Иней на белых ресницах

Пальцы рук давно обледенели Из Арианделя Фриды сестрицы, Что суровой мертвой метели Косою пронзала границы. Сестра эта в часовне жила, Внутри картины художника мира. Ее сердце покрыли снежинки В красках серых и синих линий. С неба падали черные хлопья, Пепел спал на дрожащих ресницах. Отпустил странник свои поводья — Он решился в искусстве забыться. Эти белые мертвые степи Вдруг навеяли мысли о доме, Об истории юной Присциллы — Полудеве и полудраконе. С чешуею прекраснее снега, С лицом каменным, как у скульптуры, Уже на протяжении века Вызывала страшнейшую бурю. И никто ее зова не слышал В бесконечном мертвом пейзаже. Лишь частички забытого прошлого Блестели в разлитой гуаши. «Возвращайся ты в свой мир обратно», — Все твердила изящная дева, Но слова были безрезультатны И печальна зимы королева «Ты ведь прибыл сюда по ошибке. Тебе здесь совершенно не место. Так зачем же ты всех нас тревожишь? Зачем ищешь ты встречу со смертью? Неужели ты правда не знаешь, Для чего этот мир нарисован? Ну, и что же ты предполагаешь? Неужели ты разочарован? Этот мир создан был не для битвы. Уходи. Принимай же решение. Ну а коли ты лишь меня ищешь, Это все не имеет значения.» И лезвием острым, печально, Но не ожидая другого, Она красила белый снег в алый, Обратив в прах иного чужого. Вечный иней на белых ресницах, В ожидании новых морозов, Золотом неприглядно светился, От прекрасных глаз альбиноса. В огромном солнечном замке Ты к гигантской картине приблизься. К бескрайним снега просторам, Что написаны Ариамисом. Заметь там грациозную деву Она улыбнется, печально Полулюди и полувороны Кружат над ней постоянно. Картину жаль Арианделя: Остался с нее лишь обрывок Но как та живописно горела! И теперь та не так уж тосклива. В мире есть две великих картины, Ариамиса и Арианделя. Про бескрайние смерти пустыни Где прекрасная дева сидела.