Часть 1. Как уходит солнце

Сияющая и белая, подобная спустившемуся с далёких облаков божество, юная княжна встала позади тёмно-золотого гроба, в котором мирно спал не менее прекрасный молодой мужчина. Ласковая улыбка озарила зал собора, заставляя сердца подданных замереть. Этому светловолосому созданию ещё нет и четырнадцати лет, но никто и на миг не сомневается, что под её присмотром княжество продолжит богатеть и процветать, как было во времена правления её отца, бабушки, прадеда, прапрадеда… Эта подаренная самим Всесоздателем и оберегаемая великолепным Духом Времени династия из поколения в поколение хранит и преумножает счастье на плодородных и солнечных землях Интесторы. – Приветствую вас! – княжна начала речь громко, но поразительно (для иностранца и вовсе недопустимо) спокойно. – Сегодня, в это чудесное утро мы собрались, чтобы проводить в последний путь почившего прошлым утром князя Федерика, моего блестящего отца. Его чистое сердце до последнего момента молилось лишь о здравии и счастии каждого из вас… – и так далее, и тому подобное. Весь прошлый день девочке было совсем не до того, чтобы сочинять похоронную речь, и задумалась об этом она лишь когда села в карету ранним утром. В её памяти ещё были свежи воспоминания прошлогодних похорон матери – и теперь она изо всех сил старалась повторять за любимым папой, произносившим речь тогда над гробом своей жены. – …и я благодарю вас всех за то, что пришли разделить последний путь с зашедшим Солнцем Севера. Начнём процессию. Накинув на лицо белую вуаль, девочка наконец смогла расслабиться, снять тяжёлую улыбку. Она прошла по алому, словно лепестки роз маминого сада, ковру и вышла из собора. Там столпилось огромное множество людей – казалось, всё княжество собралось проститься с любимым князем, и берегов этого живого моря княжна не увидела даже поднявшись в свою открытую карету. Она надеялась: следующий час, пока будет катиться процессия, она сможет побыть в своих мыслях, однако следом за ней залез не только верный слуга Артур, но и новоиспечённый регент, архиепископ Джулиано – мужчина, что всего лишь на два года старше почившего князя, сел рядом. Воистину впечатляющий человек: только-только отметив своё совершеннолетие, он решил посвятить всю свою жизнь Церкви Духа Времени – и уже через год занял место архиепископа, когда прежний волей случая пал жертвой разбойников, пока добирался до одной деревенской церквушки. Джулиано был двоюродным братом князя и постоянно появлялся рядом с ним, советуясь по всем вопросам и сам становясь его советником, однако на юную княжну он совершенно не обращал внимания и более того – она даже не знакома с его единственным сыном, своим троюродным братом. Таким образом и вышло, что становление Джулиано регентом оказалось внезапным для самой девочки и всего её окружения, всё-таки в княжестве есть и другие, более близкие к ней и менее занятые собственными обязанностями люди. – Примите мои искренние поздравления, Ваше Высочество. – легко сказал он. – Я надеюсь, Его Величество не слишком мучился. – Отец умер спокойно. – его компания совсем не радовала девочку, но лошадь тронулась с места и выставить архиепископа стало невозможно. – Что ж, жил идеально и идеально ушёл. – он как будто облегчённо выдохнул. – Он это заслужил. Смерть – величайшее счастье, когда любимый человек уже мёртв. – княжна даже не стала отвечать на это. – Ваше Высочество, могу я называть вас просто Эвелен? Мы ведь родственники, и теперь стали ещё ближе. – Если вам будет угодно. – Зови меня дядюшкой, Эвелен, – регент положил ладонь на колено девочки, и та под вуалью слегка смутилась. Аккуратно убрала его руку. – Если это сделает вас счастливым, дядюшка. Он довольно улыбнулся, а Эвелен поднялась – она обязана приветствовать свой народ стоя, как новая хозяйка этих земель. Сбросив вуаль, она снова лучезарно улыбалась подданным. Они махали ей руками, кричали добрые пожелания и поздравления, между тем склоняя головы перед проезжающим следом гробом князя. Эти простые и светлые люди – те, ради которых существует Интестора. Те, ради которых рождаются и живут князи – потому что только правителю под силу укрыть их от бед, подарить вечное и непоколебимое счастье. Счастье подданных – вот что смысл жизни правителя, его главная и единственная забота. И всё, что это счастье может нарушить, должно либо скрываться от глаз людей, либо немедленно уничтожаться. Так говорил папа. И даже осознавая, какую тяжёлую миссию она унаследовала, княжна чувствовала, как её сердце наполняется любовью. Чистой, светлой – почти материнской любовью к этим всем людям. И бесконечной благодарностью – ведь перед ней стоят фермеры, из чьих товаров готовят вкусные завтраки, ткачи, результаты чьих усилий она носит на себе, воспитатели и учителя, взращивающие новые поколения добрых подданных, врачи, делающие их всех здоровыми, стражники, защищающие от редких отпрысков зла… Да, всех этих людей должен оберегать настоящий правитель, потому что без них княжество не было бы таким великолепным, цветущим и сияющим. Процессия медленно объехала всю столицу, а после остановилась у главных ворот дворца. Гроб спустили с платформы, княжна и регент встали подле него – и подданных стали подпускать попрощаться с правителем, прежде чем его тело будет навеки упрятано в семейном склепе. Ангелы, высокие безэмоциональные рыцари в белых одеяниях и с невероятным количеством магической энергии, сторожили гроб и свою новую хозяйку по обе стороны, строго и практически неподвижно наблюдая за каждым подходящим. Рядом с Ангелами всегда безопасно… впрочем, юная княжна не опасалась, что кто-то решиться навредить ей. К полудню солнце начало особенно припекать, и как раз тогда прощание, наконец, закончилось. Церемониймейстер распорядился поднимать гроб во дворец – и три сильных Ангела взвалили его на свои плечи. Князь-отец проплыл в своей лодке по реке родных коридоров, и последним спуском стала длинная винтовая лестница, ведущая глубоко-глубоко под дворец, где прятался гигантский семейный склеп, оберегаемый Ангелами и Священным Камнем, что оставила Великий Дух Времени в распоряжение и хранение княжескому роду. Золотой свет камня, удерживаемого огромной статуей девушки-Духа, ярко распространялся по всему залу, позволяя забыть о факелах и фонарях, успокаивая и даруя ощущение защиты всякому входящему. Крышку последнего пристанища князя подняли. В каменной могиле, похожей на сундук, уже покоилось тело княгини – совсем такое же, каким оно было год назад, и это было частью силы камня. Как продукты не портились в этом дворце, так и мёртвые тела оставались нетронуты временем. Княжна подошла ближе – это последний шанс увидеть маму… и папу, которого уже стали укладывать рядом с супругой. Всё тянулось медленно и торжественно. Церемониймейстер объявил минуту молчания в знак почтения усопшим правителям. Каждый, кто был в склепе (а позволено быть здесь лишь самым ближайшим друзьям и слугам князя), встал на колени и замер в чарующей тишине. Только дочь осталась на ногах, опустив голову и руки на холодную грудь родителя. Лишь сейчас, в эту минуту, её душа вдруг задрожала. То, что было запрещено, стало подбираться к горлу. Нет, князья не плачут. Князь должен улыбаться. Всё хорошо. Ничего ужасного не случилось. Архиепископ прав, и папа был прав. Смерть – избавление от тягот мира. Смерть - воссоединение с ушедшими любимыми. Смерть… Княжна почувствовала, как глаза предательски намокли, и крепче прижалась к отцу, отвернувшись ото всех, чтобы скрыть слезу. Минута молчания кончилась. Все стали подниматься, и девочка тоже поспешила это сделать, чтобы вытереть глаза прежде, чем хоть кто-нибудь заметит, что с ней что-то не хорошо. Что она не так уж и счастлива. – Да убережёт твою душу Дух Времени, – улыбнувшись, сказала она телу отца, – закрывайте. И тяжёлая каменная плита легла поверх погребального сундука. Теперь уже навсегда. Княжна невольно оглянулась – однажды здесь, рядом с ними, поставят ещё один сундук, куда положат её и её любимого человека. При этой мысли она мельком посмотрела на своего верного слугу, но тут же отвела взгляд. Нельзя сейчас об этом думать. Поблагодарив всех за участие в церемонии, княжна покинула склеп в сопровождении телохранителя и поспешила вернуться в свои покои, пока слёзы не выступили снова. Нельзя, чтобы кто-то это увидел.