Часть 2

Дверь открывается, впуская меня в тёмную квартиру. Я тяжело выдыхаю, включая свет и скидывая рюкзак с плеча на пол. Занятия в университете до самого вечера выбили с меня все силы. Сейчас я мечтаю лишь о горячем душе, ужине и мягкой кровати, что ждет меня, чтобы принять в свои объятия и забрать в сладкий сон. Сапоги слетают за пару секунд, за ними следует куртка и шарф. Мои щёки и нос всё ещё горят от мороза снаружи, а окоченевшие пальцы больно сгибаются даже при самых малейших движениях. Я медленно плетусь в сторону ванной комнаты и включаю горячую воду, тут же подставляя руки под струю воды. — Ай!— Я тихо ругаюсь себе под нос, когда горячая вода больно обжигает руки, но терплю. После пару секундной боли наступает блаженство. Тепло распространяется по всей ладони и я прикрываю глаза от удовольствия. Тепло. Долгожданное тепло. Вода также согревает мои красные щёки, когда я умываюсь. Я тяжело дышу, поднимая лицо от раковины и смотрю в своё отражение. Уставшие серые глаза смотрят на меня в отражении, чёрная туш для ресниц слегка размазалась, образовывая тёмные дорожки под глазами. Пару мокрых прядей прилипли ко лбу, с носа и подбородка капает вода. С лёгким смешком я отворачиваюсь. Нет желания даже смотреть на своё уставшее отражение. Беру полотенце для лица и вытираюсь, оставляя на мягкой ткани пару пятен от черной туши. Я недовольно вздыхаю и тут же сминаю полотенце в руке, кидая его в корзину для грязного белья, чтобы постирать его позже. *** Кухня освещается тусклой длинной над столешницами. Я вздыхаю, открывая холодильник и обнаруживаю, что там нет ничего из еды. — Здесь как всегда мышь повесилась.. Глаза бегают по полкам, осматривая белые пустые ячейки. В углу холодильника стоит лишь маленькая бутылка сиропа от кашля. Захлопнув дверцу холодильника, я опираюсь на него, кусая губы и смотря в сторону окна, что выходил на пустующую улицу. Я смотрю на падающих снег за окном, провожая взглядом крупные снежинки. Мне совершенно не хочется снова выходить наружу, ощутить этот мороз на своей коже, что пробирает до самых костей даже через несколько слоёв ткани. Мои плечи непроизвольно вздрогнули, когда я услышала вой. Ноги тут же привели меня вплотную к окну и вот я уже вглядываюсь в темноту за окном, щурясь и прижимая лоб к холодному стеклу. Снова тихий вой, что слышно даже через новые окна квартиры. Я сканирую пустую улицу, не находя источник звука. Пусто. Улица была словно мёртвой, высокие столбы с фонарями освещали улочки, которые заметал снегопад, что увеличивался с каждой минутой. Мой живот заурчал. Я невольно поджала губы, понимая, что мне придётся выйти на улицу снова и ощутить этот противный, пронизывающий душу холод. Я выхожу в коридор, следуя к входной двери и накидывая куртку, плотно застегивая молнию и верхние пуговицы. Чёрный шарф снова на моей шее, а мокрые от талого снега ботинки неприятно скрипят, когда я ступаю по паркету, забирая ключи и кошелёк с комода, кладя всё в небольшой карман джинсов. Закрыв за собой дверь, я вновь оставляю квартиру в мёртвой тишине и темноте. Ступая вниз по лестнице, я ощущаю всё больших холод, пока не останавливаюсь у самого выхода из многоквартирного дома. Пару секунд я просмотрю смотрю на плотную, тяжелую серую дверь, а затем толкаю её, выходя наружу. В лицо тут же бьет ледяной ветер, словно мне отвесили хорошую пощечину. Я начинаю быстро идти, засунув руки в карманы своей куртки и сжавшись всем телом. Где-то вдалеке снова послышался вой собаки. Я оборачиваюсь, но никого не вижу. Первая мысль не была посвящена обычному домашнему псу, что гуляет со своим хозяином неподалёку. Я смотрю себе под ноги, рисуя в своей голове образ свирепого волка, что притаился в одном из тёмных углов пустующей улицы и ждёт, когда я пройду чуть дальше. Его горящие от голода глаза, капающая на снег слюна и морда, шерсть которой запятнана кровью. Я ступаю по скрипучему снегу, представляя, как волк выбегает на свет фонаря. Его торчащие из кровавой пасти клыки, что готовы впиться в моё горло и разорвать меня на части. Он мчится, сбивая меня с ног и прижимая к снегу. Из его пасти выходит пар, а острые зубы уже впиваются в моё горло, прокусывая кожу. Мой жалобный вскрик вышел с характерным бульканьем, когда горячая алая кровь вырвалась из моего рта, стекая по подбородку на белоснежный снег. Я невольно вздрогнула, вытягивая руку из кармана и ощупывая шею через ткань шарфа, когда мои мысли о волке покидают меня. — Нужно меньше смотреть ужасов по телевизору.— Я бурчу себе под нос, сворачивая на соседнюю улицу. Вой пса я больше не слышала, а вывеска круглосуточного магазина ярко мигала, словно зазывала к себе. Подходя ближе, тревога медленно покидала моё тело, пока я окончательно не зашла внутрь, ощутив приятный запах возле отдела с хлебобулочными изделиями и позабыв об образе всех тех ужасов и плохих сценариев в своей голове. *** Мои пальцы торопливо перебирали бумаги, в которых задокументированы данные про Трэвиса. Тяжело опустившись на стул, который заскрипеть под моим весом я вздохнул. Кинул охапку бумаг на деревянный стол, прикрыл глаза и потер виски. Я знал, что ответ где-то совсем близко и рядом. Нужно лишь добраться к истине и заставить виновных ответить. В моей голове строились различные логические цепочки, пока ко мне не дошел голос Глории. С тихим стуком она поставила на стол чашку кофе, убрав прядь рыжих волос за ухо. — Я думаю, вам нужно немного взбодриться и согреться. Тут всё таки такой собачий холод, — сказала женщина и метнула взгляд на окно, которое тихо трещало из-за холода и создавало сквозняк. По кабинету разнесся свист ветра, придавая атмосферу безнадеги. Я с презрением глянул на чашку кофе, с которой струился пар. Повел бровью и тихо фыркнул, отодвинув чашку подальше от себя и бумаг. — Оставь его себе. Я не пью такой кофе. Настроение итак испорчено до предела, так тут еще и она лезет с непрошеными советами. Я хотел разобраться во всем этим сам. Сам найти тех, кто причастен к исчезновению тех бедных, совсем юных девушек. Я поднялся из-за стола и подошел к стене, где самостоятельно рассклеял фотографии пропавших, пытаясь выйти на след. Абсолютно все дороги вели лишь к одном Трэвису и его дружкам. Особенно к Розали как к сообщнице. Глория сделала пару шагов ко мне. Цокот каблуков раздался по всему кабинету. Она сложила руки у груди, сильнее закутавшись в курточку. Здесь правда очень холодно. Никто не хотел тратится и уделять время на ремонт такого места. Сколько я не обращался к людям с просьбой, мне отказывали, повторяя лишь одно: «У нас маленький городок. Совсем на окраине. Какие здесь могут случаться преступления? Не смешите.» Меня передернуло. Я заострил внимание на фотографии всех девушек, пытаясь найти схожую черту. Должен же Трэвис действовать как-то отборочно. Выискивать своих жертв, по определенным чертам, которые ему нравятся. Но пока это было мне недоступно. Абсолютно каждая девушка отличалась друг от друга. Может и нет определенной черты вовсе? Голова раскалывалась от размышлений. А еще хуже то, что с жертвами не поговоришь и не узнаешь всю правду. Я скривился, когда вспомнил те выражения лица девушек. Глаза которых застыли в немом ужасе навсегда. Глаза, которые смотрели в лицо смерти. Которые когда-то искали спасения и надежды. У каждой из них на нежной коже шеи были следы от удушья, перевязанные конечности и полно других сопутствующих травм. — Леон, может вам помочь? Я могу отыскать какую-то важную информацию, — прошептала Глория, потоптавшись на месте. Я закатил глаза. Меня в очередной раз прервали от размышлений. — Не нужно мне помогать, Глория! У тебя есть свои дела. Этим делом занимаюсь исключительно я и в помощи не нуждаюсь. Теперь, пожалуйста, выйди и не беспокой меня, ладно? Женщина поджала губы и опустив взгляд вниз кивнула и молча вышла. Я выдохнул с облегчением. Такое происходит каждый божий день. Уже нет сил терпеть. Итак целый день на нервах, еще и эта невыносимая женщина, которая лезет куда не нужно. Теперь кабинет наполнялся лишь моим присутствием, а источником света была одинокая лампа на столе. Недолго думая, я вновь вернулся за стол и взял в руки данные о Розали. Студентка первого курса. Направление кинематографа. Эта и еще куча бесполезной информации была в этих бумагах. Но проанализировав данные Розали и Трэвиса одно я знал точно - росли они и учились вдвоем. А значит, вероятнее всего, дружат очень давно. Она точно что-то знает обо всем этом. Знает планы Трэвиса и тщательно покрывает его, автоматически выступая сообщницей. В голову закрался план. С точки зрения морали и его должности это было не совсем правильным решением. Но это крайние меры, которые необходимо принять. Или всё таки не стоит? В моей голове велась настоящая борьба, но я всё же решился осуществить это. Ради блага. Ради того, чтобы предотвратить смерти и страдания юных девушек. Такое не должно существовать в мире. *** Покрепче стиснув в руках пакеты с продуктами, я вышла из магазина. Жуткий мороз вновь завлек меня в свои объятия и я покорно приняла их. Под ногами приятно хрустел снег, а в перемешку с этим живот начал подаваться сигналы, что уже давно пора поесть. Осталось лишь добраться домой, быстро приготовить еду и насытится ею как следует. Меня сопровождал теплый свет от фонарей и чем дальше я шла, тем меньше их становилось. Вновь стало не по себе, а в голову начали закрадываться различные темные и тревожные мысли. Я оглядывалась по сторонам, в надежде наткнутся хоть на парочку людей, но улицы пустовали. В такой холод все сидели дома, закутавшись в теплый плед, пока их руки согревала чашка чая. Совсем скоро я перешла в неоживленный район. Меня окружала лишь снежная тропинка, одинокие деревья и ветер. Дыхание стало беспокойным. В таких местах у меня вечно закрадываются мысли о том, что за мной наблюдают. Следят за каждым шагом и действиям. Норовятся выйти из своих нор, дабы внимательней рассмотреть меня. Поморщив нос я ступила более уверенно. Каких-то пару минут и я вновь окажусь в оживленном районе, а там и мой многоквартирный дом. Не тут то было. В своих руках я почувствовала натяжение и тихий треск. Я раздраженно вздохнула и пнула ногой в снег, когда пакеты с продуктами порвались, высыпаясь. Бормоча себе под нос всевозможные ругательства, я опустилась на корточки, начиная медленно сгребать продукты в охапку. Конечно, ничего не могло идти нормально! — Всё как всегда через жопу! — выпалила я шепотом. В следующую секунду я услышала хруст снега позади себя. Только я хотела обернутся, ведь сердце подсказывало бежать, как почувствовала резкую, пронизывавшую боль в области затылка, прежде чем провалится в кромешную тьму. *** Первое, что я почувствовала когда пришла в себя — тупая ноющая боль в области затылка, что накатывала волнами и создавала тихие стоны боли, вырывающиеся из моих губ. Я медленно приоткрыла глаза. Темно. Очень темно. Где я? Что произошло и почему я чувствую скованность в теле? Моё тело дернулось, я снова ощутила боль. Медленно опустив глаза, я отметила, что сижу в мягком кресле. Мои запястья и щиколотки были плотно связаны веревкой. Сердце тут же бешено забилось. Меня похитили? Убьют или будут мучать? Как долго после этого полиция будет искать мой труп на заснеженных окраинах городка? Что я сделала, чтобы стать жертвой? Я заслужила это?.. Из потока страшных мыслей меня вывел тихий звук постороннего дыхания. Мои глаза судорожно начали искать источник звука. Кто-то тоже находился в одной комнате со мной и самое страшное, что я его не вижу. Бегая глазами, я пытаюсь всмотреться в темноту. Что происходит вокруг и что им нужно от меня? — Кто ты?— с моих губ жалобно сорвался вопрос,— что тебе нужно от меня? Мои нервы на пределе. Я чувствую, как висок пульсирует. Там наверняка будет шишка, если я выживу к тому моменту. Поерзав в кресле я дернулась, пытаясь встать, но тут же откинулась обратно на спинку мягкого кресла, создавая лишний шум вокруг себя. — А кто ты? Уши уловили низкий мужской голос. Я его знаю. Голос был слишком знакомым и похож только на одного человека, я могла точно сказать, что это он… Теперь мои глаза ещё больше напряглись. Немного привыкнув к кромешной темноте, я различала некоторые детали помещения. Это была гостиная. Рядом со мной был диван, кофейник столик, впереди виднелся большой стол и книжные полки. У стола стояла тень, она расположилась ко мне спиной, нагоняя самую настоящую животную панику внутри меня. Мне никогда прежде не было так страшно. Страх смерти. Я не хочу умирать. Внушающая тень с широкой спиной двинулась в сторону, заставив моё сердце упасть вниз. Если бы сейчас не было так темно, я могла бы поклясться, что моё лицо стало трупного, бледного оттенка от страха, что сковывал похуже веревки на моих конечностях. Тень протянула руку в сторону и включила настольную лампу. Мои глаза округлились от шока. Леон стоял у стола, смотря перед собой на фотографии, что были развешаны на стене, скрепляясь между собой нитями и небольшими бумажками с заметками. Я плохо видела, что за фотографии висели на стене, но сейчас это было не важно, когда он снова начал двигаться, посылая в мой мозг лишь одну мысль. Побег от него точно не удастся успехом. Его мышцы играли под тканью темно-синей рубашки, рукава которой были закатаны до локтей. Он томно вздохнул, разворачиваясь ко мне и делая пару шагов, сокращая расстояние. Сердце кричало «БЕГИ», но я могла лишь только продолжать ёрзать в кресле, всё ещё щуря глаза от боли в голове. Мужчина встал передо мною, нависая и смотря своими холодными голубыми глазами в мои серые, испуганные глаза. Мне захотелось плакать, умолять о пощаде и просить отпустить. Но ведь ни один маньяк так просто не отпустит свою жертву, верно? — Я повторяю свой вопрос, Розали. Кто ты такая? Как долго ты помогаешь убивать невинных женщин? Тебе приносит это удовольствие? Мои губы дрогнули, когда страх подкатил к горлу, образовывая комок и мешая мне говорить. Леон лишь хмыкнул, наклонясь ближе. Он медленно протянул руку, схватив мой подборок и слегка сжимая его, чтобы я не отвела взгляда в сторону. О каких женщинах он говорит? Что происходит? Моё сердце сейчас выпрыгнет из груди, когда он так близко, смотря на меня так, как хищник смотрит на свою мелкую добычу. Я рвано выдыхаю, пытаясь ответить без запинания, но терплю провал, когда мой голос предательски дрожит, звуча на пару тонов выше. — О каких женщинах ты говоришь?..