Часть 15

Единственный, по-настоящему близкий и искренний человек, который без колебаний принял ее, несмотря на то, кем она на самом деле является, умирает. Эва склоняется над Ливием, аккуратно проведя похолодевшими пальцами по его смуглой щеке, а из потухших карих глаз неконтролируемо катятся горькие слезы. — Ты не можешь оставить меня.. — П.. прости. — лекарю с большим трудом удается вымолвить последние слова и ему хорошо известно чем именно для него все закончится, — Я.. люблю тебя. На этом мужчина совершает последний хриплый вдох, а за ним следует тяжелый выдох. Грудная клетка более не вздымается, а стеклянный взгляд навеки застыл на заплаканном женском лице. Ливий покинул этот мир. Эва всхлипывает, припадая губами к его лбу и оставляет прощальный поцелуй на все еще теплой коже, а после переводит яростный взор на прямую спину своего наставника, что расслабленно стоит возле оконного проема и следит за обстановкой снаружи. Девушка медленно и бесшумно поднимается, доставая клинок отца из-под одежд. «Отомщу.. убью» Она подкрадывается к Реммао и не мешкая ни секунды вгоняет кинжал в его плоть, попав в область легкого и тут же вынимает окровавленное оружие. Мужчина отшатывается, поворачиваясь к шезму лицом и неверяще смотрит на нее. Как позволил приблизиться? Неужто совсем не ожидал от Эвтиды подобного? Именно так. Абсолютно каждый в их рядах знал дочь Саамона как безропотную, послушную и готовую исполнить любой приказ своего отца, но Реммао забрал жизнь слишком дорогого для нее человека, не оставив девушке выбора. Он оседает на пол, злобно ухмыляясь и по-прежнему не сводит прямого взора с Эвы. — Надо же, ты встала на их сторону. — Как видишь. — уверенно заявляет девушка и резко срывается с места, покидая свою хижину. Она бежит к Амену, боясь опоздать и страшась того, что может увидеть в его доме. Жив ли он? А Хемсет? Кто-то из них сегодня умрет и при любом исходе жизнь для нее разделится на до и после. Шезму быстро оказывается у двери и не тратя время на раздумья, распахивает ее. Она видит среди разбросанной утвари и склянок двоих. Отец лежит на полу, придавленный мощным телом ее охотника. Эпистат заносит хопеш для последнего удара, но поверженный не собирается сдаваться. Саамон бросает прямо в лицо мужчины мешочек с красным порошком, что призван дизориентировать соперника на время. Амен теряет хватку лишь на мгновения, но этого оказалось достаточно для того, чтобы Хемсет смог дотянуться до своего клинка и полоснуть охотника по правой руке. Черномагу удается встать на ноги и отойти чуть дальше, снова готовясь к бою. — Кто пожаловал! Решила своими глазами увидеть, как я лишаю его жизни? — насмехался мужчина, заметив свою дочь, что застыла у входа. А Главный охотник тоже успел подняться и снова ясно видел всю обстановку. Он едва повернул голову, заприметив любимую. — Уходи! Сейчас же! — Зачем же? Я желаю, чтобы она осталась. Эва, расскажем ему? Девушку затрясло, а сердце болезненно сжалось в её вздымающейся груди. Нет, она хотела поведать любимому обо всем сама и точно не в такой момент. Почему отец так жесток с ней? Неужто жажда мести и власть затмили любые теплые чувства? Да разве они были.. Она отрицательно мотнула головой, но хорошо понимала, что Саамону плевать, он скажет. — Ну же, Эвтида Хемсет, подойди к своему отцу. Оглушающая тишина повисла в ночной хижине и казалось, что даже птицы перестали петь свои песни, а сухой ветер больше не трепал пальмовые ветви. Амен перевел колкий взгляд на Эву, по щекам которой катились слезы, но она нашла в себе силы лишь на беззвучное «Прости», едва зашевелив губами. А внутри у Верховного эпистата разразилась сильнейшая буря из переплетения противоречащих друг другу чувств. Девушка, которая безумно полюбилась ему, тронула его душу, да так, что он впервые поступился своим долгом и закрыл глаза на то, кем она на самом деле является, оказалась родной плотью и кровью убийцы его родителей. За что боги так строги к нему? Почему из всех возможных женщин, его сердца смогла коснуться именно она? Шутка ли? Или злой рок судьбы? Эва, его непокорная.. Нет, не его больше. Как сможет в глаза ее карие смотреть и не видеть в них того, кто родителей его погубил? Как целовать, да любви предаваться с той, в чьих жилах течет проклятая кровь? О, как же он ошибся. Не следовало жизнь шезму сохранять, а следовало поступить с ней так же, как и с остальными, но ведь еще не слишком поздно, так ведь? Амен решает снова посмотреть на нее, отчаянно разыскивая в заплаканном лице сожаление и находит его, но потрясенного мужчину это не трогает более. Он теряется, боль и ярость захлестывают разум и сердце, притупляя любые другие чувства. Долг снова становится главенствующим. Момент, и он оказывается прямо перед Эвтидой, которая с особой покорностью готова упасть в объятия смерти. — Я приму все, мой охотник. Он медлит, вглядываясь в милые черты, искаженные гримасой душевной боли и, конечно, страха. Никто по-настоящему не может принять свою скорую кончину. И она не исключение. — Я не могу.. Его рваный выдох с горьким признанием заставляет девичье сердце ухнуть в пятки, но спасительное облегение не длится слишком долго. Саамон настигает эпистата, вонзая острое лезвие в грудную клетку по основание, отчего мраморный лик резко меняется, а пухлые уста покидает сдавленный стон. Амен силен, но такое ранение не позволяет ему оставаться на ногах, поэтому он падает на колени, а следом за ним и ошарашенная Эва. — Нет… нет..нет! Ты не можешь.. не вздумай.. Она обхватывает любимое лицо руками, не обращая никакого внимания на скрывшегося за дверью отца, и с тревогой олядывает закатывающиеся небесные глаза, понимая, что ранение смертельное и выхода не осталось. — Эва, уходи.. не нужно смотреть. Беги. — Нет! Не оставлю тебя, никогда. Девушка приникает губами к побледневшим устам, дабы в последний раз запечатлеть на них горький, прощальный поцелуй. Они оба в агонии. Каждый по-своему. Она осторожно укладывает грузное тело на бок, а сама ложится напротив, поглаживая его щеку трясущейся ладонью. — Мой охотник, я последую за тобой. Вытерев лицо от влажных соленых дорожек, шезму дотягивается до кинжала, что отдал ей отец и подносит к своему животу, дабы проститься с жизнью. — Нет.. живи, моя Неферут.. люблю.. Последние слова дались Амену особенно тяжело. Он видел, цепляясь за ускользающее сознание, как Эвтида пронзает свое тело клинком, а дальше наступает кромешная тьма. Девушка заметила, как любимый перестал дышать, но более не печалилась, ведь совсем скоро они навеки воссоединятся на полях Иалу, где нет хвори, заговоров и предательства, а лишь они и их любовь. Она находит в себе силы придвинуться вплотную к умершему мужчине, укладывая руку на его по-прежнему красивое лицо, хрипло шепчет: — Мы совсем скоро встретимся, любовь моя, подожди.. немного. Адская боль в животе — ничто, по сравнению с болью душевной и Эвтида не желает доживать свой век среди чуждого ей мира. Без него земля опустела, а значит и ей делать здесь тоже нечего. Она ощущает, как силы постепенно покидают ее тело, а перед едва открытыми глазами все меркнет и стирается, и ей более не удается разглядеть охотника. Шезму покорно ждет своего часа и, наконец, заканчивает свой короткий путь прямо здесь — рядом с Верховным эпистатом, в его хижине, в поселении на берегу Нила. Да, нет чувства сильнее, чем истинная любовь. Могло ли все сложиться иначе? Уже и неважно, ведь оба обрели покой в другом мире, оставив пылающий Египет на волю Богов. Вскоре в дом вернулся Хемсет, собираясь забрать Эвтиду, но он никак не ожидал того, что увидит, войдя внутрь. Тела поверженого врага и его дочери неподвижно лежали на холодном полу. Она покончила с собой.. настолько сильно любила? Едва уловимое горькое чувство на миг охватило мужчину, но так же быстро и отступило. Эва выбрала сторону. А у Саамона еще остались незавершенные дела, поэтому он спешно покинул жилище охотника, продолжив распространять хворь по всему государству.

***

Болезнь добралась до всех городов и поселений, унося множество невинных жизней и лишь когда вокруг самого Менеса почти никого не осталось, Хемсет с другими старшими черномагами явились во дворец, убив фараона и захватив власть, после чего, наконец, проклятье развеилось. Но радости это не принесло. Народ не хотел служить истинному злу, а многие не смогли забыть по чьей именно вине погибли их близкие, дети. Поэтому вскоре страну охватило пламя беспорядков и мятежей, а выживший в пустыне Тизиан, благодаря бедуинам, возглавил восстание, пойдя войной на узурпаторов. Сражение закончилось полной победой охотника и собравшегося народа, который безоговорочно провозгласил мужчину своим новым правителем. После того, как жизнь в Египте стала налаживаться, Тизиан приказал возвести богатую гробницу, куда перенесли останки погибшего Верховного эпистата и его любимой Неферут. Их не составило труда найти, ведь именно бывший охотник похоронил влюбленных, а сейчас он решил отдать дань глубокого уважения своему командиру и женщине, которая настолько сильно любила, что простилась с жизнью лишь бы не расставаться с Аменом. Новый фараон всегда будет помнить яркий пример исступленной любви между эпистатом и шезму, передавая эту невероятную историю из поколения в поколение.