Секретная лаборатория

Пустота. Мрачная и пугающая, оно обволакивало Кримсона. И тут свет, тусклый, становится больше и больше пока не настиг полностью. Кримсон медленно открыл глаза, ему было тяжело, глаза резало. Он хотел осмотреться но все было ослеплено лучами. Холод. Резкий, металлический, въедающийся в обнаженную кожу. Это было первое, что ощутил Кримсон, прорываясь сквозь вату беспамятства. Голова раскалывалась, гудели виски, а в мышцах плеч и спины ныла тупая боль. Он попытался пошевелиться и понял, что не может. После, сознание прояснилось мгновенно, вытесняя остатки оглушающего сна. Он лежал на спине на холодном столе, похожем на операционный. Его запястья и лодыжки были туго зафиксированы мягкими, но невероятно прочными ремнями. Командного костюма, его доспехов и символа власти, на нем не было. Только скафандр, мурашки от холода и унизительная незащищенность. — Где… что за черт? — его голос, обычно такой властный и рубленый, прозвучал хрипло. Он рванул руки, но ремни даже не дрогнули. Взгляд метнулся по сторонам. Стерильная комната, сияющая холодным светом люминесцентных ламп. Стеллажи с колбами, пробирками, непонятными приборами. Лаборатория. Он оказался в какой-то проклятой лаборатории. Память накрыла обрывками: вспышка, невыносимая боль, пронзившая всё тело. Электрошок. Широкая дверь с шипением отъехала в сторону. В проеме возникла фигура. Высокая, худая, в белоснежном, до крика чистым, халате. Черные перчатки. Шляпа. И маска — длинный клюв чумного доктора, скрывающий лицо, за стеклами очков лишь отсветы ламп. Доктор Уайт. Кримсон ощутил, как по спине пробежала ледяная волна не страха, а бешенства. — Доктор? Отпусти меня немедленно! — проревел он, снова дергая конечностями. Его карликовый рост, обычно не мешавший ему вселять ужас, сейчас делал положение вдвойне унизительным. Он был растянут, — Ты знаешь, что ты сделал?! Я тебя сгною в самой глубокой шахте! Мои люди уже ищут меня! Доктор Уайт не ответил. Он плавно подошел к столу, и его молчание было страшнее любых угроз. Он склонил голову набок, рассматривая Кримсона с холодным, научным интересом, будто редкое насекомое, приколотое булавкой. Из-под маски донесся тихий, шипящий смешок. — Ваши люди, командир, пока что выполняют ваши же приказы охранять, — голос был приглушен маской, вежливый и ледяной. — А вы… вы представляете куда больший интерес. Такая концентрация воли, такая кипящая энергия в столь компактной форме. Захватывающе. — Не смей трогать меня! Я тебя разорву! — Кримсон выгибался, ярость придавала сил, но ремни были сконструированы для чего-то посерьезнее. — Тс-с-с, — прошипел Уайт, черной перчаткой легонько проводя по плечу Кримсона. Тот вздрогнул от отвращения. — Эмоции лишь ускоряют метаболизм. Это… помешает процедуре. Доктор повернулся к передвижному столику, загроможденному инструментами. Кримсон, тяжело дыша, следил за его движениями. Что он собирался делать? Вводить сыворотку? Резать? Его разум, острый как бритва, лихорадочно искал слабое место, вариант побега, угрозу. Уайт что-то достал. Два предмета, продолговатой формы, из матового черного силикона. Они тихо гудели в его руке. Он повернулся, держа их в черных перчатках, и демонстративно щелкнул почти незаметным переключателем на основании каждого. Тихий гул превратился в настойчивую, вибрирующую ноту. Кримсон замер. Его мозг отказался понимать. Он смотрел на вибраторы, потом на маску с клювом, потом снова на предметы в руках доктора. Ярость сменилась полным, абсолютным недоумением. — Что… что это? — выдавил он, и в его голосе впервые зазвучала незрелая трещинка. Доктор Уайт снова тихо рассмеялся, звук был похож на шелест сухих листьев. — Инструменты для изучения пределов контроля, командир, — вежливо пояснил он, приближаясь к столу. — Ваша психика укреплена сталью. Но тело… тело у всех одно. И у него есть автоматические реакции, которые могут перекрыть даже самую мощную волю. Интересно, где находится точка разрыва? Кримсон понял. Понял всё. Волна жгучего, всепоглощающего ужаса, смешанного с диким унижением, накатила на него, смывая остатки ярости. Он закричал. Не приказы, не угрозы, а животный крик протеста. — НЕТ! Не смей! УБЕРИ ЭТО! Я УБЬЮ ТЕБЯ! Я… Но доктор Уайт был уже рядом. Его движения были точными, безжалостно эффективными. Черная перчатка легко прижала бедро Кримсона, фиксируя его. Потом снял с него часть штанов скафандра — Начнем с малого, — проговорил он, и в его голосе сквозь научную холодность пробивалась щепотка садистского любопытства. — Зафиксируем базовые показатели. И холодный, гудещий силикон коснулся самой уязвимой, интимной точки его карликового, но сильного тела. Кримсон ахнул, как от удара током. Его спина выгнулась дугой, пальцы вцепились в воздух. Электрошок был болью. Это было… чем-то совершенно иным. Чудовищным вторжением, которое не ломало кости, а взламывало его изнутри. Стыд, жар, дикое сопротивление, всё смешалось в один клубок, застрявший в горле. Второй вибратор, настроенный на иную частоту, нашел другое место. Мир Кримсона, состоявший из приказов, силы и тотального контроля, рухнул в одно мгновение. Его крики стали тише, переходя в прерывистые, непроизвольные всхлипы. Он зажмурился, пытаясь сбежать в темноту, но там его ждало только усиленное, мучительное осознание каждого вибрационного импульса, каждого предательского вздрагивания собственных мышц. Доктор Уайт молча наблюдал, склонив голову, будто изучая редкую химическую реакцию. В стерильной тишине лаборатории было слышно только гул приборов и сдавленное, беспомощное дыхание того, кто еще недавно был грозным командиром. И это был только первый этап эксперимента. — Вы не переживайте так, это только начало, сейчас вы отрабатываете свое наказание – тихо сказал доктор усилив вибрацию. — Что... Какое черт возьми наказание? — простонал кримсон не в силах сдерживать все это — Мои паразиты, ты мне обещал, что доставишь их, в итоге всё улетело в космос.. – Голос доктора Уайта снизился, он звучал строже. "Твою мать" подумал про себя кримсон. *Тем временем* В палате было не так все спокойно. — Ты, уёбище, — Красный пнул ножку кровати, отчего шестилетний Глич, сидевший в углу палаты. Фиолетовый, возвышавшийся над ним на две головы, побелел от ярости. — Я тащил твою задницу через полстанции! — рявкнул он. — Рисковал своей шкурой, пока ты просто спал! Я защищал твою задницу от гвардейцев подставляя свою, в три теперь я ущербный? Да ты без меня сдох бы в первом коридоре! Красный осклабился. — Ну да, задницу ты подставить можешь, это точно. Только перед членом. – грубо ответил он В палате повисла звенящая тишина. Фиолетовый медленно, очень медленно шагнул вперед. Его глаза сузились, кулаки сжались. Его высокий рост навис над Красным, как башня. — Повтори, — тихо, почти ласково попросил он. Красный, понимая, что перегнул палку, но не желая отступать, уже открыл рот для новой порции яда, как белый встал между ними. — ХВАТИТ! Фиол был удивлен а красный в шоке. Обычно мягкий, интеллигентный, с вечной заботой в глазах Белый сейчас выглядел так, будто готов был разорвать их голыми руками. Его лицо искажала гримаса гнева. Фиолетовый и Красный, не сговариваясь, рявкнули в унисон: — Не лезь! – и продолжали свою "дискуссию". — Закройте свои ебала! — рявкнул Белый так, что даже Синий, сидевший у стены с расширенными глазами, вздрогнул. — Вы ебланы? У нас Розовый пропал! Ребенок здесь сидит и трясется от ваших криков! А вы ссоритесь из-за хуйни! Тишина. Глубокая, шокированная тишина. Фиолетовый медленно обернулся, забыв про Красного. Он смотрел на Белого так, будто видел впервые. Красный замер с открытым ртом. Белый? Их Белый? Который всегда всех мирил, говорил, что "насилие ничего не решает"? Матерится? Приказывает? Белый, тяжело дыша, перевел взгляд на Фиолетового. — Фиол, — голос его звучал жестко, как лезвие. — Напомни-ка, кто тебя спас, когда ты в прошлый раз чуть в космос не улетел? Фиолетовый вздрогнул. Его лицо дернулось, челюсти сжались. Он опустил взгляд, замолчал. В палате повисла неловкая тишина. Наконец, он выдавил сквозь зубы: — Это не дает тебе права командовать... Синий, все это время сидевший тихо, как мышь, вдруг поднялся. Его голос, обычно тихий, прозвучал неожиданно твердо. — Успокойтесь все. Давайте решать по делу. Кто-то остается с Красным и Гличей. Двое идут искать Розового. Красный встрепенулся мгновенно, ткнув пальцем в Фиолетового. — Только не с ним! Я лучше пять литров масла выпью, чем еще минуту с этим... — Ой, как же мне хотелось сидеть с истеричкой! — перебил Фиолетовый с сарказмом, кривляясь. — Мечта всей жизни! Красный вспыхнул, шагнул вперед, но Белый снова встал между ними. — Всё! — рявкнул он. — тогда мы с Синим идем. А вас, если вы прямо сейчас не помиритесь, я запру здесь одних вместе. Либо миритесь сейчас же и мы на жреби определимся кто пойдёт. Либо вы остаётесь тут пока мой брат не вернётся. — Брат? – переспросил синий. — Не важно.. – ответил белый уводя взгляд. Повисла тишина. Фиолетовый задумался, буравя взглядом стену. Красный мямлил что-то неразборчивое, глядя в пол. Глич в углу тихонько всхлипнул, и все на секунду вспомнили, что здесь ребенок. --- А лаборатории, сиял холодный свет. Кримсон не мог пошевелиться. Ремни держали крепко. Его тело, истерзанное вибрацией, все еще вздрагивало мелкой дрожью. Глаза были мокрыми, но взгляд сохранял остатки ненависти. Пока доктор Уайт не начал раздеваться. Черные перчатки неторопливо расстегнули пуговицы халата. Халат упал на пол. Затем рубашка. Кримсон ожил, дернулся, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. — Ты… ты чего делаешь?! — выдохнул он, голос сорвался. Доктор Уайт стоял перед ним. Идеальный торс. Светлая кожа, фарфоровая, гладкая, будто светящаяся изнутри. Широкие плечи, узкая талия, рельефные мышцы, не перекаченные, но точёные, как у модели с обложки. Он выглядел… сексуально. Пугающе привлекательно. Контраст с длинной клювастой маской и черными перчатками был чудовищным и завораживающим одновременно. У Кримсона пересохло во рту. Он ненавидел этого ублюдка. Он хотел его убить. Но тело… тело реагировало иначе, и это было самым страшным унижением. Доктор Уайт медленно, плавно наклонился к нему. Его лицо в маске оказалось в нескольких сантиметрах. Сквозь стекла очков Кримсон видел смеющиеся глаза. Черный палец в перчатке лег на его губы, слегка надавил. — Тсс, маленький, — прошептал голос из-под маски, бархатный и ядовитый. Кримсон замер. Воздух застрял в груди. Он не мог вымолвить ни слова. Мысли разбегались, как тараканы. Доктор чуть отстранился, наклоняя голову, разглядывая его реакцию. — Вижу, тебе нравится, — констатировал он с ехидной улыбкой, скрытой маской, но читаемой в интонации. — Н-не смей... — прошептал Кримсон, но его шепот прозвучал как жалкий писк. Доктор Уайт поднес палец к его губам снова. — Не ври. Я же вижу. Ты дрожишь. Но уже не от холода. Кримсон почувствовал, как что-то упорное прижимается у его животу.. В лаборатории повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом приборов и бешеным стуком двух сердец.