Как собственно ваша любовь

      Для каждого человека день начинается по-разному. У кого-то с тяжёлым вздохом из-за раннего подъёма на работу, у кого-то с горя утопленного названного брата. А у именитого лекаря день начался с невольного прослушивания диалога состоятельной семьи, которая присоединилась к отряду охотников из Гермополя.       — Поймите я уже всё решила. Я дарую жизнь этому дитя.       Женский голос принадлежал несостоявшейся любовнице Ливия, Феоное. Какому ещё дитю она дарует жизнь? Ей то, ставшей целительницей только по настоянию родителей и интересна чья-то жизнь?       — Доченька мы не против твоего решения стать матерью, но скажи кто отец то ребёнка?       Ребёнка? Когда и от кого, она успела зачать? И тут картина у юноши с глазами хамелеона начала складываться. Может с последней их встречи, Феоноя носила от него под сердцем дитя? Получается у неё есть возможность, привязать именитого лекаря к себе узами брака. Навсегда... Отдёргивая свои короткие каштановые волосы Ливий из Пеллы пообещал себе, что и ни одного глотка не сделает завидев на столе египетского пива. Но последующие слова на удивление спасли положение.       — Не так важно кто он, главное чтобы здоровье малыша не пошатнулось.       — То есть, ты не скажешь кто отец твоего ребёнка?!       Грозный мужской голос принадлежащий отцу девушки, прозвучал как раскат грома среди ясного неба. Феоноя решила, согласия родителей не учла по простой банальной причине – ей надоело жить по указке. Следовать по чужим законам, правилам в которые не входило банальное счастье дочери. Понимала что воспитание детей сложная вещь, но может теперь то её полюбят за простое существование? Сделает хоть что-то полезное? Не вникая в последние брошенные слова уходящих людей, Ливий вышел из-за колонны и немного нервничая проговорил.       — И почему не сказала правду?       — А чтобы это дало? — усмехнулась девушка с угольными волосами.       — Не знаю привязала бы себя ко мне?       Может она и не планировала это? Может Ливий подал ей идею и теперь точно брака ему не избежать? Рассмеявшись вдоволь и вытерев маленькую слезу, Феоноя ответила.        — Очень вы любите к себе лишнее внимание Ливий Пеллийский. Но не переживайте, не нужны мне ваши сбережения. Впрочем как и ваша любовь.         На этом слове они и расстались. Ну и ладно подумал Ливий, раз приняла решение, зачем он будет отговаривать? Устраивать драму нету смысла, не удерживает его к себе и на этом спасибо. Она ему не нужна, он ей тоже, жизнь то продолжается? Именно что продолжается, но вот только непонятно куда. Эвтида со своим другом из Гермополя сбежали, эпистат ищет их наставника, хворь поглощает людей, а Ливий живёт.       Живёт, работает, тщетно ищет причину болезни, изредка наблюдая за Феоноей. Приняли решение охотники, что она будет жить в поселении, создавать лечебные снадобья для них. Особо крепкой дружбы Феонои с жителями деревни, лекарь не заметил. Конечно с кем можно хорошо общаться, если сама явных претенденток на сердце Ливия гнала прочь, не редко крыла злыми словами? Хотя часто видел её с местной ткачихой за трапезой или простой прогулкой.        Время идёт, Герса подруга со столицы всё не унимается, какой уже лунный цикл твердя:       — Но почему тебя не интересует как там поживает твой ребёнок?!       Вот и зачем ей он всё рассказал? Лишние силы тратил на убеждения, что это решение Феонои. Зачем навязываться? И вот когда пришёл окончательный срок, Ливий его увидел. Мальчик, у неё родился сын. Не принимал сам роды, нет, лекарь он или повитуха? Но видел его из далека, сначала укутанный в пелёнки, потом и при посещении мастерской Феонои когда каких-то трав не хватало.        Ливий видел как он рос, крепким, чуть пухловатым, назойливым мальчишкой. Джафар – так его назвала Феоноя, всегда был сразу везде и нигде. У охотников вызывал лишь хохот, поговаривали мол, станет старше могли к себе его и в отряд взять. Нет, Ливий не позволит.       Хотя кто он ему? Всего лишь лекарь работавший с его матерью. Всего лишь выпив лишнего, участив с ней ночные встречи и являлся родным отцом. Отцом который не может открыто заявить о себе... Или всё же может? Феоноя же не уточняла перед другими, во избежание проблем Ливию, а сам то лекарь мог запретить ей называть его имя? Может быть.       А может и нет. Но портить репутацию ученика лекаря при фараоне не хотелось, наставника ему подводить не хотелось. Шли годы, Джафар мог спокойно навещать Ливия, не боясь если кто расскажет матери. Хотя Феоноя и не запрещала сыну общаться с именитым лекарем, но и неохотно одобряла эту затею.       А они общались, словно были лучшими друзьями. Хоть и обидно было Ливию за то, что траволечение не было страстью Джафара, но его желание помогать, вызывало у него уважение. То помочь донести ткани Нейт, то кухаркам овощи притащить из-за повозок. Иногда и бездомных животных покормить, что после приходилось гонять прочь чтобы не перевернули верх дном дом. Он рос, всё больше внешне походил на мать, но родинка под носом словно на зло выделялась и голосила: твой сынок то!       Но неприятный ком застрявший в горле, не давал сказать: твой я отец.       Не мог, просто не имел права... Хотя однажды всё таки произнёс. Когда казалось крепкое тело Джафара что могла дать отпор и хвори, но вот простую простуду одолеть не могло. Может и не простой, раз несколько дней он мучался от жары, что сама Феоноя пришла к Ливию. Со слезами на глазах моля о помощи, точно ли она та девушка которую он помнил несколько лет назад?       Помог конечно, но сам терял надежду когда тряпки на лбу грелись быстрее, чем действовало горькое лекарство. Ну не может этот мальчишка умереть вот так! Спустя семь лет проживая с ним! Ливий просто не хочет его терять! Когда отчаянно Джафар звал маму по ночам, лекарь только и мог утешать его тем, что она рядом просто спит. Но однажды произнёс:       — Мамы рядом нет, но папа твой здесь. Я здесь и обязательно тебя спасу.         Сказал таки, устал молчать. Не думал о последствиях, но вот только о каких? Чудо всё же случилось, Джафар выздоравливал и при Феоное в открытую расспрашивал, почему отец его не с ними живёт. Феоноя долго фыркала, недовольно увиливала от ответа, даже игнорировала вопросы сына. А Ливий жил и думал, пора бы поумнеть и запереть куда подальше своего обиженного, внутреннего ребёнка и попробовать создать свою семью.       Пусть и бросили его кровные родители, сам же не он такой? Почему раз ему не дали любви родные родители, он должен поступать как они? Хорошие же люди Ливию таки встречались, не совсем жизнью побитый. Пусть и значило провести в браке с той, которую когда-то считал назойливой и надоедливой девушкой. Коей больше не являлась. Посему лекарь попытался забыть о той с кем давно по глупости повёл ночь и жить настоящим, но... От такого предложения сама Феоноя не была в восторге. Она всё не унималась.       — Да пойми ты не держит ничего нас вместе, так зачем этот брак для вида?       — Неужто совсем меня разлюбила?       — Разлюбила, поумнела и не стала доставать именитого лекаря своей персоной!       Феоноя кричала, ну что его теперь в ней интересовало? До рождения Джафара, только и гнал прочь как получал желаемое, хотя предупреждал что у них не всё серьёзно. Ночи без обязательств, но что тогда ей, глупой девице, приходилось делать с этой правдой? Особой внешности не была одарена даже за тонной макияжа. Никому не была интересна даже как человек, пока не узнавали из какой она семьи. А тут сам ученик лекаря, при дворе фараона то ей заинтересовался!       Позволила ему коснуться себя в ту ночь, только чтобы не упустить возможность на взаимную любовь, что могли позволить себе бедняки. И после просто делить ложе без обязательств? Нет, не хотела упускать своего! Искать похожих ему тоже не желала, только он, только его любовь мечтала заполучить, но а теперь что? Она уже не чувствовала к Ливию ничего, абсолютно ничего. Тут поработал хороший черномаг, жаль они беременность не могли предугадывать.       Но Феоноя не жалеет что родила. Джафар теперь был частью её жизни, да порой раздражающим, глупым, но своим. Радость от того что всем миром считает тебя твой ребёнок намного приятнее, чем любовь мужчин. Эгоистично звучит, да, но хотя бы вред никому не причиняет. Так о каком браке Ливий из Пеллы говорит?       — Феоноя не заставляю поверь, но и ты пойми. Не хочу я чтоб наш сын, рос с грузом на душе, из-за того, что не любят друг друга его кровные родители.       От наступающей боли в груди, вперемешку со злостью Феоноя закрыла ладонями уши, не желала ничего слышать. Не видеть надежды на взаимность, хоть как-то спрятаться от этого мира. Ливий это видел, поэтому подошёл ближе и приобнял за плечи.       — Не прошу верности, не прошу встречать меня от рассвета до заката. Но прошу, ради него попробуем пожить вместе.        Время шло, предложение брака Феоноя приняла, хотя бы потому что самой надоело отвечать на вопросы об отце сына. Переехала с Джафаром в его дом спустя месяц, семейная жизнь начала налаживаться, хоть забытая любовь и не вернулась. Вскоре жена именитого лекаря стала пребывать часто в недобром расположении духа. То начнёт ссору на пустом месте, после молила у обоих прощения и что это, больше не повториться. Ещё пару дней Феоноя стала плохо себя чувствовать, мало есть, не спать по ночам, а спустя сутки она мучительно медленно умирала от хвори. В конце концов её настигла смерть, а Ливий утешал родного сына который всё плакал в его объятиях.       Не хотел Джафар отпускать маму, сильно любил, понимал что сколько гадостей не делал, она его прощала. А Ливий всё успокаивал его и клялся своими именами, что больше не допустит ни чьей смерти. Сам теперь верит что Верхний Египет проклят и лучше побыстрее вернуться в Мемфис, чем ждать когда и их хворь заберёт с собой. Его сына, его родную кровь… Нет не позволит! Ливий не допустит этого! Постарается по крайней мере подарить ему ту беззаботную жизнь  которую даровал ему когда-то его наставник.