Так дело не пойдёт…

В спальне тускло горит свет. За панорамным окном мягко падает снег, словно невесомое кружево, рождённое из тысяч маленьких белоснежных искорок. Моё одеяние подобное скрытности, страху, недоверию ко всему живому и жестокому внезапно исчезает. Я живая. Я настоящая. Мы вдвоём. Мы чувствуем друг друга, и не важно что будет завтра. Только с ним, я забываю о времени. Только с ним я понимаю, что дорожу этим быстротечным временем. Он нежен со мной. Целует меня… В губы, в шею… Я запрокидываю голову. Он прижимает к себе. Тонкая нотка власти, отсутствие контроля слов и движений. Только вместе. Только сейчас. На моих губах приятный привкус сладкой корицы. Он отдаёт своё тепло. Я хочу. Я принимаю. В его глазах искра. Маленький, хитрый огонёк. Он самый нежный. Я слышу его сердце и как быстро оно бьется. Я смотрю на него. Его сильные мужские руки, блуждают по моему телу. Плавно. Ласково. Бережно. По телу пробегают тысячи ярких импульсов, которые за мгновение исчезают, будто разлетаясь на маленькие частицы. Страстный заряд энергии. Всё снова повторяется. Ещё… И ещё… Люби… Люби меня. — Почему он бросил тебя? — Не любил. — отвечаю ему. Он поглаживает мою оголенную спину. — Может спать? — через силу улыбаюсь. Не приятно вспоминать. Перевожу тему. — Конечно, Оль. — Паша оставляет невесомый поцелуй на моей голове. — Я тебя люблю. — внезапно, тихо проговаривает. Я поднимаю голову с его груди, смотря ему в глаза. — И я тебя, Паш. — потянувшись за поцелуем.

***

Я проснулась от чего-то очень приятного. Паша с нежностью касался моего лица, довольно улыбаясь. В комнате было очень светло. Я постепенно открыла глаза. — Доброе утро, соня. — усмехнулся Рыков. — Как спалось? — Ммм… — расплываюсь в улыбке. — Спалось отлично, я бы даже сказала, шикарно. — сонно отвечаю, потирая глаза. Он ласково покрывал моё лицо трепетными поцелуями, а его вторая рука стремительно спускалась ниже поясницы. — Павел Дмитриевич… — я вижу его хитрый взгляд. Начинаю свою маленькую игру, ибо его «нежности» могут зайти слишком далеко. — М? — он мимолётно спрашивает, продолжая свои действия. Что это вообще за нежности такие? — Так дело не пойдёт… — говорю я, на что он приостанавливается, ожидая моих дальнейших слов. — Как вам вообще не стыдно, морить голодом свою женщину? — наигранно возмутилась я. — То, что она лежит в вашей постели голая, это ничего не значит! — делаю недовольное лицо, тыкнув пальцем по его носу. Я, и вправду, очень голодная. — А что, статистику не слышали? Голодные женщины становятся особенно опасными, если не выпьют латте без сахара. — Паша резко меняется в лице, нависая над мной. Недоумение пропадает. Уголки губ идут стремительно вверх. — Я всё понял. — махает головой. — Простите, моя любимая женщина за то, что заставил вас голодать. — в голосе притворное сожаление. — Ничего, мы сейчас всё исправим. — кратко целует в губы, подмигивает. — Вы тогда идите в душ, чтобы скоротать время перед ароматным латте без сахара. — делает ангельский голосок, потянувшись за своими боксёрами лежащими на полу. Вещи были везде раскиданы. — Ваше полотенце уже висит на месте. Зелёненькое такое. — улыбается. Я уже не могу сдерживать свой смех, прикрываюсь подушкой. Он замечает мои эмоции. — А что я такого сказал… Как вас там?… — продолжает играть. Всё он прекрасно помнит. — Ольга Кирилловна? И что вы тут вообще смеётесь? — натянув на себя нижнее бельё. Мой смех усиливается. Моя «игра» вышла слишком забавной. — Ольга… что вы вообще себе позволяете? — демонстративно ужаснулся, тут же начав меня щекотать. — Паша, остановись! — я смеюсь в два раза сильнее. Воздуха начинает не хватать, а на мои слова он не реагирует.— Ну хватит! — пытаюсь убрать от себя его руки. — Только поцелуй, может это за… — не договаривает он, как я тут же притягиваю его к себе. Поцелуй ласковый, желанный. Ну ещё чуть-чуть… — Так, — кашляет он. — Тогда я пошёл. — резко встает, направляясь к выходу. — Спускайся потом вниз. — ухмыляется. Я посылаю воздушный поцелуй, натягивая на себя одеяло. Как же Паша мне дорог…