Часть 3

Новый год - это вера в чудеса, огромное счастье и надежда на будущее, в этом Марат был уверен искренне. Завершение этого года оказалось лучшим его моментом: Айгуль взрослеет и крепнет рядом с ним, у родителей дела идут как никогда замечательно, он даже помирился с Вовкой, у которого скоро родится ребёнок - это ли не счастье... В этом году он многое потерял, но и обрëл очень многое: любимую девушку, настоящих верных друзей, и самое главное - самого себя. Настоящего себя. Сейчас парень нëсся через парк, сжимая под курткой то, что должно было обрадовать Айгуль. То, ради чего он месяц вечерами задерживался на работе. Спасибо сторожу - дал ключи от вахтëрной, чтобы Марат смог осуществить задуманное. Ради этого он то прибегал домой с запутавшейся в волосах древесной стружкой, то перепачканный краской, то пропахший терпким лаком - он готов был сделать всё, чтобы увидеть вспыхнувшие радостью глаза Айгуль, её улыбку, почувствовать тëплый и сладкий поцелуй на своих губах и, может даже услышать произнесённые застенчивым шëпотом слова любви. Всё ради неё. Всё ради них. При мыслях о любимой, губы сами собой растянулись в светлой улыбке с лёгкой искоркой грусти. Для неё этот год выдался по-настоящему тяжёлым. Глядя на любимую, Марат порой диву давался: откуда в этом хрупком тельце столько внутренней силы, столько веры в чудо и столько чистого, искреннего прощения- к этому несправедливому миру, к обстоятельствам, к её обидчикам, а особенно - к нему, Марату. Воспоминания приходили и уходили - фрагментарные, полуистлевшие, как фотографии на повреждëнной плëнке. Вот Айгуль, сжавшись в комочек, загораживает собой письменный стол, не замечая стоящего в дверном проёме Марата. А тот всё видит: и белый конверт на столе, и выведенный на нëм адрес и фамилии получателей: Ахмеров, Ахмерова. Вот Айгуль случайно застаëт его на кухне, в момент, когда его, после очередного её ночного кошмара вновь накрывает разъедающее и сжигающее чувство вины и злости на самого себя. И как она касается его затылка мягкой ладошкой, обнимает его непутëвую голову, шепчет охрипшим от слëз голосом, что не в чëм его не винит и очень благодарна ему. А у Марата под веками вскипает от этого чистого шëпота, и её застенчивых, неумелых поцелуев, её робкой любви и того, как легко она прощает ему его оплошность, перечеркнувшую всю её прошлую жизнь. Много было пролито слёз. И Айгулиных - горьких, безутешных, выжигающих на его сердце раны, как калëное железо прожигает кожу насквозь. И его - тихих, спрятанных за шумом воды в ванной, унесëнных стылым ветром с островка балкона, вместе с сигаретным дымом, растворяющим душевную хмарь. Но после дождя всегда бывает радуга. И она постепенно завоëвывала своё место на небосклоне в их маленьком мире. Таком неправильном, и одновременно таком идеальном. С каждой нежной улыбкой, с каждым робким смешком, с каждым ласковым словом, с каждым аккуратным, сладким поцелуем - радуга становилась всё ярче, а тучи, напротив, всё меньше, словно таяли под лучами солнца. Этим солнцем была любовь: его, Мараткина, яркая, такая же животворящая и горячая. У Марата любовь огромная, как его сердце - раньше весь мир в нём помещался, а теперь - только Айгуль, девочка его любимая, котëночек маленький, и просто Айгуленька, Айгулечка, Айгуля. И больших трудов ему стоит жар своего сердца сдерживать, чтоб не сжечь её этой любовью, а только греть - мягко, обволакивая теплом, как греет маленький костерок в устье печки. Но настанет день - Марат в это верит свято - когда жар этого костерка можно будет увеличить, и тогда... Да кто ж знает, что будет тогда. Айгулина любовь совсем другая - скрытая, потаëнная. Она ещё не разу не сказала ему тех трëх главных слов, которые он повторяет ей, кажется, беспрестанно, даже во сне. Но разве в словах дело? Её любовь - она повсюду: в вкусных ужинах, которые она вдохновенно готовит для них двоих, в его отглаженных рубашках, в аккуратных касаниях и тихом, неразборчивом шëпоте в ночи - Айгуля проявляет свои чувства тихо, робко стесняясь. Ничего - всему своё время. Марат и так всё понимает и тихо ждёт. Ждёт, что однажды она скажет ему эти слова. *** - "Айгуль!" - Марат тихо окликает её с порога, быстро убирая подарок на верхнюю полку в шкафу. Айгуль не отзывается, однако сапоги у порога и пальтишко, висящее на крючке, красноречиво говорят: девочка где-то дома. Удивлëнный до крайности, Марат проходит на кухню - и замирает на пороге, умилëнный нежной сценой: Айгуленька сидит на на полу и внимательно наблюдает за чем-то, притулившимся у её коленок. Тихо подойдя чуть ближе, Марат видит, что это котëнок - крошечный, по виду - едва открывший глаза детëныш робко переминается с лапки на лапку, и с подозрением косит мутным глазом на блюде с молоком, к которому подталкивает его Гуля. Скрипка степенно сидит в сторонке, помахивая пушистым хвостом - то ли ещё не знает, как относиться к чужаку, то ли просто не хочет мешать воспитательному процессу. - "А кто это у нас такой?" - Марат тихо опускается на пол рядом с Гулей - "Привет, моя хорошая!" - он мягко целует девочку в щëку, и она тут-же оживляется, вскакивает от неожиданности: "Ой, привет! Прости, я не слышала, как ты вошëл!" - "Ничего страшного!" - Марат аккуратно берёт в руки котëнка. Крошечное тельце помещается у него на ладони, зверёк протестующе попискивает, водя туда-сюда розовым носиком - "А это у нас что за явление? Скрипка! " - он шутя чешет кошку под подбородком, от чего та довольно щурится - "Только не говори, что это твой!" - "В подъезде нашла, в коробке." - тихо отвечает Гуля - "Не могла я его там оставить, Марат... Он маленький, погиб бы... Вот, принесла, а он есть не хочет - малыш совсем." - "Молодец, что забрала - не дело это, живое существо на морозе бросать. Есть, говоришь, не хочет?" - Марат нахмурился - "Сейчас, подожди-ка!" Парень достал из аптечки медицинскую пипетку, аккуратно набрал в неё молока и по каплям начал вливать его в рот котëнка. Изголодавшийся кошачий ребёнок стал жадно глотать, и вскоре, насытившись, уснул прямо на ладони у Марата, смешно выпятив округлившийся животик. - "Вот и всё!" - ободряюще подмигнул он Гуле - "Кормить так надо каждые три часа. Мы с бабушкой в деревне однажды так целый выводок выкормили - кошка бросила, зараза. Этот уже глаза открывает, через пару недель как раз начнёт есть самостоятельно." - и обратился к сопящему на руках комочку: "Эх ты, рыжий то какой... Мандарин!" "Мандарин" был торжественно уложен в коробку из под обуви, набитую ватой, и поставленную у батареи в их спальне. - " Айгуля, разбери пожалуйста сумку с продуктами - я сейчас переоденусь и помогу." - он погладил девочку по голове, и Айгуль осторожно, несмело потëрлась затылком о его ладонь. За окном падал хлопьями пушистый снег. Тридцать первое декабря в этом году выдалось морозным и каким-то по особенному зимним. В зале уже стояла пушистая ëлка, принесëнная им накануне вечером - ибо какой Новый год без ëлки? Марат, хитро улыбаясь, достал из кармана главное украшение для лесной красавицы - присланную отцом ещё месяц назад разноцветную электрическую гирлянду. Десяток стекляных игрушек и ещё несколько вырезанных им самим из жести и дерева фигурок с удобством разместились на ëлке, сверкая и поблескивая в свете ярких лампочек. Те места, на которые не хватило украшений, заняли конфеты в ярких обëртках, подвешенные на ниточках - получилось замечательно! Закончив с ëлкой, Марат бесшумно скользнул обратно в коридор, достал с полки свой подарок и положил его под ëлку, и отправился на кухню, где Айгуль уже занималась подготовкой их праздничного стола. - "Какая ты умница!" - восхищëнно произнëс Марат, глядя на хлопочущую Айгуль. Та улыбнулась ему, и вновь занялась нарезкой колбасы для оливье. Марат помыл руки, принимаясь за дело: не хотелось заставлять Айгуль заниматься этим всем одной. Марат с энтузиазмом помогал любимой: добросовестно месил тесто, чистил картошку, таскал с тарелок сыр и колбасу на пару с кошкой, за что дважды получил по пальцам, и с нетерпением ждал вечера. Наконец, стол был накрыт. Поблескивали рыжими боками мандарины в хрустальной вазе, сверкали фантиками шоколадные конфеты, пирог источал одуряющий аромат, а салат так и просил, чтобы Марат запустил в него ложку. Однако самым главным для Марата было то, что в этот вечер Айгуль не разу не загрустила и не отвернулась от него. В её глазах не было не одной грустинки - напротив, они блестели, задорно и ярко, как будто и не было в их жизни ничего плохого! Девять... Десять... Одиннадцать... Двенадцать! Наступил новый, 1990-й год. Марат сидел на ковре под ëлкой, обнимая прильнувшую к нему Айгуль. Только это сейчас и имело значение: пушистый ковёр, колючая ëлка, чьи иголки время от времени щекотали ему шею, кошка, так и норовящая сбить с еловых лап яркие украшения, а самое главное - Айгуль. Её мягкие волнистые волосы, её нежные ладони, её щёчки, алеющие румянцем всякий раз, когда он шептал ей очередную порцию нежностей. Марат достал из под ëлки тот самый свëрток и подал его Гуле: "Это тебе, родная!" Айгуль открыла подарок - и замерла от восторга, не удержав восхищëнного вздоха. Внутри находилась резная деревянная шкатулка. То, что Марат сделал её сам, не поддавалось никаким сомнениям: на крышке, в венке из земляничных листьев, было вырезано её имя. Он сделал это сам. Для неё... На глаза навернулись растроганные слëзы. Айгуль всхлипнула, и тут-же почувствовала, как тёплая ладонь ложится на её затылок, как Марат прижимает её личико к своей груди и шепчет ей, ласково-ласково: "Айгуленька моя... Ну что ты... Не надо..." Но Гуля плачет, а слëзы льются по щекам, принося с собой очищение. От всего плохого, что было с ними в прошлом году, и давая путь тому хорошему, что непременно случится. Выплакавшись на плече у жениха, Айгуль достаёт откуда-то из-за спины что-то, завёрнутое в бумагу, и подаёт Марату: "А это тебе. Надеюсь,тебе понравится..." - и отворачивается смущëнно. Марат аккуратно разворачивает бумагу - и слова застывают в горле: в его руках был свитер. Мягкий-мягкий, простой плотной вязки, тëмно-синего цвета шерстяной свитер. В его руках был самый прекрасный подарок, который он когда-либо получал. Его хотелось гладить, словно кошку, и обязательно носить - безусловно аккуратно и только по праздникам, чтобы он оставался таким как можно дольше. Теперь пришла очередь парня прятать растроганные слезы - по щеке уже предательски поплыла солëная капля. Так вот что она прятала в тумбочке у кровати - то-то нитки на столе лежали! Не в силах сдержать эмоций, Марат обнял Айгуль, крепко-крепко и прошептал ей на ушко: "С Новым годом, моя девочка..." И услышал в ответ: "С Новым годом... Моя любовь."