой и Харли, он с невозмутимым видом ждал каких-либо комментариев. Когда их не последовало, он продолжил:  – Ты собираешься взять себя в руки, ты слышишь меня, Харли? Ты не можешь продолжать двигаться вперед, не заботясь о последствиях! – Почему? – Громко спросил Харли, глядя на мужчину снизу вверх, его глаза горели эмоциями, которые Тони не мог полностью расшифровать. – Какого черта тебе вообще не все равно? Я просто облажался, верно? Я не твой ребенок и не твой любимый проект! Я твоя благотворительная организация, а не твоя гребаная ответственность! Так какого черта я должен пожертвовать два цента, если ты думаешь, что мне должно быть наплевать на последствия? Это моя жизнь, так почему тебя это должно волновать?   – Потому что я волнуюсь за тебя, – горячо ответил Тони, повысив голос. – Ты не мой ребенок, но мне не все равно, и ты, черт возьми, прекрасно знаешь это после стольких лет! И это замечание об ответственности? В тот момент, когда я подписал документы об опекунстве, ты стал именно таким, Харли! Это моя ответственность. И не из чувства долга, а по собственному выбору. Так что я действительно беспокоюсь о твоем будущем и требую, чтобы ты думал, прежде чем действовать. И если ты думаешь, что я не вмешаюсь и не наставлю тебя на путь истинный, когда ты уже готов все бросить ради ежеминутного удовольствия, то ты сильно ошибаешься! В тебе больше обещаний, чем твой упрямый мозг может переварить прямо сейчас, и будь я проклят, если буду сидеть сложа руки и смотреть, как ты губишь свой потенциал ради смеха и острых ощущений! Я ответил на твой вопрос, ребенок?   Харли уставился на мужчину, изо всех сил стараясь не обращать внимания на комок в горле. Он ненавидел сентиментальное эмоциональное дерьмо. Он ненавидел его всей душой. И все же слова Тони были тем, что ему больше всего хотелось услышать в ту минуту. Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем слабо произнести:  – Я не ребенок.   Сев рядом с ним с решительным выражением лица, Тони посмотрел ему в глаза и схватил за предплечье.  – Ты еще ребенок. Беспечный упрямый ребенок, который остро нуждается в проверке на реальность и напоминании о том, что действия имеют последствия.   Глаза Харли расширились, когда он почувствовал, что мужчина тянет его вперед, и понял, что сейчас произойдет. Он пытался вырваться из хватки Тони, но не мог сравниться с ним по силе. Оказавшись прижатым к крепким бедрам, Харли почувствовал, как его лицо вспыхнуло до небывалой степени. У него перехватило дыхание, и он не мог заставить себя выразить протест, который вопил в его мозгу. Это был не первый раз, когда его наказывали подобным образом, ведь он приехал из маленького городка в сельской местности Теннесси, где жила строгая мама. Но это была не его мама. Это был Тони, черт возьми, Старк. Его наставник. Его образец для подражания. Парень, которым он восхищался больше всех на свете. Обретя дар речи, он закричал: «Нет! Только, блядь, не это!» – Это происходит, Харли, – просто заявил Тони, укладывая сопротивляющегося подростка себе на левое бедро и зажимая его брыкающиеся ноги между своими. Как только ему это удалось, он прижал правую руку Харли к пояснице, а затем резко опустил свою ладонь на обтянутый джинсами зад перед собой. Первый удар прозвучал как раскат грома, заставив Харли замереть на месте.   Выдохнув, Тони снова поднял руку и начал быстро опускать ее вниз. Харли преодолел шок и снова начал сопротивляться, но Тони невозмутимо продолжал наносить удары.   – Ладно, теперь, когда я, наконец, полностью завладел твоим вниманием, Харли, как насчет того, чтобы рассказать мне, почему ты вляпался в эту историю? – Нахуй это, Тони, нет, – прорычал Харли, сдерживая любой звук, который мог бы выдать, насколько сильно его задница начала болеть от рук этого человека.   Тони стиснул зубы от упрямства и сопротивления парня, но оценил "нахуй это" вместо "пошел ты нахуй". Небольшая услуга, но все же. С этой мыслью он сделал паузу, чтобы стянуть с парня мешковатые джинсы, оставив на нем боксеры.  – Харли, чем больше ты будешь сотрудничать, тем быстрее мы покончим с этим, – сообщил ему мужчина, прежде чем возобновить порку.   Харли не смог сдержать болезненного шипения, когда шлепки снова посыпались на его задницу, только теперь без защитного слоя джинсов, который несколько смягчал удары. – Все еще жду, парень, – снова подсказал Тони, немного ускоряя темп. – Гонки, – ответил Харли сквозь стиснутые зубы, зная, что ему не выиграть эту битву. – И что? – Меня арестовали… Блядь, Тони, ты высказал свою точку зрения! – Я только начал готовиться к тому, чтобы изложить свою точку зрения, Харли. Что еще? – Что еще? – Спросил Харли, запаниковав, когда слезы защипали ему глаза, а в голове зазвучали звуки ударов, которые продолжали раздаваться по его теперь уже горящей заднице.   – За что еще тебя так шлепают, Харли? – Повторил Тони.   Харли напрягал свой перегруженный мозг, его дыхание становилось прерывистым от нереальных усилий сдерживать слезы.  – За то, что не продумал все до конца, – прошипел он. – И что еще? – Ты можешь не быть таким серьезным, – захныкал Харли. – Позволь мне помочь тебе, – сказал Тони совершенно серьезным тоном, увеличивая силу ударов и направляя их на голую верхнюю часть бедер парня. – Почему гонки были неосторожным и глупым решением? – Потому что это опасно! Да, я понимаю, прости! – Харли не смог удержаться от извинений, его бедра адски болели под неумолимой рукой, которая продолжала опускаться. – И, судя по всему, за последние несколько месяцев ты чаще всего совершал глупые и опасные поступки, не так ли? – Тони продолжал давить, его ладонь все еще падала на бедра парня. – Я перестану! – В отчаянии воскликнул Харли, слезы текли по его щекам, голос дрожал. А он думал, что Эва сильно бьет. – Тебе нужно начать думать, прежде чем действовать, Харли! – выругался Тони, возвращая свое внимание к заднице парня, теперь он несколько раз шлепал по одному и тому же месту, прежде чем перейти к следующему. – Ты не можешь рисковать своей жизнью, своей безопасностью, своим будущим ради глупых острых ощущений!   Не в силах больше сдерживаться, Харли уткнулся лицом в сгиб локтя и разрыдался, его задница отчаянно горела.   Тони сделал паузу в наказании, чтобы снять ремень и сложить его пополам, прежде чем в качестве предупреждения приложить к дрожащей заднице парня. Кожа, выглядывающая из-под трусов, подсказала ему, что Харли определенно почувствовал наказание, но еще оставалось место, чтобы по-настоящему довести дело до конца. Особенно для такого серьезного дела.   – Тебе скоро исполнится шестнадцать, парень, – сообщил ему Тони. – Знаешь, когда я сделал все это? В Шестнадцать. Когда я был в твоем возрасте. В тех годах жизни, которыми ты вчера рисковал без всякой на то причины. – Тони, нет! Клянусь, я все понял, я больше никогда не буду участвовать в уличных гонках, я, черт возьми, подпишу договор, если ты этого захочешь, пожалуйста, прекрати, – отчаянно взмолился Харли, не желая даже представлять, каково будет ощущать ремень на своей и без того пульсирующей заднице.   – О, можешь не сомневаться, что ты больше не будешь участвовать в гонках, – твердо заявил Тони, резко чмокнув ремнем парня в середину ягодицы. – Или глупо рисковать своей шеей в любом другом виде, – добавил Тони, и еще три удара пришлись друг за другом, сопровождаемые криками боли.   – Не говоря уже о твоем чертовом будущем, – добавил Тони и приложил еще три, нацеленные на сидящие места Харли.   – И ты начнешь обдумывать свои действия, – Тони нанес три следующих удара по заднице ребенка, Харли разразился рыданиями, его ноги перестали беспокойно дергаться.   – Ты не расходный материал, Харли. Ты важен для меня и для гораздо большего количества людей в мире. И тебе лучше взять себя в руки и начать вести себя как умный парень, каким, я знаю, ты и являешься! – Нанеся следующие пять ударов по сидячим местам Харли и верхней части бедер, Тони закончил. Он положил ремень рядом с собой на диван. Приведя малыша в порядок, он затем помассировал вздымающуюся спину между лопатками, его ноги раздвинулись и отпустили тело Харли на случай, если малыш захочет встать.   И он это сделал. Харли немедленно вскочил, повернувшись к мужчине спиной, торопливо вытирая лицо и отчаянно пытаясь взять себя в руки. Его задница и верхняя часть бедер пульсировали, его самолюбие было уязвлено, и он был уверен, что Тони потерял всякое уважение, которое когда-либо испытывал к нему.   – Малыш, я действительно хочу обнять тебя прямо сейчас, – заявил Тони, но не двинулся с места, ожидая, как Харли отреагирует на такую перспективу. – Не нужно. Я уже большой мальчик, вопреки тому, что ты, очевидно, думаешь, – сказал Харли, ненавидя то, что его слова были прерваны рыданиями, которые он все еще не мог унять. – Малыш... – Нет, все в порядке, Механик. Я... я пойду соберу свои вещи, – пробормотал Харли, все еще стоя спиной к мужчине.   Тони нахмурился, и его замешательство быстро сменилось пониманием. Обойдя парня и встав перед ним, он положил обе руки ему на плечи и твердо заявил: «Ты не будешь ничего упаковывать. Никто не хочет, чтобы ты уходил. Если ты думаешь, что какой-то подростковой глупости достаточно, чтобы заставить меня отвернуться от тебя, то ты, очевидно, не особо внимательный!»   Харли взглянул на мужчину, изучая его лицо.  – Чего тогда достаточно? – Ничего, малыш. Что бы ты ни сделал, ничто не заставит меня отвернуться. Я снова и снова говорил это Питеру, и сейчас говорю тебе тоже. Я всегда буду здесь. Надрать тебе задницу, когда тебе это нужно, поболеть за тебя, прикрыть твою спину, помочь. Ты можешь стать супер-злодеем и править всем этим чертовым миром, мне не важно, я все равно буду рядом, чтобы надрать тебе задницу и вернуть тебя на правильный путь. Ты слышишь меня?   Харли обдумал его слова, прежде чем, наконец, кивнуть.  – Я мог бы, ты знаешь… Подчинить мир своей подлостью.   Тони не смог удержаться и фыркнул на эти слова.  – О, поверь мне, малыш, я знаю! Я также знаю, что ты этого не сделаешь. – Да, звучит на самом деле слишком трудозатратно, – неловко пробормотал Харли. Внимательно изучая ребенка, Тони серьезно спросил: «Ты в порядке?» – Нет! Ты просто... мучил меня, – сказал Харли. Он старался, чтобы его голос звучал обвиняюще, но на самом деле он звучал плаксиво из-за все еще прерывистого дыхания. – Я отшлепал тебя по заднице, Харли, – сухо ответил Тони. – Это должно быть незаконно! Я подам на тебя в суд, – сказал Харли. – На самом деле, это не так, – добавил Тони. – Но, если тебе удастся остаться в живых и не иметь судимости, ты сможешь использовать свой талант в политике и однажды изменить законодательство.   Фыркнув, Харли провел рукой по волосам, убирая их с лица.  – Не-а. К тому же, это слишком трудозатратно. Я остановлюсь на роботах. – Харл... – Я понял. Я понял. Прости, если это то, что ты ожидал услышать, – пробормотала Харли. – Это не так, хотя я ценю это. Я просто хочу убедиться, что тебе совершенно ясны и вдолблены в голову две вещи... – Дай-ка угадаю… Что я тебе небезразличен, и что я перестану делать глупости, например, запрыгивать в гоночные машины, – попыталась Харли. – Или самому участвовать в гонках на них, – решил добавить Тони, не особо склонный оставлять что-либо на произвол судьбы, когда дело касалось Харли. – Зарубил на носу, механик. Обещаю. – И ты тоже возьмешь себя в руки, когда вернешься домой, слышишь меня? Или, клянусь, первый же телефонный звонок от Авы, и я прилечу к тебе, чтобы снова надрать тебе задницу!   Харли, казалось, пришел в ужас от одной только мысли об этом.  – Да, да, я слышал проповедь. Клянусь, я надеюсь умереть, воткнув отвертку себе в глаз. Отныне я буду святой. Мы можем на этом закончить, чтобы я мог пойти и умереть от смущения в своей комнате?   Тони кивнул и притянул ребенка к себе, чтобы крепко обнять, испытывая облегчение, когда Харли не сопротивлялся.   Приглушенные слова Харли: – Теперь тебе придется повторить все сначала… Третий раунд, не так ли? Хреново быть тобой, – заставило мужчину улыбнуться вне себя и закатить глаза.  

***

– Боже, пап, я понял! – Прошипел Питер, барабаня пальцами по полу, а пояс из кожи асгардского дракона продолжал опускаться на его задницу. Он танцевал под "куском кожи" уже почти минуту, и Тони, похоже, не собирался останавливаться в ближайшее время. – Лучше бы так, Пит! Потому что тебе виднее. Мы уже обсуждали это раньше. На самом деле, даже не один раз, – строго выговорил Тони, продолжая плавно опускать руку. – Я знаю, мне жаль! Клянусь, больше никаких глупостей вроде этого! – Ты начнешь думать, прежде чем действовать. И я говорю о реальном мышлении, Питер, – заявил Тони, и ремень окрасил задницу парня в ярко-красный цвет. – Рискуешь своей жизнью, жизнью Харли и своим будущим ради того, чтобы потешить самолюбие Гарри Осборна? Это не настоящее мышление!   Питер зашипел и дернулся под огненным натиском ремня, покачав головой: – Нет, это не так! – Посещение нелегальных уличных гонок ради удовольствия тоже не является вершиной принятия ответственных решений, – добавил Тони, направляя следующий удар по сидячим местам Питера.   Питер начал всхлипывать от того, что к его заднице было приковано такое внимание.  – Этого больше не повторится! – Конечно этого не повторится! – Подтвердил Тони. – И ты играл с протоколами безопасности в своей машине? – Проведя пять раз подряд ремнем по верхней части бедер Питера, Тони сказал серьезным тоном:  – Идиотизм, небрежность и абсолютно неприемлемый поступок!   Питер все еще лежал на коленях у мужчины, жалобно плача. Его задница и верхняя часть бедер были поджарены, а чертов ремень все еще падал.   – Я подарил тебе эту машину, потому что доверял тебе, Питер! Я верил, что ты будешь относиться к ней с уважением, которого она заслуживает! И что же ты делаешь? Как только появляется возможность, ты взламываешь ее систему, отключая те самые средства защиты, которые предназначены для того, чтобы защитить тебя и сохранить тебе жизнь? – Прости, папа! Я знаю, что это было глупо. Я все исправлю и больше никогда не буду с этим связываться, – всхлипнул Питер. – Можешь не сомневаться, ты этого не сделаешь, – строго сказал Тони. В последний раз подогрев пылающий зад Питера, он, наконец, объявил, что дело сделано.   Положив специальный пояс рядом с собой на кровать Питера, он натянул на него боксеры и спортивные штаны, и Питер заскулил, когда ткань потерлась о его пульсирующую кожу. Успокаивающе поглаживая малыша по спине, Тони устало вздохнул. Он знал, что был жесток с Питером. Жестче, чем с Харли. Но этого требовало поведение его сына. Питер понимал, что он это заслужил. И он был старше. За последние пару лет Тони по меньшей мере трижды приходилось сталкиваться с безрассудным пренебрежением Пита к его безопасности. И на этот раз Питер поднял ситуацию на совершенно другой уровень. Так что Тони не испытывал угрызений совести из-за того, что подверг своего ребенка особенно суровому наказанию. Он только надеялся, что в конце концов это будет последнее, в чем Питер когда-либо нуждался.   Питер лежал так несколько минут, ничуть не заботясь о своем неловком положении. В конце концов, это было состояние, в котором он оказывался довольно часто. Он наслаждался успокаивающими поглаживаниями Тони по спине и постепенно приходил в себя, рыдания становились медленнее, а слезы постепенно отступали. Поднявшись с колен мужчины, он терпеливо подождал, пока Тони тоже встанет, прежде чем шагнуть в его протянутые руки. – Я думал, что это в прошлом, малыш, – сказал Тони, обхватывая руками стройную фигуру Питера. – Я тоже так думал. Прости, папа. Мне правда жаль. Обещаю, больше никогда, – искренне ответил Питер. – Ловлю на слове, Пит, – Тони похлопал его по плечу. – Ты в порядке? – Я буду жить, – сказал Питер, разомкнув объятия и взглянув на усталое, но спокойное лицо Тони.  – Как дела с мелким? – Он будет жить, – съязвил Тони, и выражение его лица стало нежным из-за того, что Питер беспокоится о Харли. – Я думаю, мы пришли к взаимопониманию. Надеюсь, ему не понадобится так много напоминаний, как тебе, о том, чтобы он не рисковал своей шеей. – Ну... Не говори ему, что я это сказал, но он умнее меня, – сказал Питер, выдавив из себя легкую ухмылку. – Отдохни немного, Пит. Я попрошу Пят разбудить тебя через пару часов, чтобы ты поработал в лаборатории. Тебе еще нужно отработать четыре тысячи, – небрежно заметил Тони.   Глаза Питера расширились от удивления. – Четыре тысячи за уличные гонки? – По четыре штуки на каждого. Два для уличных гонок и еще два, чтобы держать это в секрете и не попадать в ваши отчеты, – многозначительно сказал Тони. – Черт… Я вроде говорил, что мне жаль? – Ты упоминал об этом. И у нас все хорошо. А теперь отдыхай, Грозный паук.

***

– Прошло меньше суток, а я уже хочу вытащить свой мозг и пожертвовать его науке, – пробормотал Харли, глядя в потолок, лежа на спине на своей кровати. – Они бы тут же отправили его обратно, – парировал Питер, свисая вниз головой с потолка и наслаждаясь приятным головокружением, которое вызывала у него эта поза. – Отвали, Шарлотта, – отмахнулся от него Харли. – Это невыносимо скучно, – сказал Питер, медленно наматывая на себя паутину.   Харли внезапно сел на кровати, схватил Питера за плечи и заставил его замолчать, взволнованно глядя на него. – Хочешь увидеть кое-что классное? – С ухмылкой спросил Харли.   Питер не смог удержаться и фыркнул, склонив голову набок.  – Я склонен ответить "нет"... – Но ты не сможешь устоять, – понимающе ухмыльнулся Харли. – Да давай, жопа!   Пеппер развалилась на диване, держа в одной руке радионяню, в другой – пульт от телевизора, положив ноги Тони на колени, и они вдвоем с интересом смотрели фильм, который показывали по телевизору.   Внезапный гулкий звук, который, как ни странно, не разбудил Морган, заставил их обоих вскрикнуть от неожиданности и вскочить на ноги.   – Пятница? – Спросил Тони, быстро оглядываясь по сторонам. – Возможно, вы захотите пройти в лабораторию, босс.   Обменявшись встревоженным взглядом с Пеппер, они вдвоем бросились к рабочему месту Тони. Когда двери с шипением открылись, перед ними развернулась хаотичная сцена. Питера и Харли окутало клубящееся облако дыма, их фигуры были частично скрыты, поскольку они держали в руках огнетушители, борясь с небольшим затухающим пламенем. Металлический привкус сгоревших проводов смешивался с едким запахом огнетушащих химикатов. В самом центре этого тумана на верстаке яростно билось в конвульсиях искусственное сооружение, испуская спорадические искры, которые танцевали в воздухе.   Сердце Тони бешено колотилось в груди, когда он осматривал место происшествия, а в голове уже проносился список возможных катастроф. Пеппер стояла рядом с ним, и на ее лице была смесь беспокойства и раздражения, когда она увидела это зрелище.   – Что, черт возьми, вы двое делаете? – Спросил Тони, в его голосе слышались недоверие и досада.   Питер повернулся к мужчине с застенчивым выражением лица.  – Нам было немного скучно... – И просто для справки, это было хорошо продумано и концептуализировано, все возможные последствия были учтены, – счел нужным вставить Харли.   Увидев недоверчивый взгляд, который бросил на него Тони, он ткнул пальцем в большую белую доску, заполненную заметками и математическими уравнениями, в дальнем конце комнаты.   – Мы все спланировали! Расчеты и прочее дерьмо, – добавил Харли. – Тогда почему она взорвалась? – Спросила Пеппер, приподняв брови. – Мы сказали, что провели расчеты, а не то, что мы сделали их правильно, – предположил Питер. – Что, черт возьми, это должно было быть? – Спросил Тони, с легким интересом разглядывая взорванное, но, по-видимому, все еще живое устройство перед ними. – Осьминог-ховерборд, – взволнованно сказал Харли. Заметив недоуменные взгляды взрослых, он добавил, – я придумал это некоторое время назад и подумал, что покажу Питеру и начну переделывать, раз уж у нас есть время и все такое. – Осьминог-ховерборд, – медленно повторил Тони. – Как в… Ховерборд, похожий на осьминога? – Да, но, конечно, щупальца были бы функциональны. Все еще работаю над тем, для чего их можно использовать, кроме создания крутого эффекта. – Да! – Интерес Тони возрос. Похлопывание по плечу, которое он получил от Пеппер, заставило его попытаться сохранить невозмутимое выражение лица, но все равно было ясно, что он поддался любопытству. – Мы назовем это "ХовОсь", – сказал Харли. – Понял? Хов… Ось... это очень похоже на "хаос", – объяснил он с довольным и самодовольным выражением лица.   Питер плеснул еще немного пены для тушения пожара на пламя, вспыхнувшее на Ховосе сразу после слов Харли.   Обернувшись и пристально посмотрев на Тони, Пеппер сообщила ему:  – Просто для протокола, я виню тебя! – Затем, повернувшись к двум подросткам, она кивнула в сторону выхода из лаборатории. – Спать, хаос-бомбы! Живо!   Питер и Харли обменялись взглядами, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, прежде чем опустить огнетушители и медленно выйти из лаборатории в сторону лестницы.   – Думаю, нам придется немного подправить схемы, – непринужденно сказал Питер, пока они шли. – Эй, мы займемся этим завтра. – Мы можем добавить немного палладия в смесь, – предложил Питер. – Возможно, это сработает. Определенно, это вызовет еще больший взрыв, – прокомментировал Харли, несколько взволнованный такой перспективой. – Если мы рассчитаем риски, наметим возможные последствия и действительно все обдумаем, – не удержался Питер и добавил с легкой ухмылкой. – К тому же, мы делаем это ради науки, – добавил Харли. – Я слышал это, маленькие террористы! – Крикнул Тони из лаборатории.   Хихикая, они оба дали друг другу пять. – Это было круто, – сказал Питер. – Это было невероятно круто, – поправил Харли.