Охотник или жертва?

Пауза затягивается. Тишина заполняет вечер, как вязкая смола. За стеклом редеют прохожие, город замирает на грани между сутками. И именно в этот миг Скелл, словно почувствовав взгляд, исчезает в подъезде. Щелчок замка — сухой, будто перелом челюсти — отчётливо режет воздух. Оливер не сразу выдыхает. Глядит на бледный, ничем не примечательный фасад. Краска облуплена, окна не выбиваются из архитектурной нормы, балкон украшен пластмассовыми горшками. Но есть в этом доме нечто… неуловимо голодное. Словно зверь прикинулся стенами. — Смотришь — и чувствуешь, будто это не дом. А пасть, — бормочет Оливер, почти себе под нос. — Пещера, в которой притаился паук. Алиса поворачивает голову. В её взгляде нет удивления — скорее, воспоминание. — Его раньше звали Пауком. Никогда не нападал в лоб. Ждал. Тянул нить. А потом закрывал ловушку. Её голос звучит ровно, без пафоса. Но в нём что-то дёргается под кожей, как жилка, натянутая до предела. — Значит, логика проста, — Оливер криво улыбается. — Все, кто лез против него, проигрывали. Прекрасная мотивация не лезть. — Или закончить то, что никто не смог, — шепчет Алиса. Она берёт его за руку. Движение неожиданно нежное — как у хищника, который гладит жертву перед тем, как вонзить когти. — Он всего лишь человек. Жалкий. А я — не прощаю. Вспышка. Красный дым вздымается вокруг, как языки пламени в безветренную ночь. Пространство дёргается, словно вздрогнуло. И вот — они уже внутри. Темно. Тяжело дышать. Воздух как будто несёт на себе чью-то вину. Прихожая кажется слишком длинной. Обои — цвета гари, тусклые, потёртые. Свет нигде не горит. Плотные занавески срослись с оконными рамами, как чешуя, не пропуская ни единого луча. Стены будто впитывают звук — даже собственные шаги звучат приглушённо, словно под ногами не доски, а кожа. Алиса идёт первой. Молча. Только когти чуть царапают пол, оставляя невидимые, но ощутимые борозды. Оливер делает шаг. Скрип. Медленный, жалобный — словно кто-то под полом шевельнулся от их появления. Он замирает. Поворачивает голову — ничего. Тишина вновь растекается по коридору. — Чувствуешь? — шепчет он. — Здесь кто-то смотрит. Или что-то. Алиса не отвечает. Только усмехается, и в этой усмешке нет ни искры человечности. Оливер делает ещё шаг — осторожно, как по хрупкому льду. Внутри скребётся ощущение, будто не они идут по дому, а дом медленно проглатывает их, сантиметр за сантиметром. Стены кажутся ближе, чем секунду назад. Воздух становится плотнее. И тогда — голос. Мягкий. Липкий, как масло, растекающееся по стеклу. — Я знаю каждый скрип в этом доме. Фраза звучит отовсюду, будто стены шепчут. — И по нему легко понять: вы дети. Нет… подростки. Пауза. Со всех сторон слышится глубокий вдох. — Алиса, — произносит он с мнимой нежностью, как если бы называл старого питомца. — Твой запах я узнаю из тысячи. Звенящая тишина тянется, пока Оливер не морщится: — Это сейчас было… жутко, — бормочет он. Но громче не говорит. Боится разбудить стены. В ответ — напев. Не слова, а колыбельная, спетая с ласковым презрением: Ай, глупы, как пробки, дети,
Их затягивают в сети.
Там и жизнь они кончают —
Им не вырваться назад. Оливер хмурится. Слова звучат, как предсмертный диагноз, уже поставленный, но не озвученный врачу. Алиса стоит неподвижно, будто прислушивается — или, наоборот, ловит в себе ярость, чтобы не взорваться. И вдруг — резкий звон. Будто порвалась струна на старой скрипке. Следом — хлёсткий удар по щеке. В лицо впечатывается не ладонь, а что-то тонкое, быстрое, как плеть. Оливер инстинктивно отшатывается, касается лица. Пальцы скользят по коже — тёплая влага. Кровь. Он не издаёт ни звука. Только смотрит в темноту, в которой нет ни силуэта, ни движения. Только ощущение, что за ними наблюдают… с расстояния, которого больше не существует. — Какого хера?.. — выдыхает он едва слышно. И тут — дзынь. Снова. Тихо. Почти нежно. Что-то в темноте блеснуло лишь на долю секунды. Настолько тонкое, что глаз едва успел зацепиться. Алиса резко дёргается в сторону. Треск ткани. Её рукав расползается длинной полосой, а следом на бледной коже медленно раскрывается порез. Глубокий. Аккуратный. Будто кожу вскрыли хирургическим инструментом. Кровь тяжело капает на пол. Но Алиса даже не смотрит на рану. Её взгляд направлен вперёд. В пустоту. Оливер чувствует, как внутри живота начинает холодеть тревога. Потому что он до сих пор не понимает, откуда идёт атака. Ни движения. Ни шага. Ни силуэта. Только звон. Дзынь. Что-то проносится возле его горла. Слишком быстро. Он пригибается почти инстинктивно. Позади раздаётся сухой треск. Деревянная вешалка медленно сползает на пол двумя ровными половинами. И только сейчас Оливер замечает это. Воздух. Нет… что-то внутри воздуха. Тонкие линии, почти невидимые. Они тянутся через коридор, пересекают стены, потолок, дверные проёмы. Иногда свет с улицы случайно цепляется за них — и тогда в темноте на секунду вспыхивают серебристые нити. Как паутина. Нет. Хуже. Оливер замирает. — Лески… — шепчет он, чувствуя, как по спине медленно ползёт холод. Тихий смешок раздаётся сверху. Теперь они видят его. Скелл стоит на лестничном пролёте, опираясь рукой о перила. Спокойный. Расслабленный. Будто всё происходящее давно просчитано. Между его пальцев поблёскивают тонкие металлические кольца. А от них — тянутся нити. — Какая наблюдательность, — произносит он почти лениво. И в этот момент Алиса срывается с места. Красный дым вспыхивает вокруг неё взрывом. Пол трескается под ногами. Когти рассекают воздух — но Скелл исчезает раньше. Рывок в сторону. Слишком быстрый. Он перепрыгивает через перила легко, почти неестественно, приземляясь позади них без единого тяжёлого звука. Оливер резко оборачивается. — Да ты издеваешься… Дзынь, лески натягиваются. Скелл едва двигает пальцами — и коридор словно оживает. Нити режут пространство крест-накрест. Алиса уклоняется, но одна всё же цепляет её плечо. Кровь брызгает на стену тёмным росчерком. Однако впервые за всё время на её лице появляется не злость. Удивление. Скелл улыбается. Спокойно. Почти ласково. — Алиса… — тихо произносит он. — Ты стала медленнее. Её глаз вспыхивает алым. Воздух вокруг начинает дрожать. А Оливер вдруг понимает самое страшное: они вошли в квартиру человека, который заранее знал, как будет их убивать. Алиса исчезает первой. Не делает шаг — именно исчезает. Красный дым рвётся по коридору вспышкой, когти со свистом рассекают воздух там, где секунду назад стоял Скелл. Удар врезается в стену. Обои лопаются, штукатурка осыпается на пол серым снегом. Пусто. Скелл уже сверху: Он цепляется рукой за лестничные перила, тело изгибается почти нечеловечески — легко, плавно, как у паука, скользящего по собственной паутине. Дзынь. Леска натягивается. Оливер едва успевает пригнуться. Что-то холодное проходит над головой.Сзади раздаётся влажный хруст. Он оборачивается. Деревянная дверь медленно съезжает вниз двумя ровными половинами. — Да пошёл ты… — выдыхает Оливер, чувствуя, как внутри живота начинает разливаться настоящий страх. Теперь он видит их. Лески. Не все. Только некоторые. Когда свет случайно цепляется за тонкие нити, они на миг вспыхивают серебром и тут же исчезают обратно в темноте. Их слишком много. Они повсюду. Между стенами. Под потолком. Возле пола. Пересекают коридор, как паутина гигантского насекомого. А они уже внутри. Скелл мягко приземляется на пол второго этажа. Ни единого тяжёлого звука. Только тихий скрип досок. — Я потратил много времени, натягивая их, — произносит он спокойно. — Было бы обидно, если бы вы умерли слишком быстро. Алиса резко поднимает голову. Её глаз вспыхивает алым. Воздух вокруг начинает дрожать. — Заткнись, — шипит она. И бросается вперёд. На этот раз быстрее. Красный дым тянется за ней рваными лентами. Пол трещит под ногами, когти врезаются в перила — Скелл уклоняется. Не просто отступает. Он будто заранее знает траекторию удара. Поворачивается корпусом в последний момент, пропуская когти возле самого лица, и одновременно дёргает пальцами. Дзынь. Оливер даже не успевает крикнуть. Тонкая леска обматывается вокруг запястья Алисы. Рывок. Её резко дёргает в сторону. Тело с грохотом врезается в стену. Штукатурка взрывается белой пылью. На секунду всё замирает.А потом леска лопается. Алиса выпрямляется медленно. Слишком медленно. И впервые за всё время Оливер замечает на её лице не ярость. Раздражение. Скелл смотрит на неё сверху вниз, чуть склонив голову набок. — Ты стала тяжелее читать, — произносит он задумчиво. — Раньше ты убивала аккуратнее. — А ты раньше лучше прятался, — отвечает Алиса. Её голос звучит спокойно. Но Оливер уже знает этот тон. Сейчас что-то будет. Дзынь. Скелл резко дёргается назад. Красная вспышка проходит там, где секунду назад была его шея. Слишком близко. Впервые его улыбка становится чуть уже. Оливер делает осторожный шаг назад, стараясь не задеть лески. Очень плохая идея. Под ногой что-то едва слышно щёлкает. Он замирает. Медленно опускает взгляд. Нить. Натянута возле самого пола. — Блять. Поздно. Сразу несколько лесок срываются с мест. Одна режет воздух возле лица. Вторая впивается в плечо. Третья обматывается вокруг ноги. Оливер падает на одно колено, стиснув зубы. Боль приходит не сразу. Сначала только тепло. А потом рукав начинает медленно темнеть от крови. Скелл даже не смотрит на него. Всё внимание приковано к Алисе. — Знаешь, что самое забавное? — тихо говорит он. — Все монстры одинаковы. Думают, что сила решает всё. Алиса молчит. Красный дым вокруг неё становится гуще. Темнее.Словно в комнате начинает медленно разливаться кровь. — Но стоит связать им руки… — продолжает Скелл, слегка шевельнув пальцами. — И внутри остаётся просто испуганный ребёнок. Оливер поднимает голову. И видит — лески движутся. Медленно. Тихо. Они стягиваются вокруг Алисы со всех сторон. Как паутина, закрывающая добычу. Алиса не отвечает. Только резко дёргается вперёд. Красный дым вспыхивает вокруг неё рваными полосами, когти со свистом проходят возле лица Скелла. Он едва успевает отклониться. Несколько седых прядей медленно падают вниз. Пол под ногами Алисы трещит. Скелл отталкивается от стены и уходит назад слишком быстро, почти ломая взгляд. Будто тело у него легче, чем должно быть у человека. Дзинь. Леска натягивается возле лица Алисы. Она дёргает головой в сторону. Тонкая нить срезает часть волос и врезается в стену позади. Оливер прижимает ладонь к боку, чувствуя, как кровь медленно пропитывает ткань. — Вот теперь это уже похоже на драку психов, — выдыхает он. Алиса не реагирует. Скелл смотрит только на неё. Спокойно. Слишком спокойно для человека, которому только что едва не вскрыли лицо. — Ты стала медленнее, — тихо произносит он. Алиса делает шаг вперёд. Медленный. Тяжёлый. — А ты всё ещё прячешься за нитками. Скелл усмехается. Дзынь. Оливер резко пригибается. Леска проходит над головой и с мерзким треском разрезает деревянную полку позади него. Обломки падают на пол. — Да вы можете поговорить как нормальные психопаты без попытки меня расчленить?! Никто не отвечает. Воздух снова дёргается. Теперь Оливер уже видит их лучше. Лески. Они тянутся через весь коридор. Под потолком. Возле пола. Между дверными проёмами. Их слишком много. Скелл слегка шевелит пальцами — и несколько нитей медленно натягиваются. Как паутина. Нет. Как ловушка, которая давно захлопнулась. Оливер чувствует, как внутри начинает подниматься неприятное ощущение. — Он нас не атакует, — тихо говорит он. — Он нас загоняет. Скелл переводит на него взгляд. Улыбается краем губ. — Наконец-то понял. И в этот момент Алиса снова бросается вперёд. Быстро. Очень быстро. Красный дым вспыхивает возле стен, когти врезаются в перила, оставляя глубокие борозды. Скелл уклоняется, но на этот раз не полностью. Когти проходят по его плечу. Ткань рвётся. На стену брызгает кровь. Тишина. Оливер моргает. — Ого. Скелл медленно смотрит на рану. Потом на Алису. И впервые за всё время его лицо меняется. Не сильно. Но достаточно. Улыбка становится уже. Холоднее. Алиса тяжело дышит, не сводя с него взгляда. Кровь медленно течёт по её руке из порезов от лесок. Оливер вдруг криво усмехается. — Подожди… ты поэтому меня оттолкнула? Волновалась? Алиса медленно поворачивает к нему голову. Молча. — Оливер, — тихо произносит она. — Всё-всё, понял. Дзынь. Леска резко впивается в стену возле его головы. Скелл даже не смотрел. Алиса отворачивается обратно к Скеллу. Но Оливер всё равно замечает: кончики её пальцев слегка дрогнули. Скелл тихо выдыхает через нос. — Забавно, — произносит он. — Даже ты начала привязываться. Красный дым вокруг Алисы резко дёргается. Пол под ногами трескается. И Оливер понимает: вот теперь Скелл реально зря открыл рот. Алиса делает рывок вперед и проводит когтями по его плечу, но Скелл успевает отпрыгнуть. Скелл смотрит на кровь у себя на плече. Молчит Только лески вокруг едва заметно дрожат, натягиваясь между стенами Алиса стоит напротив, тяжело дыша. Красный дым вокруг неё больше не вспыхивает — теперь он стелется ниже, густой, почти чёрный в темноте. В квартире снова становится тихо Слишком тихо. Оливер чувствует, как кровь медленно течёт по боку под одеждой. Боль начинает доходить только сейчас — тупая, неприятная. Скелл делает шаг назад. Доски под ногами тихо скрипят. — Всё ещё лезешь напролом, — произносит он спокойно. — Ничего не меняется. Алиса не отвечает.Только срывается вперёд. Резко. Без предупреждения. Скелл дёргает рукой. Дзынь. Сразу несколько лесок натягиваются крест-накрест. Алиса успевает уйти от двух. Третья проходится по животу. Тонкий порез вспыхивает кровью. Она даже не останавливается. Когти врезаются в стену возле головы Скелла. Он уходит вниз, почти падая на одно колено, и резко дёргает пальцами. Оливер только сейчас замечает, что лески идут не хаотично. Они стянуты по всему коридору слоями. Как паутина. Каждый шаг Алисы загоняет её глубже. Дзынь. Леска обматывается вокруг её руки. Рывок. Скелл пытается дёрнуть её в сторону, но Алиса вместо этого сама идёт вперёд. Нить натягивается до предела. И лопается. В темноте раздаётся короткий металлический треск. Скелл впервые замирает. На секунду. Этого хватает. Алиса хватает его за шею и врезает в стену. Глухой удар прокатывается по квартире. Штукатурка сыпется вниз. Оливер чувствует, как внутри всё холодеет. Потому что Скелл не паникует. Даже сейчас. Его пальцы всё ещё двигаются. Очень медленно. Дзынь. Алиса резко вздрагивает. Тонкая леска впивается ей в плечо со спины. Потом ещё одна. И ещё. Оливер только теперь понимает. Некоторые нити вообще не двигались всё это время.Они уже были натянуты заранее. Скелл хрипло выдыхает, прижатый к стене. — Ты стала тяжелее, — тихо произносит он. — Но всё такая же предсказуемая. Глаз Алисы вспыхивает алым. Воздух вокруг начинает дрожать. Стены тихо потрескивают. Лески натягиваются сильнее. И Оливер вдруг понимает: ещё немного — и их просто разрежет вместе с этой квартирой. Алиса молчит. Только держит Скелла за шею, вдавливая его в стену так, что под его спиной медленно трескается бетон. Лески вокруг дрожат. Некоторые всё ещё натянуты через коридор, но пальцы Скелла начинают двигаться медленнее. Неуверенно. Впервые. Красный дым вокруг Алисы сгущается. Уже не похож на дым — скорее на кровь, разлитую в воздухе. Оливер делает шаг назад. Инстинктивно. Потому что чувствует:
сейчас будет что-то хуже. Скелл хрипло усмехается, даже с её рукой на горле. — Всё такая же… бешеная— Договорить он не успевает. Алиса резко вдавливает когти глубже. Хруст. Одна из лесок сверху срывается и со звоном впивается в стену. Скелл дёргается. Не от боли. Будто тело на секунду перестаёт его слушаться. Красный глаз Алисы вспыхивает ярче. Воздух в квартире становится тяжёлым. Давящим. Как перед грозой. А потом Скелл резко выгибается. Из его рта вырывается сдавленный хрип. Оливер хмурится. Сначала кажется, будто Алиса просто ломает ему кости. Но нет. Это что-то другое. Под кожей Скелла начинается движение. Медленное. Неправильное. Будто внутри тела кто-то шевелится. Скелл впервые теряет спокойствие. Пальцы резко дёргаются. Лески по всей квартире приходят в движение одновременно. Дзынь. Несколько нитей срываются в сторону Алисы, но они даже не долетают. Красный дым вокруг неё дёргается — и лески будто вязнут в воздухе. Скелл резко выдыхает сквозь зубы. На его шее начинают проступать чёрные прожилки. Они медленно ползут вверх по лицу. Под кожу. К глазам. — Ты… — хрипит он. Алиса наклоняет голову. И улыбается. Не как человек. Вообще не как человек. — Я говорила, — шепчет она тихо. — Я не прощаю. Его тело снова дёргается. На этот раз сильнее. Будто мышцы начинают рваться сами по себе. Оливер слышит мерзкий влажный треск. Из-под кожи Скелла проступает кровь. Медленно. Словно что-то разрывает его изнутри. Но он всё ещё в сознании. Алиса не даёт ему отключиться. Оливер понимает это почти сразу. Каждый раз, когда глаза Скелла начинают закатываться, красный свет в глазу Алисы вспыхивает сильнее. И Скелл снова приходит в себя. Снова чувствует всё. — Алиса… — тихо произносит Оливер. Она даже не смотрит на него. Только медленно приближается к лицу Скелла, пока между ними почти не остаётся расстояния. — Больно? — спрашивает она почти ласково. Скелл пытается вдохнуть. Не получается. Красный дым уже заполнил половину коридора. Лески вокруг начинают лопаться одна за другой. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Словно паутина медленно рвётся вместе со своим хозяином. А потом Алиса резко проводит когтями вниз. И квартира наполняется влажным хрустом плоти. Алиса вжимает Скелла в проломленный пол так, будто пытается вбить его тело глубже, под доски, в сам фундамент дома. Он уже почти не сопротивляется. Только дёргается под ней рваными судорогами, захлёбываясь кровью. Лески вокруг хаотично дрожат, некоторые всё ещё натянуты через коридор, но пальцы Скелла больше не слушаются нормально. Алиса тяжело дышит. Нет больше той холодной пустоты. Сейчас она похожа на зверя, наконец вцепившегося в добычу после долгой голодной погони. Красный дым вокруг неё мечется рваными вспышками, ползёт по полу, забирается Скеллу под кожу через раны. — Ты забрал её… — хрипит Алиса, почти срываясь на рычание. — Ты забрал Нори… Когти резко входят ему под рёбра. Скелл выгибается и орёт. Громко. По-настоящему. Алиса начинает рвать его тело медленными, яростными движениями, будто хочет добраться до чего-то внутри. Когти вспарывают грудь, проходятся вдоль живота, раздирают спину. Кровь течёт по её рукам густыми тёмными струями, капает с пальцев на пол. Скелл пытается вдохнуть. Не может. Только захлёбывается кровью и хрипами. Алиса вонзает когти ему в лицо, оставляя глубокие полосы от глаз до подбородка, потом дёргает голову назад за волосы так резко, что в шее что-то мерзко хрустит. Красный дым вокруг начинает двигаться быстрее. Словно чувствует её ярость. Скелл дёргается всё слабее, но Алиса не останавливается. Когти снова уходят под кожу, шарят внутри тела, раздирая плоть с влажным треском. Оливер чувствует, как внутри всё леденеет от этих звуков. Скелл уже даже не выглядит человеком. Скорее куском мяса, который всё ещё почему-то жив. А потом Алиса резко наклоняется ниже. И Оливер слышит влажный звук рвущейся плоти. Скелл дёргается всем телом. Крик захлёбывается кровью. Лески по всей квартире начинают рваться одна за другой. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Алиса резко проводит когтями вниз, окончательно вскрывая ему грудную клетку. Скелл вздрагивает последний раз. И замирает. Тишина. Только тяжёлое дыхание Алисы. Но она не останавливается. Вообще. Будто даже не замечает, что он уже мёртв. Когти снова и снова врезаются в тело с влажным хрустом. Она рвёт его грудь, плечи, лицо, превращая труп в кровавое месиво. Красный дым дёргается вокруг неё, как живой. — Алиса… Она не слышит. Только продолжает терзать тело, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, всё больше срываясь на звериное рычание. Оливер быстро подходит сзади. На секунду замирает. А потом резко обнимает её, прижимая руки к себе. — Хватит… — тихо говорит он ей в ухо. — Всё, все закончилось. Алиса резко дёргается в его руках. Будто сейчас ударит и его тоже. Но потом замирает. Тяжёлое дыхание постепенно становится рваным. Красный дым вокруг начинает медленно рассеиваться. Оливер чувствует, как её тело начинает дрожать. Не от злости. Алиса опускает взгляд на остатки Скелла. Потом медленно касается рукой своей раны под рёбрами. Красный свет вспыхивает между пальцев, и порез начинает медленно затягиваться, оставляя после себя только кровь на коже. Сил у неё почти не остаётся. Она разворачивается к Оливеру и буквально падает ему в руки. Пальцы судорожно цепляются за его одежду. И вдруг начинает плакать. Тихо сначала. Потом сильнее. Уткнувшись лицом ему в плечо. — Я… отомстила… — голос ломается. — Нори… я наконец… Оливер молча прижимает её к себе крепче. Не говорит ничего. Только гладит по волосам, пока она дрожит у него в руках посреди залитой кровью квартиры.