Пролог.

- Черт, да ладно. Опять? – громкий стон сорвался с женских губ, когда она с шумом отодвинула скрипящий стул от рабочего стола, оставляя ещё пару царапин на истерзанном вдоволь полу. - Сегодня твоя очередь! – лёгкая радость от этой новости была слышна даже в его словах, и, как бы он не пытался скрыть это, она почувствовала его удовлетворение даже спиной. Девушка неохотно поднялась со своего теплого, измятого месяцами, места, продолжая жаловаться себе под нос. Казалось бы, за это время можно было бы и привыкнуть. - Ты знаешь, я ненавижу этот подвал. Ещё раз мне придется туда спускаться, и, я клянусь, я увольняюсь, - недовольно пробормотав себе под нос так, чтобы коллега отлично ее слушал, девушка схватила фонарик со стойки, с грохотом закрывая за собой дверь. Оставалось только надеяться, что проект, который она оформляла последние несколько часов на старом, как она сама, компьютере, успел сохраняться. Не зря же она около десяти минут задумчиво пялилась в экран, верно? В подвале всегда было сыро, воздух казался иным. И, если весь остальной офис освещали хоть какие-то фонари, к счастью сотрудников, поставленные прямо напротив их окон, то подвал, отвечающий за тот самый свет, который должен был поступать в комнаты не только путем уличных фонарей, разумеется, не имел при себе ни одной резервной лампочки, или, хотя бы, факела викторианской эпохи. Кашель эхом разнёсся по комнате, пустой, и захламленной всем, чем только можно. Девушка могла бы проклятье, если кто-нибудь когда-нибудь захочет спрять труп в их агенстве, – здесь его найдут не скоро. Разве что, если запах начнет просачиваться на верхние этажи. Несколько щелчков (лишь один, сделанный работницей намеренно, и ещё пара, предвещающих то ли свет, то ли огромный взрыв на ближайшие десятки километров). Несколько секунд генератор испытывающе щёлкал, словно проверяя сколько нервов ей хватит, прежде чем захочется ударить по нему настолько, что сил сдерживать себя не останется вовсе. Или прежде бедный фонарик, и без того мигающий с опреденной периодичностью (а точнее раз в две минуты и шесть секунд), наконец погаснет, оставив бедняжку наедине с темнотой и грязью. Наконец, очередной щелчок раздался в тишине ватных стен, и слабая полоса света, идущая от открытой двери, разлилась по полу. - Чудно, - девушка вздохнула, прикрыв на секунду глаза. Она ещё несколько секунд пялилась на генератор, давая тому шанс отключиться до тех пор, пока она не ушла, прежде чем цыкнуть и, развернувшись на цыпочках, побрести в сторону выхода, - Клянусь, это был первый и последний раз, больше я туда не ногой! – ее крик разошелся по стенам небольшого здания. Учитывая толщину стен этой старой постройки, будь здесь кто-то ещё, кроме ее коллеги, она бы точно оповестила всех. И правильно, пусть все и каждый призрак агенства знают, что она не собирается более мериться с затхлым подвалом. - Знаешь, я пожалуй, - скрипучая дверь приоткрылась, когда женские губы собирались произнести какие-то слова, прежде чем замерли, - Хару? Хару, что за шутки? – работница обречённо вздохнула, возвращаясь к своему рабочему месту и не находя коллегу поблизости. В конце рабочего дня, после стольких часов работы, у нее были ни единой силы для очередных приколов. - Эй, Хару, - голос едва дрогнул, потеряв уверенность и настырность, с которыми она звала его секунду назад, стоило ей подойти к его рабочему месту. Включенный компьютер, оборванное слово, ещё горячий кофе. Похоже, он слишком спешил спрятаться, чтобы удостовериться хотя бы задвинуть за собой кресло, - Хару, клянусь, если ты сейчас не выйдешь, я придушу тебя. Раздражение смешивалось с напряжением. Пустота и тишина вокруг начинала давить на работницу, когда она вновь и вновь осматривалась. Площадь была не такой уж и огромной, чтобы игра в прятки заняла много времени. Волнение накатывало все больше, когда каждая новая комната оказывалась пустой. Тонкие женские пальцы снова неосознанно начали трястись. Крик вновь разлетелся по зданию, с уже не скрываемым отчаянием. И вновь не последовало ответа. Слишком пусто. Слишком тихо. Казалось, даже машины за окном перестали ездить. Что-то было не так. Девушка быстрыми шагами зашла обратно в офис, оглядывая помещение, с надеждой найти хоть что-то новое. Кого-то. Тишина давила. Ни единого дыхания. Ни единой усмешки вечно доброго и шутящего лица. Спешно подбегая к своему столу девушка схватила ключи и сумку, когда вдруг она замерла. Темно. Слишком темно. Лишь вечерние лучи солнца касались серых стен. Ни свет от ламп, ни уличные фонари больше не оглаживали скромный кабинет, не проникали сквозь крошечные окна. Отключили электричество? Хару пошел проверить генератор на улице? Почему он не мог крикнуть? Он же знает, что я боюсь темноты. Дрожащие пальцы подцепляют куртку с вешалки близ выхода, сомкнутые губы удерживают во рту фонарь, пока она пытается нащупать в сумке телефон. Каблуки громко стучат по маленьким коридорам, минуя уже давно закрытые на ключ кабинеты. Выбегая на улицу, она даже не знает, что хочет увидеть. Даже не знает, что думать. Тревога витает пеленой перед глазами, когда на улице оказывается слишком тихо. И слишком темно. Наконец отыща в сумке телефон, девушка нервно нажимает на кнопку… И видит темный экран. Догадки уже не приходят в юную голову, теперь в ней мельтешат лишь образы. Образы, что прямо у нее перед глазами. Пустые улицы Токио, темные фонари. Машины, остановившиеся посередине дороги без единого водителя внутри. Виднеющиеся вдали высотки, без единого горящего окна. Вымерший город, вдруг представший перед ней. Пугающее одиночество, вдруг окутавшее женское тело. И после… Лишь отчаянный крик, раздавшийся сквозь тишину городских улиц.