Глава 5. Планерка в заброшенном особняке

— Ничего не понимаю, — пробормотала Пэнси. Они сидели на грязном дощатом полу плечом к плечу и таращились на голую стену, всю испещренную глубокими трещинами. Грейбэк крутил в руках пустую кружку, поминая выпитый грог. Продрогшая Пэнси укрывалась плащом, как одеялом. — Если ты брат покойной мадам Розье и дядька Эвана Розье, — поделилась она своими предположениями вслух, — выходит, ты… — Наследник, — закончил за нее Грейбэк. История с разоблачением его однозначно изрядно повеселила. — Нет, то есть и это тоже. Но я хотела сказать, нихрена себе ты старый! Как ты сохранился? Серьезно, кожа, волосы — ни одной залысины. — Балда, я оборотень. Ты ссохнешься, как старый изюм, когда я еще буду ниче такой. Пэнси обиженно фыркнула и, слегка отодвинувшись, мечтательно покосилась на кружку. Грога не хватало им обоим. Немудрено, в такую промозглую погоду опьянение быстро выветрилось, а вместе с ним и непоколебимая уверенность в завтрашнем дне. Сегодняшний — и тот оставался под вопросом. — До последней капли выхлебала, — буркнул Грейбэк, заметив ее пристальный взгляд. Пэнси ощетинилась. Невоспитанный, даром что Розье! Впрочем, правды ей пока никто так и не открыл. Ни о каком Фенрире Розье она не слыхала, хотя штудировать генеалогию чистокровных ее заставляли едва ли не чаще, чем чистить зубы. — Никогда не натыкалась на информацию о тебе, — подозрительно протянула она, откровенно подчеркивая свои обоснованные сомнения. — Я имею в виду, в «Истории чистокровных семей» на древе Розье нет упоминаний. — А Патриков много на древе у Паркинсонов? Небось, как груши, свисают с каждой ветки, — язвительно ответил он. — Так ты сквиб? — воскликнула Пэнси, запоздало припомнив, что, вообще-то, Фенрир пользовался палочкой, пусть и нечасто. — Не обязательно быть сквибом, чтобы взашей вылететь из семьи. Думаешь, много чистокровок, которые станут гордиться сыном ликантропом? Моя мать, достопочтенная Одри, — имя ее он выплюнул, как горький жевательный табак, — дала мне подсрачника в неполных семь лет. — Неужели выгнала собственного ребенка на произвол судьбы? — Ну почти. — Он запрокинул голову и бездумно уставился на ветхие балки у самого потолка. Очевидно, этот разговор не давался ему легко. — Папаша должен был отвезти меня в Запретный и порешить, но я быстро смекнул, че к чему. Отбился от жирного козла и удрал. Долго плутал, потом вырулил в Хогсмид. Хотел было прибиться к Хогвартсу, но не рискнул: меня бы выдали родне, и все, — многозначительно цокнул он, — песенка спета. В Лютный я сбежал из кабака старого Дамблдора. Ну а там уже мне впервые за жизнь подфартило, я попался Берку. Он-то меня и спрятал в магазине. Пэнси усердно всматривалась в его лицо, не стесняясь проявленного внимания. От омерзительных традиций, в которых они все варились, как в бульоне, на душе сделалось гадко. От бессильной злости захотелось настряпать еще больше биллей, чтобы разоблачить зазнавшихся родителей и положить конец консервативным началам в обществе. В самом-то деле, никакое наследие не стоит человеческой жизни. Она не сразу уловила момент, когда Грейбэк перестал изучать потолок и полностью развернулся к ней. Лица их теперь находились неприлично близко, острая линия челюсти призывно маячила у самого носа. Стряхнув наваждение, Пэнси недобро ухмыльнулась и отодвинулась еще на дюйм. — Я не верю тебе. Ты лжец, — сердито заявила она и, скрестив руки на груди, вновь обратилась к стене. Стена, по крайней мере, не светит скулами. — Нихуя себе, а где «спасибо, что не дал подохнуть в Азкабане, Фенрир»‎? — ахнул он наигранно. — Я тебя оттуда же вытащила. А ты в благодарность морочил мне голову. Грейбэк громко сглотнул и замолчал. Гостиную, точно тонущее судно, затянуло в глубины тишины. — Зачем? — наконец разбила неловкость Пэнси. — Ну, не буду заливать, сначала я думал переломить тебе хребет и съебаться. — Вот так откровения, — прыснула она ядовито. — И что же тебе помешало? — Не знаю, — хохотнул он дико, и у Пэнси живот врос в позвоночник. — Передумал. Видела бы ты себя со стороны, когда задираешь нос, девчонка. Даже когда увязнешь в полной жопе, прям как сейчас, ведешь себя солиднее маггловской королевы. — Как преисполненная достоинством леди? — с подозрением уточнила она. — Как заносчивая сука с огромными глазищами, — поправил Грейбэк и широко улыбнулся. — И тогда-то ты и решил оставить меня в живых и разыграть свой маленький спектакль? — Ниче я не разыгрывал, — обиделся он. — Просто плыл по течению. Ты ж меня не забавы ради вытащила из неволи. Дала условия, я согласился — хера ли нет. Жратва есть, койка есть, ты вон забавная, отжигаешь без конца. А я че? Я завязал крошить трупы. С войнами завязал и со стаями тоже. Глянь на себя — носишься, ломаешься, гнешься под пудом гордости, а толку? Я этого говна на век вперед нахлебался, мерси боку. Мир мне понятен. Он прост, как мозг каракатицы. Покоя мне надо, смекаешь? Даже дерьмо, в которое ты влетела по самую маковку, — мне оно все опостылело. Я не шутил про куриц, коз и пастушек. — Не припомню, чтобы ранее упоминались пастушки, — цинично вставила она. — Не суть, — отмахнулся Фенрир от замечания, а затем пронзил ее долгим взглядом. — Визенгамотским шкурам я взять тебя, Глазастик, не позволю. Ты будешь и дальше жить по-королевски. Но и я, как было оговорено, свалю. Хер с ней, с магией контракта. Есть только мое и твое слово, сечешь? — Да, — покорно кивнула она, завороженная изгибом его губ. — Ну тогда нечего очко морозить. За мной. — Куда? — подскочила она вслед за ним и едва не свалилась, запутавшись в полах плаща. — В столовую, — кинул он на ходу. — Вы долго там? У меня причиндал отмерз! — раздавшийся издалека пронзительный голос Скабиора почти сшиб ее с ног. Пэнси ошеломленно вытаращилась на улыбающегося Грейбэка. — Так засунь свой огрызок в штаны, недоумок! — гаркнул он, давясь лающим смехом, а потом добавил шепотом, обращаясь к тихо плачущей Пэнси: — Идем, королева Глазастик.

***

Пэнси плелась за Фенриром, с замиранием сердца ожидая новых поворотов судьбы. Побитый временем и безразличием хозяина особняк, такой же увядший, как и семья, владеющая им, теперь виделся ей оплотом гостеприимства. Должно быть, откровения Фенрира смягчили первое впечатление, а может, сутки в изоляции за стальными решетками, глобальное одиночество и страх неминуемых страданий заставили ее посмотреть на вещи под другим углом. Ни сломанные гардины, ни разодранные полотна на стенах, ни густой слой пыли более не вызывали отторжения. В этой запущенной развалюхе она ощущала себя почти счастливой. Не отвлекаясь от напряженной спины Грейбэка, Пэнси силилась понять, что в ней поменялось? Наверное, ей более не грозило вечное одиночество, и люди вдруг стали стоить дороже денег. Какой кошмар. — Ну че еще? Затылок мне просверлишь, — проворчал Фенрир и остановился у широких резных дверей. — Ничего, — замотала она головой и поджала сухие губы: не хватало еще разреветься и броситься ему на шею, как зеленой хаффлпаффке. — Ладно. По тому, как дернулся его кадык, как накрепко сжались челюсти, Пэнси догадалась — Фенрир заметно нервничает. Создавалось впечатление, будто он вот-вот отругает ее за что-то, но вместо слов Грейбэк лишь цокнул языком и, скорее по привычке, потянулся к нагрудному карману за папиросами. Припомнив, правда, что плащ был ранее добровольно пожертвован им же, выматерился себе под нос и обреченно навалился на дверь. Комнату, куда они попали, щедро заливал топленым солнцем рассвет, демонстрируя гостье остатки некогда богатого убранства, а заодно и тех, кто томился здесь в ожидании. В первую очередь Пэнси заметила Горбина — живой. Котяра же, напротив, ее проигнорировал. Он остервенело точил когти о резную софу, как будто та бросила ему дерзкий вызов и теперь разодрать деревяшку на мелкие щепки стало долгом чести. На подоконнике, как обычно потрепанный, но манерный, развалился Скабиор. Лаванда нашлась у камина, аккуратно помешивая что-то в здоровенном котле. Судя по окосевшей улыбке ее мужа, это и был грог, который ранее вернул Пэнси к жизни. — Ну наконец-то, — присвистнул Скабс и грациозно спрыгнул с импровизированной лежанки. — Слава Моргане! — воскликнула Лаванда и, зашвырнув подальше ложку, кинулась к ней, чтобы заключить в крепкие объятия. — Я чуть с ума не сошла! — Вы не приходили, — уткнувшись в плечо подруги, невнятно промямлила Пэнси. — Шутишь?! — тотчас отпрянула Браун и сердито нахмурилась. — Шеймус выставил несколько дежурных, чтобы не допустить к тебе ни визитеров, ни прессу. Не ожидала от него таких подлостей! — Огрызок гриффиндорский, — выплюнул Скабиор и с презрением посмотрел ей за спину. — Ты была в Министерстве? — искренне удивилась Пэнси. — Была, но меня сразу выпроводили. Зато Гринграсс буквально поселилась в кабинете Чарли. Я бесконечно ждала в подворотне весточки от нее. Она-то и донесла, когда тебя собираются конвоировать. — Дафна? — не на шутку удивилась Пэнси, а затем сморщилась и добавила: — Чарли? Ах, да… — Уизли, ну. Ее жених. Он раньше был драконологом в Румынии, но драконов-то эксплуатировать отныне нельзя, — позабыв о том, где они находятся и по какому поводу собрались, Лав беззаботно защебетала последние новости. — А фермы-то принадлежали Британии, так-то! Вот Чарли и перевез сюда питомцев, которые уже не приживаются в дикой природе. Ему Гермиона целый кабинет выделила. При упоминании Грейнджер болтушка Браун виновато сникла, на щеках ее вылез румянец. Пэнси тряхнула спутанными волосами, пытаясь утрамбовать свалившиеся кучей факты в какое-то подобие порядка — Чарли, драконы, Дафна, Грейнджер… — П-паркинсон. Приглушенный взволнованный голос заставил ее широко распахнуть глаза и круто обернуться. Рот приоткрылся, как у детской куклы, хорошо хоть слюна не потекла. Гарри Поттер в кроваво-красной аврорской мантии стоял позади нее и неловко переминался с ноги на ногу. Пэнси не без сожаления отметила его плачевное состояние — на фоне Поттера бывшая столовая Розье выглядела не настолько убого. — Что с тобой? — прошептала она, но тотчас прикусила язык: и так ясно, он сломлен пропажей Гермионы. Неважно, что их держало вместе — маггловская стряпня ли, совместная оплата аренды, любовь или просто желание поддразнить Рона, — парочка героических придурков буквально была создана друг для друга. Жаль, она сразу не поняла, не тратила бы ни времени, ни дорогих чулок. — Как ты? — сглотнув ком, хрипло спросил он и сделал шаг навстречу, но был остановлен быстрее, чем успел по-настоящему приблизиться. — Говна тебе за воротник, член очкастый! — рявкнул Фенрир так неожиданно, что у Пэнси едва не лопнули барабанные перепонки. — Позволь мне поговорить с ней, — твердо, не теряя достоинства, попросил Гарри. Вот, выходит, кого на самом деле Скабиор назвал огрызком. Грубовато, конечно, но в каком-то смысле Поттер действительно смахивал на огрызок. Прохудившаяся тень себя прежнего. Как бы то ни было, неприятное сравнение Пэнси яростно затолкала в темный угол сознания. Раньше она с ума сходила по шраму на лохматой башке, так что, не дожидаясь ничьего особого дозволения, решительно пересекла столовую и великодушно распахнула руки — аврор или нет, но Гарри нуждался в поддержке не меньше ее самой. — Прекратите! — приказала она так, словно снова очутилась в агентстве и степенно руководила Грейбэком, как собственным лакеем. Ей еще предстояло свыкнуться с новыми знаниями о несостоятельности контракта, родословной Фенрира и его уникальной способности оборачиваться в чудовище по желанию. — Нам нужно объединиться, а не ворошить старые обиды, — уже мягче объявила она, по очереди останавливаясь взглядом на присутствующих. — Нас не сломить, пока мы едины. Фенрир коротко кивнул, неохотно выражая согласие. Из-за софы протяжно мяукнул Горбин. Черт, про него Пэнси, как обычно, забыла.

***

— Давайте к делу! — выпалила она нетерпеливо, почесывая брюхо урчащего кота. — Том молчит? Несмотря на весьма бодрое начало — воссоединение добрых друзей и угрозы в адрес того, кто так жестоко подставил Пэнси, — планерка проходила вяло. Грейбэк, напряженный, как скала, привалился к стене и не сводил орлиного взора с нежеланного гостя. Даже тот факт, что Гарри снял вызывающую мантию и остался в мятой футболке, походя больше на бродягу, чем на главу Аврората, не сильно сгладил прохладную обстановку. Наверное, проблема заключалась не в профессиональных качествах Поттера, которые претили внутренним убеждениям выходцев из Лютного, а в том, как, собственно, Гарри очутился в особняке. Оказывается, ему удалось выследить Грейбэка — он отправился отговаривать Шеймуса от произвола, но подоспел поздновато. Финниган уже мешком с опилками валялся на брусчатке и к разговорам, очевидно, был не склонен. Именно способность «паршивого щенка»‎ выследить аппарацию неуловимого альфы всех клыкастых оскорбила Фенрира до глубины души. Пэнси не была уверена, почему он пустил Поттера на порог, с позволения сказать, дома, но живое присутствие Гарри беспощадно ранило его мохнатое эго. — Молчит. — Его допрашивали? — Пэнси вполоборота развернулась к Гарри. Горбин на коленях недовольно зашипел, выбивая из нее новую порцию интенсивных поглаживаний. — Да, — подтвердил Гарри, не поднимая головы. Он бездумно пялился на галлеон, перекатывающийся меж тонких пальцев, и едва размыкал напряженные челюсти для ответа. — Том уверяет, что Игоря посещала только ты. Она набрала в легкие воздуха, чтобы в который раз заявить о своей невиновности, но Поттер тихо прохрипел: «Я знаю, Паркинсон, знаю»‎, и она так и осталась сидеть, раздувшаяся, как шар. Обвинение в убийстве грязным пятном отпечаталось на репутации, и не было совершенно ничего странного в том, как сильно ей хотелось крикнуть на весь мир о своей непричастности. До сегодняшнего дня Пэнси и насекомого не тронула! На лабораторных у Снейпа еще не подохших флоббер-червей любезно нарезал для нее Крэбб. А на плечи давил груз ложного обвинения. Внутренности сжались от просыпающегося страха. Надо бы распутать этот кровавый клубок поскорее, иначе, не дай Мерлин, от нескончаемых переживаний у нее седые волосы полезут. — Сыч драный! У него на лысине написано, он что-то скрывает. Нутром чую, — оскалился Скабиор. Его костлявая пятерня собралась в крепкий кулак, и Лаванда, чтобы успокоить мужа, накрыла его своей изящной ладошкой. — Надо пересчитать ему позвонки для мотивации. Шустро язык развяжет, — хищно прошипел Грейбэк. Пэнси же совсем сникла. Угрозы отмутузить хозяина «Дырявого Котла» ее не впечатляли. Тот мог бы стать главным свидетелем защиты, но откровенно не горел желанием выступить в суде в пользу Паркинсон. Хотя союзники у нее все же нашлись. Гарри упомянул, что семейство Уизли подняло настоящий переполох в Министерстве. Крик Молли сотрясал Атриум так, что судьям пришлось снова натянуть парики и угрюмо притащиться в зал, где держал слово Рон. Тело мужа Вектор патологоанатому не отдала — закон в области исследования трупов в Магической Британии пока хромал и, несомненно, требовал серьезных доработок. Но кое-что рыжему удалось выяснить и без трупа: если верить Рональду, с онемевшим мизинцем, так и не восстановившимся после почти смертельного отравления, Паркинсон не в состоянии была нанести столь безупречный удар ножом, тем более в темноте. Факт весомый, но, увы, недостаточный для снятия подозрений. Надежда на возвращение доброго имени утекала как песок сквозь пальцы. Скабс подмигнул ей и, поднявшись, с хрустом расправил плечи. — Перекурить бы. Ты со мной? — обратился он к Фенриру, и тот подозрительно беспрекословно последовал за ним. Пэнси напряглась — джентльмены с ликантропией не стеснялись дымить и над детскими люльками, что и говорить о женщинах. Ей и самой страсть как захотелось вдохнуть терпкого табака, но вновь вернувшаяся апатия не позволила присоединиться к заговорщикам. Она так и осталась зябнуть в отсыревшей столовой на изношенном диване подле Браун. О чем трепались оборотни, ей было абсолютно все равно. Полная безнадежность завладела телом и тянула на дно. Никаких идей, никаких перспектив. Только изредка она вздрагивала, когда Лаванда накладывала на них согревающие чары. — Вы не приходили, — снова вспыхнула Пэнси, припомнив доброту Пия. — Говорю же, я все пороги сбила. Ты не думай, Скабс и вовсе намылился брать здание штурмом, но Фенрир предупредил нас, что будет действовать в одиночку. Я ведь и Невилла послала куда подальше, и лавку закрыла. Удивительное дело, Лаванда находила общий язык буквально со всеми. Она единственная, кто терпеливо относился к заскокам Лонгботтома, несмотря на его прогрессирующее занудство. — Давно надо было послать его к дементорам. — Зря ты. Грядку и правда систематически обворовывают. Уже ингредиентов на целый котел оборотного сперли и так, по мелочи — дурман траву, гербарис ядовитый, еще что-то, всего не упомнить. Чары на воришку не срабатывают, так что я предполагаю, кто-то из его окружения прикормился. Из Хогвартса. — Маккошка? — хихикнула Пэнси. В углу запыхтел Гарри. Надо же, она и забыла о его присутствии. — Разве что из-за мяты, — поддержала шутку Браун. — Ты знала, что он может оборачиваться не в полнолуние? — резко сменила тему Пэнси, и веселье мигом схлынуло с их лиц. — А как ты думаешь? — Лаванда демонстративно оттянула горло водолазки и явила на свет уродливый шрам. — Точно, — согласилась Пэнси, с горечью посмотрев на котел: грог давно закончился, а проблемы никуда не делись. Воспринимать реальность, где Грейнджер пропала без вести, а она сама находится в бегах, на трезвую голову было невыносимо. Глаза требовательно уперлись в Гарри, который, на секундочку, победил самого Волдеморта. Неужели с такой плевенькой ситуацией вроде преждевременной кончины Каркарова ему не разобраться? Поттер сидел на корточках, прислонившись к стене, и без остановки крутил галлеон, заражая и ее своим беспросветным унынием. — Харе понтоваться бабками, все тут в курсе, что ты нувориш, — выдал вернувшийся Скабиор. — Это не просто деньги, — тоскливо вымолвила Лаванда. — Принцесса, на галлеон сильно не разгуляешься, так что… — Это способ связи, дурачок. Не отвечает? — спросила Браун Поттера. Пэнси напряглась. Она ни черта не понимала, и такое положение дел вовсе не прибавляло уверенности. Гарри, выйдя наконец из транса, заметил ее замешательство. — Когда мы создали АД, Гермиона зачаровала галлеоны. Мы до сих пор ими пользуемся — если приходит сообщение, монета нагревается. Моя уже который день ледяная. Он подкинул галлеон и, сцапав его на лету, бережно убрал в карман брюк. Выходит, связь с Японией все же имелась. Вот как Поттер узнал о пропаже подружки! Но если Грейнджер перестала отвечать, значит… Пэнси с отчаянием вперилась в бывшего. В горле сделалось совсем сухо. Дракклов грог. — Я рад, Грейбэк, что ты вытащил ее. А ты, Пэнси, прости, меня не было. Я… Я все испортил, — измученный голос Гарри резал ухо. — Ты ни при чем! — возразила Пэнси и подалась вперед. — Да бля, — взмолился Грейбэк, возведя глаза к потолку, — без соплей никак? — Так, я сваливаю, — скривился Скабс. — Пронюхаю, что говорят в Лютном. Принцесса, ты со мной? — Ни за что, — шикнула Браун, с любопытством разглядывая Поттера и Пэнси. — Придурки, — пробормотала Пэнси. — Гарри, не вини себя. — Я идиот! Меня выслали, чтобы безнаказанно похитить Гермиону и закрыть тебя в тюрьме! Она так и не добралась до Норы в тот вечер! — не стесняясь ни общества застывших на месте оборотней, ни придвинувшейся поближе Лаванды, сокрушался он. — Сначала я решил, что она с тобой. Потом мне пришло сообщение на монету, где она предупредила, что правит какие-то пункты в документе, так как ты напортачила. — Ну конечно! — возмутилась Пэнси. — Сказала, что придет ко времени моего портключа, но так и не появилась. Я поздно спохватился, магия активировалась, и меня выкинуло в самые дебри дракклового японского леса! Я вновь и вновь писал, но без толку. — Вас подставили, — задумчиво протянула Лаванда — у нее было потрясающее умение констатировать и так очевидные вещи. — Может, кудряха снова дала рыжему? — предположил Грейбэк утешительно, но три пары глаз тотчас прожгли его насквозь. — Ладно-ладно, харе. Истории Глазастика и грязнокровки повязаны. Нехер чесать яйца, за работу. Я отправляюсь в «Дырявый». Том что-то скрывает, и его надо хорошенько протрясти. — Нет! — не согласился Гарри. — Слишком опасно, ты в розыске за нападение на аврора и похищение. — И че ты предлагаешь, сидеть на жопе ровно?! — Предлагаю не пороть горячку, — с нажимом ответил Поттер. — Я сам поговорю с Томом. — Разговоры не развяжут ему язык. — В таком случае я посмотрю его разум. — Но это незаконно! — прошептала Лаванда. Однако ее предостережения на Гарри не произвели особого впечатления. Напротив, он с вызовом воззрился на Фенрира. — Допустим. Но мне плевать. — Тогда я присоединюсь к Скабиору, возможно, нам удастся выследить последние передвижения Каркарова, — предложила Браун. — Ну а мы с тобой? — Пэнси обеспокоенно спросила Грейбэка. Каким образом они собирались поучаствовать в расследовании, она пока не придумала. — Мы с тобой, Глазастик, возьмем на себя все остальное, — многообещающе выдал он. — Вздремнем.