Часть вторая. Познание. Глава четвёртая

      Последствия у эпической дуэли (по определению насмешника Мальсибера) были не менее эпическими. Тайлер Флинт принёс мне свои извинения и усиленно показывал, что он поддержит меня в любых начинаниях. Оливия получила мою горячую благодарность и теперь ходила слева от меня, как кандидатка в близкие подруги, её брат Ксавьер тоже присматривался ко мне: наши родители активно обсуждали условия вассалитета. Последним, понятное дело, был не очень доволен Абраксас Малфой, но не спешил высказывать мне своё «фи». Соседки Оливии – Ванесса Буллстроуд и Ифа Шафик – демонстрировали крайнее дружелюбие и сопровождали нас с Оливией, перейдя в мою свиту. Молчаливый Нэйтан Крэбб, мой троюродный кузен по матери, столь же молчаливо перешёл на мою сторону, чем поспешил воспользоваться и Рейнард Мальсибер, весьма непринуждённо сопровождая меня при всех выходах, в гостиной же усаживаясь всегда где-то неподалёку.       Встречи с Реддлом пришлось прекратить, но он держался поблизости. Наедине мы больше не виделись, но в большой компании обсуждали чары и зелья, прочитанные статьи в предметных журналах, «Магическом вестнике» и «Зловреде». Ещё я знала, что он тренируется, как одержимый, и выучил «Дуэльный кодекс» и мой «Сборник редких, метких и коварных заклинаний». Я посоветовала тренировать связки чар, наработать быстрые переходы от щитовых к атакующим и создать базу выбранных под себя заклинаний.       Я обрастала сопровождающими: возможными советниками, единомышленниками, будущим костяком если не партии, то Внутреннего Круга. Давно я не пребывала в таком напряжении: анализировала слухи, сплетни и факты, приносимые Оливией, Ванессой и Ифой, участвовала во внутрифакультетских обсуждениях и кружках, тренировалась в дуэльном зале. Только жёсткое домашнее обучение и несложная программа первого курса позволяли мне поддерживать учёбу на высоком уровне. Пришлось завести пару дневников-ежедневников, чтобы не запутаться в данных и придерживаться чёткого режима.       Рассказ о дуэли, довольно точно переданный Оливией, оброс деталями и превратился в избиение третьекурсников. Из Тихони я превратилась в Огненную Вальбургу. Правда, Роберт Селвин попытался назвать меня заступницей грязнокровок, но я окоротила его: – Двое лбов собрались поиздеваться над леди и не нашли места укромнее, как делать это перед Большим залом. В тот момент меня не интересовало ничье происхождение, я видела, что Шеклбот потерял последнее достоинство и поставила его на место. – Верно, – поддержала меня Оливия. – Он вёл себя как свинья, и Вальбурга лишила его палочки, потому что свиньям они не положены.       После дуэли Кира Фрейзер поблагодарила меня за спасение и признала себя должницей. Мы немного общались во время выходных в небольших гостиных вокруг Большого зала, специально предназначенных для межфакультетских посиделок. Никто её особо не трогал, на Равенкло даже начались шевеления вокруг второкурсницы: всем было интересно, будет ли она в моей свите и в качестве кого.       Шеклботу пришлось хуже всего: дед выслал его из Британии к родственникам то ли в Африку, то ли в Америку. Причины такого радикального решения были в принципе ясны: сначала Девен опозорился с навязчивыми ухаживаниями за полукровкой, не сумел ни добиться её, ни отомстить за отказ и не попасться. Кроме того, ухитрился впутать в свои делишки высокородных леди и не нашёл ничего умнее, как нарушить дуэльный кодекс и без предупреждения напасть на первокурсницу. То, что при этом он ещё и проиграл, стало вишенкой на торте. – Теперь Шеклботу трудновато будет найти себе жену в Британии, – заметила Ванесса Буллстроуд. – Вряд ли приличная семья отдаст в жёны свою дочь тому, кто мало того, что любит поваляться в грязи, так и не может скрыть этого перед леди. – Фоули уже отозвали предварительные договорённости о помолвке, – вступила в разговор Элоди Марч. – Я слышала, что лорд Гектор и на порог их не пустил, а его жена обещала кастрировать младшего Шеклбота, если он подойдёт к её дочери. – Твой одобрительный тон пугает, кузина Элоди, – передёрнув плечами, сказал Мальсибер. – Так или иначе, старый глава рода Шеклботов мечет громы и молнии: лишил младшего статуса наследника и вроде собирается жениться. Говорят, он уже заказал у Фламеля курс определённого рода зелий. – Имя предполагаемой невесты уже известно? – спросила Ифа Шафик. – Нет, но… - и разговор плавно свернул на возможные кандидатуры новой леди Шеклбот.       Разговоров о дуэли и её последствиях, а также о моём неожиданном возвышении, к счастью, хватило ненадолго: приближался декабрь и традиционный Йольский бал. Конечно, сам Йоль приходился на каникулы и был сугубо семейным праздником, а светские балы смещались на 23 декабря и позже.       Каникулы в Хогвартсе наступали 20 декабря и продолжались до 2 января. 18 и 19 декабря проводились школьные балы: Младший – для первых и вторых курсов, Старший – для всех остальных.       Школу захватили лихорадочные приготовления к балам, обсуждения нарядов, причёсок, угощений, и конечно, самой главной темой были предположения о возможных спутниках и новости, кто кого пригласил.       Обычно парни приглашали девушек, но леди, естественно, имели право намекнуть предполагаемому избраннику на его не осознаваемое пока счастье, как и применять разного рода уловки. Впрочем, их использовали все.       Я уже получила несколько предложений. Кому-то отказала, как Флинту, например, у кого-то попросила время на раздумье. Меня занимали наблюдения за Лукасом Ноттом. С одной стороны, он оказывал мне осторожные знаки внимания, присылал нейтральные мелочи в подарок, с другой, не торопился приглашать на бал: он был на пятом курсе и, пригласив меня, должен был пойти на Младший бал вместо Старшего.       Я решила, что мне неинтересны его метания, и перед завтраком отправила записки с извинениями пригласившим меня и, выйдя в гостиную, подошла к Мальсиберу.       Тот поднялся и с непривычно серьёзным видом. – Мистер Мальсибер, я принимаю ваше приглашение стать моим сопровождающим на Йольский Младший бал. – Благодарю, мисс Блэк, – он поклонился, а выпрямившись, сделал сложное изящное движение полочкой, и на меня просыпался дождь из благоухающих белых цветов. – Вы не пожалеете о своём решении.       Я поймала пару жасминовых гардений*, одну заклинанием закрепила в волосах с правой стороны, вторую протянула Мальсиберу. Тот, подумав, закрепил её на мантии слева.       Наш приход в Большой зал на завтрак с Оливией слева и Мальсибером справа чуть позади меня вызвал эпидемию шепотков и прищуренный взгляд Нотта. Ничем больше не выказав недовольства, он продолжил завтракать, неторопливо беседуя с однокурсником Персивалем Прюэттом.       Вечером Ифа Шафик рассказала, что он пригласил на бал сокурсницу Эллу Крокфорд, робкую светловолосую слизеринку с глубокими тёмными глазами. – Он два раза выделил голосом – сопровождать на бал, – возбуждённо вполголоса рассказывала Ифа. – Думаю, мог и партнёршей назвать, Вальбурга вряд ли огорчилась бы, – взглянув на меня, заметила Оливия, отметив мой подтверждающий кивок. – Итак, – сменила тему Ванесса, – цветок справа? Твоё сердце и правда свободно? – Совершенно, – подтвердила я. – Ты заметила: гардении настоящие, из суматранского заповедника. Мальсибер задрал планку: многие отделывались наколдованными цветами.       Я посмотрела на собранные в композицию цветы на столике посреди гостиного уголка в нашей с Бёрк комнате. Та, кстати, в последнее время не жаловала нас вниманием. – Отличный выбор, – задумчиво сказала Оливия. – Это определённая заявка, Вальбурга.       Она не ждала от меня ответа, поскольку понимала: намерения Мальсибера не были для меня тайной. *Гардения на языке цветов означает «Ты прекрасна». Если Вам подарили гардению, знайте: Вами искренне восхищаются. Скорее всего, Ваш поклонник очень несмел и считает себя недостойным Вас.

***

Два следующих происшествия произошли одно за другим и чуть не испортили мои планы на Йольский бал. Сначала нас с подругами отозвал в сторону Реддл, попросив о конфиденциальном разговоре. Переглянувшись с Оливией, я ответила согласием, и мы после уроков свернули в проход за гобеленом. Реддл уже ждал нас: вокруг старого стола с витыми ножками, отполированного чарами, стояли пять стульев: четыре отдельно, пятый – напротив. Мы уселись, и я поставила в центр стола артефакт с Чарами помех и активировала его. Реддл не стал затягивать разговор и, выложив на стол какой-то свёрток, подтолкнул его ко мне. – Я сегодня отобрал это у Меган Стамп с Гриффиндора. Дурочка пыталась открыть его и схлопотала проклятие. Сейчас она в Больничном крыле. Я с удивлением обнаружила в свёртке один из моих дневников: в кожаной зелёной обложке с серебристо переливающейся надписью: «Вальбурга Блэк». – Надеюсь, вы не проявили беспечность и не оставили его в доступном месте, мисс Блэк? – осторожно поинтересовался Реддл. Я кивнула, погружённая в раздумья: этот дневник был приманкой, я специально пару раз оставляла его на виду в своей комнате и теперь недоумевала, как на неё клюнула Стамп. – Вальбурга? – поторопила мои размышления Оливия. – Здесь запирающие чары, а также не очень сильное проклятье Мохнатых рук, – задумчиво сказала я. В дневнике были записи такого плана: «Гораций Слизнорт – ананасовый ликёр, медовуха от Старого Хорса, «Отменный Слизеринский набор». Оливия Гойл – имбирные тритоны и бельгийский шоколадный василиск, «Прекрасный Слизеринский набор». Ванесса Буллстроуд – лакричные палочки с алихоцией, шокошары с начинкой из абиссинской смоковницы, «Всешоколадный Слизеринский набор». Ифа Шафик – солнечные помадки, лавандовые шокошары, «Серебряный Слизеринский набор». Бёрк, Блэк, Малфой – «Стандартный Слизеринский набор» Реддл – «Особый Слизеринский набор».       «Слизеринскими наборами» назывались роскошно украшенные коробки (естественно, в слизеринских цветах) с конфетами с разнообразнейшими вкусами из всех уголков магического мира. Даже если бы дневник взломали, потери не стали бы критичными. Но вот чары я поставила хитрые: с помощью одного из артефактов моего брата Сигнуса можно было установить всех, кто держал дневник в руках. – Я не выносила его из комнаты. – Но Стамп не могла пройти в нашу гостиную, – переглянувшись с Ифой, робко сказала Ванесса. – Думаю, вас хотят перессорить, леди, – проницательно заметил Реддл. – Возможно, вам стоило поставить ещё и чары Безобидности, мисс Блэк. Я бы так и сделал. Его взгляд на мой дневник был трудно читаем, но я всё же его поняла и у меня появилась идея для йольского подарка Реддлу.